Жанр: Боевик
Три дня до эфира
...вое несчастье случилось. Как-то вечером отец возвращался
чуть подвыпивший и неловко ступил на крыльцо дома, нога подвернулась, и он
упал, сильно ударившись головой. Руки, ноги целы остались, а вот зрение стало
медленно падать. Окулист в поликлинике выписал какое-то лекарство, но денег на
него не было, и отец махнул рукой. Через полгода он совсем ослеп.
Впервые отец вышел на улицу просить милостыню, когда маленький Вася
обнаружил, что в доме продавать стало больше нечего. Кухонный шкаф, на который
не позарился ни один покупатель, даже хозяйственный сосед дядя Митя, был
абсолютно пуст, есть было нечего. И как-то вечером отец сказал:
Ну что.
Скворец, завтра я пойду зарабатывать деньги
.
Вася проводил отца до ближайшей станции метро, и тот присел возле
столба. Вечером отец домой не пришел, не появился он и на второй день. Мальчик
за три дня обегал все близлежащие улицы и переулки. Отца нигде не было. Он
появился через четыре дня в компании двух хорошо одетых мужчин. Смотреть на
отца было страшно, на лице были кровоподтеки, одежда вся изодрана в клочья, на
теле огромные синяки. Мальчик со слезами бросился к отцу, но один из мужчин
взял его за плечи и попросил, чтобы тот побегал где-нибудь и не мешал им делать
дело. Вася вышел в коридор и присел возле старого шкафа. Приблизительно через
полчаса отец вместе с мужчинами вышел из комнаты и, кивнув сыну, направился к
выходу.
—Ты куда?— закричал мальчик.
—Сынок, не волнуйся, я сейчас приду. Отец действительно вернулся
довольно скоро. Он обнял сына и долго молчал.
— Папа, где ты был? Я тебя везде искал! Мне так было страшно одному!
— Эх, — вздохнул отец и тихо сказал: — Все, Скворец, нет у нас больше
дома.
— Как — нет?
—А вот так, продал я комнату. Теперь нужно выселяться.
—Ты этим дядькам продал?
— Им.
—А зачем?
—Они попросили, я и продал...
Скворец тогда был слишком мал, чтобы отец мог объяснить ему, что
произошло. В тот первый день, когда он пристроился возле столба и выложил на
землю кепку, сердобольных людей было не много, но все-таки кое-что ему
подавали. Он отчетливо слышал звон мелочи и в душе радовался, что придет домой
не с пустыми руками. Под вечер, когда он уже собрался уходить, к нему подошли
какие-то люди и поинтересовались, откуда он взялся. Он честно им все рассказал,
они потребовали, чтобы он отдал выручку им. Он, конечно, не согласился, тогда
чьи-то руки подхватили его под мышки и поволокли к машине. Как отец ни кричал,
никто на подмогу ему не подошел. Его отвезли куда-то за город и начали бить. Он
умолял их отпустить его, говорил, что у него маленький сынишка, что мальчик
умирает от голода. Но они не слушали его и опять принялись бить. В конце концов
отец потерял сознание, а когда пришел в себя, с ним начали разговаривать.
Какой-то человек спросил, где он живет, какая у него комната, кто прописан.
Отец ответил. Тогда тот сказал, что если он действительно хочет уйти отсюда
живым, то должен переписать на них свою комнату. Отец спросил, а где же тогда
они с сыном будут жить, на что человек ответил, что это его не касается. И
добавил, что чем быстрее отец даст согласие, тем лучше, потому что они будут
бить его, пока он не согласится.
Так четырехлетний Вася и его отец оказались без дома.
— А где вы теперь живете? — спросил Саша.
— Здесь и живем, — ответил Скворец.
— Здесь же помойка!
—А что? Место тут удобное, никто не мешает. Правда, зимой бывает
холодно, но мы тут печку приспособили, греемся. Люди много разных вещей
выбрасывают, а у нас в хозяйстве все пригодится.
