Жанр: Боевик
Джек Райан 5. Реальная угроза
... желающий отомстить, а также потому, почему
государства вооружаются ядерным оружием: важную роль играл принцип
сдерживания и устрашения. Ведь даже тот, кто готов поставить на карту
собственную жизнь, может дрогнуть при мысли о жизни своих детей.
Итак, в данном случае у Гидры удалось отрезать две головы. Месяца через
три материалы расследования поступят в федеральный суд округа. Процесс
продлится около недели. Защита будет стараться изо всех сил, но, если
федеральный прокурор проявит осторожность при представлении суду
вещественных доказательств, он выиграет процесс. Защитники попытаются
опровергнуть улики, представленные береговой охраной, однако нетрудно
предвидеть точку зрения прокурора: присяжные заседатели, глядя на капитана
Уэгенера, увидят героя, а посмотрев на обвиняемых, увидят подонков.
Единственная тактика, которую может выбрать защита, почти несомненно
принесет обратные результаты. Далее, судья должен вынести свое решение - но
процесс будет проходить на Юге, где даже у федеральных судей представление о
правосудии простое и ясное. Как только обвиняемых признают виновными,
начнется этап вынесения приговора, и снова это произойдет на Юге, там, где
население читает Библию. Присяжные заседатели примут к сведению отягчающие
обстоятельства: убийство всей семьи, состоящей из четырех человек,
вероятность изнасилования, убийство детей и провоз наркотиков.
Да, но на борту яхты было спрятано много денег - миллион долларов,
возразит защита. Убитый глава семьи связан с наркобизнесом. А какие у вас
доказательства? - благочестиво спросит прокурор. Кроме того, какова вина
жены и детей? Присяжные заседатели выслушают все это внимательно, трезво,
едва ли не с благоговением, получат рекомендации от того же судьи, который
посоветовал с самого начала признать обвиняемых виновными. Затем присяжные
удалятся на заседание, проведут там достаточно времени, обдумывая свое
решение, делая вид, что взвешивают доказательства "за" и "против", и придут
к заключению, принятому несколько дней назад. После этого вернутся в зал
суда и объявят приговор: смерть. Преступники, больше не являющиеся
обвиняемыми, будут переведены в федеральную тюрьму. Без сомнения, приговор
будет автоматически обжалован, однако, если судья не допустил никаких
серьезных ошибок во время процесса, отмена приговора маловероятна - слишком
очевидны вещественные доказательства.
Потянутся годы обжалований. Представители общественности станут
возражать против смертной казни из философских соображений - Мюррей не был
согласен с такой точкой зрения, хотя и уважал подобных людей за их
настойчивость. Рано или поздно Верховный суд примет решение по этому
вопросу, однако верховники, как звала их полиция, отдавали себе отчет в том,
что, несмотря на прошлые решения, отвергающие смертную казнь, в конституции
ясно предусматривалась ее неизбежность, а воля народа, выраженная через
представителей в конгрессе, недвусмысленно требовала смертной казни при
определенных преступлениях, связанных с наркотиками. Большинство
конгрессменов выразили эту точку зрения сухим и точным языком. Таким
образом, лет через пять, после того как все обжалования будут рассмотрены и
отклонены, обоих убийц посадят на деревянный стул, пристегнут электроды и
включат рубильник.
Это удовлетворит Мюррея. Несмотря на весь опыт и обширный кругозор, он
оставался прежде всего полицейским. Было время, после выпуска из академии
ФБР, когда он считал, что вместе со своими однокашниками - большинство их
уже ушли на пенсию - действительно сумеет изменить мир. Судя по
статистическим данным, они добились немалого, однако статистика - наука
слишком сухая, слишком удаленная от простых людей. Для Мюррея борьба с
преступным миром состояла из множества маленьких схваток. Жертвы
преступления всегда оказывались в одиночестве - их грабили в одиночестве,
похищали, насиловали и убивали в одиночестве, и все они являлись отдельными
личностями, которых могли спасти или отомстить за них - жрецы-воители из
ФБР. И здесь его взгляд на мир определялся ценностями католического
образования, поскольку бюро оставалось цитаделью ирландско-католической
Америки. Может быть, он не сумел изменить мир, зато спас немало жизней и
отомстил за многих погибших. Как всегда, появятся новые преступления, но все
битвы Мюррея заканчивались победами, и в конечном итоге, верил он, наступит
перемена для его общества, и эта перемена принесет положительные результаты.
