Жанр: Боевик
Банкир
...танет он вполне, и усиленный патрон из
такой винтовки мог пробить даже броню легкого "бэтээра" на расстоянии в
полкилометра; просто так нельзя сделать точный выстрел. Али стрелять и не
собирался. Ему... Ему нужно было слиться с целью, почувствовать ее, стать ее
частью, вернее даже - стать ею... Али знал этот парадокс: попасть точно можно
лишь тогда, когда стреляешь в себя.
В окуляр прицела снайпер наблюдал два теплых пятна... Вот еще одно и
еще... Что-то горячее, очень горячее... Али сглотнул. Ему захотелось кипятка,
ему захотелось расслабиться в тепле и ни о чем не думать... Но мысли, странные
мысли набегали... Бегущая девочка, взрыв, огонь, пожирающий все... Огонь...
Огонь...
...Владимир Семенович покойно сидел в кресле и смотрел на огонь в камине.
Щеки его раскраснелись, сухие, маленькие руки он вытянул к огню и потирал их, с
удовольствием чувствуя исходящее от поленьев тепло.
- Люди теперь совсем не уважают деньги, - произнес он тихо, словно про
себя.
- Разве?
- Именно. Человеки раболепствуют перед ними, поклоняются им, готовы ради
денег на все, боятся их притом хуже чумы, но не уважают. Как нечто низкое и
подлое.
- Деньги дают возможность многим не скрывать свои пороки, - хмыкнул
Решетов.
- Хуже другое, дорогой Константин Кириллович. Пороки не просто не
скрывают, их демонстрируют, словно принадлежность к некоей касте! Эти
дорвавшиеся до денег индивиды, считающие себя разумными, дают волю всем самым
темным своим страстям, списывая все на деньги, и превращают мирную и в общем-то
удобную штуку в некоего монстра, которому-де все и служат в подлунном мире, в
этакого Молоха, пожирающего не только все живое, но и все святое, все, что было
раньше незыблемо в нашем мире - любовь к Отечеству, к родителям, к детям... А
обыватель, глядя на творящиеся бесчинства, не презирает их, нет! Он судит, как
раб: искоренить, пресечь, засадить за решетку и прекратить! - тайно мечтая лишь
об одном: заполучить богатство в свое самодержавное властвование и совершать
еще худшие бесстыдства и непотребства, освободить наконец-то из тайников и
темниц души алчность, похоть, жажду власти и насладиться самому тем безумием,
что видит вокруг! Это ли не отвратительно?!
- А вы не преувеличиваете, Владимир Семенович?
- Если бы... В старости глаза становятся зорче. Помнишь такой термин
медицинский - "старческая дальнозоркость"? Не такой он уж простецкий и
однозначный... По-иному смотришь в прошлое, по-иному оцениваешь будущее... Или
- предвидишь его... Бог знает.
- Коньячку?
- По рюмочке если... Какой у тебя, Константин?
- Помню, вы предпочитаете армянский.
- Вот-вот. Свой - роднее. Да и Армения мне не чужая. Сам знаешь, в моих
кровях весь эс-эс-эр замешан. И не поделить.
Мужчины выпили, закусили горячим пирогом. Решетов разлил чай. Владимир
Семенович вдохнул аромат, зажмурился, с видимым удовольствием отхлебнул
янтарного напитка:
- А вот это, я тебе скажу... Лист смородиновый да цвет липовый я чую, а
что еще?..
- Малинка сухая и сам чай. Отборный цейлонский крупнолистовой, немного
китайского красного и черный грузинский - мне присылают, есть там специалист.
- М-да... А медок-то гречишный... А что думаешь, Кон-. стантин, о нонешнем
времечке?.. По совести - мы друг друга тыщу лет знаем, да и когда еще минутка
свободная выдастся вот так вот поболтать... Чечню, как считаешь, навсегда
профукали?.. И Россию - можем тоже?..
- "Навсегда" в этом мире нет ничего.
- Кроме смерти.
- Кроме нее. А что там, с той стороны...
