Жанр: Боевик
Жертва мистификации
...небольшая вышла. Вот.
- Какая ещё неувязочка? - В голосе Замятина засквозила явная
подозрительность. По всему, он никак не мог вспомнить этого Печкина и это его
нервировало.
- Вы ведь заказывали труп завтра в обеду. Так?
- Какой ещё труп? - Теперь в голосе товарища Беркутова возник
профессиональный интерес.
- Как какой?! - страшно "удивился" Дмитрий. - Конечно Сичкаря, мудака
этого. Но только мы не сможет вам его предоставить завтра к обеду.
Непредвиденные обстоятелства - он уехал в командироваку и вернется только
послезавтра. Поэтому, мы сможем его вам предоставить лишь послезавтра к ужину.
Вас это устроит?
- Вполне, - ответил Вениамин. Теперь в его голосе ощущалось нетерпение и
азарт матерого сыскаря-волкодава, взявшего след банды наемных киллеров.
- Так это... Надобно бы добавить, шеф. У нас же это... Кто ж мог подумать и
все такое.
- Хорошо. Сколько?
- Две штуки.
- Согласен. Но у меня к вам есть ещё предложение.
- Хоп, понял. Мы это завсегда пожалуйста. Были бы бабки, верно? Чей труп
вы хотите организавать на этот раз, шеф?
- Это не телефонный разговор. Надо бы встретиться.
- Нет проблем, шеф. Называй место.
- У универсама в два.
- Хоп, понял. Токо ты это... "Бабки" захвати.
- Захвачу, не сомневайся.
- Тогда покедова, - Беркутов нажал на рычаг. Затем вновь набрал тот же
номер.
- Замятин слушает, - услышал. Теперь голос однокашника вибрировал от
возбуждения.
- Привет, Веня! Беркутов беспокоит. Как поживаешь?
- Здорово, Дима! Ничего, живем, хлеб жуем. Ты по делу или так?
- По делу, Веня. Так - для нас с тобой слишком большая роскошь. Верно?
- Верно, - согласился Вениамин.
- Я слышал, что ты сегодня решил брать банду матерых киллеров?
Возникла долгая многозначительная пауза - Замятин переваривал полученную
информацию. Наконец раздался его вялый, бесцветный и где-то даже усталый голос:
- Слушай, Дима, когда ты прекратишь свои дурацкие приколы?
- Какие приколы?! - нарисовал удивление в голосе Беркутов. - Ты это о чем?
- Да пошел бы ты куда подальше! - в сердцах проговорил Замятин. - Клоун
тоже мне выискался! Юрий Никулин!
- Ты, наверное, имееешь в виду этого ханыгу Печкина? Так то ж, Веня,
шутка. Ты раньше никогда на шутки не обижался. Стареешь, что ли?
- А вот ты, похоже, не менняешься. Каким был пацаном, таким, блин, и
остался. Как тебя, такого идиота, только начальство терпит?
- С трудом, Веня. С большим трудом.
- Ты для этого мне и звонил, чтобы поиздеваться? - обиженно проговорил
Замятин.
- Ни только поэтому, Веня. Вообще-то я хотел поинтересоваться: раскрыли вы
или нет убийство актрисы Звонаревой?
- Какое там. Сплошной темняк. Глухо, как в танке. А у тебя что, есть какие
предложения?
- У Звонаревой был любовник?
- Я у её кровати не дежурил, - опасливо ответил Замятин, считая, что
Дмитрий вновь его разыгрывает. Это понял и Беркутов.
- Я совершенно серьезно. Есть основания полагать, что в ту ночь у
потерпевшей было амурное свидание, и что её избранник имеет самое
непосредственное отношение к преступлению.
- Правда что ли?
- Ну, ты, Веня, даешь! Ты почему такой недоверчивый?
- Будешь тут. Слишком много в последнее время шутников развелось, -
проворчал Замятин. После некоторой паузы продолжил: - Вообще-то, потерпевшая
праведностью не отличалась. Это точно. Много около неё мужичков крутилось. Такчто
вполне возможно, что ты прав. Говорят, что её мужинек ни на что не способен,
в смысле, как мужик. Вот она и подрабатывала на стороне. Якобы он все знал, но
закрывал на это глаза. Что ж, спасибо за идею. Поработаем в этом направлении.
