Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...кадеро", и ему на ум пришли слова старого
Фонтена. Тогда в ожидании Шакала они вдвоем сидели в кладовке и наблюдали за
дорожками "Транквилити Инн". "Он рядом, я чувствую это. Это как первые раскаты
грома". Совершенно иным образом Джейсон испытал подобное чувство в
"Трокадеро". Хватит! Сантос! Шакал!
На его часах было ровно час ночи, когда из переулка показались те двое, что были
у него в "Пон-Рояле". Они пересекли улицу и подошли к воротам старого завода.
- Сантос готов встретиться с тобой, - сказал "разговорчивый".
- Я что-то его не вижу.
- Ты пойдешь с нами. Сантос не выходит из "Сердца солдата".
- Мне это не очень нравится... Кто бы мне объяснил?
- У тебя нет причин волноваться. У него мир в сердце.
- А как насчет ножа?
- У него нет ни ножа, ни другого оружия.
- Приятно слышать. Пошли.
- Ему нет нужды пользоваться оружием, - ухмыляясь, добавил посыльный.
В сопровождении эскорта Борн спустился по переулку, прошел мимо освещенного
неоновым светом входа и приблизился к узкой, едва заметной щели между домами.
Один за другим - Джейсон между ними - они подошли к кафе с тыльной стороны, и
Борн увидел то, что в последнюю очередь можно было ожидать в этой запущенной
части города. Перед ним был... английский сад. Клочок земли тридцать на двадцать
футов, и решетки, поддерживающие цветущие побеги, - великолепное зрелище,
освещенное французской луной.
- Восхитительно... - не мог сдержаться Джейсон. - За таким садом надо
ухаживать...
- Ага! Это причуды Сантоса! Никто не понимает... Но никто не осмелится и
листочка здесь тронуть...
Восхитительно!
Борна подвели к наружному лифту - другого входа в дом не было видно. Они
едва поместились в тесной кабине; как только за ними закрылась чугунная решетка,
"молчаливый" нажал кнопку и сказал:
- Сантос, мы здесь. Камелия. Поднимай нас.
- Камелия? - переспросил Джейсон.
- Мы дали знать, что у нас все в порядке. В ином случае мой друг сказал бы
"лилия" или "роза".
- И что тогда?
- Даже страшно подумать...
- Понятно.
Дважды дернувшись, лифт остановился; "молчаливый" с натугой открыл решетку.
Борна провели в знакомую, со вкусом обставленную комнату с книжными полками.
Торшер освещал сидевшего в кресле Сантоса.
- Можете идти, друзья мои, - сказал гигант посыльным. - Деньги получите у
"растрепы" и скажите ему, что я приказал дать Рене и американцу, который называет
себя Ральфом, по пятьдесят франков и выставить отсюда. А то они все углы заблюют...
Пусть скажет, что это деньги их вчерашнего дружка, который почему-то забыл о них.
- Фу ты, черт! - выдохнул Джейсон.
- Забыли о них, верно? - ухмыльнулся Сантос.
- У меня голова другим была занята...
- Да, сэр! Хорошо, Сантос! - Оба посыльных вместо того, чтобы направиться в
заднюю часть комнаты к лифту, открыли дверь в левой стене и исчезли. Борн
посмотрел в ту сторону.
- Там есть лестница, которая ведет на кухню, - вот так-то, - сказал Сантос,
отвечая на не заданный Джейсоном вопрос. - Дверь можно открыть только с этой
стороны; только я могу это сделать... Присаживайтесь, мсье Симон. Вы мой гость. Как
ваша голова?
- Шишка стала меньше, спасибо. - Борн присел на огромный диван, утонув в
подушках: позиция совсем не подходила для того, чтобы отдавать указания, но это и не
предусматривалось. - Итак, как я понимаю, у вас мир в сердце?
- Да! Это так, но только в той части сердца, где обитает жадность, и где возникло
желание получить три миллиона франков.
- Значит, вы удовлетворены звонком в Лондон?
- Пожалуй, да. Кто мог предвидеть, что этот человек отреагирует таким образом.
