Жанр: Боевик
Банкир
...девушка. - Давайте бананы. -
Она махнула рукой так, словно ей предложили под мускат горькую редьку.
- Что под коньяк, кроме колбаски? Есть копченый палтус, ветчинка
свежайшая, своя, балычок...
- Давайте на ваше усмотрение.
- Э-э-э... - замялся проводник. - На какой класс, так сказать,
рассчитываете?
- На высший, - вмешался я. Добавил: - Решите сами. Люди мы не богатые, но
состоятельные, - и улыбнулся этому Сусанину в стиле "чи-и-и-из", это когда
глаза - холодны, изучающи и равнодушны.
- Сделаем, - посерьезнел халдей. Но удалился, внутренне сияя. Одно он
точно перерешил: то, что главный здесь все-таки я. А впрочем...
- Обдерет, несмотря на твой жизнеутверждающий оскал, - прокомментировала
Лена.
- Работа у него такая, - пожимаю плечами.
- Ты даже не соизволил поинтересоваться, сколько у меня бабок, кавалер,
понимаешь.
- Интересуюсь: сколько?
- Два "лимона". И - заначка, как у всякой порядочной девушки.
- Велика заначка?
- Пять сотен.
- "Зеленью"?
- Естественно.
- Доедем, как цари египетские!
- Не выражайся!
- Не буду. Может, цыган закажем?
- Лучше сигарет. У меня - все.
- Милая барышня, для вас - хоть луну с неба.
- Вот луну как раз и не надо. Помнишь, у Чехова? Что важнее, луна или
солнце?..
- Луна! Солнце светит днем, когда и так светло, а луна - ночью.
- Сережа... Я все же никак не могу понять, кто же ты такой... Умный,
образованный, храбрый...
- Милая барышня, вы преувеличиваете мои достоинства.
- Вряд ли. Слушай, а как все-таки твоя фамилия?
- Дорохов. Я разве раньше не сказал?
- Смолчал. Скрыл. Значит, Дор - это от Дорохов.
- Ага.
- Дорохов...
После легкого предупредительного стука дверь приотворилась, появился
проводник. Принес коньяк, бокалы, нарезанные "до слезы" палтус и балык,
сырокопченую... Яства были щедро обложены свежей зеленью.
- Богато, - прокомментировал я.
- Да вы прямо маг! - не удержалась от радостного восклицания Лена.
Мужчина загадочно улыбнулся, с заговорщицким видом извлек из-под
салфетки... грушу. Крупную, желтую, налитую соком.
- Вот это да!
- Не буду вам мешать. Да... Я тут картошечку варю, для себя, вы не против,
горяченькой?..
- Еще как не против!
- Значит, через полчасика.
- Деликатный он наш - чем это мы можем заняться на полчасика, кроме как
коньяк разлить... - хмыкнула девушка, когда гарсон удалился.
- Ну почему же... Можем еще и выпить.
- Тогда - разливай!
Я расплескал коньяк, выпили. Тепло разлилось как-то сразу, стало легко...
Закурили две крайние сигареты.
- Знаешь, Дорохов... Такое впечатление, что все, что было ночью, - будто
не было... Или было, но не с нами... Но ведь оно было?! А мы болтаем так,
словно люди не убивали друг друга...
- Понимаешь...
- Понимаю. Я все понимаю. Но... Знать, понимать - это одно... То есть
когда по телевизору или по радио... А ощущать на себе... Если честно, то мне
было жутко страшно!
- Но ведь все прошло...
- Нет, я чувствую... Ничего еще не прошло. И сейчас - просто "пикник на
обочине"... Может быть, совсем ненадолго...
Девушка взяла бутылку, налила себе еще, выпила.
- И сейчас страшно. Дорохов, как мы во все это попали?.. Ведь не могли же
те отморозки... Значит... Дорохов, ответь, наконец, чем ты занимаешься? Кто ты
такой?!
- Чем занимаюсь - это проще... Деньгами. Или - очень большими деньгами.