- Вот и мне, старому, любопытно, ну да я не спешу... Знаешь прибаутку?
Стоит ветеран в очереди за чем-то там, мимо с нахрапом мордоворот лезет да
дедку тому: "Тебя, дед, уже на том свете заждались, а ты все в очередях
околачиваешься". А тот ему в ответ: "Да ты, милый, с твоей наглостью и туда
поперед меня успеешь!" Это я к чему? К тому, что торопятся молодые, и не жить
торопятся - проживать. Раньше как? Водочку употребляли да огурчиком либо
грибочком маринованным закусывали... А нынче? Коктейль "Кровавая Мэри". Причем
там, у них, аккуратно так наливают, по мастям - сверху водочка, снизу - сок
томатный; а у нас - все вперемешку... И уж "Кровавая Мэри" это или "Кровавый
Ваня" - не разобрать...
Константин Кириллович деликатно молчал, прихлебывал чаек, давая старику
выговориться... Тем более опытом знал:
Герасимов ничего не говорит спроста...
- Россия - традицией живет. В этом все. Раньше и ордена-то какие были...
Андрей Первозванный... С девизом: "За веру и верность". Вера в Господа впереди
верности государю почиталась. Ибо царь земной Царю Небесному - слуга и раб. Как
и прочие. Но и помазанник Божий есть за народ ответственность несущий, как
тогда называли - удерживающий. От смуты, от войны, от бесчинств, от безверия...
Или взять - Святого Равноапостольного князя Владимира орден... "Польза, честь и
слава"... А Чечню... Чечню сдали дважды... Вернее - солдатиков, там воевавших.
И трудно им было, и больно, и холодно, а победили, по горам загнали, а их -
предали. Чего ждать-то, а, Константин? Третьего, самого большого предательства?
Ее, армию, можно или действительно вытащить, или завалить. Вместе со страной.
Владимир Семенович отхлебнул чаю, продолжил:
- Знаешь, в чем истинная слабость нынешней власти?
- Это считать можно - не пересчитать...
- Если просто посудить - нет у Царя своего Поэта... Впервые за время
разговора Решетов удивленно приподнял брови.
- И не впал я в старческий маразм, серьезно говорю... - спокойно продолжил
Герасимов. - Что есть Россия? Империя. И была, и есть, и пребудет. А в империи
должен быть Поэт. У Августа был Вергилий. И потому именно он, а не Цезарь,
воплотил великую империю. У Карла Великого - Эйнгард. Скажете, империя
каролингов развалилась? Бог с ней - возникла Франция! У Николая был Пушкин. И
император оберегал своего поэта, как только мог! И от участия в кознях
заговорщиков, и от другого...
- От смерти - не уберег.
- Жизнь и смерть - не в царской власти. А когда поэт лежал на смертном
одре, Николай прислал человека: не беспокойся, Александр Сергеевич, судьба жены
твоей и детей - на мне, вот мое государево слово... И не будет для них
нищеты... Государь оплатил полмиллиона долгов: грешен был человек Александр
Сергеевич, карточные забавы уважал... А полмиллиона по тем временам... Да...
- Пушкины не каждый год рождаются.
- Пушкин вообще один был, и повторений не будет. Никогда. А каждый
государь выбирал все же... Чего не хватало-то?.. Сталину, к примеру? ан - ходил
он, ходил смотреть спектакли, хотя и сам был мастером постановок... Только в
постановках тех - смерть и кровь, предательство и трусость, шкурничество и
рабская покорность... Не хватало Иосифу Грозному вокруг себя главного -
благородства и чести. Вот и просиживал он на "Днях Турбиных" и смотрел на этих
исполинов Белой гвардии... И желал таких - да не было... И "Пиковую даму"
смотрел, любимая опера вождя- "Три карты, три карты..." Смысл глубинный:
покориться воле Божьей или играть в чет и нечет - с судьбою или - с дьяволом?..