"Женщина-Змея" существует, возбуждает страх и преданность в высоких сферах. Эта
гадина действительно обладает непостижимой властью.
- Именно это я и пытался растолковать вам.
- Понятно. А теперь позвольте мне восстановить по памяти вашу просьбу или
требование, так сказать...
- Мои условия, - поправил его Джейсон.
- Очень хорошо, ваши условия, - согласился Сантос. - Вы лично должны
связаться с "дроздом"?
- Именно так.
- Могу я узнать: почему?
- Честно говоря, вы и так уже знаете намного больше, чем рассчитывают мои
клиенты, но, в конце концов, не они рискуют жизнью на втором этаже кафе в
Аржантей. Они не хотят, чтобы остались хоть какие-то следы... А вы в этом отношении
уязвимы.
- Каким образом?! - Сантос стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
- Помните того старика из Парижа, который пытался предупредить
парламентария о том, что его должны убить... Именно он упомянул о "дрозде" и
"Сердце солдата". Его слышал человек, который передал эту информацию моим
клиентам... Это настораживает. Сколько еще в Париже стариков, которые по
слабоумию могут упомянуть о "Сердце солдата" и о вас?.. Поэтому-то вы не можете
иметь дела с моими клиентами.
- Даже через вас?!
- Я исчезну, а вот вы - нет. Хотя, честно говоря, вам пора подумать об этом... Я
вам кое-что принес. - Борн, не вставая с дивана, подался вперед, вынул из заднего
кармана пачку купюр, перетянутую толстой эластичной лентой, и бросил ее Сантосу.
- Двести тысяч франков - это задаток. Вы даете информацию, я доставляю ее в
Лондон, и после этого - независимо от того, примет "дрозд" предложение моих
клиентов или нет, - вы получаете свои три миллиона.
- Но вы можете исчезнуть, не так ли?
- Установите за мной слежку, как раньше, пусть ваши люди сопровождают меня
в Лондон и обратно. Я сообщу вам название авиакомпании и номера рейсов. Уж куда
честнее...
- Есть другой вариант, мсье Симон, - сказал Сантос, вставая и хозяйской
походкой направляясь к карточному столику у стены. - Если вам не трудно, будьте
добры, подойдите сюда.
Джейсон поднялся с дивана и подошел к карточному столику, внутренне готовый к
подвоху.
- Стараетесь ничего не упустить? - спросил он.
- Стараюсь... Не вините консьержей - они преданы вам душой и телом. Но я
работаю на другом уровне: горничные и коридорные - вот мои люди. Они не так
испорчены, и никто не обратит внимания, если они денек-другой не выйдут на
работу...
На столике веером были разложены три паспорта Борна, сделанные для него в
Вашингтоне Кактусом, а также пистолет и нож, которые у него отобрали прошлой
ночью.
- Весьма убедительно, Сантос. Но это ничего не решает, не так ли?
- Посмотрим, - ответил Сантос. - Я принимаю деньги как компенсацию за мои
усилия... Вам не надо лететь в Лондон, пусть "Лондон" прибудет в Париж. Завтра
утром. Когда он будет в "Пон-Рояле", вы мне позвоните - я дам вам номер своего
личного телефона, - а потом мы сыграем в игру, которая столь нравится Советам.
Сыграем в обмен, пройдемся по мосту, таща за собой своих пленников. В нашем
случае: информация за деньги.
- Вы сошли с ума, Сантос. Мои клиенты не выставляют себя напоказ. Вы
перечеркиваете возможность получить три миллиона...
- К черту ваших клиентов! Они могут нанять какого-нибудь слепого или
глухонемого... Обыкновенный, ничем не примечательный турист, у которого будет
чемодан с двойным дном... Никакого риска... Детекторы в аэропортах не реагируют на
бумагу. Решайтесь! Только так вы получите то, что вам нужно, мсье.
- Вынужден согласиться, - сказал Борн.
- Вот мой телефон. - Сантос поднял со столика заранее подготовленную
карточку, на которой был нацарапан номер. - Позвоните мне, когда прибудет человек
из Лондона. А пока за вами будут следить.