Любимый спорт на пространствах СНГ. Если честно - любимый спорт на
пространствах мира. Люди как-то незаметно для себя втянулись в добывание денег,
и все остальные игры - просто производные от первой. Хотя... В любой профессии
есть "свободные художники". То есть они занимаются тем, что больше всего им
нравится, они превратили хобби в профессию, и деньги для них - не смысл, а
производная от любимых занятий.
- Хобби... Знаешь, у кого самое хмыревое хобби?
- У кого?
- У телеведущих. Особенно политических шоуменов: это когда сидят несколько
сытых или очень сытых и рассуждают о проблемах голодных... Ну а твое, как
выяснилось, не самое безопасное...
Дверь дернулась - что-то быстро проводник с картошечкой подсуетился, -
отъехала в сторону. В проеме материализовался молодой, лет тридцати с
небольшим, мужчина, светлый, мельком взглянул на меня, с полсекунды смотрел на
девушку, разлепил губы, равнодушно произнес: "Извините, ошибся", - и дверь
закрылась.
- Ну и глаза у него... - произнесла Лена.
- У блондинов - у всех такие.
- Ты не рассмотрел... У этого... Даже не знаю, как сказать. Будто
прозрачные льдышки... Бр-р-р... - Лена глубоко затянулась, затушила сигарету
резким мужским движением. - Ну что... Рассказывай про деньги... Коли не шутишь.
- А с мыслями собраться?
- А чего с ними собираться? Они или есть, или нет. Ты не греховодник, я не
исповедник. Может, так оно и лучше. Кстати, финансист, ты боевым искусствам в
Шаолине обучался? У вас что там, филиал какого-нибудь "Кредитинвесттраста"?
- Тогда сначала нужно. Это совсем другая история...
- Может, ты только так думаешь? А история та же самая?..
Глава 42
Если радость на всех одна, на всех и беда одна,
Море встает за волной волна, и за спиной спина,
Здесь, у самой кромки бортов, друга прикроет друг...
Друг всегда уступить готов место в шлюпке и круг... - пропел я негромко.
- А, знаю. Это - "Старые песни о главном"...
- Когда-то, о чем здесь поется, было для меня больше, чем песней... Это
была моя жизнь.
- Значит, тебе повезло больше, чем мне...
- Может быть. - Плеснул себе коньяк, выпил глотком. - Я был боевым
пловцом.
- Пловцом? Здорово! Я кино видела! Морские диверсанты! Это как "морские
котики" в США?
- Это - как морские волчары ВМФ! Когда работали наши пловцы, "тюлени"
просто отдыхали! Всем составом!
- Слушай... А что - люди действительно тогда были такие... Как в песне?..
- Почему были?.. Наверное, и сейчас есть. Иначе не выжить.
- А как ты к ним попал?
- Долгая история...
- А мы никуда и не спешим. До Москвы - сутки ехать.
- История обычная. Я рос гуманитарным ребенком...
- Каким?
- Сильно умным. Папа - директор объединения, мама - филолог, искусствовед.
- Так ты из тогдашней "золотой молодежи"?
- Скорее - из "бронзовой". А если честно, тогда особо и не делились -
золотая молодежь или серебряная... Пацан был как пацан. Наверное, чего не
хватало в детстве - так это авантюрности. Короче - я был "очкарик без очков"...
- По тебе как-то не скажешь...
- Ну, не совсем чтобы... Маме хотелось, чтобы я был здоровым ребенком, и
она отдала меня в плавание. Считала, что именно этот спорт развивает. Да и море
она любила и хотела, чтобы я полюбил его тоже...
- И ты его полюбил?
- Ага. Но потом. А тогда я воду терпеть не мог! Впрочем, в бассейне вода
другая... Она там - закрытая, запертая, а в море - живая...
- Ты хорошо плавал?
- А это с чем сравнивать... В двенадцать лет меня записали в
неперспективные.
- Чего? Ты вроде не хилый.
- Рост.
