Жанр: Боевик
Банкир
..., хорош бродяга?
- Ты чего, мил человек, али подрался с кем?
- Да пьяный в кювет навернулся. Машина - вдребезги, - вздыхаю. - Умыться у
вас можно?
- Заходи.
Хозяйка провела меня к рукомойнику... Первая мысль - как она меня вообще
впустила! Тем более на короткой цепи у нее - свирепый "кавказец" под мирным
именем Мишка; женщина цыкнула на него, он улегся, но продолжал следить за мной
умными карими глазами.
Морщась, умылся кое-как... Но лицо - не из приятных. Хозяйка принесла
литровую банку молока, чистый бинт, пузырек с каким-то снадобьем:
- Перекись... Дай-ка башку промою... Да и замотать нужно.
- Мне бы поскорее...
- Быстро только кошки родятся. Да и те - черные. Вон у тебя лоскут отодран
- не дай Бог, заражение какое, нарвет - что будешь делать?
Быстро и умело женщина промыла раны, наложила бинт:
- Можно и шовчики... А то так приживется, лоскут в акку-рат лег. Я ведь в
медпункте сорок лет за фельдшерицу была... Далеко спешил-то?
- В Москву. Скажите...
- Марья Иванна я...
- Сергей.
- Скажите, Мария Ивановна, ни у кого машины здесь не найдется, меня до
Москвы подбросить?..
- Эка!
- Что, далеко?
- Да и не близко. Часа четыре езды. Хотя можно спрямить. За три с
половиной и доедете.
- Так у кого бы? Я заплачу. Хорошо заплачу.
- Да за деньги - любой повезет, только машин у нас - раз, два, и обчелся.
Да и на ладан дышут. Правда, чуть в сторонке поселок стоит, там люди
побогаче...
- Время дорого...
- Знаешь, ступай к Кольке Селиванову. Он шоферит, машина у него хоть и
неказистая с виду, а резвая. Это... Хобби у него такое: по винту ее перебирать
да снова строить. С виду - "уазик", а Генка его даже прозвал - Казачок. И чего
он внутрь понапихал - один он и знает, а только до Москвы тебя, глядишь, и за
тройку часов домчит.
- А где живет тот Селиванов?
- Да через два дома. Пойдем провожу. - Женщина накинула платок, отворила
калитку. Протягиваю два полтинника.
- Это за что же?
- Просто так. Спасибо.
- А тебе - не пригодятся?
- У меня еще есть.
Она вздохнула, спрятала деньги:
- Если богатый - чего ж, возьму. А то забыла, когда последний раз их
видела. От земли давно живем, а все ж сладкого очень хочется, хоть карамелек
каких. Соскучилась по сладкому вовсе. Спасибо.
Колян собрался - только подпоясался. Он закончил очередную перестройку
машины, видно, не терпелось испробовать.
Через десять минут мы выбрались на шоссе. Глянул на спидометр - неказистый
коняга легко вышел на сто двадцать да и притопил на такой скорости, как
английский королевский фрегат.
- Не боись, - отреагировал на мой взгляд Колька, - не "жигуль", у этого
"рама" тяжелая, с дороги не слетит ни на одном повороте...
- Тьфу, - суеверно сплюнул я.
- Да не сглазим - проверено! Я раньше на АЗЛК водителем-испытателем был.
Домчимся! Куда в Москве-то? Я глянул на часы - вполне можем и успеть.
- К Курскому.
- Сделаем.
Я закрываю глаза. Мелькание каких-то картинок и - тревога. Острая, как
стилет. И еще - будто слышу шепот девчонки:
"Красота - это ведь просто миг, а мы не умеем беречь его... Гармония любви
и красоты - такая редкость на этой земле и длится так недолго... А мир не
терпит гармонии любви... А если нет любви, то и мир этот теряет смысл...
Правда?"
"Правда".
Я уснул, сам не заметив как. Мне снилась Лена в каком-то серебристом
одеянии или просто в дождевых каплях... Она балансировала на тонком золотом
луче, и у меня падало сердце: внизу клубился темно-лиловый ядовитый туман, а
под ним была бездна.