А Булгакова тронуть не дал. И Шолохова - не дал. Мех-лис к нему с
докладной: дескать, вредный человек этот писака... Что ответил Сталин?.. "А где
я возьму себе другого Шолохова?" Культ личности?.. Ну да, был культ... Но была
и личность! А сейчас? Вокруг трона мельтешат невзрачные субъектики, появляясь
из ниоткуда, убывая в никуда... Как там наши предки выражались?.. "У нежити
своего лица нет, она ходит в личинах". И еще - нет у трона поэта. Знаешь, зачем
государю поэт?
- Да уж не славословия петь, если умный.
- Не для них. Помнишь, у Матфея? "Ты утаил сие от мудрых и разумных и
открыл младенцам..." То-то... Поэты - как дети малые, видят, предчувствуют,
предвосхищают то, что другим не дано... И царь может глянуть на мир не с высоты
трона, а как бы со стороны... И увидеть и царствие свое, и опасности
угрожающие, и самого себя...
- Может, это и пугает - увидеть самого себя глазами человека честного и
талантливого... Не проще ли считать себя гигантом...
- ...мысли и отцом русской демократии? Знаешь, Константин, чем мы,
банкиры, отличны от политиков?
- Мы банкуем, они играют...
- Ну да, ну да... А в казино выигрыш всегда - у крупье... Но не в этом
разница. Мы не страдаем конфабуляцией.
- Чем?
- Политики настолько привыкают общаться с "массами" вместо людей, что
привычка выдавать желаемое за действительное прилипает к ним, как корь. И
именно она даже могущественного владыку может превратить в беспомощного
ребенка... Ведь нет ничего приятнее, чем видеть желаемое... Так что - если
правитель не желает смотреть в свое "зеркало" и не будет держать рядом своего
"ребенка", то вскоре потеряет и власть, и силу, и реальность и станет пустою
клоунскою оболочкой для чужих мыслей, и размалеванною ширмой для чужих дел...
И-во что еще? Ну да, в персонаж анекдотов. Кстати, ты знаешь такого - Тао Юань
Мина?..
- Политик?
- Поэт. Жил за пятнадцать веков до нас. Совершенно невероятный гений! Так
вот... Как гласит предание, состоял он на государевой службе, то ли
наместником, то ли при департаменте ихнем каком - не важно. И как-то, по мнению
императора, провинился: то ли сказал не то, то ли смолчать не смог... Император
его выбранил. И что поэт? Собрался и ушел. От богатств, от почестей, от власти
- в деревню, где и стал кормиться от земли да писать стихи... И что же? Прошел
так год, прошел другой... А на третий император Поднебесной сам явился к
поэту... Уж о чем они говорили в уединении в бедной хижине - неведомо... А
только поэт во дворец вернулся... И приближенные усмотрели в этом... э-э-э...
высочайшем визите вовсе не унижение верховной власти, но мудрость...
- Жизнь коротка, искусство - вечно?
- Не надо так уж романтизировать императоров. Мантия в настоящем для
многих куда важнее собственной страны в будущем.
- Но не для всех?
- Мудрые сочетают. Так вот, тот император Поднебесной был мудр: он понял,
что потерял собственное зеркало, а значит, может потерять и власть, и
могущество.
Владимир Семенович взял коньяк, разлил в две рюмочки:
- Ну, как говорит любимый народом генерал, за искусство?
- Откуда это?
- Из кино. "Особенности национальной охоты".
- Этот фильм я не видел. Дела...
- Посмотри. Тем более - охота в самом разгаре.
- На кого?
- На банкиров.
Снайпер рассматривал узоры на морозном стекле, но, кажется, не видел
ничего. Он ждал.
Глава 18
Герасимов выпил рюмку:
- Что происходит, Константин?
- Происходит?
- Да. - Глаза старика смотрели зорко и остро. - Если начнется пальба, мне
на восьмом десятке совсем не хочется стать дичью. Не умирать страшно -
противно. Противно чувствовать себя уткой. Еще хуже - загнанным зверем.