- Вы чертовски ловкий парень.
- Я провожу вас к лифту.
Мари сидела в постели, прихлебывая горячий чай и прислушиваясь к звукам
парижской жизни за окнами. Она не хотела спать и считала сон пустой тратой
времени, когда на счету каждый час. Первым рейсом она прилетела из Марселя в
Париж и сразу же направилась в "Мёрис" на улице Риволи. В этом отеле тринадцать
лет назад она ждала человека, который должен был либо послушаться голоса разума,
либо погибнуть; в последнем случае была бы погублена и значительная часть ее
собственной жизни. В тот раз она заказала горячий чай, и он вернулся к ней; теперь
она тоже попросила коридорного принести ей чай, вероятно по рассеянности, словно
повторение этого ритуала могло заставить его появиться, как это произошло много лет
назад.
О Боже, ведь она видела его! Нет, это был не обман зрения, она не могла
ошибиться, - там был действительно Дэвид! Она вышла из отеля поздним утром и
начала бродить по улицам, строго придерживаясь списка, который составила в
самолете: переходила из одного места в другое без какой-либо логической
последовательности, просто следуя тому, что пришло ей в голову. Этот урок преподал
ей тринадцать лет назад Джейсон Борн: "Когда скрываешься или охотишься,
анализируй варианты, но всегда помни о том, какой из них первым пришел тебе на ум.
Чаще всего этот вариант самый удачный - и следует именно ему отдать
предпочтение".
Поэтому она следовала своему списку: сначала на пирс, в начале проспекте Георга
V, потом к банку на улице Мадлен... потом к "Трокадеро". Она долго бродила по его
террасам, словно сомнамбула, и искала какую-то статую, не в силах вспомнить, какую
именно... Ее толкали туристы, возглавляемые громкоголосыми экскурсоводами.
Огромные статуи казались похожими друг на друга - все плыло перед глазами.
Августовское солнце слепило. Припомнив еще один урок Джейсона Борна: "Отдых это
оружие", Мари собиралась присесть на скамью. Внезапно она увидела мужчину в
кепке и темном пуловере.
Он быстро спускался по каменным ступеням лестницы, ведущим на авеню Густава
V. Ей была знакома и эта походка, и этот бег - она знала их лучше, чем кто бы то ни
было! Как часто она, спрятавшись на стадионе, наблюдала за Дэвидом, который
наматывал круги по университетской беговой дорожке, пытаясь избавиться от
охвативших его душу страхов. Это был Дэвид! Мари побежала за ним.
- Дэвид! Дэвид! Это я!.. Джейсон!
Мари столкнулась с экскурсоводом, который вел группу японцев. Мужчина
пришел в ярость, она тоже. Мари стала пробивать себе дорогу сквозь толпу
удивленных людей... Все они были ниже ее, она возвышалась над ними, но это ей не
помогло. Муж не заметил ее и скрылся. Куда он пошел?! В сад? На улицу, где много
людей и поток машин с Йенского моста? Куда же, ради Христа?!
- Джейсон! - громко крикнула она. - Джейсон, вернись.
Люди обращали на нее внимание: некоторые взгляды выражали сочувствие,
другие - недоумение. Выбежав на улицу, она долго искала Дэвида, но, выбившись из
сил, взяла такси и вернулась в "Мёрис". Словно в полусне, она добралась до своего
номера и упала на кровать, стараясь сдерживать слезы и уговаривая себя не раскисать.
На это не было времени - ей надо передохнуть и поесть, надо восстановить силы (еще
один урок Джейсона Борна). И так она лежала, уставившись в потолок, и чувствовала,
как ей становится немного легче: она ищет Дэвида, а Дэвид ищет ее. Ее муж не убежал
от нее - даже Джейсон Борн не мог убежать от нее. Непонятно, по какой причине
Дэвид так быстро ушел из "Трокадеро", но то, что он там искал ее, опираясь на
воспоминания тринадцатилетней давности, было очевидно; Дэвид понимал, что в
каком-то месте, которое запечатлелось в их памяти, встретит Мари.
Отдохнув, она попросила горничную прибраться в комнате и через два часа опять
отправилась на улицу.