Альбер смотрел на девчонку с любопытством. Похоже, она или совсем не
испытывала страха, или искусно его скрывала. Впрочем, она проплакала всю дорогу
до Замка, и сейчас у нее просто состояние прострации: девушка не может оценить
ни степени угрозы, ни степени своей беспомощной зависимости от него, Альбера.
Может, это и к лучшему? Сама по себе она и не стоит ничего... И выйти из Замка
живой уже не сможет. Никто не покидает стен Замка живым.
А вообще Альбер впервые ощущал себя таким. Могущество Замка было
непререкаемо, а он стал вторым человеком под его сводами, присоединив приоритет
Магистра. Выше - только Бран. Брана не знал никто. Для всех это был
механический голос в телефонной трубке, но именно он управлял и людьми, и
деньгами невидимой, могущественной империи... Какую власть имеет этот безликий
голос, он отметил, когда...
...После устранения Магистра он связался с Браном. Это был риск, но риск
действенный: было бы куда хуже сидеть и дожидаться, пока кто-то из людей охраны
Замка просто прострелит ему голову...
Победителей не судят. Бран внимательно выслушал информацию Альбера, оценил
его оперативное мастерство и быстроту действий, заключил:
- Доведите дело до конца. Захватите финансиста и девчонку. Обязательно.
Обоих. - Потом наступило молчание, которое продолжалось почти минуту. Голос
приказал: - Переключите аппарат на связь с оперативной охраной Замка.
- Есть.
- Приоритет Бран. Замку. Все оперативное управление в стенах Замка и за
его пределами имеет приоритет Альбер, - объявил голос и приказал Альберу: -
Действуйте. - Снова наступила минутная пауза. - Если вы не добьетесь успеха, то
повторите путь Магистра. Неудачники не нужны. Они - опасны.
Альбер был готов к действию. Он был создан для того.
Первое, что он сделал, - приказал уничтожить захваченных во время штурма
боевиков. Всех до одного. Не поленился спуститься в подвал и сам проверил
исполнение. Второе - скрытно вывел из Замка своих людей. Собственно, они и не
знали, на какой территории работали, были молчаливы, как глубоководные рыбы, да
и... Личная гвардия такого уровня всегда необходима... И еще - Альбер не любил
угроз. Сильные люди не угрожают. Они - действуют. Пройдет время, и он, Альбер,
установит, кто такой Бран. И тогда...
Группа, которую он послал встретить поезд, привезла только девчонку. Люди
обошли весь состав, но финансиста не встретили. Трое оперативников остались
устанавливать ситуацию - Альбер хорошо помнил наставление покойного Магистра:
миллиарды и люди, их представляющие, никогда не исчезают бесследно...
- И долго мне так стоять? - спросила девушка и... улыбнулась. - А то я
чувствую себя рабыней на невольничьем рынкё.
- Да? - Альбер приподнял брови. Девка была совсем не в его вкусе, но не
отдать должное ее смелости он не мог.
- Скоро покупатель? - спросила девушка вызывающе.
- Мне кажется, ты чувствуешь себя слишком раскованно...
- А что делать? Если меня сразу не убили, значит, я нужна. Остается узнать
- зачем, и жить дальше.
- Ты фаталистка?
- Нет. В такой ситуации - реалистка. И вообще, думаю, я вас вовсе не
интересую.
- Ты права. Не интересуешь. Абсолютно. Нас интересует тот мужчина, что был
с тобой в Лазурном. Ты с ним ехала в поезде?
-Да.
- Похоже, ты не собираешься ничего скрывать?
- А какой смысл? Мимолетное знакомство, курортный роман... Я же не Жанна
д'Арк, чтобы идти за что-то на костер... Тем более за мужчину...
- Как его зовут?
-Дор.
- Дор?
- Да. Он по-другому не представился. Еще - назвался Сергеем.
- Кем он тебе показался?
- Да никем! Я не железная леди, чтобы воздерживаться, так сказать, в
течение трех недель... Я бы и не воздерживалась, да по этой поре у моря - ни
одной мужской души, способной очаровать девушку...
- Что произошло в Лазурном?
