Жанр: Боевик
Злые происки врагов
...ей обменялись разочарованными взглядами. Но я решила, что
сдаваться рано.
- А девушки у Олега были?
Евгений Алексеевич отчего-то смутился.
- Э... не знаю. Возможно, но я... Мне не хотелось бы заниматься
досужими домыслами и прослыть старым сплетником.
- Евгений Алексеевич, вы - наша единственная надежда! Нам непременно
нужно разыскать людей, близко его знавших. Дайте же нам хоть одну зацепку!
- Да-да, я понимаю... Только, боюсь, от меня вам не будет пользы.
Несколько раз я сталкивался в подъезде с незнакомыми девушками, но,
приходили они к Олегу или к кому-то другому, не знаю. Ведь я живу этажом
ниже.
- Но мой вопрос о девушках определенно навел вас на какую-то мысль, -
не отставала я.
- Э... не знаю, есть ли тут связь... Иногда Олег пропадал. На несколько
дней, на неделю, бывало и на месяц... Видите ли, я "сова", работаю по ночам,
ложусь под утро. А Олег вставал рано и э... шумно. Включал громкую музыку,
стучал чем-то тяжелым, может быть, гантелями по полу. Порой мне мучительно
хотелось спать, а его э... активность превращала мои старания заснуть в
пытку. Утренняя тишина наверху была для меня благословением, и, естественно,
я не мог ее не замечать. Однажды после такого периода тишины мы с Олегом
встретились в парадном, и я без всякой задней мысли - просто хотел проявить
вежливый интерес - спросил его: "Уезжали куда-то?" - Евгений Алексеевич
запнулся и покраснел. - Э... Олег счел мой вопрос... э... неприятным и
бесцеремонным. Точных его слов я не помню, только общую мысль: он-де считал,
что интерес к частной жизни соседей - ислючительно женская черта. Тон у него
был шутливый, но мне все равно показалось, будто он раздосадован. Тогда я
подумал, что, наверное, затронул какую-то деликатную материю... Возможно,
Олег проводил эти дни с дамой сердца.
"А возможно, и нет, - подумала я с горечью. - Да, немного же мы
разузнали за этот визит. И куда теперь податься? Какими-то данными об убитом
наверняка располагает милиция, но в милицию соваться нельзя. Другая
возможность - опять-таки похороны. На них, наверное, будут и коллеги, и
друзья, и родственники. Только вот, когда и где они состоятся, эти
похороны?"
Я предприняла последнюю попытку:
- А из соседей Олег больше ни с кем не общался?
- Я не... - Евгений Алексеевич не закончил фразу. Голова, качнувшаяся
было из стороны в сторону, замерла.
- Что? - не выдержала я, плюнув на бонтон.
- Э... несколько раз я видел Олега в обществе Инны, девушки из
соседнего дома. Мы немного знакомы, у нее тоже собака - кроличья такса,
Марьяша. Года три-четыре назад Олег оказывал ей знаки внимания. И, насколько
мне дано судить, Инна принимала их благосклонно. Но потом у них что-то
разладилось. Инна вышла замуж. В последнее время они даже не здоровались.
Это звучало не слишком обнадеживающе, но кончик ниточки мы, возможно,
зацепили. Вряд ли Инна хранит фотографии бывшего возлюбленного или адреса
его родных и друзей, но название фирмы, в которой он работал, вполне может
вспомнить.
Я подала Леше сигнал "на выход", сердечно поблагодарила хозяина и
извинилась за причиненное беспокойство. Евгений Алексеевич, похоже, искренне
огорчился нашему уходу, но задерживать нас не решился.
- Э... могу я надеяться, что вы навестите меня как-нибудь потом, когда
э... разгадаете загадку?
- Безусловно, - заверила я. - Я - ваша должница, Евгений Алексеевич.
Когда мы закончим расследование, вы будете первым, кому я доложу о
результатах. А вы, если не возражаете, расскажете мне подробнее о Елизавете
Петровне. Кстати, я тоже не люблю Екатерину Вторую.