Ничего подобного Саша Снегирев за свою жизнь не слышал. Все
рассказанное Скворцом казалось каким-то бредом, страшной сказкой. Но он видел
слепого мужчину и мальчика — своего ровесника, которые действительно живут в
старом вагоне, и понимал, что все услышанное— чистая правда.
—А почему вы никуда не пожалуетесь? В милицию, например.
—А чего жаловаться? Документы-то отец подписал, к этому не придерешься.
Людей тех он не видел, слепой же! А я совсем мальцом был, кому что докажешь?
—А чем вы питаетесь, что едите?
— Да что придется! — махнул рукой мальчик и быстро добавил: — Вообще-то
мы едим хорошо. Даже мясо иногда бывает, а уж хлеб у нас всегда есть.
— Ты воруешь?
— А как же! Без этого никуда. За просто так никто ничего не даст.
Скворец отвечал просто, и Саша в душе даже восхитился мужеством
маленького бродяжки.
— Васька, а ты читать умеешь? — неожиданно спросил Саша.
— Нет, куда там! Тут отца кормить надо и, вообще... — мальчик сделал
неопределенный жест рукой.
—Я тебя научу, хочешь? Ты со мной в школу ходить будешь!
— Да, прям! — усмехнулся Скворец.
— Будешь, будешь. И отца твоего мы пристроим. У меня отец знаешь какой!
Он все может! Мне вот... — Саша на секунду осекся. — Мне бы вот только
позвонить домой.
— Позвонить? — оживился Васька. — Это запросто! У меня даже жетон есть.
— И он с гордостью извлек из кармана что-то круглое.
—А где тут телефон?
—Да рядом! Пошли!
Скворец схватил Сашу за руку, и мальчишки выскочили на улицу. Дождь шел
не переставая, но Саша этого не замечал. Он быстро пошел за своим новым другом.
Скворец, по всей видимости, прекрасно ориентировался на местности, он шел
какой-то невидимой тропинкой и только время от времени указывал Саше, чтобы тот
либо пригнулся, либо перешагнул.
Саша едва поспевал за своим проводником. Минут через десять мальчишки
вышли на асфальтированную дорогу, здесь идти было намного проще, и они побежали
в сторону домов. Наконец Скворец свернул за угол и подбежал к скамейке.
Нагнувшись, что-то извлек из-под нее и жестом приказал Саше идти за ним.
Мальчишки подошли к двери какого-то дома, и Скворец ловким движением открыл
замок.
— Ну ты даешь! — восхищенно прошептал Саша.
— Без этого нельзя.
Они прошмыгнули внутрь, и Скворец тихо шепнул:
—Это детская поликлиника, телефон на первом этаже, тут, рядом.
— Ага, — также шепотом ответил Саша.
— Вот, звони, — Скворец королевским жестом указал на висящий на стене
аппарат.
Саша бросил жетон и набрал номер. После трех длинных гудков голос
пресс-секретаря отца произнес традиционную фразу, что говорит автоответчик и
если у звонившего есть информация, он может сообщить ее после длинного сигнала.
Саша набрал воздуха и быстро произнес:
— Папа, это я, Сашка, я сбежал. Помоги мне! Папа! Я здесь, в детской
поликлинике, мы вместе со Скворцом. Он — мой друг, отличный парень. Приезжай за
мной. Мы будем ждать тебя на пус...
Саша хотел произнести
на пустыре
, но что-то вдруг щелкнуло, в трубке
раздались короткие гудки. Мальчик с отчаянием посмотрел на Скворца.
— Приедет? — спросил Васька.
— Не знаю. Там автоответчик. Я ему все сказал и про тебя тоже... А
потом разъединило.
— Ты успел сказать?
— Вроде бы — да... А у тебя больше жетонов нет?
— Нет... Да ты не волнуйся!
— Я не волнуюсь. Он должен приехать!
— Значит, приедет, — заверил своего друга Скворец и тут же схватил Сашу
за руку, — пошли отсюда быстрее, уже светает, нас никто не должен видеть.
Мальчишки опрометью бросились назад.