Он верил в это так же твердо, как верил в Бога, каждый схваченный преступник
означал скорее всего спасенную жизнь когда-то в будущем.
И в данном случае он еще раз способствовал торжеству справедливости.
Но это отнюдь не повлияет на торговлю наркотиками. На своем новом посту
Мюррей получил возможность заглядывать далеко вперед, о чем рядовые агенты
ФБР говорят лишь после окончания рабочего дня, сидя за коктейлем. Хотя им и
удалось отрубить две головы, арестовав этих убийц, у Гидры уже выросли две
новые, а может быть, их уже и больше. Ошибка Мюррея заключалась в том, что
он не следовал развитию мифа до его логического завершения, как сделали это
до него другие. Геракл убил Гидру после того, как изменил тактику. Один из
людей, помнивших это, находился в кабинете рядом с ним Но Мюррею еще не было
известно, что, достигнув того уровня, на котором ты получаешь возможность
принимать решения, открывающаяся панорама постепенно меняет твою точку
зрения.
Кортесу тоже нравилась открывающаяся перед ним панорама, хотя на высоте
этой крепости атмосфера была достаточно разреженной. Его новый босс отлично
владел примитивными способами демонстрации своего могущества. Массивный
письменный стол с креслом был повернут по отношению к широкому окну так, что
сидящие напротив не могли рассмотреть выражение его лица. Он говорил
спокойным, тихим голосом, в котором ощущалась недюжинная сила. Жесты его
были сдержанными, речь мягкой. На самом же деле это был человек
исключительной жестокости и, несмотря на все свое образование, гораздо менее
интеллектуальный, чем он себя считал. Но именно поэтому ему и понадобились
услуги Кортеса. Тем временем бывший полковник кубинской секретной полиции,
получивший подготовку в Москве, устремил свой взгляд на зелень раскинувшейся
перед ним долины. Он не возражал против того, чтобы Эскобедо занимался
играми, давая своему посетителю зримое доказательство своего могущества.
Кортес играл в подобные игры с намного более опасными людьми, чем этот.
- Итак?
- Я завербовал двоих, - ответил Кортес. - Один будет снабжать нас
информацией за деньги, другой - по иным причинам. Кроме того, я познакомился
еще с двумя потенциальными кандидатами, но счел их неприемлемыми.
- Кто эти, услугами которых вы будете пользоваться7 Кортес покачал
головой.
- Я уже говорил, что личности моих агентов будут храниться в секрете.
Это - основа разведывательных операций. Внутри вашей организации имеются
осведомители, и неосторожное слово может поставить под угрозу наш сбор
информации, в которой мы так нуждаемся. Хефе, - произнес он заискивающе -
этот человек любил лесть. - Хефе, вы наняли меня, чтобы использовать мой
опыт и знания. Вы должны позволить мне вести работу как положено.
Осведомленность и надежность моих источников вы оцените по полученной от
меня информации. Мне понятны ваши чувства. Это вполне нормально. Кастро тоже
задавал мне этот вопрос, и я отвечал ему точно так же. Давайте сохраним
подобный порядок.
В ответ он услышал удовлетворенное ворчание. Эскобедо любил сравнивать
себя с главой государства, особенно таким, который вот уже на глазах целого
поколения безнаказанно занимает вызывающую позицию по отношению к янки.
Феликс, даже не поворачивая головы, знал, что на красивом лице сияет
довольная улыбка.
Он солгал дважды: Кастро никогда не спрашивал его об этом, как и никто
на острове не осмелился бы возразить диктатору, задай он такой вопрос.
- Ну и что вы узнали?
- Американцы что-то готовят, - произнес Кортес почти насмешливо, и в то
же время по-деловому сухо. В конце концов, нужно оправдывать свое жалованье.