- Да? - оживился историк. - Позвольте спросить, почему?
- Я читала текст письма Петра Третьего. Письма, в котором он
отказывается от престола и умоляет жену сохранить ему жизнь. И потом -
Павел. Как можно относиться с симпатией к женщине, которая всю жизнь травила
собственного сына?
- Да-да! Вы знаете, Павел всей душой любил первую свою жену и очень
горевал, когда она умерла. Так вот, матушке Екатерине удалось отравить даже
его скорбь. Она показала цесаревичу письма покойной, доказывающие, что
Наталья Алексеевна, она же Вильгельмина Гессен-Дармштадская состояла в
любовной связи с другом Павла Андреем Разумовским. Верх цинизма, не правда
ли?
- Чудовищно! - с жаром согласилась я.
Преступные деяния современности, которые имели непосредственное
отношение к моей скромной особе, тут же отошли на второй план, померкнув
перед злодействами гнусной императрицы. Что такое заурядные убийства наших
дней по сравнению, скажем, с выдающимся по своей подлости устранением княжны
Таракановой или Иоанна Шестого?
Но Леша задушил в зародыше проснувшуюся во мне острую потребность
перемыть косточки Катеньке.
- А где можно найти эту Инну? - бесцеремонно спросил он, не заботясь о
связи с обсуждаемым предметом.
- Простите?.. - растерялся Евгений Алексеевич. - А-а! Да-да, конечно...
Э... Инна живет вон в том белом доме. - Он показал рукой за окно. - Второй
подъезд от ближнего к нам угла. Квартиры я, к сожалению, не знаю. Э... может
быть, вы немного задержитесь? Инна скоро должна вывести Марьяшу. Маленьких
собак, как правило, приходится прогуливать чаще - у них более интенсивный
обмен веществ. Я буду поглядывать в окно и покажу вам Инну, когда они с
Марьяшей выйдут.
Предложение звучало заманчиво, но я поборола искушение.
- Извините, Евгений Алексеевич, но лучше мы пойдем. Друзья будут
волноваться, если мы исчезнем надолго. Но я обязательно напрошусь к вам в
гости, как только эта история закончится.
- Буду вам рад, - просто сказал хозяин.
Мы тепло простились с сэром Тобиасом и покинули гостеприимный дом.
Разузнать номер квартиры, где жила Инна, нам удалось быстро. Первая же
женщина, встреченная нами у второго подъезда, без всякого нажима выложила
нужную информацию.
- Инна, хозяйка Марьяши? Как же, знаю! На пятом этаже живут, шестьдесят
четвертая квартира. Не знаю только, она сейчас дома или гуляет где.
На удачу, Инна оказалась дома. Но удача была быстротечной и тешила нас
не дольше минуты.
- Здравствуйте, - сказала я миловидной девушке, вышедшей на звонок, и
повысила голос, чтобы перекричать заливистый лай. - Вы - Инна? Меня зовут
Варвара. Я хотела бы поговорить с вами об Олеге Доризо...
Реакция была ошеломляющей. Во взгляде девушки (теперь я заметила, что
глаза у нее заплаканные) полыхнула убийственная ненависть. Дверь перед моим
носом захлопнулась.
Глава 11
Дома мы отчитались о своих хождениях. Прошка, миссия которого, в
отличие от нашей, увенчалась полным успехом, был отвратительно самодоволен,
высокомерен и нагл.
- И это все, что вы накопали за полдня? Вдвоем?! Да-а, такими темпами
мы бы и до зимы не управились. Бедный Генрих! Благодарите Бога, что у вас
есть я!
- Чтобы Господь вконец на нас ополчился? - буркнула я. - Такую
благодарность можно воспринять только как насмешку. Он явно послал нам тебя
в наказание за грехи.
- Не думаю, - возразил Леша. - Грехи наши не настолько тяжкие.
- Вы просто завидуете моей ловкости! За каких-то три часа я не только
проник в напичканный охранниками телецентр, но и выведал все подробности
последнего Гелиного романа!