Глава 15 ПОИСКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
Николаев с Красновым переглянулись.
— Это вся запись?
—Вся,— пожал плечами Володька.
— А когда поступил звонок? — спросил Алексей.
— Вероятно, утром, часов в семь.
—А ты чего так долго ждал? Не мог раньше позвонить? — Краснов
побагровел.
—Да вы знаете, сколько я промучился! У Снегирева автоответчик на
кодовом замке. Сообщение так просто не прочитаешь. Я как услышал щелчок, тут же
включил магнитофон, а там только какой-то гул. Пришлось повозиться. Код
оказался очень сложный. Но видите, справился, — с гордостью ответил Володька.
— Справился, — ехидно повторил Краснов. — Давай еще раз заряжай,
послушаем.
В магнитофоне что-то зашуршало, и оперативники опять услышали
взволнованный голос запыхавшегося от бега Саши Снегирева:
Папа, это я, Сашка,
я сбежал. Помоги мне! Папа! Я здесь, в детской поликлинике, мы вместе со
Скворцом. Он— мой друг, отличный парень. Приезжай за мной. Мы будем ждать тебя
на пус...
— Ну и информация. — Николаев задумчиво потер нос. — Прямо скажем,
бесценная.
— Он не успел договорить. Видимо, разъединило, — оправдал мальчика
Володька.
— Ну и что это может означать? Это
пус
?
— Пустой дом, может быть, — предположил Краснов.
—Да, Андрюха, плохо у тебя в школе было с грамматикой. Мальчишка сказал
на
, а если б он имел в виду дом, то сказал бы
в
доме, понимаешь?
— А у тебя какие предположения?
— Пустырь, — произнес Алексей, — это вероятнее всего.
— Согласен. Но на каком пустыре? Их тут полно. Все пустыри не облазишь
и за неделю. А у нас всего шесть часов осталось.
— Он сказал, что звонил из поликлиники. Следовательно...
— Следовательно, рядом с пустырем есть поликлиника.
— Детская! — Николаев поднял палец вверх.
— Нужен справочник всех детских поликлиник.
— Быстрее ко мне. Это ближе, чем
контора
! — скомандовал Николаев
шоферу. — Там у Шуры в компьютере вся информация есть...
Через десять минут трое мужчин, тяжело дыша, ввалились в квартиру.
Девушка, ничего не понимая, уставилась на незваных гостей.
— Кто ходит в гости по утрам? — процитировала она известного персонажа
детской сказки.
—Тот поступает мудро, — на ходу бросил ей Николаев и обвел глазами
комнату. — Шура, ты куда компьютер подевала?
—А что?
— Срочно нужен, вот что!
— Я его от окна переставила, — Шура указала пальцем на письменный стол.
— Здесь, мне кажется, удобнее. И свет на монитор не падает...
— Ага! Удобнее, удобнее! — Николаев подскочил к компьютеру и нажал
кнопки. — Шура, иди сюда, найди программу с картой города...
Журналистка молча подчинилась.
— Вы что, город брать будете? — Шура задвигала мышью и быстро набрала
нужный код.
—Ага, город!.. А начнем с детских поликлиник, — улыбнулся Краснов.
—Знающие люди утверждали, что начинать нужно с мостов и телеграфа...
Шура внимательно смотрела на монитор.
— Тогда время другое было! — отозвался Николаев. — Сегодня актуальны
детские поликлиники.
— Между прочим, у меня тоже новость есть. Про маленького Снегирева...
— Очень интересно. И какая же?
— Он на свободе. Вместе с каким-то мальчишкой. Николаев и Краснов
удивленно переглянулись.
— Откуда ты знаешь?
— Не поверите — от гадалки...
— А... — протянул Леха. — Тогда понятно. — Он нетерпеливо застучал
ногой об пол. — Ну чего там так долго нагревается? Быстрее, Шурочка, быстрее.
— Это машина, Николаев, она быстрее не понимает. Сейчас, подожди
секундочку, загрузится программа, и все будет о'кей! Вот, смотри! — На экране
появилась красочная надпись, а под ней длинный список объектов.