- Стреляют плохих банкиров. А банкиры вашего уровня уходят... в своей
постели, после исповеди...
- Константин, не в Швейцарии живем. И правила игры знаем.
- Понятия имеем.
- Вот именно. А любимая игра на Руси - в дурака. Кто попроще - в
подкидного играет, кто посноровистей - в переводного.
- И на деньги.
- На громадные. Но мы с тобой не политики. Поэтому - давай разбираться...
- Попробуем.
- Ты умнее меня, Кришна. Пока я корпел в Госбанке, потом в Промстройбанке,
потом - снова в Центральном, ты тихо заведовал отделением Внешторгбанка. В
должностях не рос, сидел смирнехонько... А когда грянули судьбоносные времена
да преобразования, Внешторгбанк остался на голой лысине - с долгами бывших
братанков по соцлагерю, всяких национально-освободительных гамадрилов из
солнечной Африки и целой груды "сочувствовавших системе" недоносков чуть не со
всей планетенки... Платить никто не торопился: подождать, оно и само
доразвалится... Сколько там?.. Миллиардов на сто? Хорошие деньги! Даже в виде
мифа...
Герасимов плеснул себе полрюмки, подхватил на ложечку варенье, со вкусом
выпил. Поднял на Решетова быстрые глаза.
- Дальше? Можно и дальше! - Банкир встал, начал монотонно ходить по
комнате, заложив руки за спину. Говорил он тоже размеренно, устремив взгляд
куда-то внутрь, словно читал давно заученную лекцию нерадивым студентам: - Мы
имеем дело с колонками цифр... И только мы на самом деле знаем истинное
положение вещей - и то, что произошло, и то, что происходит, и то, что может
произойти в самом недалеком будущем.
- Или - не произойти.
- Или так... - Геракл внимательно посмотрел на Кришну. - Просто я хочу,
чтобы ты понял мои мотивировки, Кришна.
- Я понимаю, Геракл.
- Твой отдел исчез вместе с тобой. Тем более и назывался он как-то рутинно
- вроде как "счетная палата", да и в системе Внешторгбанка был пятым колесом в
телеге... Знаешь, если я что и умею в этой жизни, так это складывать и
вычитать. А уж что-что, а складывать и вычитать не отчеты статуправлений, а
реальные цифры я умею особенно здорово... Вы занимались тем же?
Решетов пожал плечами...
- Только не свистай мне про помощь "братским компартиям". Это капелька в
финансовом море... Чья была идея? Твоя?
- Идея - чего?
- Я же говорю: как только вышел на пенсион, начал считать...
- По-моему, у вас имелись более прибыльные занятия...
- Мелочевка. Хлеб насущный. Копейки.
- Ну не такие уж и копейки...
- Рядом с моими амбициями?.. Будем считать - дед спятил. Свихнулся. И
занимался всем в свободное от работы время... Подобрал команду "счетчиков", они
сводили "балансы", подбивали бабки, так сказать...
- Счетчиков?
- Вот именно. Технари. Знали только цифры и ничего кроме цифр. Или -
штришки картинки. Да, надеюсь, ты веришь, что работал я с реальными цифрами, а
не с госкомстатовскими или подобными дурилками для шпиенов... У меня эти
возможности были. И - остались.
- Естественно.
- Вся картинка складывалась только у меня. Здесь. - Герасимов приставил
указательный палец ко лбу, словно ствол револьвера. - Так когда ты это начал?
- Что - "это"?
- Прекрати, Константин. Сама идея родилась, что называется, априори, по
факту, так сказать. Золото-валютные ресурсы вывозились всегда. Лаврентий
собирал папочку на Маленкова и Жданова, те, в свою очередь, шили дела на самого
Лаврентия, Абакумова, Серова... Но что сие было? Слезы... Хотя, в тогдашних
ценах и масштабах... Исчислялись разные цифры: сорок миллионов покойного
Жданова, заявленные сто Лаврентия... Сколько на самом деле?.. Это было бы не
важно - идея хороша! Ее не могли не заметить! И не учуять, что "война теней"
перешла в сферу экономики и прежде всего финансов, не могли. Без участия и КГБ,
и ГРУ идея была бы неосуществима. Ну что, угадал? - Герасимов улыбался, лысая
голова влажно блестела. - Полагаю, идея прошла не только у нас. Наши противники
над этим тоже думали. Но в СССР была закрытая экономика, и проникнуть их
капиталам на наш рынок было совершенно немыслимо. Не то что теперь, так?