- И рост подходящий...
- Нет. Для достижения хороших результатов, для рекордов, пловец должен
быть рослым - никак не меньше метра девяноста... Такая тогда пошла
разнарядка... А я - никак не дотягивал. Вообще-то это довольно противно - стать
бесперспективным в двенадцать...
- Переживал?
- Угу. Порядком.
- Это ерунда! Вот как я переживала, когда в двенадцать была длинная, выше
всех мальчишек класса, худая, нескладная, и дразнили меня Швабра!.. А ты,
значит, был "очкарик без очков" и жутко комплексовал...
- ...до четырнадцати лет. В четырнадцать пошел заниматься боксом. Сам.
Мама была в шоке, но меня выручила молчаливая поддержка отца - он сам в
молодости прыгал на ринге, с самим Королевым...
- Это который - академик?..
- Лен, я понимаю, что новое поколение выбрало пепси, но не до такой же
степени?!
- До такой! И чем выпендриваться, лучше скажи, кто это такой... Я не была
дочкой искусствоведа, у меня мама всю жизнь в районной больнице медсестрой
проработала. И музей у нас был один: истории комбеда деревни Куляпино
Покровского района. Один из первых комбедов в стране, между прочим... Главная
гордость райкома, другой не было. Там, в музее, хранились старый ржавый
револьвер, несколько плакатов тридцатых годов и образцы достижений района за
период социалистического строительства...
- Извини. Я - дурак.
- Ничего... У тебя было трудное детство. С годами перебулькает.
Спасибо на добром слове...
- Пожалуйста. Дор, да не обижаюсь я! Если у тебя один комплекс, у меня -
другой... Я очень многого не знаю, но я буду знать... Если ты мне расскажешь,
ладно? - Девушка улыбнулась. - Перерастем?..
- Перерастем.
- Ну вот и славно. Так кто такой Королев?
- Боксер. Когда-то - многократный абсолютный чемпион СССР, еще до войны.
Легенда. Отец за меня вступился: пока пацаны молодые, удары еще не могут
нанести серьезного ущерба мозгу, а характер - воспитывают. Учишься не замечать
боль тогда, когда тебе это мешает.
- Не самое приятное занятие...
- Зато - полезное. С "большим спортом" главное - вовремя завязать.
- А с девочками - развязать?
- Слушай, ты прямо Ванга!
- А что еще делать спортивному мальчику семнадцати лет, если он покинул
"большой спорт"? Или - по девочкам, или - в бандиты, "зеленые" зарабатывать!
- Милая девушка, юноши семидесятых были милы, целомудренны и
патриархальны. И к девушкам начинали приставать только после...
- ...Восемнадцати?
- Двух бутылок портвейна! Стандарт...
- Романтика... - хмыкнула девушка.
- Ревнуешь?..
- Вот еще! Если бы мне нравились сопливые пацаны - ты бы дальше бегал
трусцой! В одиночку! А кто тебя дефлорировал лет "надцать" назад - мне
абсолютно безразлично! Я тогда в пеленки писала. И - никаких памперсов, все
натурально! А дальше?..
- Дальше... Как там у Владимира Семеновича?.. "Жил я славно в первой
трети, двадцать лет на белом свете по учению..." А вообще - была дикая скука.
Знаешь, словно вокруг тебя воздушная плотная стена, и в ней - вязнешь... Будто
в нокдауне... Постоянном.
- Знаешь, я читала в одной статье... Это период был такой,
двенадцатилетний, по китайскому календарю. Он начался в год Быка, в шестьдесят
первом, - начался взлет поэзии, прозы, живописи... Гагарина в космос
запустили... В прозе появились имена... И фильмы... "Я шагаю по Москве"
Данелии, комедии Гайдая... Авторская песня... И все это длилось до семьдесят
третьего, а потом - потом будто стена опустилась... У "шестидесятников", что
блистали прежде, ничего не получалось, даже если хотели, прежние направления
искусства превратились в элитарные тусовки, где скорее выясняли, кто
гениальнее, чем творили... И во всех сферах - производственное направление!