Правительство разрабатывает новую программу с целью помешать проникновению
нашего товара к ним. Мои источники еще не знают ничего конкретного, но
сведения поступили от нескольких человек, так что в них, по-видимому, не
приходится сомневаться. Мой второй источник сможет подтверждать информацию,
которую я буду получать от первого. - Феликс чувствовал, что его уроки
ничему не научат Эскобедо. Вербовка для одной операции двух
взаимодополняющих источников вызвала бы восторженную письменную
благодарность от любой настоящей разведывательной службы.
- И сколько будет стоить нам эта информация?
Деньги, произнес про себя Кортес, подавив вздох. Для него все сводится
к деньгам. Неудивительно, что для осуществления операций по безопасной
транспортировке грузов Эскобедо понадобился профессиональный разведчик.
Только дурак считает, что все покупается за деньги. Но иногда деньги
приносят пользу, и хотя Эскобедо не знал этого, он платил их своим
американским наемникам и предателям больше, чем все разведслужбы
коммунистических стран.
- Гораздо выгоднее заплатить огромную сумму одному, который занимает
высокий пост, чем разбрасывать деньги по мелочам среди множества мелких
чиновников. Чтобы получить нужную нам информацию, четверти миллиона долларов
будет достаточно. - Разумеется, он львиную долю этой суммы оставит себе,
ведь нужно покрывать собственные расходы.
- И это все? - недоуменно произнес Эскобедо. - Да я плачу куда больше
за...
- Шеф, у вас не правильный подход. Вы платите людям, исходя из их
положения, а не за те сведения, к которым они имеют доступ. Вы никогда не
думали о системном подходе в борьбе с врагами. Получая необходимую
информацию, вы сможете намного эффективнее расходовать имеющиеся в вашем
распоряжении средства. Вы сумеете разработать стратегию действий, а не
тактику, - заключил Кортес.
- Да, конечно! Они поймут, что с нами надо считаться!
Уже не в первый раз Кортес подумал о том, что его главной задачей было
побыстрее заработать побольше денег и скрыться... Может быть, дом в
Испании... а может - занять место этого самовлюбленного клоуна. А ведь
неплохая мысль...
Но не сейчас. Самодовольство Эскобедо потрясало, но в то же время он
был умным человеком, способным на быстрые действия. Главным различием между
ним и теми, кто руководил секретной полицией, где раньше служил Кортес, было
то, что этот человек не боялся принимать решения и принимал их мгновенно.
Здесь не было бюрократии, отсутствовали бесчисленные ряды столов, по которым
передавались документы. За это он уважал эл хефе. По крайней мере, тот знал,
как принимать решения. Может быть, когда-то и в КГБ знали это, даже в
американских спецслужбах. Но все это в прошлом.
- Осталась неделя, - сообщил Риттер советнику по национальной
безопасности.
- Приятно слышать, что дела продвигаются, - заметил адмирал. - И что
тогда?
- Почему бы вам не сказать мне об этом? Это поможет разъяснить
ситуацию, ответил заместитель директора ЦРУ, затем напомнил. - В конце
концов, операция с самого начала была задумана вами.
- - Верно, я убедил в ее целесообразности директора ФБР Джейкобса.
Каттер улыбнулся собственной находчивости. - Когда мы будем полностью готовы
к началу операции - останется только нажать кнопку, так сказать, - Джейкобс
полетит туда для встречи с их министром юстиции. Посол считает, что
колумбийцы практически согласятся на что угодно. Они находятся в еще более
отчаянном положении, чем мы, и...
- Вы не сообщили...
- Нет, Боб, послу ничего не известно. О'кей? - Я вовсе не такой идиот,
за какого ты меня принимаешь, мог прочитать в его глазах представитель
Центрального разведывательного управления. - Если Джейкобс сумеет убедить
его, мы тут же высадим наши группы, сбросим воздушный десант. Только мне
хотелось бы внести одно изменение.
- Какое именно?
- Это касается авиационной части операции. В вашем докладе говорится,
что в результате тренировочных операций по слежению мы уже обнаруживаем
цели.
- Это верно, - признался Риттер. - Две или три каждую неделю.
- Необходимые средства для этого уже развернуты. Почему бы не
приступить к перехвату? Мне кажется, что это даже поможет опознать районы,
куда мы решим высадить наши диверсионные группы, а также получить более
подробные разведывательные данные и тому подобное.