- Да война натуральная! Этот Сережа - братан какой-нибудь, а я - каким
боком в этих раскладах? Никаким. А в поезде он - исчез. Как, куда - не знаю,
спала.
- И что снилось?
- Да ничего не снилось! После коньяка спишь, как слон, даже стоя.
- Этот Дор ничего не рассказывал о себе?
- Извините, не знаю вашего имени-отчества...
- Да это и не важно...
- Ну тогда - господин Хороший. Так вот, господин Хороший, при курортном
романе людям обоих полов что надо? Правильно, потрахаться! С этим делом - у
него все в порядке, в полном! А уж какая там у него биография - мне наплевать,
даже если он мусульманин и ждут его дома восемнадцать безутешных Гюльчатай и
сорок восемь "спиногрызов"! Главное - он в сексе нескучный, а на все
остальное... Я понятно изъясняюсь?
- Вполне. Только - несколько... агрессивно.
- Ха... Станешь тут агрессивной... Заклеивают рот, везут куда-то...
- Почему ты плакала в машине? Сейчас ты не выглядишь испуганной...
- Так я попервоначалу думала - отморозки какие-то, а они, знаете ли,
сейчас совсем убогие пошли, им секса мало, им девку помучить нужно... Понятное
дело - расстроилась. Страшно ведь... А сейчас гляжу - вы явно не те ребята...
Альбер раздвинул узкий рот в подобие улыбки, воткнул в угол неизменную
сигарету, прикурил:
- Мы - не те ребята. Мы - другие. - Он помолчал, оглядывая девушку с
головы до пят, снова разлепил губы: - Раздевайся.
- Что, прямо здесь?
-Да.
- Совсем?
-Да.
- И... И что - потом?
- Суп с котом. Ну... Я жду.
Мысли Лены Одинцовой неслись стремительно, как кони на бегах. Назвался
груздем - полезай в кузов. Роль оторванной девки, "нимфетки", какую она взялась
разыгрывать... Для такой и раздеться и потрахаться - как апельсин очистить.
Сейчас - ее проверяли... Показать им, что Сережа Дорохов для нее не просто
курортный романчик, - значит проиграть. Все. Да и...
Девчонка хмыкнула, пожала плечами, одним движением расстегнула "молнию" на
куртке, подумала было - как бы не покраснеть - и тут же залилась румянцем.
Спалилась?.. Пока нет... Нагнувшись, стянула джинсы, колготки вместе с
трусиками, распрямилась, одним движением сбросила маечку, откинула волосы,
облизала кончиком языка губы, выдавая краску стыда за возбуждение, замерла в
отработанно-раскованной позе, посмотрела сидящему прямо в глаза, спросила:
- Ну как? Нравлюсь?
Он молчал, разглядывая девушку. Она стояла перед ним нагая и чувствовала,
как уверенность покидает ее. А мужчина - безмолвствовал. Сигарета истлела до
фильтра, он прикурил новую... Лена чувствовала, что смятение ее нарастает,
нужно было...
- Угостите сигаретой?
- Позже.
Он снял трубку, бросил в нее коротко:
- Охрану.
Вошли два совсем не крупных парня, довольно равнодушно посмотрели на голую
девчонку.
- Проводите в кабинет, - приказал Альбер.
Те лишь молча кивнули.
- Можно мне одеться? - спросила Лена.
- Ни к чему. Там тепло, - произнес мужчина, едва разлепив губы.
Девушка зябко повела плечами. Страх помимо ее воли нахлынул, затопил с
головой... И еще - она чувствовала, что мужчина видит ее страх... Или - он
этого добивается? Зачем?
А впрочем... Помнится, ей долго не удавалось преодолеть скованность на
подиуме, пока Олег Еремин не сказал ей:
"Будь естественной!" И-у нее все стало получаться...
Что естественно сейчас? Ну да!
Слезы хлынули сами, губы заплясали...
- Ну чего, чего вам нужно?.. Я и так все сделаю... Ну пожалуйста... - Лена
разрыдалась в голос, села на ковер, посмотрела на мужчину снизу, произнесла: -
Дайте сигарету, а?