- Нет, так не пойдет. Мне этого охотника до пышнотелых замужних баб нужно
уже сегодня вычислить. В крайнем случае - завтра.
- У тебя и темпы! - удивился Замятин. - Отчего такая спешка?
- Есть причина. И весьма веская, - не стал обяснять Дмитрий. - Скажи, у
Звонаревой была подруга в Поселке?
- Была. Живет в трех дома от нее.
- Кто такая?
- Люсева Людмила. Та ли ещё профура!
- Попрошу не выражаться, господин майор. Тем более, когда говоришь о
лучшей половине человечества.
- А я о лучшей и не говорю.
- Слушай, Веня, ты почему стал таким женоненавистником? У тебя что,
проблемы с женой?
- Хватит меня подкалывать, - очень серьезно проговорил Замятин. - С женой
у меня как раз все в порядке. Понял?
- Понял, Веня. Понял. Понял, что Людмила Люсева, мягко выражаясь, женщина
не совсем достойного поведения. Но именно эта черта меня сейчас больше всего в
ней привлекает. Так чем же она заслужила твоего столь сурового приговора?
- У неё два года назад при очередной мафиозной разборки пришили муженька.
Тот ли ещё был жук. Он ей оставил коттедж, машины, недвижимость в городе и ни
меряно денег. Вот она с тех пор и гужует, с жиру бесится. Организовала в Поселке
женский клуб "Ностальгия". Чувствуешь название? Ностальгия по ушедшей молодости,
да? Звонарева как раз являлась членом её клуба.
- Чем же они там занимались?
- А этим самым и занимались. Бабам всем под сорок, в самром соку. А их
мужья все силы отдали любимой работе. Вот они и наверстывают упущенное.
- Постой-постой, уж не хочешь ли ты сказать, что Люсева содержит что-то
вроде публичного дома?
- Ну, не совсем так. Внешне все выглядит очень даже благопристойно. На
заседание клуба приглашаются известные артисты, художники, музыканты, даже
известные политики. Организуются выставки, устраиваются концерты. После них, как
водится, много и вкусно кушают и пьют, да ведут умные разговоры.
- А мужчин туда приглашают?
- Разумеется. Мужчины являются главной конечной целью этих... этих... -
Замятин все никак не мог подыскать нужного слова.
- Понятно. Этих не совсем достойных женщин. - выручил его Беркутов.
- Вот именно.
- И что же, туда может прийти каждый желающий?
- Как же, разбежался. Только исключительно по рекомендации членов клуба и
после тщательной проверки.
- Какой ещё проверки?! - удивился Дмитрий. - Ты шутишь?
- Нисколько. Кандидат должен представить характеристику с места работы,
справки от психиатра, винеролога, сексопатолога, пройти беседу с психологом,
заполнить анкету.
- Цирк да и только. Определенно. А откуда ты все это знаешь?
- В прошлом году мы привлекали одного такого за изнасилование
несовершеннолетней. Он нам все и рассказал.
- И Звонарева была подругой Люсевой?
- Я бы даже сказал - лучшей подругой.
- По каким дням заседает этот клуб?
- Сегодня у нас что, среда?
- Нет, четверг.
- Так сегодня и заседает.
- Что ж, спасибо за весьма ценную информацию, Веня.
- Уж не собрался ли ты туда попасть?
- Есть такая мыслишка. А что, по твоему, рылом не вышел?
- Рылом ты может быть и вышел. Но только бесполезно. Кое-кто из моих
парней пробовал. Дохлый номер.
- Что, хотели сменить милицейский мундир на фрак сутинера?
- Скажешь тоже. Просто хотели посмотреть кто там и чем занимаются. Нет ли
среди их клиентов наших клиентов.
- Ясно. Ну, будь здоров, Веня, и не кашляй. Если надыбаешь что интересного
немедленно сообщи. Понял?
- Обязательно. До свидания, Дима. Будешь в наших краях, заскакивай.