- Зачем? Собираешься продать жареные факты желтой прессе? Нас
подробности ее интимной жизни не занимают. Нас интересовало только, где она
сейчас прохлаждается.
Но, справедливости ради надо сказать, Прошка установил и это. По
счастью, Анна Романовна ошиблась. Геля гуляла отпуск не под
Переславлем-Залесским, а всего лишь под Сергиевом Посадом, меньше чем в
полутора часах езды от Москвы. Прошкино шальное везение привело его
прямехонько к девице, у которой Геля отбила кавалера. Несчастная девица,
желая покрасоваться перед очаровательной подружкой, познакомила Гелену со
своим завидным женихом и не успела оглянуться, как Геля мастерски провела
замену: жених-то остался, а вот невеста выбыла из игры, уступив место более
ловкой и опытной сердцеедке. Прошке не составило труда разговорить
одураченную девицу - она жаждала излить миру свою горечь. В результате наш
друг обогатился знаниями о подлости человеческой природы, подробной личной
характеристикой Гелены и на закуску - сведениями о ее местонахождении. Еще в
бытность свою невестой девушка не раз ездила с женихом на дачу к его друзьям
- на ту самую дачу под Сергиевом Посадом, где отдыхала сейчас ее преемница.
И теперь Прошка раздувался от самодовольства, как воловья лягушка, я в
бессильной злобе скрежетала зубами, Леша восседал на табурете со
спокойствием Будды, только созерцал не пупок, а карту Московской области,
Генрих еще сражался где-то с бюрократами, а Марк, обжаривая мясо на плите,
молча что-то обдумывал. Но вот Марк сложил мясо в сотейник, сунул его в
духовку, вручил нам с Прошкой ножи, доски и овощи для салата, и сам подсел к
столу.
- Сергиев Посад - это, конечно, хорошо, но без выхода на окружение
Доризо нам не обойтись, - объявил он. - Даже если выяснится, что Гелена на
днях уезжала с дачи, это еще не доказательство ни ее причастности к
убийству, ни к истории со звонком. По нашей версии, звонившая вообще могла
не знать Доризо. Она действовала по указке убийцы, а убийцу надо искать
среди знакомых жертвы.
- Коли так, то Гелене вообще не нужно было уезжать с дачи, - заметил
Леша, оторвавшись от карты. - Позвонить она могла и с сотового.
- Правильно, - согласился Марк. - Но поговорить с ней все равно
нелишне. Если убийца использовал ее вслепую, она наведет нас на его след. Но
в это слабо верится. Он же не дурак и понимал, что звонок непременно
приведет милицию или Варвару к Гелене.
- Тогда твоя гипотеза, будто убийца получил сведения обо мне от Гелены,
не выдерживает критики, - сказала я. - Звонок должен был заманить меня в
квартиру, где я обнаружила бы труп Доризо, так? Видимо, автор комбинации
рассчитывал, что я попаду в лапы следователей либо сразу, если вызову
милицию сама, либо позже, когда на меня укажут свидетели и сфабрикованные
улики. Как только до меня доберутся, неизбежно всплывет имя Гелены. Если она
признается, что кто-то расспрашивал ее обо мне, то, во-первых, рухнет
замысел преступника подставить меня, а во-вторых, милиция получит его
описание, после чего им не составит труда найти нужное лицо среди знакомых
убитого.
- Да, - поддержал меня Леша. - В свете твоей же версии, Марк,
получается, что Гелена никакого отношения ко всей этой истории не имеет. И
звонила не она, и сведения о Варьке убийца раздобыл не у нее.
Марк явно намеревался оспорить наш вывод, но не нашел контрдоводов и
неохотно признал, что утром погорячился, доказывая, что Гелена - самый
подходящий источник информации для убийцы.
- Тем более нам нужны знакомые Доризо, - быстро добавил он, лишив нас
редкой возможности посмаковать его признание. (Марк, как известно, не
ошибается, а если все-таки ошибается, то все равно прав.)