- Это я помню... Сериал типа "Колеса истории". Сюжет: на заводе по
производству чего-то железного появляется новый главный инженер. Молодой и
перспективный. И предлагает новацию: чтобы подсчитать, сколько машин выпускает
завод, нужно подсчитать количество колес и умножить на четыре! Но! На пути
прогресса и соцсоревнования стоит ретроград-директор. Он заслуженный человек,
назначил его сам Сталин в войну, директор командует по-армейски, завод для него
- жизнь, и ничего, кроме завода, он не замечает и не хочет замечать. Даже -
собственную дочь, влюбившуюся в перспективного молодого героя. Который по ночам
кропает диссертацию о модернизации процесса производства всего, что с колесами,
во всесоюзном, а значит, в мировом масштабе: это выведет СССР на передовые
рубежи!
У главного инженера не все получается. Его выручают молодые рабочие: они
ночами, тайно и бесплатно, как тимуровцы, считают колеса и пытаются перемножить
полученное число на четыре в столбик... Но знаний недостаточно! И дочь
директора устраивает им "воскресную школу" на даче батяньки - под видом отдыха
с друзьями из университета. В дочь влюблен тайно ее бывший одноклассник, теперь
- засекреченный физик-ядерщик; здесь же, на даче, он встречает простую рабочую
девушку Машу, которая проникается нежностью к затурканному, но сильно умному
очкарику, да и сам он понимает, что Маша и есть его настоящее счастье.
А рабочие, как и зритель, вдруг видят "зверя-директора" с человеческим
лицом. Он самолично вскапывает грядки, ночами пытается штудировать статьи умных
ученых по автоматизированной системе управления, плохо что понимает, страдает,
тайно курит - он перенес четырнадцать инфарктов, и ему строжайше запрещено! - и
смотрит на фото жены, геолога-испытателя, открывшей для страны крупнейшее
месторождение обогащенного плутония и скончавшейся тихо у него на руках... А на
стенах - фотографии: директор и Сталин, директор и молодой Брежнев (воевали
вместе), директор и прогрессивный писатель-коммунист Пабло Неруда - дружили по
переписке, а вот встречались только раз, когда еще до военно-фашистского
переворота директор ездил в Чили передавать тамошним трудящимся свой богатый
опыт...
Короче: на примере одного из цехов, уже перестроенного по новаторской
технологии, перспективный молодой инженер показывает директору преимущества
нового метода; выяснилось, что добрый усатый парторг, старый буденновец, тайно
поддерживал молодежь и теперь смотрит на директора и на инженера-новатора с
доброй отеческой улыбкой... Тот понимает, что молодым везде у нас дорога, и
торжественно передает бразды правления в руки преемника! Первый секретарь
горкома торжественно поздравляет директора и вручает ему военный орден Красного
Знамени, искавший героя много лет, еще с Малой земли...
Прошел год. Завод тужится, как дизель, шестеренки крутятся, колеса
вертятся, машины одна за другой скатываются с конвейера на поля и фермы страны,
а также братских стран народной демократии и на совсем уж засушливые поля
освободившихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Директор на даче стоит
над кроваткой внука, делает ему гули-гули и отчетливо понимает, что теперь есть
кому продолжить династию колесостроителей! Заключительный кадр: директор с
парторгом сидят у костра, пекут картошку и поют песни гражданской войны. В их
памяти: крутятся колеса тачанок, потом - колеса поездов ("Наш паровоз вперед
лети"), потом - колеса первых тракторов, потом - танков, потом - тягача,
тащащего на космодром ракету с Гагариным. Заключительный кадр: Гагарин
отмахивает рукой, говорит: "Поехали", ракета - в космос, крутятся шестеренки
заводов, на нивах, у станков и кульманов трудятся счастливые советские люди.
Заключительные аккорды песни, которая являлась лейтмотивом всего сериала.
Конец. Ну как?