- Я предпочел бы подождать, - осторожно заметил Риттер.
- Почему? Если нам удастся обнаружить те районы, которые используются
чаще других, это поможет сократить перемещение групп по местности. Ведь
именно в этом наибольший оперативный риск, не так ли? А так мы сумеем
получить сведения, которые облегчат осуществление всего оперативного плана.
С Каттером трудно иметь дело, подумал Риттер, этот сукин сын достаточно
хорошо разбирается в операциях, чтобы наломать дров. Что еще хуже, он
обладает властью и способен добиться своего, к тому же помнит о недавних
успехах, которых так не хватало оперативному управлению ЦРУ. Как это он
сказал несколько месяцев назад? За последнюю пару лет лучшие операции ЦРУ
фактически вышли из управления Грира... Тут он имел в виду Джека Райана -
стремительно восходящую звезду адмирала Грира и судя по тому, как сейчас
вырисовывается ситуация, возможного нового заместителя директора по
разведывательной работе. Это уже плохо. Риттеру искренне нравился адмирал
Грир, его коллега по руководству ЦРУ, а вот к Райану, успевшему быстро
зарекомендовать себя, Риттер относился с меньшей симпатией. И тем не менее
это верно - две самые успешные операции ЦРУ за последние годы были задуманы
не в том управлении, которому следовало это сделать, так что наступило время
для оперативного управления подтвердить свою ведущую роль. Интересно,
подумал Риттер, неужели Каттер намеренно пользуется успехами Райана, чтобы
заставить его перейти к активным действиям? Вряд ли, решил он. Каттер еще не
столь опытен в политических схватках. Впрочем, он быстро научится.
- Начинать слишком рано - классическая ошибка в полевых операциях,
неуверенно заметил заместитель директора.
- Но мы-то начинаем не слишком рано. По сути дела у нас две отдельные
операции, не так ли? - спросил Каттер. - Авиационная часть может действовать
независимо от наземной. Я готов признать, что это сделает ее менее
эффективной, но обе части все-таки могут функционировать раздельно. Разве
это не позволяет нам проверить осуществимость той части плана, которая
представляется более легкой, прежде чем приступить к более опасной? Ведь при
этом мы продемонстрируем колумбийцам серьезность наших намерений.
Слишком рано, твердил Риттеру внутренний голос, но на лице его
отразилась нерешительность.
- Вы что, хотите, чтобы я обратился за окончательным решением к
президенту? - спросил Каттер.
- Где он сегодня - в Калифорнии?
- Предвыборная поездка. Мне не хотелось бы беспокоить его по этому
вопросу, но...
Создалась странная ситуация, подумал Риттер. Он недооценил Каттера,
тогда как советник по национальной безопасности явно переоценил себя самого.
- Хорошо, вы правы. Операция "Орлиный глаз" начнется послезавтра. Это
время мне понадобится для того, чтобы оповестить всех участников и привести
их в готовность.
- А "Речной пароход"?
- Еще одна неделя для подготовки групп, затем четыре дня на переброску
в Панаму и встречу с воздушной поддержкой, проверку систем связи и тому
подобное.
Каттер усмехнулся и протянул руку за чашкой кофе. Теперь следует
пригладить взъерошенные перья, подумал он.
- Господи, как приятно работать с настоящим профессионалом. Да вы
взгляните на светлую сторону вещей, Боб. У нас будет целых две недели для
допроса тех, кто попадает в нашу воздушную сеть, а диверсионные группы
получат намного лучшее представление о том, где больше всего необходимо их
присутствие.
Ты уже одержал верх, сукин ты сын, промелькнуло в голове Риттера.
Неужели обязательно втирать соль в рану? Каким был бы исход спора, если бы
Риттер не поддался нажиму советника по национальной безопасности? Что сказал
бы президент? Положение Риттера было уязвимым. Он постоянно ворчал среди
сотрудников спецслужб, что ЦРУ не провело ни одной серьезной полевой
операции за... пятнадцать дет? Все зависело от того, что называть
"серьезной", правда?
Теперь ему дали такую возможность, и оказалось, что интересная тема
разговора за чашкой кофе во время заседаний высокопоставленных
правительственных чиновников превратилась в ловушку для него самого. Полевые
операции такого рода всегда связаны с немалым риском. Они опасны для тех,
кто в них участвует.