Теперь Мари ждала рассвета, зная, что весь день она посвятит поискам Дэвида.
- Бернардин!
- Mon Dieu, сейчас четыре утра... У вас что-нибудь важное?
- У меня неприятности...
- По-моему, у вас сплошные неприятности... Что случилось?
- Я почти у цели... Теперь мне нужен "последний человек".
- Будьте добры, говорите яснее по-английски, или, если соблаговолите, пофранцузски,
но так, чтобы мне было понятно. "Последний человек"... Это, наверное,
одно из американских выражений. Уверен, что в Лэнгли есть специалист, который
нарочно их придумывает.
- Бросьте! У меня нет времени для ваших bon mots.
- Нет, это вы бросьте, мой друг. Я не умничаю, а стараюсь проснуться... Уже
сижу в кровати, собираюсь закурить. Так в чем дело?
- Человек, с помощью которого я доберусь до Шакала, рассчитывает, что сегодня
утром получит из Лондона два миллиона восемьсот тысяч франков...
- Вы располагаете значительно меньшей суммой, насколько я помню, - перебил
его Бернардин. - "Банк Норманди" чем-нибудь помог?
- Даже очень. Деньги я получил, а этот Табури - просто прелесть. Он
уговаривал меня приобрести недвижимость в Бейруте.
- Табури - вор, а вот Бейрут - это интересно...
- Пожалуйста...
- Простите. Продолжайте.
- Дело в том, что за мной следят... Я не могу пойти в банк. К тому же у меня нет
англичанина, который доставит в "Пон-Рояль" то, чего у меня нет...
- Именно это вы назвали "неприятности"?
- Да.
- Вы готовы отдать... пятьдесят тысяч франков?
- Кому?
- Табури.
- Думаю, да.
- Вы ведь подписывали там бумаги?
- Подписывал...
- Подпишите еще одну о перечислении денег... Минутку... Я должен подойти к
столу. - Последовало молчание; Бернардин, по-видимому, выходил в другую
комнату. Наконец Борн вновь услышал его голос: - Алло?
- Слушаю.
- Знаете, забавно, - сказал бывший специалист Второго бюро. - Я утопил этого
человека вместе с яхтой возле мелей Коста-Бравы. То-то была пожива акулам: такой
упитанный и сладкий малый. Его звали Антонио Скарци... Он был родом с Сардинии и
продавал наркотики за информацию... Вам об этом, конечно, ничего не известно...
- Конечно. Как пишется имя и фамилия? - Борн повторил: - Антонио Скарци.
- Все правильно. Запечатайте конверт так, чтобы вдоль линии склейки остался
отпечаток вашего большого пальца. Пусть консьерж передаст письмо господину
Скарци.
- Понял. А как быть с англичанином? Он нужен сегодня утром... У меня всего
несколько часов.
- Проблема не в англичанине, а в том, что у нас осталось всего несколько часов.
Перевести деньги из одного банка в другой - дело нехитрое: нажмешь на кнопки,
компьютеры мгновенно перепроверят Данные, а на бумаге появятся циферки. Труднее
получить три миллиона франков наличными... К тому же ваш связной наверняка
откажется взять фунты или доллары - вдруг попадется, когда будет обменивать их
или зачислять на свой счет. Да еще сумма должна быть в крупных купюрах, чтобы
получился небольшой пакет, который вряд ли привлечет внимание таможенников...
Ваш связной, mon ami, должен отдавать себе отчет...
- Вы полагаете, он меня проверяет?
- Он просто обязан...
- Деньги могут быть собраны в валютных отделах разных банков. Небольшой
частный самолет без труда перелетит через канал и приземлится на каком-нибудь
поле... Там будет ждать машина, которая доставит прибывшего в Париж.
- Bien. Разумеется. Однако на организацию этой операции даже самым
влиятельным людям потребуется некоторое время. Это не должно выглядеть слишком
просто - может вызвать подозрение... Информируйте связного о развитии событий,
подчеркните необходимость конфиденциальности, объясните задержки. Если их не
будет, могут подумать, что это ловушка.