- Непременно. - Дмитрий положил трубку. Уже во время разговора с Замятиным
у него появилась идея, каким образом проникнуть в этот клуб. Теперь её
необходимо было воплотить в жизнь. Давно, лет десять тому, Беркутов привлекал за
ряд мелких кражонок некую жалкую личность по имени Артур, а по фамилии
Прилепский. Взял он его с поличным с парой банок тушенки и бутылкой водки в
карманах прямо при выходе из магазина самообслуживания. Прилепских тогда горько
плакал, мотал сопли на кулак и божился, что этого с ним никогда не повторится.
Беркутов отказал в возбуждении уголовного дела с передачей материалов в
товарищеский суд. А через пару месяцев вновь прихватил Прилепского с тремя
банками шпрот и бутылкой коньяка. Вот таким был мелким пакостником этот самый
Артур Прилепский. А тут как-то намедни шел Дмитрий по улице. А навстречу ему
катил на коротких ножках круглый господин с благополучным лицом. Одет был тот
господин в добротный дорогой костюм. Увидел Беркутова и засиял улыбкой,
воскликнул:
- Дмитрий Константинович! Вот так встреча! Здравствуете! Не узнаете?!
Честно признаться Беркутов об этом Прилепском и думать забыл. И чтобы хоть
что-то сказать, сказал:
- Ну как же, я вас прекрасно помню. Вы ведь были шафером на свадьбе
преподобной Ангелины.
- Да нет, - огорчился благополучный господин. - Прилепский я. Артур
Прилепский. Неужели не помните?
Пошарил Дмитрий в свой памяти, с трудом вытащил из потайного закоулка эту
фамилию. Точно, был такой любитель стибануть что-нибудь по мелочи. Ну уж очень
не вязался образ прошлого Прилепского с настоящим. Поэтому решил уточнить:
- Это я вас привлекал за повторную мелкую кражу?
- Точно! - обрадовался узнанный наконец Прилепский.
Разговорились. Оказалось, что сейчас прежний жалкий тип завется Артуром
Валерьевичем и является главным редактором газеты "Скандальные новости". Вот
так-то вот! Словом при нынешнем режиме каждая шваль нашла себе занятие по душе.
Кто в газете пристоился, а кто и на телевидение. Просвещают народ, как ему
следует жить и на кого равняться. И попробуй только такого тронь. Вони на всю
губернию хватит. Определенно.
Теперь Беркутов и решил использовать это знакомство. Достал записную
книжку. Где-то он записывал телефон Прилепского. Точно. Вот этот телефон. Снял
трубку, набрал номер:
- Редакция газеты "Скандальные новости", - оттараторила трубка прелестным
девичьим голоском.
- Девушка, мне нужен главный редактор Артур Валерьевич?
- А кто его спрашивает?
Ни фига себе, да?! Придав голосу как можно больше металла, Дмитрий строго
сказал:
- С вами говорит следователь по особо важным при Генеральном прокуроре
Российской Федерации Оборотень Густав Офиногенович.
Трубка громко икнула, должно быть от страха, и надолго замолкла. Слышен
был лишь дробный стук каблучков, хлопанье дверью, несвязное бормотание. Наконец
раздался дрожащий едва слышный лепет:
- Прилепский слушает.
- Артур Валерьевич? - решил уточнить Беркутов.
- Ага. Он с-самый, - стал заикаться Прилепский.
Видно у этого благополучного господина есть веские причины бояться
прокурора. Определенно.
- Здравствуте, Артур Валерьевич! - радушно проговорил Дмитрий. - Беркутов
вас беспокоит.
Трубка вновь икнула, теперь уже мужским голосом и по всему от радости.
- А тут мне... Рад, очень рад вас слышать, Дмитрий Константинович.
Здравствуйте! Как поживаете?
- Да так как-то. Местами. С утра вроде ничего, а потом совсем хреново.
В ответ раздался заливистый смех.
- Вы все шутите, Дмитрий Константинович!
- А что делать. Этим только и спасаюсь от превратностей, так сказать,
судьбы. Артур Валерьевич, мне по зарез нужна ваша помощь. Не откажите?