Опасны для отдавших приказ. И, наконец, опасны для проводящего их
правительства. Он не раз говорил об этом Каттеру, но советник по
национальной безопасности, подобно многим другим, был загипнотизирован
романтическим ореолом полевых операций. Разведчики называли это синдромом
"Операция невозможна" - по названию знаменитого телевизионного сериала. Даже
профессионалы могут спутать телевизионную драму с действительностью, а
правительственные чиновники склонны слышать лишь то, что им хочется, и не
обращать внимания на неприятные для них стороны. Правда, предупреждать об
опасности Риттеру было поздновато. В конце концов, именно он в течение
нескольких лет утверждал, что такая операция возможна и даже может оказать
полезное воздействие на международную политику, и часто повторял, что его
управление все еще знало, как ее провести. То обстоятельство, что ему
пришлось набирать оперативников в армии и ВВС, осталось незамеченным. Было
время, когда ЦРУ могло воспользоваться своими собственными ВВС и собственной
армией... а если эта операция окажется успешной, такие времена могут и
вернуться. В этом нуждалось и ЦРУ, и страна, думал Риттер. Так что
открывается возможность осуществить желаемое. Если для этого надо прибегнуть
к союзу с такими политическими деятелями, как Каттер, держащими в руках
власть, он готов заплатить эту цену, хотя опасно доверять дилетантам.
- Хорошо, я пускаю машину в ход.
- А я сообщу об этом боссу. Как вы думаете, когда мы получим
результаты?..
- Этого никто не знает.
- Но еще до ноября, - намекнул Каттер.
- Да, наверно. - И здесь политика, разумеется. Ничего не поделаешь,
такова жизнь.
1-е авиакрыло специальных операций базировалось в Харлберт-Филд, в
западной части комплекса ВВС на базе Эглин, штат Флорида. Это было
уникальное подразделение, но любое военное подразделение, именуемое
"специальным", по самой природе является уникальным. Это прилагательное
призвано обозначать самые разные вещи. "Специальное оружие" очень часто
означает ядерное оружие, и в данном случае слово применяется для того, чтобы
не оскорблять чувствительный слух тех, кто связывает прилагательное
"ядерный" с грибовидными облаками и миллионами погибших, словно замена
прилагательного может повлиять на существо проблемы, что, впрочем,
характерно для всех правительств мира. "Специальные операции", с другой
стороны, означали нечто иное. Обычно это было связано с тайными делами, с
доставкой людей в места, где им не следует находиться, со снабжением их во
время прерывания там и обратной транспортировкой после завершения
мероприятия, которым этим людям вообще не следовало заниматься. В этом
наряду с другими заключались обязанности 1-го авиакрыла.
Полковник Пол Джоунс - Пи-Джи - не был знаком со всем, что входило в
обязанности подразделения. Авиакрыло представляло собой странный
конгломерат, где власть командира не всегда совпадала с воинским званием,
где военнослужащие, и технический персонал, и экипажи не всегда знали, для
чего они это делают, где самолеты и вертолеты совершали посадку и взлетали
без всякого расписания и где не поощрялось любопытство. Авиакрыло было
разделено на отдельные княжества, которые взаимодействовали друг с другом по
мере необходимости и снова замыкались в себе, когда эта необходимость
исчезала.
Княжество Пи-Джи включало полдюжины вертолетов МН-53Д "Пейв-лоу".
Джоунс служил здесь уже очень долго и каким-то образом ухитрился почти все
это время провести в воздухе. Выбранная им в ВВС карьера гарантировала
интересную, захватывающую, вполне удовлетворяющую его стремлениям службу, но
в то же время она стопроцентно исключала вероятность того, что на его
погонах когда-нибудь появятся генеральские звезды. Однако его это мало
интересовало Он пришел в ВВС, чтобы летать, а это не удел генералов. Джоунс
выполнил свою часть принятых обязательств, а ВВС выполнили свою, что
случается совсем не так часто, как иногда считают. С самого начала он
сторонился самолетов, этих стремительных машин, что сбрасывают бомбы или
сбивают друг друга.