- Я понял, что вы имеете в виду: это не должно казаться простым делом!
- И вот еще что, мой друг. Хамелеон способен менять окраску и днем, однако
ночью он чувствует себя увереннее...
- Вы кое-что забыли, - сказал Борн. - Как насчет англичанина?
- Ату его, старина, - ответил Бернардин.
Операция прошла без сучка без задоринки. Джейсон вряд ли мог припомнить
подобную ей... Возможно, все получилось так гладко благодаря таланту человека,
выразившего недовольство по поводу раннего телефонного звонка. В течение дня Борн
неоднократно информировал Сантоса по телефону о том, как продвигаются дела. По
просьбе Бернардина кто-то забрал конверт с инструкциями у консьержа и принес
конверт ему. Бернардин условился о встрече с мсье Табури. Около половины пятого
пополудни ветеран Второго бюро вошел в "Пон-Рояль", одетый в темный полосатый
костюм, который был таким вызывающе английским, что прямо кричал о том, что его
приобрели на Сэвил-роу. Он вошел в лифт и, поднявшись на нужный этаж и дважды
повернув не в ту сторону, наконец оказался в номере Борна.
- Вот деньги, - сказал Бернардин, ставя на пол атташе-кейс. Он направился к
бару, достал оттуда две сувенирные бутылочки джина "Танкерэй" и вылил их
содержимое в стакан сомнительной чистоты. - A votre sante , - произнес он, выпив
залпом половину, потом глубоко вздохнул и быстро прикончил остаток. - Я уже
давно ничего подобного не делал.
- Не делали?
- Честно говоря, нет. За меня это делали другие. Слишком опасно... Тем не менее
Табури - ваш вечный должник... Он убедил меня, что и мне надо присмотреться к
Бейруту.
- Что?
- Конечно, таких средств, как у вас, у меня нет, но некоторый процент из les fonds
de contingence за сорок лет перекочевал в Женеву на мой счет. Так что я далеко не
бедняк.
- Вас могут убить, если заметят на выходе.
- А я и не собираюсь уходить, - сказал Бернардин. - Я останусь здесь до тех
пор, пока вы не закончите свои дела. - Франсуа открыл еще две бутылочки. -
Теперь, возможно, мое старое сердце немного успокоится... - добавил он, подходя к
маленькому столику. Поставив на него стакан, он вытащил из карманов два
автоматических пистолета и три гранаты. - Теперь можно и расслабиться.
- Черт подери, что это такое? - спросил Джейсон.
- По-моему, у американцев это называется "силы сдерживания", - ответил
Бернардин. - Хотя, правду сказать, и вы и Советы обманываете сами себя, тратя уйму
денег на вооружение, которое не работает. - Я - представитель другой эпохи. Когда
отправитесь по делам, оставьте дверь открытой. Тот, кто пойдет по коридору, увидит
гранату в моей руке... Это не какая-то ядерная абстракция, а настоящие "силы
сдерживания".
- Мне это подходит, - сказал Борн на прощание. - Пора кончать со всем этим.
Выйдя на улицу Монталамбер, Джейсон завернул за угол и так же, как в
Аржантей, прислонился к стене и закурил. Он ждал, напустив на себя равнодушный
вид; мозг его лихорадочно работал.
С противоположной стороны улицы Бак, которая пересекала улицу Монталамбер,
к нему направился мужчина. Это был разговорчивый посыльный, с которым он
виделся прошлой ночью; он приблизился, держа руку в кармане пиджака.
- Где деньги? - спросил он по-французски.
- А где информация? - ответил Борн.
- Сначала деньги.
- Мы так не договаривались. - Без предупреждения Джейсон схватил связного
из Аржантей за грудки и притянул к себе. Схватив свободной рукой посланца за шею,
так что пальцы вонзились в плоть, он добавил: - Передай Сантосу, что он может
заказывать себе билет в ад. Я так не работаю...
- Достаточно! - произнес низкий голос, владелец которого появился из-за угла
справа от Джейсона. К ним приближался Сантос. - Отпустите его, Симон. Он -
никто. Дело касается только нас двоих.