- Охотно. Все что в моих силах.
- У вас в газете есть отдел светской хроники?
- Нет. У нас слишком маленькая газета, чтобы иметь такой отдел.
- Я должен быть на сегодня зачислен в этот отдел с выдачей мне служебного
удостоверения. Завтра я его вам верну.
- Без проблем, Дмитрий Константинович. Я лично этим займусь. Да, но нужна
ваша фотография.
- Я её вам через час завезу.
- Очень хорошо. Тогда не прощаюсь. До встречи!
Беркутов откинулся на спинку стула, Итак, все подготовлено к предстоящей
авантюре. Сегодня ему предстоит охмурить саму председательшу женского клуба
"Ностальгия", да так, чтобы у неё не только расстегнулись бретельки
бюстгальтера, но и равязался язык. Но на эту ответственную миссию необходимо
получить согласие начальства. Определенно. О Светлане можно на время забыть. О
начальстве же надо помнить всегда. И Беркутов отправился к Рокотову.
Внимательно выслушав Дмитрия, тот, после непродолжительного, но весьма
глубокого раздумья, одобрил его план.
Глава четвертая: Аналогичные случаи.
Вот уже третий день, как Валерий Истомин сидел в одном из залов Публичной
библиотеки Сибирского отделения Академии наук и листал подшивки местных газет за
три последних года. Главным образом его интересовали трагические случаи с
известными в городе бизнесменами. Кажется, Иванов и здесь оказался прав - в
последние два года с бизнесменами действительно творилось что-то странное.
Трагически погибло четыре человека. Возглавлял список генеральный директор фирмы
"Сапфир" Аброскин Владимир Александрович, утонувший на Обском море летом
позапрошлого года. Через полгода покончил жизнь выстрелом в голову из пистолета
директор универсального магазина и один из учредителей Сибирского банка
Вакуленко Павел Алексеевич. Через четыре месяца на железнодорожных путях станции
Иня-Восточная был найден труп банкира Бердяеева Алексея Прокопьевича. И наконец,
в мае этого года у себя на даче повесился генеральный директор фабрики "Сувенир"
Махосоев Анзор Иванович. Был ещё один трагический случай с известным сибирским
писателем Студенцовым Иваном Емельяновичем, казалось не имеющий ничего общего с
четырьмя предыдущими. В июне 1997 года Студенцов вместе со свей женой решил
поехать отдохнуть на Телецкое озеро, но на горной дороге не справился с
управлением и машина сорвалась в пропасть. Валерий выписал и его. В публикациях
ничего не значилось кому перешло наследство потерпевших. Вполне возможно, что
такие сведения имеются в отказных материалах?
Истомин решил начать с первого по списку. Аброскин утонул в районе пляжа
академгородка. Значит надо ехать в прокуратуру Советского района.
Однако в материалах о судьбе наследства Аброскина ничего сказано не было.
Исследовался лишь сам факт трагической смерти бизнесмена, и только. Краткий
осмотр места происшествия. Объяснения друзей, бывших вместе с ним на море. Акт
судебно медицинской экспертизы. Постановление об отказе в возбуждении уголовного
дела за отсутствием события преступления. Вот и все. Из объяснений следовало,
что в пятницу после работы Аброскин вместе с друзьями решили съездить на море,
выпить, поесть шашлыков, покупаться. Поездка эта планировалась заранее, поэтому
на море их уже ждали томившиеся на пышущем жаром мангале шашлыки и хлодная,
прямо из холодильника, водочка. На место они прибыли в семь часов вечера. Сели,
выпили, закусили. Аброскин решил искупаться. Ушел и с концом. Труп его
аквалангисты нашли недалеко от берега лишь через несколько часов.
Валерий принялся более тщательно перечитывать объяснения. Давний друг и
компаньон потерпевшего Викторов Виталий Ильич писал, что жена Владимира
Александровича умерла два года назад от рака желудка. Из близких родственников
осталась лишь замужняя дочь Эльвира Студенцова. Стоп! Истомина будто ударило
сильным разрядом тока. Где он уже встречал эту фамилию, причем совсем недавно?