— Выбирай детские поликлиники! — приказал Николаев. — Сейчас мы их
посмотрим.
Шура быстро курсором поставила галочку перед цифрой семьдесят пять. На
появившейся через несколько секунд карте высветились красные кружочки.
— Вот все ваши поликлиники.
—Давай смотреть каждую по очереди.
— Их двести пятнадцать штук. Что, будем все смотреть? — Шура удивленно
подняла на него глаза.
— Да-а-а, это долго 'будет, — задумался Николаев. — Нам нужна та, рядом
с которой есть пустырь.
—Тогда начнем с окраин города. Там, вероятнее всего, могут быть
пустыри.
— Логично!
Шура быстро начала водить мышью. Останавливая курсор на необходимом
районе, она нажимала клавишу, и на экране изображение увеличивалось...
Таким образом они просмотрели почти все поликлиники, расположенные на
окраине. Пустыри оказались только возле двух детских поликлиник.
—Здесь— небольшой пустырь. Когда-то, наверное, снесли старые дома, но
так до сих пор ничего не выстроили, — пояснила она первый случай.
—Ломать не строить, — откомментировал ситуацию Краснов. — А здесь? — он
ткнул пальцем в карту.
—А сюда свозят мусор. Ваша поликлиника в десяти минутах ходу, если
верить масштабу.
— Андрюха, это, кажется, то, что нужно! — кивнул Николаев. — Едем?
— А другие районы смотреть не будем? — поинтересовалась Шура.
— Спасибо, Шура, ты нам очень помогла! — Алексей чмокнул девушку в щеку
и быстро направился к выходу...
—А мне можно поцеловать?— спросил Краснов.
— Я тебе дам! — пригрозил Николаев и схватил друга за руку. — Пошли!
—А девчонок в дело не берете?
— В следующий раз...
Усмехнувшись, Шура посмотрела на закрывшуюся дверь и, вздохнув, пошла
на кухню ставить чайник. Нет, видно, не женское это дело— заниматься поисками
пропавших людей. Вот она, например, столько времени потеряла, чтобы добыть для
Николаева всего один — причем весьма и весьма сомнительный! — факт. И он на
него почти не отреагировал. Где же, спрашивается, справедливость?
Ей вдруг страшно захотелось поспать. Хотя бы часок. Такие приступы
сонливости с ней часто случались в последнее время— видимо, сказывалась
защитная реакция организма на постоянные стрессы.
Но уснуть удалось не сразу. Шура ворочалась, путалась в пододеяльнике,
а в голове мелькали версии, мотивы, недоформулированные .выводы. Она наконец
поняла, почему Семкин до сих пор работает простым репортером и так и не смог
сделать приличную карьеру в журналистике и вырасти хотя бы до завотделом или
редактора выпуска. Он, несмотря на загадочный имидж, начитанность и опыт, так и
остался инфантильным мальчиком, который, наверное, до сих пор верит, что есть
на свете некая карта, по которой можно пойти и найти клад и воображаемая
ценность станет реальной и осязаемой. Искомое будет найдено, если в руках
окажется волшебная карта, вот и все.
Фрейд ногу сломит, — размышляла Шура, переключаясь с Семкина на его
закадычного друга-сыщика, — тоже ведь дед уже по возрасту, а играет в игрушки,
даже не соображая, что они пластмассовые...
С Юры она опять переключилась на
Лешку — вот зараза, не отпускает ни мозги, ни душу! — и решила, что Лешка
Николаев тоже играет, но играет на реальной площадке, совершенно реально
получает по голове, рискует, восстанавливает справедливость, но, честно говоря,
увлекает его это точно так же, как подростка новая компьютерная игрушка.
А я? — сокрушалась мысленно Шура. — Я-то где? Там, где кукла Барби или
киношная Никита, хотя до Никиты мне, конечно...
На психологических экскурсах по лабиринтам храма
я, любимая
Шура
наконец уснула.