- Говорят, что вы никогда не покидаете "Сердце солдата"?
- Изменилась ситуация, разве не так?
- Да, конечно. - Борн отпустил посыльного, тот взглянул на Сантоса. Когда
Сантос кивнул огромной головой, посыльный поспешил прочь.
- Ваш англичанин прибыл, - сказал Сантос, когда они остались одни. - Он нес
чемодан - я сам его видел.
- Он прибыл, и он нес чемодан, - согласился Джейсон.
- Значит, "Лондон" капитулировал? "Лондон" очень взволнован...
- Ставки высоки - вот и все, что я скажу... Будьте добры, информацию.
- Давайте определим процедуру, согласны?
- Мы обсуждали ее несколько раз... Вы сообщаете информацию, мой клиент дает
мне распоряжение действовать в соответствии с ней. Если контакт налаживается, вы
получаете от меня деньги.
- Вы говорите: "контакт налаживается". Что имеется в виду? Как вы узнаете, что
контакт будет прочным? Как я узнаю, что вы не украдете мои деньги и на самом деле
обеспечите связь, за которую заплатили ваши клиенты?
- Вы очень подозрительны...
- Очень... В нашем бизнесе не так уж много святых... Я прав, мистер Симон?
- Может быть, даже в большей степени, чем сами думаете.
- Вы не ответили на мой вопрос...
- Хорошо, попытаюсь... Как я пойму, что контакт налажен? Просто пойму. Моя
профессия - понимать. Мне платят за это, и человек вроде меня не может сделать
ошибку на таком уровне, а потом раскланяться и сказать, что ошибся. Я разработал
специальный тест на основе собственных исследований: задаю пару-тройку вопросов
и понимаю что к чему.
- Довольно уклончивый отчет.
- В нашем бизнесе уклончивость - неплохое качество... Что касается вашего
беспокойства насчет денег, могу заверить, что я не собираюсь нажить себе врага в
вашем лице. Кроме того, "дрозд", очевидно, контролирует такую сеть, что с моей
стороны было бы безумием восстанавливать против себя своих клиентов. Это означало
бы просто укоротить самому себе жизнь.
- Восхищаюсь вашей проницательностью, а также осторожностью, - мимоходом
заметил связной Шакала.
- Книжные полки не лгут: вы - образованный человек.
- Не то чтобы очень, но у меня есть кое-какие верительные грамоты. Внешность
может быть и выгодным наследством, и бременем... То, что я собираюсь сообщить вам,
мистер Симон, знают лишь четыре человека на поверхности земли... Все они свободно
говорят по-французски. Как вы поступите с этой информацией - ваше дело. Однако,
если вы только намекнете на Аржантей, я мгновенно узнаю, и вам не выбраться из
"Пон-Рояля" живым.
- Когда можно выйти на связь?
- Я назову номер телефона. Обещайте, что не будете звонить по крайней мере в
течение часа с того момента, как мы расстанемся. Если вы нарушите обещание, мне
станет известно об этом... Я повторяю: вы умрете.
- Через час. Согласен... Кроме вас, еще трое знают этот номер... Почему бы из них
не выбрать одного, кто вам особенно неприятен, чтобы я мог сослаться на него... Если,
конечно, возникнет такая необходимость.
Сантос позволил себе слабую усмешку и ответил:
- Москва. Человек, занимающий высокий пост на площади Дзержинского.
- В КГБ?
- "Дрозд" вербует людей в Москве, почти всегда в Москве. Это его страсть.
"Ильич Рамирес Санчес, - промелькнуло в голове Борна. - Проходил подготовку
в "Новгороде". Уволен из Комитета как маньяк. Шакал!"
- Я запомню это, вдруг пригодится. Номер телефона, будьте добры! Сантос
медленно назвал Борну номер телефона и пароль.
- Все ясно? - спросил он, удивленный тем, что Борн ничего не записывает.
- Абсолютно. Я все запомнил... Если все будет благополучно, как передать вам
деньги?
- Позвоните мне... Я сам приеду к вам. И никогда больше не вернусь в Аржантей.