Решетов пожал плечами:
- Вернемся в настоящее.
- Настоящее, прошлое, будущее... Слишком все переплелось. Особенно теперь.
И теперь наша задача - выкупать наши же предприятия за наши же деньги, да еще
тайком! Лихо закручена историческая спираль, если это вообще спираль, а не
круг... Замкнутый... А, еще одна деталь... Я тут произвел кое-какие расчеты, и
что получилось? Общая сумма контролируемого капитала - около двухсот
миллиардов... Так? Хорошая цифра. Но в том-то и беда, что деньги "повязаны",
высвобождать их можно только медленно, тишком, и аккумулировать осторожно:
накопление такой свободной денежной массы равносильно накоплению стотысячной
экипированной и вооруженной армии в тылу противника... И управлять ею могут
только профессионалы.
- Это вы о себе?
- Да и о тебе тоже. А что до меня... Ты уж пойми правильно старика:
амбиции. Куда без них?
- Понимаю.
- То-то. Как вышел я на цифирь, задумался. По всем понятиям, тебе с твоим
банком орлом надо бы парить - а ты в тени так и хоронишься... Отсюда вывод
простой: власть тебя и твоих не привечает, а даже наоборот. И задумал ты что-то
этакое... Я прав?
- В чем-то...
- Вот и я задумал. Стал внимательно отслеживать твои контакты... Да и
сам... Много у людей денег скопилось... Девать некуда... А зарывать свои
таланты в землю - дело богопротивное. И в прямом и в переносном смысле.
Полагаю, и ты этих ребят разыскал. Или - они тебя. Так?
Решетов взял из коробки папиросу, чиркнул спичкой.
- А можешь и не отвечать - зачем... Люди смотрят по сторонам, им так же
надоело бегать и прятаться, они так же, как и те, - Герасимов кивнул куда-то
наверх, - хотят покупать, и совсем незадорого, а что выходит? Им не дают! Вот и
обратились люди ко мне... За помощью... А суммы, я тебе скажу, очень хорошие,
круглые... И как статистика не плохи, а уж сами по себе... Просто клад! Стал я
и свои ручейки пробивать, да куда там до твоих... Пока готовил я капиталец:
чтобы был себе чистенький, самый что ни на есть финансовый... Подумал: предложу
Решетову, ведь не откажется он от такого подарка, как миллиардов пятнадцатьдвадцать,
да в урочный час, да к обеду... Ведь не отказался бы, а?..
- Нет. Не отказался.
- То-то. Потому как понимаешь: вслед за этими двадцатью и еще двести
прихлынуть могут, а как дело на рельсы встанет... Те швейцарские гномы, что
сейчас сокровищницы свои лишь по команде раскрывают-закрывают, соблазна не
выдержат, и потекут в матушку-Расею денюжки золотою речкой, и свои, что от
смуты за буграми схоронены, и заемные... Вот и подымется держава... И я, сирый,
в стороне не останусь, не прогадаю: от одной только игры на повышение-понижение
такой капиталец сколотить можно, что Ротшильдюга от зависти бы лопнул! Или не
так?
Герасимов преобразился мгновенно. Только что был вроде костромской мужик,
рассуждавший об "расейском бездорожье" после принятой рюмки, простой и
незатейливый, как офицерский околыш времен Первой мировой; сейчас он откинулся
на спинку кресла, взгляд стал цепким и жестким, не отпускающим глаза Решетова
ни на секунду.
- Что происходит, Кришна?