Ей снились приключения дневных персонажей — Семкин шел по расстеленной
на столе газете
Час Пик
, пытаясь огромными ботинками попасть в нужные
клеточки кроссворда. Папитату ел огромную селедку прямо из ведра, в котором
буйно краснели гвоздики. Нищий конструктор пытался завести мотоцикл, но ему
мешали шпионы. И ко всему — снилась гадалка, которая трансформировалась в
колдунью и управляла происходящим из затемненной комнаты Зимнего дворца, глядя
на огромный хрустальный шар. Ухала сова, хлопала крыльями совсем рядом, еще
были какие-то звуки — скрип дверей, урчание кота, затем через потайную дверь,
как папа Карло, объявился Григорий Распутин, и они стали совершенно бесстыдным
образом — рядом с хрустальным шаром, на столе — совокупляться с Марией
Константиновной, так звали колдунью, а Шура за всем этим бредом наблюдала из-за
пыльной бархатной портьеры и никак не могла сообразить — в старых, царских
купюрах она получит вожделенные пятьдесят тысяч долларов или в новых баксах
времен обмена девяносто пятого года...
В то время когда Саша Снегирев бежал из плена и пытался дозвониться до
отца, Снегирев-старший находился в квартире балерины Татьяны Павловой и ждал
известий от Тихомирова. После утренней встречи с Валькой Кузнецовым Иван
Давыдович не мог быть один. Поэтому он, предварительно позвонив, приехал в дом
любимой женщины.
Татьяна, сидя на полу, растирала ступни. Снегирев молча наблюдал.
—У вас, балерин, потрясающая пластика. Казалось бы, делаете что-то
обычное, а выглядит как произведение искусства.
— Нас этому семь лет учат в хореографическом училище. Так что не
удивляйся.
— Я восхищаюсь.
— Хочешь еще кофе?
— Нет-нет, ты на меня не обращай внимания. Занимайся своими делами. Я
просто не могу находиться один. Впервые в жизни я понял, как одиночество может
тяготить.
Татьяна хотела что-то ответить, но, видимо, не найдя слов, встала,
вытерла руки о полотенце и обняла Снегирева за плечи:
— Иван, это очень хорошо, что ты сюда приехал.
— Извини, если я что-то нарушил... Может быть, у тебя были какие-нибудь
планы?
—Да, именно, у меня был огромный план. — Татьяна шутливо округлила
глаза. — План затащить наконец тебя к себе в гости.
Снегирев засмеялся. Наверное, впервые за последние два дня он смог
засмеяться и сам удивился, с какой легкостью Татьяне удалось развеять его
мрачное настроение. Женщина села на подлокотник кресла и взяла его за руку.
— Иван, перестань хмуриться, в конце концов, милиция обязательно найдет
мальчика. Я в этом уверена. И все будет хорошо.
— Устал... — Снегирев закрыл глаза. — Я устал ждать, устал вздрагивать
от каждого звонка. Я боюсь включать телевизор. Я боюсь думать о сыне. Самое
страшное в жизни, Танюша, — это неопределенность.
— На свете много чего страшного и кроме твоей неопределенности.
—Я об остальном даже думать не хочу...
— Иван... я хочу спросить... — начала Татьяна осторожно. — Ты вчера
звонил мне и сказал, что собираешься отказаться от выборов. Это правда?
Снегирев отрицательно покачал головой.
— Ты будешь участвовать в выборах?
—Я обязан.
—Обязан? Не понимаю...
— Наверное, это будет звучать по-мальчишески, но я всегда верил в
высшую, справедливость. Когда обстоятельства тебя зажимают в угол и кажется,
что уже ничего не поможет, вдруг наступает нечто... не могу объяснить это
словами. У тебя неожиданно появляются силы, тебе везет, твои враги терпят
поражение накануне неминуемой победы... Вот это все я и называю высшей
справедливостью... Я в нее верил и продолжаю верить. А мой звонок... Это была
минутная слабость.