- Нужны-то они нужны, да где их взять? - проворчала я. - Видно,
придется дожидаться похорон, а когда они состоятся - Бог ведает. Может,
плюнуть на последствия и пойти в милицию? Вдруг там оценят мою добрую волю и
снимут с меня подозрения?
- Добрую волю там оценивают при явке с повинной, - изрек Прошка. - На
меньшее ментов не купишь.
- Забудь про милицию, - поддержал его Марк. - Тем более что мы так и не
узнали, какие улики против тебя подбросил убийца, а он непременно должен был
их подбросить, если собирался тебя подставить. По той же причине мы не можем
себе позволить дожидаться похорон - нужно действовать, пока оперативники до
тебя не добрались.
- И что же ты предлагаешь? Обратиться к дипломированным ясновидцам?
Дать объявление в газету "Из в рук в руки"?
- Ты что, нарочно дурочкй прикидываешься? - рассердился Марк.
- Нет, это ее естественное состояние. Прикидывается она как раз умной,
только не слишком умело, - оклеветал меня Прошка.
- Ах, вот как! - взвилась я. - Тогда быстро объясни мне, умник, как нам
выйти на людей, в кругу которых вращался покойный? Может быть, через
психопатку Инну? Бог вам в помошь! Лично я не желаю общаться с этой
сдвинутой дамочкой.
- Ты уверена, что она сдвинутая? - спросил Марк.
- А как еще можно объяснить ее поведение? Тебе придет в голову без
всяких объяснений захлопнуть дверь перед носом человека, которого ты впервые
видишь? Заметь, я ей не грубила, не угрожала! Всего лишь высказала пожелание
поговорить о ее знакомом. Если ей не хотелось, могла об этом просто
сообщить.
- На себя посмотри! - посоветовал Прошка. - Ты свою дверь не
захлопываешь, а вообще не открываешь, и все равно не признаешь, что это
патология.
- Не открыть дверь - это не оскорбление. Если ты идешь с визитом в
чужой дом без предварительной договоренности с хозяином, то должен быть
готов к тому, что не застанешь его дома или попадешь в неудобное время,
когда тебя не смогут или не захотят принять. А захлопнуть дверь перед носом,
ни слова ни говоря, - это все равно, что плюнуть человеку в лицо. Без всякой
причины. Нет, у этой Инны в голове явно винтика не хватает! И не одного. Я к
ней больше на пушечный выстрел не подойду.
- Тебе никто и не предлагает, - сказал Марк. - Пусть ею займется
Прошка.
- Это на здоровье! Пусть прищемит ему нос, может, наш хвастун
перестанет наконец его задирать.
Прошка приосанился.
- Посмотрим, как ты запоешь завтра, когда я вернусь с победой!
- Не завтра, а сегодня, - уточнил Марк. - Сейчас только без пяти шесть.
Отправишься через часок и как раз поспеешь к вечернему собакогулянию.
- Я есть хочу! - возмутился Прошка.
- И поесть успеешь. Мясо будет готово через двадцать минут. Варька,
звони Обухову, попроси его показать Прошке девицу. Ему все равно выгуливать
пса, пусть погуляют, пока она не покажется.
- Я устал! - продолжал ныть Прошка. - Почему на меня всегда сваливают
самую тяжелую работу? Поезжай сам!
- Я поеду в Сергиев Посад. Ты же отказался встречаться с Геленой.
- Сегодня? - удивилась я. - Но туда же добираться часа два. Когда же ты
вернешься? Лучше отложи до завтра.
- Вот именно! - обрадовался Прошка. - Давайте все отложим на завтра.
Утро вечера мудренее.
- А что такое, по-твоему, утро? - полюбопытствовала я. - Время между
полуднем и пятнадцатью ноль-ноль, когда ты обычно изволишь отверзать
сомкнуты негой взоры?
- Вот ехидна! Это поклеп! Я в жизни не...