Снайпер устал, и это его удивило. Он привык ждать, а здесь... Что-то было
странное в этом сидении в норе, в постоянном напряжении, когда не видно ни
неба, ни солнца, а только монотонная белая степь, чуть в отдалении - окруженный
высоким сплошным забором особняк, словно спичечная коробка... И вдруг - Али
понял. Не было определенности: стрелять, не стрелять... И куда-то уходило,
улетучивалось то теснящее грудь чувство, которое Али для себя и называл
готовностью к бою... Вернее, даже не к бою - готовностью выиграть бой! А
здесь... Или он ничего не понимал, или... бой здесь идет всегда, тихо,
подспудно, бесконечно, и сонная тишь этого леса обманчива, и эти неспешные и
кажущиеся безалаберными люди, такие уязвимые в его горах, здесь, на своей
земле, неуязвимы?..
Шайтан! Отсюда нужно убираться, и чем скорее, тем лучше! Тревога, которую
он ощущал, была вовсе не волнением перед схваткой... И еще: он чувствовал себя
вовсе не в засаде, а в ловушке!
Али верил своему чутью. Чутью бывшего мальчугана-горбуна, получавшего
зуботычины и пинки везде и всюду, он уже десятилетним научился предугадывать
источник возможных неприятностей. А позже, когда стал воевать... Али любил
войну. Говорят, были времена, когда на их земле не воевали... Али слушал это,
как сказку, и особенно не верил. Сколько он себя помнил - была война. Да, он
любил войну: она сделала его тем, что он есть - уважаемым человеком. И еще - он
умел чувствовать войну. Он чувствовал ее здесь, на этой земле, но она была
чужая, он не знал ни ее правил, ни ее бесправия... Будь Али на своей земле, он
немедленно покинул бы эту засаду-ловушку, переменил бы и место, и условия... А
так...
И еще... Он ощущал себя здесь вовсе не воином, а все тем же
мальчиком-горбуном, беспомощным, бесправным, ненавидимым всеми за врожденное
уродство, словно он носил на себе чей-то чужой грех...
Он устал ждать.
Инстинктивно снайпер вдавил в плечо приклад винтовки. Так было спокойнее.
Как бы там ни было, а в этой заснеженной стране это его единственный друг. А
скорее... Али вдруг с пустой, щемящей отчетливостью понял - это его
единственный друг на всей холодной земле.
"Что происходит, Кришна?"
Константин Кириллович Решетов не спешил отвечать. Он думал. Прокачивал
ситуацию. Вроде все сходилось. Он тоже вышел на Геракла. Заметил его
активность. Оценил. Они шли параллельными курсами и рано или поздно должны были
пересечься. И он сам, и, как выяснилось, Геракл высчитывали и траекторию, и
условия, и выгоды этого будущего пересечения. Вот только произошло оно не в
самое лучшее время... Или - лучшего времени просто не бывает, нужно его
создавать, упорно, шаг за шагом, всегда?.. Нет, сейчас не до философий. Банкир
выложил свои карты на стол, вниз "рубашкой". Остается решить для себя лишь одно
- единственная ли это колода у старика?
- Константин... Деньги у меня готовы, я их держу без движения. Я ждал
твоего первого хода - а его нет. Ты - молчишь. Твои деньги молчат. Кто-то готов
стать генеральным инвестором за смешные вложения двух десятков российских
промышленных гигантов, но это не мы с тобой... Почему? Свободных денег за нами,
если разобраться, уж никак не меньше, чем у какой-нибудь "Ферст бостон", а то и
ЮБИКа с АБИКОРом. Только... Константин... Наши деньги "стоят", не работают.
Ждут деньги, ждут люди, они мне верят, хотя потеряли уже в этом "великом
стоянии" таки-и-е суммы... Понятно, что рядом с названными оно все мелочь,
но... Константин, я не мог ошибиться, и я не ошибся... Но люди недовольны,
крайне недовольны, они теряют реальные деньги, их одолевают сомнения, с тем ли
человеком они связались... И итогом этих раздумий вполне может быть пуля. Не в
Швейцарии живем... Но я не ошибся, а поэтому я спрашиваю, что происходит,
Константин?!