Альбер сидел молча. Он анализировал. Девка - на самом деле напуганная,
обескураженная происходящим шлюшка. Ни ее наглость, ни ее сексапильность здесь
не работают... И она - почти в отчаянии, не может понять почему... Он бы
просто-напросто списал девку в расход за ненадобностью, в графе -
недоразумения... Но - Бран распорядился иначе, и сейчас Альбер выполнял его
указания. Буквально.
Или - Бран решил ловить финансиста на эту шлюшку? Такие времена давно
прошли. Если бы этот парень ловился на такие приманки, то давно бы сгорел, как
мотылек. В бизнесе нет места ни любви, ни сантиментам. А секс - давно всего
лишь атрибут бизнеса, вроде сауны или обеда в "Савое". Хотя... Может быть, Бран
- просто детально просчитал реакцию финансиста? Душа человечья - потемки, а уж
у того, кто возится не с людьми, а с колонками цифр, - ее, возможно, нет вовсе.
Из догадок кафтана не сошьешь, а вот выйти на Брана, чтобы он этого не
узнал... Непростецкая задачка... А разве операция по устранению Магистра была
простой?..
Ну а сейчас... Сейчас нужно было выполнять указание Брана.
Альбер вынул пачку сигарет, зажигалку. Передал одному из парней:
- Оставьте у нее.
- Мне уйти? - спросила Лена.
- Да. Тебя проводят.
- А обуться хотя бы можно?
-Да.
Девушка надела короткие сапожки и пошла за парнем. Второй следовал сзади,
она чувствовала его взгляд. Мысли мелькали панически: может быть, врезать тому,
что впереди, по башке и убежать?.. Ей вдруг вспомнился тот, летний давний
случай, с Валькой и этим козлом Цаплей... Тогда... Тогда тоже было страшно, но
не так.
- Мы пришли.
Парень распахнул дверь, вошел, положил на стеклянный дымчатый столик пачку
сигарет и зажигалку. Одинцова вошла следом и почувствовала, как ее страх
превращается в дикий, животный ужас. Комната напоминала кабинет зубного врача:
здесь стояла кушетка, лежачее "кресло", похожее на зубоврачебное, но с двух
сторон свисали прочные ремни, чтобы фиксировать "пациента"; за слегка
тонированным оргстеклом запертых шкафов угадывался блеск медицинских
инструментов... Или - не медицинских?.. Стены были абсолютно белыми; стерильно
чистым бельем были застелены и кушетка, и кресло...
- Ждите, - бросил парень и вышел.
"Чего?" - хотела прокричать ему вслед девушка, но ее беспомощный взгляд
уткнулся в закрывшуюся, обитую белым дерматином дверь. Лязг металлического
замка и - тишина.
Она опустилась на холодную простыню кушетки и замерла. Больше всего ей
хотелось умереть, сейчас, сразу, пока...
Что будет - она не знала.
Может быть, вскрыть вены?.. Но шкафы - заперты, а стекло, это видно сразу,
особое - его не разбить и молотком... Или - вытянуть из сапожек шнурки и -
удавиться?.. Бред...
Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась. В двери был
наружный телескопический глазок; она была уверена, что кто-то сейчас
рассматривает ее, внимательно, алчно... Господи, что же с ней теперь будет?..
Девочка сжалась от какого-то обреченного Отчаяния и завыла, будто
маленький щенок, провалившийся невесть куда и чутьем понимающий, что выбраться
не сможет. Никогда.
Глава 54
Проснулся я от толчка.
Колян ругался длинно и виртуозно. Гляжу в оконце - подъезжаем к Курскому.
Поезд пришел час назад, мы опоздали. Видя мое кислое лицо, Колян
прокомментировал:
- Так мы по той Москве уже час и крутимся. Не проехать, да и развязки я не
знаю... А перед бампером такие лизаные борта мельтешат, что так и просится -
врезать! Чтоб не выдребывались! Где причалить-то?
Прикидываю. Разворачиваться, потом пилить к Курскому снова...
- Приткнись где-то вон там, сбоку.
- Сделаем.