Писатель Студенцов! Точно! Что это, случайное совпадение, или... От волнения у
Валерия даже вспотели ладони. Что-то здесь не то. Несчастные случаи с Аброскиным
и Студенцовым произошли буквально один за другим. Аброскин утонул 19 июля, а
писатель с женой погибли 2 июля. С этим надо тщательно разобраться. По всему,
состояние Аброскина унаследовала его единственная дочь. Факт. А кто унаследовал
состояние Студенцова? И Истомин решил ехать в Новосибирскую писательскую
организацию. Там он нашел лишь члена правления поэтессу Капустину Нину
Михаилову, пожилую, но все ещё статную и красивую женщину. Она очень походила на
киноактрису Галину Польских. Валерий читал её стихи. Вполне приличные,
профессиональные. Особенно ей удавалась любовная лирика. Пожалуй, им не хватало
лишь страстности, экспрессии.
Истомин поздоровался, представился.
- Здравствуйте, Валерий Спартакович! - сказала Капустина. - Вы к нам по
делу?
- Да, - кивнул Истомин. - Мне хотелось бы с вами побеседовать, Нина
Михайловна.
- Вот как?! - удивилась поэтесса. - Именно со мной?
- Поскольку вы здесь одна, то да, с вами.
- Тогда пройдемте в кабинет председателя.
В кабинете Закусина села за довольно внушительных размером стол, указала
Истомину на стул за приставным столиком.
- Садитесь, пожалуйста. - Внимательно вглянула ему в глаза. - Слушаю вас.
- Нина Михайловна, вы были знакомы с писателем Студенцовым?
- Посколько вопрос задан в прошедшем времени, то вы вероятно имеете в виду
Ивана Емельяновича?
- Да. Его.
- Очень даже знакома. Ведь он был моим первым учителем и наставником - вел
когда-то наш поэтический кружок.
- А он что, тоже писал стихи?
- И очень неплохие. К сожалению, об этой стороне его творчества многие не
знают. Он всем известен, как прозаик.
- Каким он был человеком?
- Прекрасным. Добрым и мудрым. И писателем был замечательным. Только его
творчество, как мне кажется, ещё по настоящему не оценено. Он никогда не был в
фаворе у власти, ни прежней, ни нынешней, так как главным для него всегда
оставался человек, его духовные ценности. Коммунистическую идеологию считал
наивной, а коммунистическое мировозрение так вообще - глупостью. А что вы им
заинтересовались?
- Меня интересует трагический случай его смерти.
- Ах, вот что. Вы знаете, Иван Емельянович, будто предчувствовал, что с
ним что-то произойдет - никак не хотел ехать.
- А отчего же поехал?
- Игорь настоял. Купил две путевки и убедил, чтобы они поехали. Иван
Емельянович действительно чувствовал себя неважно, жаловался на перебои с
сердцем. Ему следовало отдохнуть. Не нужно было лишь ехать на машине.
- А Игорь кто?
- Их сын. Вернее, он был их приемным сыном, но любили они его больше
родного. Правда. Студенцовы долго не имели детей, все как-то не получалось. То у
Варвары Сергеевны случится выкидыш, то родит мертвого ребенка. В тридцать четыре
она родила недоношенную восьмимесячную девушку, которая через два дня тут же, в
роддоме, умерла. А в это время одна из молодых мамаш отказалась от своего
ребенка. Вот они его и усыновили.
- Сколько же ему сейчас лет?
- Тридцать два, пожалуй... Да, точно, тридцать два года.
- А чем он занимается?
- Он также, как и отец, писатель. Пишет довольно бойкие современные
вещицы.
По прозвучавшему в её тоне едва заметному небрежению, Валерий понял, что
Капустина недолюбливает младшего Студенцова. И очень недолюбливает.
- Вы его не любите, Нина Михайловна. Почему?
Она удивленно взглянула на него. Грустно улыбнулась.