- Дорохов!.. Да ты этим деньги можешь зарабатывать!
- Мне чужого не надо. Своего хватит.
- Слушай... А ведь сейчас - год Быка... Может, нас ждет новый виток и
новый расцвет культуры?
- Обязательно. А потом - ее застой.
- Нет, я серьезно...
- Да и я не шучу!
- Веришь в астрологию?
- Верю я в Бога. А астрология... Лен, на тебя влияет погода?
- Еще как! Когда солнышко - радостно, когда слякоть - пакостно...
- Стихами заговорила...
- С кем поведешься...
- Так вот: если на нас всех влияет атмосферное давление, дождик или снег,
то представь, как влияют огромные сгустки массы и энергии - планеты, звезды,
солнце...
- Согласна. Дорохов, мы отвлеклись... Как все-таки ты прямо из трудного
босоногого детства попал в диверсанты?
- Сначала я попал в будущие экономисты.
- Круты повороты карьеры!
- Еще бы! Отец настоял, чтобы я поступил на экономический...
- Тебя интересовали финансы?
- Как бананы - бурого медведя! Папа считал, что за фундаментальной
экономикой - будущее и знать, как составляются финансовые бумаги, никогда не
вредно.
- Теперь выходит - правильно считал.
- Выходит - правильно. Но тогда тоска брала просто. Тем более - я еще в
школе переучился... А в наше время - как в пушкинское - буйство было в моде. Я
стал один из первых буянов, и к окончанию второго семестра... Как раз тогда
исполнилось восемнадцать, и отец сам предложил армию...
- Нет, вы тогда были точно романтики... Сейчас в армию никого дубиной не
загонишь!
- Тогда армия была другая. В особом фаворе были десантники. Туда я и
устремился, и был уверен - попаду. Написал в личном деле, что у меня первый
разряд по плаванию и боксу. Да и комсомольцы характеристику выдали мне вполне
пристойную: шалопайство в студенческой среде было самым простительным грехом, а
пьянство - как любимым развлечением руководителей всех рангов, так и любимым
средством "порешать вопросы". В военкомате подумали внимательно и определили в
ВМФ. На три годика.
- На корабль?
- Под Москву. Видно, папа все же постарался по наущению мамы. Вроде и за
забором, и под боком. К тому же-я владел английским. И попал туда одним из
немногих "малолеток" среди "вундеров".
- "Вундеры"?
- Это те, кто влетели в солдаты или матросы после институтов или универов,
где не было военной кафедры. Год просидел на точке...
- Ракеты, что ли?
- Стратегическая радиоразведка. Потом... Потом - пошли в морской поход...
- По Подмосковью?
- По Средиземноморью. Большой десантный корабль, мы обеспечивали вроде как
связь...
- Почему - вроде как?..
- Потому что - это я потом просчитал - под днищем этой "дуры", за шумом ее
винтов, тихонечко так пилила к берегам дружественной нам Африки подлодка...
- Атомная?
- Думаю, дизельная. Что там транспортировали - не знаю, но вполне
возможно, что и диверсантов.
- Морских?
- Или наземных... Вместе с оружием. Интересы державы были многообразны...
- Но ведь на это столько денег шло...
- Знаешь, милая барышня... Лучше расплачиваться деньгами, чем жизнями.
Мировая держава может чувствовать себя спокойно, если строит геополитику - то
есть заботится о балансе интересов по всему миру...
- Это - империализм.
- Кто бы спорил.
- Сначала - свои интересы поддержать, потом - у чужих кусок оттяпать...
- Это и есть политика - другого пути нет. Иначе придется расплачиваться
уже не деньгами, а кровью. Собственной кровью, на своей территории...
- Ну это-то я понимаю...
- Таков мир... Государства играют по тем же правилам, что и хищники в
дикой природе...
- Таков мир... - грустно повторила девушка. - А знаешь, жаль, что он
именно таков...
- Может быть. Но в другом я не жил.