- Держи, - протягиваю ему пачку баксов, никак не меньше шести сотен
полтинниками, реквизированную у блондина: ему не пригодятся, а Колян на эти
деньги, глядишь, к машине не только бронированный бампер, он к ней крылья
приспособит! - Только - подожди чуток, мало ли...
- Да подожду. - Он припарковал машину у скверика. - Чтобы менты не согнали
- капот открою, сломался, и все тут...
- Ага. - Я выскочил было из машины...
- Погоди, Серега!
-Да?
- Держи. - Колян протягивает мне черную вязаную шапочку. - А то ты с
бинтами на голове - как комиссар в каком кино...
- Спасибо.
Натягиваю шапочку и бегу к вокзалу. Прихрамываю. Нога затекла от сидения,
ничего, разойдется. Да и обращать внимание на такую мелочь, как боль, - это
воощее. Есть! Поезд еще не успели отогнать на запасные. Иду вдоль вагонов. У
одного - встречаю торопящуюся тетю, по виду - проводницу.
- Скажите, вы с этого поезда?
- Ну... - не сбавляя шага, разлепляет она губы.
- А из какого вагона?
- А тебе что за дело?
- Я в Репнинске отстал.
- В Репнинске?
- Ну да.
- Вещи, что ли, забрать? Так лишних у нас не нашлось.
- Да нет. Я с подругой ехал...
- А-а-а... Нашлась пропажа...
- Какая пропажа?
- Да ты и есть. У нас две: проводник исчез, ну и ты. На тебя бы внимания
никто не обратил, а проводник - он все же лицо служилое... Бригадир - рвет и
мечет! Вы с ним не вместе, случаем, были?
- Вместе, - вру, не моргнув.
- Ну и где он?
- В больнице.
- Ну да?!
- Ага. - Приподнимаю шапочку, демонстрирую белую повязку.
- А что случилось-то?
- Ногу он сломал.
- Спьяну, что ли? - недоверчиво смотрит на меня женщина.
- Да долго рассказывать... Вышли в Репнинске, а там... Скажите, а девушка,
что со мной ехала...
- Хм... Нашла из-за кого убиваться... Тоже - принц писаный. - Женщина
окинула меня уничижающим взглядом. - На такую девку надо дышать - не
надышаться, а ты, видать, запьянствовал... Чего в Репнинске-то вылезал, не
хватило?
- Да нет... К проводнику какие-то парни подошли... Я как раз - курил...
Слово за слово... Он с ними отошел куда-то, побазарить... А тут - поезд
тронулся... Я за ним метнулся, пока назад вернулись, от поезда - одни
огоньки... А тут и парни эти вернулись, начали вязаться... Или не поделили они
с провожалой чего - не знаю... Короче, мне по башке, он ногу поломал, в ступне:
один его чем-то тяжелым навернул, поскользнулся, ну и... Потом, как водится,
милиция: разбирательство... А чего там разбираться - все налицо... Меня как из
отделения отпустили - я сразу попутку поймал, и - сюда. А проводника вашего - в
больницу, в гипс. А что девчонка- то моя, сошла?
- Сошла, а куда она делась? Подождала-подождала, да и не дождалась... А я
бы такого - и дожидаться не стала: тоже брыльянтовый! Да и сдается мне -
брешешь ты все! - Баба уперла руки в бока и неожиданно толканула меня к
группке, тусующейся у вагона: - Вон, ты им поди объясни, где был да куда
Прохоренко задевался. Они час тут уже всех пытают: что, да как, да почему! А
девка такая себе получше найдет, не такого ханурика стоеросового!
Наткнувшись на взгляд одного из парней, я все понял сразу. Как и он. Я
спрыгнул под платформу и побежал. Двое метнулись следом, третий погнал по
платформе, наперерез. Почувствовав, что догоняют, быстро разворачиваюсь,
выхватываю "тишаки" и влепляю по пуле в лоб каждому. Оба падают как скошенные.