- Мы знаем, - оборвал его Марк. - Ты в жизни не смыкал глаз и не
размыкал уст. Все, обсуждение закрыто. Сейчас поедим, потом я еду в Посад,
Прошка - к Инне, а ты, Варвара, разузнаешь все, что можно, о бывших
одноклассницах. Если Гелена не выманивала тебя на место преступления,
значит, это сделала одна из них. Я уже не считаю, что преступник уговорил
позвонить тебе первую попавшуюся девицу.
- Почему?
- Из-за первого звонка. Кто-то сымитировал голос твоей подруги, и
настолько достоверно, что ты не заподозрила подвоха. Воспроизвести
незнакомый голос и манеру речи с чужих слов невозможно. Нужно знать человека
лично или, по крайней мере, слышать его. И во втором случае - то же самое.
Хоть ты и утверждаешь, что узнать Гелену было невозможно, но, будь у голоса
совсем другой тембр, ты бы заметила.
- Для того чтобы знать голос человека, не обязательно учиться с ним в
одном классе, - высказался Леша.
- Но предположение весьма вероятное, - поддержала я Марка. - Во всяком
случае, сведения о моих школьных друзьях-недругах злодей определенно получил
от моих же одноклассников, больше не от кого.
- Ладно, в любом случае попытка - не пытка, - все еще с сомнением
согласился Леша.
Собирать сведения о бывших соученицах я решила самым простым и приятным
способом - снова наведаться в гости к Надежде. Леша мой план решительно
одобрил.
Мы выбрали удачное время для вечера воспоминаний. Беспокойное Надькино
семейство пребывало на даче, Павлушка, погуляв во дворе, посмотрел телевизор
и лег спать. Нас никто не дергал, не отвлекал, и посидели мы славно. В
результате посиделок выяснилось следущее.
Из шестнадцати девиц, учившихся в классе, пятеро уехали за рубеж на
ПМЖ, одна вышла замуж за военного и махнула куда-то к Китайской границе. Еще
одна умерла от прободения язвы, и, за вычетом Надежды с Геленой, оставалось
семь. С тремя из них Надежда общалась более или менее регулярно и снабдила
нас не только адресами и телефонами, но и некоторыми подробностями их
биографий.
- Ленка Митина и Татка Козельская работают в Парагвайском посольстве...
или в Уругвайском, черт их разберет. Помнишь Митину, Варька? Такая плавная,
медлительная девица с коровьими глазами...
- С белыми бровями? - припомнила я. - Колода?
Надька, не одобрявшая школьного обычая награждать сотоварищей кличками,
поморщилась.
- Сама ты - Сушка! Ну да, она. Только теперь у нее брови не белые,
красит, должно быть. Кстати, Колода она, может, и Колода, а страсти вокруг
нее кипят африканские. Точнее, латиноамериканские. Мне Татка рассказывала:
года два назад у них в посольстве разразился скандал. За Ленкой начал
ухлестывать некий Энрико. По рассказам, красавчик - глаз не отвесть. Ленка
его не то чтобы поощряла, это было бы для нее чересчур трудоемким делом, но
и не возражала против его ухаживаний.
- Все ясно! Возражения истощили бы последние ее жизненные силы, -
вставила я.
- Наверное, - согласилась Надька. - Так вот, на посольском приеме в
честь какого-то национального праздника Ленкин муж - он у нее хоть и не
латиноамериканец, а темпераментом с кем хочешь поспорит, - схватился за нож.
Красавчик Энрико - ну, ему сам бог велел - за другой. Самое смешное, что
ножи были столовые, с тупыми концами. И тем не менее переполох поднялся
страшный. Ленка, по словам Татки, осталась единственной, кто в этом бедламе
сохранил полное спокойствие. Она даже бокал из рук не выпустила. Стояла над
копошащейся кучей-малой, потягивала вино и меланхолично бубнила: "Фи,
мальчики, какие глупости..." Энрико после инцидента выперли на родину,
Ленкин муж запил, а сама Ленка по-прежнему восседает за секретарским столом
во всем блеске своего величия, точно сфинкс среди песчанных бурь.