- Вам вероятно это показалось... - После довольно продолжительной паузы,
кивнула головой, согласилась: - Впрочем, да, не все мне в нем по душе, не все
нравится. Можно даже сказать, многое не нравится. Он с детства был как бы сам
себе на уме, закрытый со всех сторон настороженностью, будто улитка жестким
панцирем. И глаза у него нехорошие. Холодные. Рыбьи. По ним никогда не узнаешь,
как он к тебе относится, что думает. После разговора с ним у меня всегда
появляется желание встать под горячий душ.
- Откуда это нем?
- Понятия не имею. Студенцовы сами понимали, что с сыном твориться
неладное, но, сколько не старались, ничего изменить не смогли. Возможно, это в
него с генами безвестных отца с матерью перешло? Во всяком случае, иного
объяснения я не могу найти.
- Возможно, - согласился Истомин. - Он женат?
- Был. До прошлого года. В прошлом году поехал с женой отдыхать в Сочи и
там ночью на них напала банда каких-то негодяев. Его до полусмерти избили,
отняли все деньги, а её изнасиловали, а затем убили. Очень он переживал её
смерть. Славная была девушка.
- Преступников нашли?
- Я точно не знаю. Это ведь было в Сочи.
- А сам Студенцов разве не говорил об этом?
- Он не любит, когда его об этом спрашивают. До сих пор не может
успокоиться.
- А где он живет?
- Последнее время все больше на даче в Новом Поселке. Там до недавнего
времени у Писательской организации было десятка два домов, которые мы сдавали
под дачи своим членам. Когда же пришли новые времена, то многие писатели эти
дачи приватизировали. Поэтому дача отца Игорю досталась уже по наследству.
Однако, у него и в городе прекрасная трехкомнатная квартира. А что он вас,
Валерий Спартакович, так зиантересовал? Он что-то совершил?
Капустина была права. Истомина действительно очень заинтересовал
Студенцов-младший. Интуитивно он чувствовал, что именно Студенцов сможет
ответить на многие вопросы, связанные с самоубийствами и несчастными случаями с
богатыми людьми города. И потом, почти одновременная смерть отца жены и
родителей Игоря, убийство его жены не могли быть случайными. Да, но и поверить в
то, что все они подстроены Студенцовым очень трудно, если вообще возможно.
Ответил:
- Нет-нет, это я просто так. Любопытствую. А что же он пишет? Отца я
читал. Очень хороший писатель. А вот сына не разу не видел в магазинах.
- И не увидите.
- Это отчего же?
- Потому, что он печатается под псевдонимами.
- И что же это за псевдонимы?
- Детективы он публикует под фамилией Стас Верницкий, а более серьезную -
Игорь Крутенин. Хотя серьезной её можно назвать с большой натяжкой.
- А отчего не печатается под своей?
- Не знаю. Возможно, не хочет, чтобы его творчество связывали с
творчеством отца. Но это лишь мои домыслы.
На улице была толчея - обычное явление в конце рабочего дня. Люди спешили
по своим земным делам, немало не задумываясь, что рядом с ними происходят
страшные, чудовищные вещи. Версия, что сын стал убийцей собственных родителей
казалась невероятной, но... Но слишком многое говорило именно за нее. Надо
посоветоваться с Ивановым. Он наверняка ещё на работе. И Валерий по Каменской
отправился в облпрокуратуру.
...Боевые трубы протрубили поход. Все население города высыпало на городские
стены, чтобы проводить Великого рыцаря Ланцелота в очередной поход. В северной
земле Вергилии Азалии - Родине Марианны, вновь объявился кровожадный дракон,
самый страшный из всех когда-либо существовавших. Этот мерский гад никого не
щадил, ни стариков, ни женщин, ни детей. Об этом сообщил вчера гонец графа
Дриона, прискакавший на взмыленном коне. Драконы давно облюбовали Вергилию
местом своих кровавых пиршеств оттого, что её добрые, но свободолюбивые жители
не желали жить по драконовским законам, по которым уже давно жил весь остальной
мир.
Но вот городские ворота открылись. Из них выехали два рыцаря на прекрасных
иноходцах. В одном из них горожане без труда узнали своего любимого рыцаря.