Затаиваюсь за бетонным стояком. Третий добрался до края платформы, спустился
вниз, бредет осторожно, стволом вперед. Он видит только лежащих парней, меня -
нет; озирается по сторонам, стараясь засечь любое постороннее движение. До него
пять метров... Три... Два... Выуживаю из кармана снаряженную обойму и бросаю в
сторону. Жалко, конечно, но если я этого не сделаю, она мне, может статься,
вообще никогда не пригодится! Металл ударяет о бетон, реакция парня мгновенная:
он развернулся всем телом, выстрелил на звук, с обеих рук. Следом - еще два
выстрела, но уже - мои. Обе пули попадают в бедро, парень успевает вывернуть
ствол в мою сторону, но спустить курок - уже нет: моя ступня с хрустом
впечатывает его руку с пистолетом в щебенку. Другой ногой с разгону бью его в
подбородок. Отключка. Полная. Подхватываю боевичка на плечи - и бегом...
Прохожу за станционными зданиями, здесь оставляю раненого, для верности
добавляю ему по голове, чтобы не вздумал очухаться, бегу через подобие сквера к
дороге... Колян - молодец: дисциплинированно ждет, делая вид, что копается в
моторе. А может, успел уже придумать очередное усовершенствование, что-нибудь
типа вертикального взлета над потоком плотно идущего транспорта, и сейчас -
внедряет в жизнь.
- Колян! - кричу я. Тот поднимает голову.
- Заводи!
Возвращаюсь, хватаю парня на плечи, подбегаю к машине, забрасываю. Сам
усаживаюсь на заднее рядом, командую:
- Гони! "Уазик" трогается и плавно вписывается в поток машин.
Мысли летят, как ястребы на добычу.
- Далеко ехать?.. - спрашивает Колян, и в голосе его .я не слышу особой
озабоченности оттого, что пассажир возвратился с этаким "довеском".
- Не смущает? - киваю на так и не пришедшего в себя парня.
- А чего, - пожимает плечами Колян. - Я не из пужливых. Да и шесть сотен
баксов за прогулку до Москвы - не платят. Только, командир...
-Да?
- Ни в какие дрязги мне вписываться вовсе ни к чему. Я с войны автомат в
руки не брал и матери обещал, что не возьму.
- С какой войны?
- Известно, с афганской. Для нынешней чеченской кампании - староват. Да и
сбежал бы с нее. Тогда хоть вроде за страну воевали, а теперь за что? Не люблю
непоняток. Это я к тому, командир... До места я тебя с "грузом" доставлю, раз
уж подрядился, и - разъехались. У тебя - своя дорога, у меня - своя... Уговор?
- Уговор.
- Ну и ладно. Так куда рулить?
Мысли бегут быстро... Куда? Ленку, скорее всего, повязали ребята, подобные
этим. Из-за меня. Где их теперь искать - Бог весть, ну да все же надеюсь, мне
удастся разговорить этого бойца-гвардейца, как в себя придет. Так куда
рулить?..
К "Галине", фирма - одна из самых крутых в Москве, и если Ленка Одинцова
действительно подруга президентши, то прорвемся. Скорее всего она к ней и
направилась: вряд ли с баулом оружия и боеприпасов попилила домой... Вот только
адрес... Где-то в центре... Ну да, за Никитскими...
- Давай пока прямо, потом будет развязка, оттуда - налево...
- Разберемся...
Рядом с машинами, припаркованными у подъезда, Колянов "уазик" выглядел бы
просто сиротой, если бы не притерся внаглую рядом с "ниссаном" и "понтиаком",
да так, будто тут только его и ждали.
Выбираюсь из бибики. Открываю дверцу, оглядываюсь на Коляна. Его даже
просить не нужно: подхватываем вдвоем пленного и тащим будто закадычного, но
изрядно подвыпившего друга к ограде особнячка. Давлю звонок; появляется
привратник:,
- Вам чего, ребята?
- Нам Галю Вострякову.
Привратник окидывает нас взглядом, говорит в домофон:
- Поликаныч, подойди.
Поликаныч, тяжелый, здоровенный мужик, выходит из дверей особнячка,
смотрит на меня тяжелым взглядом матерого "девятошника", произносит:
- А что надо?
- Шоколада! Свяжись быстро с шефиней, скажи, с Леной Одинцовой - беда!
- С Аленкой? - Мужик открыл ворота. - Заноси. В коридоре подождете.