* ЮБИК ("Юропиен бэнкс интернэшнл компани") - одна из ведущих мировых
банковских группировок (банковских клубов); включает в себя
"Амстердам-Роттердам банк", Нидерланды, "Дойче банк", ФРГ, "Мидленд банк",
Великобритания, "Женераль де банк", Бельгия, и др. Суммарные активы членов
клуба, по оценкам, превышают 550 млрд. долларов. АБИКОР ("Ассошиейтед бэнкс оф
Юроп кор-порейшн") организована в 1971 г. В нее входят 10 банковских
учреждений, среди них - "Альгемене банк Недерланд", "Банко национале дель
Лаворно", Италия, "Банк националь де Пари", Франция, "Барклейс банк",
Великобритания, "Дрездене банк", ФРГ, и др. Суммарные активы членов, по оценке,
около 700 млрд. долларов.
Решетов, казалось, слушает, но не слышит. И действительно, он пытался
вникнуть вовсе не в слова, а в ощущения... И кажется, не обманывался... Решение
пришло мгновенно. Мысль была настолько глупа и проста...
- У меня возникла проблема... - произнес он спокойно. - Как раз три месяца
назад.
- С такими деньгами, которыми располагаем и вы, и я, проблем вообще не
бывает. По крайней мере, нерешаемых.
- Деньги - тлен. Люди - все.
- Так, значит, у вас не проблема, а человек. Как замечал Отец Народов:
есть человек, есть проблема, ну а нет - так и нет.
- Или - наоборот.
- Проблемы появились потому, что исчез человек?
- Вот именно.
- Что же было завязано на этого человека?
- То же, что на вас и на меня.
- Деньги?
- Невероятно большие деньги.
- Константин, ты хочешь сказать...
- Именно.
- Человек, имеющий отношение к передвижению названных сумм, разгуливал у
тебя сам по себе, словно мартовский кот?
- Не совсем кот, и совсем не мартовский, но...
- Константин... Если бы я тебя не знал... Но ведь это... Это противу
всяких правил!
- Вот именно. Слава Богу, не в Швейцарии живем! Правила не соблюдаем,
понятия - имеем. Вы ведь разъезжаете в банальной "тридцать первой" в компании
одного водителя...
- О том, что на мне висит, не знает ни одна живая душа.
- Теперь знает.
- Нет, знают еще люди... Но они знают и другое: снести мне башку - это все
одно, что застрелиться.
- Самоубийц по нашим временам хватает. Многие даже не подозревают об этом.
- М-да... Константин, а ты уверен... Я имею в виду...
- Абсолютно. Чтобы начать действовать, этот человек должен получить от
меня "ключ".
- Слово?
- Скажем так: по-ня-ти-е. Без него вся мозаика, существующая в его мозгу,
в его памяти, в его фантазиях, не имеет никакого смысла.
- Что с ним сталось?
- Пропал.
- Константин... Еще вопрос... Что-то здесь я не понимаю... Ведь это риск,
риск весьма серьезный... зачем тебе было нужно так подставляться? Ты... Ты не
допустил ошибки?
Сам Решетов спрашивал себя об этом неоднократно. Но... Он помнил Сережу
Дорохова маленьким...
Как-то они играли с Сережей в шахматы. Шахматистом Константин Кириллович
был неважным и играл, пожалуй, только на пол-уровня лучше, чем его семилетний
противник. Поэтому не поддавался. Они поочередно "зевали" фигуру за фигурой,
пока Сережин король не оказался прижат вплотную двумя турами Решетова к краю
доски. До мата ему оставалось два хода. Решетов вовсе не собирался расстраивать
ребенка и размышлял над тем, как свести к ничьей, да так, чтобы пацан не
заметил... А пацан...
Он выудил откуда-то из кармана пробку от лимонада, поставил на доску и
ловко, одним щелчком, сбил черно
...Закладка в соц.сетях