Раздались возгласы приветствия, к ногам лошадей полетели цветы. И плакали
женщины от любви, восхищения и обожания к герою своих грез. И лица дурнушек
становились красивыми, а лица красавиц походили на утреннюю звезду Октавию, что
появлется на утреннем небосклоне Вергилии и исчезает с первыми солнечными
лучами. Но кто же был вторым рыцарем? По толпе, будто легкий ветерок, прошел
возглас удивления. Неужели? Неужели же это виконтесса Дальская?! Да, это была
она, красавица Марианна. Воспользовавшись тем, что оруженосец Ланцелота маркиз
Сигский слег с приступом лихорадки, она уговорила рыцаря взять её вместо него. И
вот теперь она стояла рядом с ним, своим стременем касаясь его стремени, гордая,
красивая и изящная в своих серебрянных доспехах, любовно сделанных первым
мастером Вергилии кузнецом Анзасом, похожая на статуэтку божества далекой и
загадочной страны Тобальго, что находится на расстоянии ста конных переходов от
Вергилии. Сейчас Марианна очень походила на свою дальнюю родственницу графиню
Изабеллу Юрскую. Предание гласило, что более ста лет назад на Вергилию напали
несметные полчища диких кочевников. И когда дрогнули сердца даже самых
мужественных рыцарей и казалось, что дни прекрасной страны сочтены и она будет
отдана на разграбление и поругание поганым, юная графиня одела кольчугу, села на
боевого коня и, обращаясь к рыцарям, сказала:
- Мужественные воины! Вы не раз доказывали свою отвагу на полях брани. Не
посрамим же себя и в этот роковой для Отечества час, не запятнаем боевых
хоругвий бесчестием и позором, умрем за Родину или победим! Другого нам не дано.
И вдохновленные примером девушки рыцари ринулись на врага. Пораженные их
отвагой, кочевники бежали прочь от Вергилии, побросав на поле брани свои длинные
и кривые мечи. А портрет графини был помещен в королевском дворце в галерее
славы. Бывая во дворце Марианна всегда подолгу задерживалась перед портретом,
вглядываясь в прекрасные черты своей далекой родственницы, с каждым разом находя
в себе все большее сходство с графиней. Может быть когда-нибудь и её портрет
будет висеть в этой галерее. Впрочем, она об этом никогда не думала. Ей
достаточно, вот так стоять рядом с любимым рыцарем, смотреть в его мужественное
лицо, обмениваться с ним ничего не значащими фразами. Ей этого вполне
достаточно. Лишь бы это было и никогда не кончалось.
Ланцелот обратил своего коня к городским стенам и помахал рукой
согражданам. Затем сказал Марианне:
- В путь, Малыш! Послужим Отечеству!
Марианне понравилось такое обращение рыцаря. Оно вселило в её душу большие
надежды.
А потом они скакали день и ночь, а потом ещё день и ночь. Им все чаще
стали попадаться жители Азалии со скорбным исхудалыми лицами и опаленными огнем
волосами. Они останавливались и подолгу смотрели вслед рыцарям, желая им удачи.
К началу третьего дня Ланцелот и Марианна достигли границ Азалии. Где-то далеко
на востоке по земле ходили могучие черные смерчи. Дракон был там. Смерчи
образовывались от его мощного храпа.
Рыцарь остановил коня и легко спрыгнул на землю, будто и не было этого
изнуряющего перехода. Помог Марианне слезть с лошади. Едва она коснулась земли,
как ноги её подкосились и она в изнеможении рухнула на траву.
- Это ничего, Малыш, - проговорил он ободряюще. - Это с непревычки.
Отдохнешь и все пройдет. - Он лег на траву и тут же заснул.
А она ещё долго смотрела на него и сердце её изнывало от любви и счастья.
Лишь ближе к вечеру они достигли дракона. Вдоволь напившись невинной
человеческой крови, он дремал, распластав по земле исполинские крылья. Его
огромное не менее двадцати метров в длину тело было покрыто отвратительной, но
крепкой, как сталь, зеленоватой чешуей, влажно блестевшей на солнце. Заслышав
топот богатырских людей, он приоткрыл выпуклые, горящие злобой глаза и увидел
приближающегося рыцаря. На Мариан
...Закладка в соц.сетях