- Удачи, Сантос. Мое чутье подсказывает, что вы можете на нее рассчитывать.
- Как никто другой. Слишком часто жизнь подносила мне чашу с цикутой...
- Сократ, - сказал Джейсон.
- Да, но если быть точным, это из диалогов Платона.
Сантос зашагал прочь, а Борн направился в "Пон-Рояль", подавляя желание
кинуться бегом. "Бегущий человек является объектом любопытства, становится
мишенью" (из наставлений Джейсона Борна).
- Бернардин! Это я! - крикнул Борн, врываясь в свой номер и отмечая при этом,
что дверь распахнута настежь, а старик сидит возле стола, держа в одной руке гранату,
а в другой - пистолет. - Отложите в сторону свои железки, мы напали на золотую
жилу.
- Кто платит? - спросил ветеран Второго бюро, когда Джейсон закрыл за собой
дверь.
- Я. Если все сработает так, как я думаю, можете считать, что к вашему счету в
Женеве будет приплюсована кругленькая сумма.
- Друг мой, я работаю не ради денег... мне это даже в голову не приходило.
- Но поскольку мы разбрасываем франки так, словно печатаем их у себя в
гараже, почему бы и вам не получить толику?
- С этим не поспоришь...
- В нашем распоряжении час, - сообщил Джейсон. - Вернее сорок три минуты.
- Для чего?
- Для того, чтобы выяснить, настоящая ли это связь... - Борн упал на кровать, его
глаза горели от возбуждения. - Записывайте, Франсуа. - Джейсон продиктовал
телефонный номер, который дал ему Сантос. - Дайте взятку кому-нибудь наверху,
пригрозите или делайте что угодно, но только узнайте, где находится этот абонент.
- Чтобы сделать это, не потребуются большие деньги...
- Вы можете ошибаться, - возразил Борн. - Шакал наверняка защитил номер...
Его знают только четыре человека...
- Тогда, вероятно, нам не следует подниматься на столь уж высокий уровень, а
напротив, надо спуститься на землю, точнее, под землю. В туннели с телефонными
кабелями.
Джейсон изумленно посмотрел на Бернардина.
- Об этом я не подумал.
- А вы и не должны были думать. Вы ведь не работаете во Втором бюро...
Работяги - вот лучший источник информации, а не бюрократы, протирающие
штаны... Я знаю кое-кого. Сегодня вечером позвоню одному из них домой...
- Сегодня вечером? - перебил Борн, приподнимаясь.
- На это уйдет около тысячи франков, но вы будете знать, где расположен этот
телефон.
- Я не могу ждать до вечера.
- Риск возрастет, если попытаться связаться с ним на работе. За этими людьми
наблюдают: в телефонной службе никто никому не доверяет. Это парадокс
социалистического правительства: рабочим дали самостоятельность, но забыли
предоставить каждому долю власти.
- Хватит! - сказал Джейсон, садясь на кровать. - У вас ведь есть номера их
домашних телефонов?
- Они есть и в справочнике. У этих людей нет законспирированных номеров.
- Позвоните жене кого-нибудь из них. Скажите, что срочное дело, предположим,
кому-то надо дозвониться домой. Бернардин кивнул и сказал:
- Неплохо, друг мой. Совсем неплохо.
Минуты таяли, пока отставной офицер Второго бюро пытался договориться по
телефону с женами телефонистов. Две из них просто повесили трубки, три обрушили
волну эпитетов, рожденных в темных углах недоверчивого Парижа, но шестая после
потока непристойностей согласилась при условии, что подонок, за которого она
вышла замуж, не увидит этих денег.
Час прошел. Джейсон вышел из отеля, медленно двинулся по направлению к Сене.
Миновав четыре улицы, на набережной Вольтера он увидел телефон-автомат. Над
Парижем медленно опускалось покрывало тьмы, скользившие по реке лодки и мосты
через реку осветились огоньками электрических фонарей. Когда Борн приблизился к
красной телефонной будке, его дыхание было ровным и глубоким: он вполне мог
управлять собой, хотя еще минуту назад это казалось ему невозмо
...Закладка в соц.сетях