- Знаешь, Сережа... А ведь смысл любой жизни в том и состоит, чтобы,
несмотря на жестокость мира, сохранить в себе доброту... Сохранить душу...
Чтобы она была у твоих детей. Чтобы она была всегда. Может, в этом и состоит
бессмертие?
- Бог знает.
- И далеко вы плавали?
- Что? - Я не сразу даже понял, о чем она.
- Ну, куда вы плавали на этом своем корабле?
- Плавает - дерьмо. А корабли - ходят.
- Ну, ходили.
- До Гибралтара, потом - вдоль побережья Африки. Там и произошел тот
случай, что и переменил мою служебную карьеру, - со "слухача" - в "морского
волчару"...
- А что случилось?
- Посреди Средиземного моря я кувыркнулся за борт!
- Упал?
- Ну вроде того. Короче, дурачились мы с одним пареньком - Бойко его
фамилия, как сейчас помню, Сашка Бойко, на баке. Слово за слово, он как-то
неловко меня толканул - а парапет там низенький, - и я за борт - бульк! Сашка
растерялся, пытался круг спасательный оторвать, провозился минуту - да тот
привайнован был намертво, без толку. Потом, как выяснилось, рванул к командиру
докладывать...
А дело было ночью... Выныриваю, смотрю - этот плавучий ящик удаляется от
меня медленно так, неспешно, сияя огнями палубных надстроек. И снизу, с воды,
кажется совершенной громадиной... Ну я и сделал дурость - припустил за ним что
есть сил кролем, хотя этот стиль и раньше терпеть не мог, и теперь не люблю...
- Догнал?
- Лена... Корабль идет медленно только в сравнении с торпедным катером или
самой торпедой. А рядом с пловцом... Мне тогда почему-то название фильма
вспомнилось: "...И корабль плывет". Сам фильм я и посейчас не видел... Хорошо,
вовремя одумался... Чего силы тратить, думаю себе, сейчас Сашка доложится,
стоп, машины, спустят ботик - и привет! Как бы не так... "...И корабль
плывет..." Здоровый, как дом, он постепенно так удалялся... Вспоминались
почему-то какие-то романы про пиратов, потерпевших кораблекрушение, оставшихся
на плоту и кушающих друг друга по жребию... Потом пришла мысль об акулах, но не
особенно страшная: акул я никогда в жизни не видел, так сказать, в "живой
природе", да и в аквариуме тоже, а для человека - чего он не знает, того и нет.
Иначе жить было бы совсем невмоготу.
- Так что, корабль так тебя и бросил?
- Он меня не бросил - просто ушел.
- Как это - просто ушел?..
- Для того, чтобы это корыто стопорнуть, необходимо было распоряжение
Главного штаба ВМФ, причем лично заместителя командующего. А у нас - как
всегда: никто будить по такой мелочи адмирала не решился... Короче, судно
скрылось, вокруг ночь средиземноморская, плескаюсь где-то посередке моря, где
примерно нахожусь - без понятия малейшего, и курить хочется зверски, хоть
плачь! Вот, думаю, попал... Потом... Потом решил - лучше плыть, чем на месте
стоять, - вода в любом море-окияне ниже температуры человеческого тела, поэтому
нужно двигаться. Иначе сведет тело: от страха, от усталости даже больше, чем от
холода... И - рыбам на корм. А это - унизительно.
- И куда же ты поплыл? Извини, пошел?
- К Италии... Сориентировался по звездам - звезды в теплых морях крупные и
близкие, - и на север. Знаешь, любопытно: представил себе карту еще школьную,
почему-то по истории; раз на юге - Африка, на севере - Апеннинский и Балканский
полуострова, где-то посередке Кипр с Критом маячат. И стало совсем не страшно:
на карте-то море - маленькое! Вот так и греб часа два... брассом.
- Ну ты вообще-то...
- Вообще-то да... А часа через два меня яхта подобрала. Уже светало. По
правде, мне казалось, что я в море полсуток болтаюсь, бояться ее начал...