- А Татка как поживает? - поинтересовалась я.
- Татка все такая же смешливая и легкомысленная. Побывала замужем,
родила дочь. Через три года развелась с мужем. Зануда, говорит. Подбросила
ребенка родителям и живет в свое удовольствие. Семейное счастье ее больше не
привлекает. А вот Венька... ты помнишь Веньку?
Я напрягла мозги и выудила из дальнего угла памяти образ хрупкой
темноглазой девчонки с толстенной косой до пояса. Венера Алавердиева.
Обидчивая, нервозная особа с претенциозным до нелепости именем. Разумеется,
в классе ее дразнили Спирохетой. Прозвище страшно травмировало Веньку.
Кстати, оно ей вовсе не подходило. Венька была совсем не бледной и очень
красивой: влажные темные глаза-маслины, пушистый нимб вокруг удлиненного
смуглого лица - это вьющиеся волосы упрямо выбивались из косы и клубились
над головой темным облачком.
- Помню, - сказала я. - И что Венька?
- Она тоже первый раз вышла замуж неудачно. За правоверного
мусульманина, который потребовал, чтобы она бросила работу. Венька преподает
испанскую литературу в ин-язе. Естественно, ей очень не хотелось уходить, но
она согласилась. Только выпросила у мужа разрешение подождать с увольнением
до тех пор, пока у них не наметится ребенок. А ребенок все не намечался и не
намечался. Муж обвинил Веньку в бесплодии и начал распускать руки. Она
потратила прорву времени на врачей и в конце концов принесла ему справку,
что у нее все нормально - детей она иметь может. Тут ее правоверный вообще
потерял рассудок. Избил до полусмерти - так ему не понравился намек на его
неспособность завести потомство. Венька выписалась из больницы и развелась.
Родители не одобрили развод, и пришлось ей некоторое время пожить у меня. А
потом она снова вышла замуж, и теперь счастлива. Ждет уже второго ребенка, и
муж не требует, чтобы она бросила работу. Наоборот, сидит с первым малышом,
когда Венька ходит в институт. Знаешь, Варварка, делай со мной, что хочешь,
но я не поверю, будто кто-то из этих троих девиц пытался подвести тебя под
монастырь.
- Ладно, учту твое мнение, - пообещала я. - Но все равно мне придется с
ними повидаться, хотя бы, чтобы раздобыть координаты остальных.
- Я могу им позвонить, - предложила Надежда.
- Спасибо, Надюш, но лучше я сама. И не позвоню, а явлюсь пред их ясные
очи. Мне нужно увидеть первую непосредственную реакцию на себя. Если,
вопреки твоему мнению, наши девицы все-таки причастны, они как-нибудь себя
выдадут - при условии, что я появлюсь внезапно, как снег на голову. Не
беспокойся, Надежда, невиновные наверняка отреагируют на меня адекватно.
Только придумай для меня убедительный предлог, чтобы оправдывать мой
внезапный к ним интерес.
- Да запросто! У нас ведь скоро юбилей.
- Мать честная, и правда! - ужаснулась я. - Так, глядишь, и старость
незаметно подкрадется. Но это ведь будущим летом - далековато для моих
целей. Кто поверит, что я начала развивать активность за десять месяцев до
события?
- Чепуха. Скажи, что хочешь сделать большой юбилейный альбом вроде
выпускного. И собираешься поместить туда не только фотографии, но и краткие
жизнеописания. Такая работа требует времени, и никто не удивится, что ты
взялась за нее заранее.
- Насчет фотографий ты хорошо придумала, - одобрила я. - Можно будет
подсунуть их знакомым убиенного - глядишь, кого-нибудь признают.
- Дерзай, - разрешила Надежда. - Для почина могу предложить тебе свою.
Я опешила.
- Ты что, Надька, рехнулась? Ты думаешь, я и тебя подозреваю? Да разве
я пришла бы к тебе в таком разе?