Колян вопросительно смотрит на меня. Внутрь ему идти страсть как не
хочется, и я его понимаю:
- Спасибо, Николай. Ты здорово помог. Удачи тебе. И матушке - здоровья.
- Да чего... Я бы... Только сам знаешь, время какое... Да и обещал я.
- Бывай, - жму руку Коляну. - Удачи.
- И тебе тоже. Вроде - одного поля ягоды. В Афгане служил?
- Не-а. Южнее.
- А чего там южнее-то?
- Африка.
- Жарко приходилось?
- По-разному.
- Удачи, брат.
- Спасибо.
Колян развернулся, неторопливо подошел к машине; мотор он не глушил,
приветственно махнул мне рукой, хлопнул дверцей и влился в поток спешащих по
своим, все больше денежным, делам "москвичей" о четырех колесах...
А я остался сидеть под присмотром двух охранников в "комби" в самом что ни
на есть "предбаннике". Никаких жаждущих туристов здесь нет и в помине:
центральный офис "Галины" предназначается исключительно для проведения
переговоров с солидными клиентами. Я - как раз такой.
Вообще-то в другие времена "наехал" бы на "девятошника" так, что он сразу
бы понял: вести меня нужно к президенту, никак не ниже, минуя секретарш и
референтов. Но-у каждого своя работа, и достоинство любого человека нужно
уважать независимо от места, которое он занимает. Вполне возможно, какой-нибудь
безымянный пастух или электрик куда более удачлив в жизни, чем все тринадцать
пресловутых банкиров, возможно, именно он нашел в себе мудрость быть
счастливым...
...Галина Вострякова вылетела из двери, как ураган:
- Что с Аленкой?
- Ее похитили.
- Кто?
- Пока не знаю.
- Ты сам - кто?
- Ее друг.
- А это? - Она указала царственным перстом на раненого.
- Возможно, один из похитителей.
- Кто его подстрелил?
-Я.
- Вильгельм Телль?
- Сергей Дорохов.
- А по отчеству?
- Петрович.
- Ага. Тот самый?
- Это - смотря какой...
- "Дорэксбанк"?
- Ага.
- Круто. Пошли. Да, - она обратилась к охраннику, - врача этому, первую
помощь и в себя приведите. - Наклонилась над раненым; он очнулся вполне, чтобы
уразуметь, что происходит нечто не совсем для него приятное. Вострякова
уставилась ему в глаза не мигая: - Слушай внимательно, лишенец! Через три
минуты ты мне расскажешь все, что знаешь. Если с девчонкой хоть что-то
случится, я тебя псам скормлю! По кускам, сначала - яйца, потом - все
остальное! Ты мне веришь?
Парень молчал, побледнев.
- Ты мне веришь? - снова переспросила Вострякова, четко отделяя одно слово
от другого.
- Да. - Парень опустил глаза.
- Выполняйте, - бросила она охраннику. - Как только полностью очухается -
немедля ко мне.
- Есть.
- Дорохов, ты - со мной.
Вообще-то я восхищаюсь женщинами! Но такого урагана не встречал никогда!
Американцы не зря называют самые сокрушительные и разрушительные тайфуны, время
от времени обрушивающиеся на их в остальном вполне благополучную страну,
ласковыми женскими именами... Тайфун Мария, тайфун Барбара, тайфун Галина...
Все из одного ряда.
Проходим в кабинет. Галя нажимает кнопку:
- Бехтерева ко мне. Поднимает на меня взгляд:
- Девчонка из-за тебя "вляпалась"?
-Да.
- Мудак!
С хрустом распечатала пачку "Лакки Страйк", бросила в рот сигарету, в одну
затяжку спалила половину, выдохнула:
- И Ленка - дура романтическая. За что ее и люблю. И не лыбься: если с ней
что-то серьезное случится, тебя - тоже скормлю, только - крокодилам!
Снова затянулась, закашлялась:
- Я ведь курить уже три месяца как бросила... М-да... В дверь постучали,
она приоткрылась, вошел безукоризненный молодой человек, но не в принятом
костюме, а в свитере и джин
...Закладка в соц.сетях