- Ее?
- Ну да. Море - женщина. У нее и характер такой... Только это я потом
узнал.
- А океан?
- Океан - мужчина. Суровый и красивый.
- Ты прямо поэт...
- Да нет... Просто... Если этого не знать - там не выживешь.
- А что за яхта тебя подобрала?
- Да чехи. Спортсмены не спортсмены - что-то вроде того. Вытащили, провели
в каюту, дали кофе, сигарет... А у меня после первого глотка и двух затяжек так
желудок свело, что... Но ребята вроде и не удивились: у них тазик в самый раз
наготове был! Потом налили коньяку - вот он хорошо пошел, укутали в два пледа,
еще рюмку, потом - уже кофе и сигареты. Короче, кайф.
- И долго тот кайф продлился?
- Часа четыре. Я даже покемарить успел. Ну а потом сдали, как водится, на
борт родного судна. Оказывается, командование отрадировало: "Человек за бортом"
- и продолжило свое движение. Скорее всего яхта принадлежала чешским особистам.
- Все хорошо, что хорошо кончается.
- Как говаривал голос за кадром в известном рекламном сериале: "Марина...
И это только начало...". По возвращении из похода на базу в Севастополь меня
отселили в отдельный кубрик и мною стал заниматься следователь.
- Из КГБ?
- Армия и флот не любили стороннего вмешательства - расследование проводил
товарищ из ГРУ.
- А, я читала...
- Резуна?
- Нет. Там другая фамилия...
- Фамилия как раз та. Суворов - псевдоним. И хотя расписал он из ГРУ
монстра страшного, там было как везде: были люди, а были - завзятые мудаки.
Кстати, автор как раз из последних. Он так и не понял, что предатель - он и в
Африке предатель.
Ну а мне попался тогда натуральный козел. Стопроцентный. Лет уже за сорок,
капитан, по-морскому - каплей, и майора он не просто желал - жаждал! И тут ему
такая пруха: мальчонка за борт вывалился. И вопрос этот худой, землистого цвета
муж-чинка поставил предельно кратко: "С какой целью вы, матрос Дорохов,
выпрыгнули за борт советского военного корабля?" Сначала я пробовал пошутить,
но каплей шутить был совершенно не намерен и начал разрабатывать меня, как
любитель бочкового пивка вяленую воблу: "Какие тайны хотел запродать супостату,
нехороший человек?"
- А ты знал какие-то тайны?
- Ничего, кроме рабочих шифров, но для нищего и сухарь - пряник.
- Тебе еще повезло, что не подобрали какие-нибудь испанские или
итальянские туристы; все же чехи демократические...
- Это я еще тогда понял. Знал бы, в какой стороне церковь, - свечку бы
обязательно поставил. И не одну. Мотал меня каплей недели две: мусолит одно и
то же, достал, сил нет. И понял я - самому из бодяги той уже не выпутаться.
Желание стать майором, "кап-три", давно у этого геморроидального кащея
превратилось из нормального карьерного устремления в идею фикс... Выпускать
добычу он не собирался.
Мои матросики тоже это поняли. Их и на допросы тягали, особливо Сашу
Бойко, но его показания не вписывались в версию "дезертирства с военного судна
на боевом дежурстве с целью сдачи в плен противнику".
И каплей попался. Неосмотрительно так забыл свой "дипломатик" в кубрике,
хватился - чемоданчик на месте, но служебного удостоверения - нет как нет. Ни
часть покинуть, чтобы вернуться в семью, ни обратно через посты пройти. А
"ксива" у него. была, надо полагать, хитрая... Короче, проторчал он в части
трое суток и сам уже все давно смекнул... Сидим на очередном допросе, он меня
по тридцать второму кругу гоняет, но уже как-то неуверенно... Да и мне эта
бодяга надоела - сил нет, да и терять особо нечего было, окромя дисбата...
Завернул я ему: матросы, дескать, кино смотрели... Смешное... Там
...Закладка в соц.сетях