- Все равно возьми, - настаивала она. - Вдруг девицы поинтересуются,
откуда у тебя их адреса. Ты же сошлешься на меня, верно? Стало быть, моя
фотография должна быть у тебя в первую очередь. Для достоверности.
Сытые и довольные, возвратились мы домой, где маялся голодный и
встревоженный Генрих.
- Хоть бы записку оставила! - упрекнул он меня, узнав, чем мы
занимались. - А то прихожу - никого нет. Куда подевались - неизвестно. Мне
кусок в горло не лезет.
Я виновато потрусила на кухню разогревать ужин.
Мы сидели за столом, внимая умиротворенному Генриху, который живописал
свою одиссею по кабинетам столоначальников, когда наши посиделки прервал
приход Прошки. Он явился мрачный, злой и со свертком под мышкой. Генрих
бросил единственный взгляд на его угрюмую физиономию и позвал:
- Садись перекуси со мной.
- Не хочется, - буркнул Прошка из прихожей.
Я чуть не свалилась с табурета. Прошка, отвергающий предложение
перекусить, - феномен столь же дикий, как церемониймейстер, ковыряющий в
носу на приеме у английской королевы.
- Немедленно вызываю "скорую"! - объявила я.
- Себе вызывай! - огрызнулся Прошка.
- Ты хорошо себя чувствуешь? - вкрадчиво поинтересовался Генрих.
- Превосходно.
- А чего же тогда такой мрачный?
- Штаны не налезают! - Прошка с досадой швырнул сверток на галошницу. -
Левисы! Только в мае купил. Сидели как влитые, а теперь...
- Ничего, сейчас налезут, - пообещала я, закатывая несуществующие
рукава. - Я тебе такой массаж устрою, мигом пять кило скинешь! Какого черта
ты нас пугаешь? По-твоему, нам без тебя переживаний мало?
- А по чьей милости их много? - тут же воспрял Прошка. - Кто виноват,
что твой путь устлан трупами, а вокруг рыщут легавые? Еще бы им не рыскать!
Пусть у них мозжечок вместо мозга, но даже мозжечком нельзя не дотумкать,
что твоя изоляция обеспечит небывалый спад преступности. Не понимаю, зачем
мы суетимся, пытаясь тебя выгородить?
- Что-то я не замечала, чтобы ты пытался меня выгородить. Вчера, к
примеру, ты вовсю убеждал опера в моей кровожадности. А сегодня, похоже, моя
судьба вообще перестала тебя волновать. Ясное дело, штаны, не налезающие на
растолстевшую задницу, - куда более достойная причина для тревоги!
Увидев, как Прошка наливается дурной кровью, Леша с Генрихом мастерски
перевели стрелку на безопасную колею под самым носом разогнавшегося
локомотива.
- А с какой стати ты вспомнил о джинсах сейчас, если купил их в мае? -
спросил Леша. - Ты что, заезжал домой?
- Браво, Лешенька! - восхитился Генрих, подключаясь к операции. -
Блестящий пример гениальной дедукции! Куда там Шерлоку Холмсу с его жалким
лепетом: "Вы встали рано и ехали до станции на двуколке..." Про двуколку
любой дурак догадался бы. А вот где Прошка взял штаны, купленные два месяца
назад, это вопрос вопросов.
- Вопрос не в этом, - счел нужным объяснить Леша. - Вопрос в том, зачем
его понесло домой, если ему нужно было в противоположную сторону?
- И вовсе не в противоположную, - проворчал Прошка. - То есть, может, и
в противоположную, но крюк совсем небольшой - это же одна линия метро. А
домой я поехал специально за штанами. Ваша Инна заткнет за пояс десять
царевн Несмеян. Уж я бисер метал, метал - хоть бы улыбнулась! И молчит, как
в рот воды набрала. Ну, не совсем молчит, но твердит одно и то же на разные
лады: "Простите, мне
...Поділитися у соцмережах