На протяжении всей жизни Джоунс оставался простым человеком, он начал
свою карьеру на "веселых зеленых гигантах", спасательных вертолетах НН-3,
прославившихся во Вьетнаме, затем перешел на "супервеселые" НН-53, входящие
в состав спасательных служб ВВС. Еще молодым дерзким капитаном он принял
участие в рейде на Сонг-Тай, где был вторым пилотом вертолета, совершившего
- намеренно - вынужденную посадку в лагере для военнопленных в двадцати
милях к западу от Ханоя, что составляло часть операции по спасению
содержащихся там американцев, которых, как выяснилось потом, перевели оттуда
перед самым началом операции.
Это была одна из немногих неудач в его жизни. Полковник Джоунс не
привык к неудачам. Если вас сбивали, можно не сомневаться - Пи-Джи прилетит
и спасет вас. В настоящее время он был лучшим спасателем в ВВС. Генерал,
являющийся ныне начальником штаба ВВС, и еще два генерала сумели избежать
пребывания в ханойском "Хилтоне" благодаря ему и его команде. Пи-Джи был
одним из тех, кому редко доводится самому расплачиваться в баре. И хотя он
имел воинское звание полковника, генералы вытягивались перед ним первыми.
Это была традиция, сопутствующая высшей воинской награде, вручаемой
американскому военнослужащему за мужество, - Медали конгресса.
Подобно большинству героев, он выглядел на удивление заурядно. Ростом
всего пять футов шесть дюймов, полковник Джоунс весил сто тридцать фунтов и
ничем не отличался от любого мужчины средних лет, зашедшего в базовую
пекарню за буханкой хлеба. Теперь ему приходилось для чтения надевать очки,
и потому он походил на добродушного банкира из пригородного банка; вдобавок
Пи-Джи никогда не повышал голос. Когда у него оставалось время, он косил
траву на лужайке, а когда времени не было, этим занималась его жена. Ездил
Джоунс в автомобиле "Плимут-Хорайзон", расходовавшем мало топлива. Его сын
учился в Технологическом институте Джорджии, а дочь сумела получить
стипендию в Принстоне; в результате они с женой остались одни в излишне
тихом доме на базе, вспоминали прошлое и задумывались о жизни по уходе на
пей сию, который был не за горами.
Однако сейчас полковник Джоунс сидел в левом кресле "Пейв-лоу",
проверяя возможности способного молодого капитана, который, по общему
мнению, был готов занять кресло командира вертолета. Винтокрылая машина
стоимостью в миллионы долларов мчалась над самыми верхушками деревьев со
скоростью чуть меньше двухсот узлов. Над узким выступом Флориды царила
темная облачная ночь, да и комплекс Эглин тут не был ярко освещен, однако
для пилотов это не имело значения. У них - и у полковника, и у капитана -
были специальные шлемы с очками ночного видения, мало отличающимися от тех,
что носил Дарт Вейдер в "Звездных войнах". Однако эти очки исправно
действовали, превращая неясную темноту, проносящуюся под ними, в четкую
серо-зеленую картину. Пи-Джи крутил головой, глядя по сторонам, и следил за
тем, чтобы и капитан поступал так же.
Опасность применения приборов ночного видения заключалась в том, что
ощущение глубины - вопрос жизни и смерти для пилота, ведущего вертолет на
малой высоте, - из-за искусственного изображения, создаваемого масками,
резко ухудшалось. Не исключено, думал Джоунс, что около трети катастроф,
происходящих в полете с вертолетами эскадрильи, следует отнести за счет
именно этого недостатка, а технические специалисты так и не сумели до сих
пор найти решение проблемы. В эскадрилье "Пейв-лоу" потери во время операций
и тренировочных полетов были относительно высокими. Такова была цена за
подготовку к тому, что им предстояло осуществить, а исправить положение
можно было только еще более усиленной подготовкой.
Над вертолетом стремительно вращался несущий ротор с шестью лопастями,
приводимый в движение двумя газовыми турбинами. "Пейв-лоу" был самым большим
из вертолетов, его команда состояла из шести человек, и он мог нести более
сорока солдат в полном боевом снаряжен
...Закладка в соц.сетях