Слепой удивленно поднял голову. За последние годы он привык
прислушиваться к звукам и шорохам. Слух его настолько обострился, что слепой
мог различать малейшие нюансы и по ним угадывать, что происходит вокруг. Звуки
он подразделял на два типа: мирные и опасные. Тот шум, который раздавался
вдали, безусловно относился к разряду опасных. Почему он так решил, слепой не
мог бы сформулировать точно, но какое-то шестое чувство подсказывало, что
приближается катастрофа.
Метрах в двухстах от железного вагончика остановилась машина. По звуку
колес и работе двигателя мужчина определил, что это не мусоровоз. Подъехавшая
машина была намного легче. Она тихо остановилась, мягко хлопнула дверца. Слепой
насторожился. Подъехавшая машина принадлежала к разряду дорогих. Птицы такого
полета не часто заезжали в эти места.
— Один, второй, третий... — подсчитал слепой вышедших из машины.
Люди, стараясь производить поменьше шума, осторожно двинулись вперед.
Их тихие голоса уносило ветром, и слова невозможно было разобрать. По всей
видимости, они что-то искали. Под тяжестью их ног скрипели коробки, которые
неделю назад завез сюда огромный грузовик. Слепой понял, что мужчины
приближаются к вагончику, и инстинктивно вжал голову в плечи.
— Далеко он уйти не мог, — ветер донес голос одного из приехавших, — он
где-то здесь.
— Ну и вонища-а-а, — недовольно отозвался второй.
— Где его здесь найдешь?! — Третий мужчина обладал характерным гнусавым
голосом. Он говорил лениво, чуть растягивая слова. — Он может за любой кучей
спрятаться. Вон сколько говна сюда навезли.
Слепому этот голос показался знакомым, и он насторожился.
— Тише... — раздался вновь голос первого. Они остановились. На минуту
вокруг все затихло, только легкие удары дождевых капель гулко долбили по
металлической крыше. Слепой настороженно прислушивался. Один из мужчин пнул
ногой консервную банку и чертыхнулся. Другой вынул из кармана пачку сигарет и
закурил.
— Н-да-а-а, — произнес он затянувшись, — ищи тут ветра в поле.
Мальчишка, наверное, уже давно деру дал. Чего ему тут отсиживаться.
— Тихо, вы! — шикнул на него первый, которого слепой определил как
главного. — Приказ был найти мальчишку, и мы его найдем. Иди-ка, Миха, в ту
сторону, посмотри. А я тут порыщу.
— Валерка, может, он тут прячется? — Мужчина, чей голос был таким
знакомым, пнул ногой дверь вагончика.
— Да вряд ли!
Не нравились слепому ни эти люди, ни их машина, ни разговор. На
мгновение он затаил дыхание. Возникшая мысль ошпарила кипятком:
Они приехали
за мальчишкой... За тем самым...
Слепой нервно заерзал в углу. С того момента,
когда Скворец повел маленького гостя в город, прошло не более пятнадцати минут,
скоро они должны вернуться. Мужчина подсчитал, сколько мальчишкам понадобится
времени, чтобы сбегать туда и обратно, и замер.
Он не знал, кто этот мальчик и откуда он пришел, что это за люди,
которые его ищут, но интуитивно сознавал, что новому другу его сына грозит
опасность. Эти трое, приехавшие на дорогой машине, не внушали ему доверия.
В этот момент кто-то злобно пнул дверь ногой, та скрипнула и открылась.
Незнакомец вошел. Слепой отчетливо слышал тяжелое дыхание постороннего. Мужчина
ударился головой о косяк, сплюнул, пошарил рукой в темноте, наткнулся на
сломанный стул и чуть не потерял равновесие.
— Тут сам черт ногу сломит, — прошептал он и сделал шаг вперед. — Есть
тут кто? А? Малыш, ты тут?
Не рискуя двигаться дальше в темноте, незваный гость остановился и
прислушался. Слепой сидел не шелохнувшись. Незнакомец, вытянув руку вперед,
сделал шаг вперед.
— Малыш, иди сюда, иди... — позвал он. Ответа не последовало, тогда
мужчина нащупал стул, о который он минуту назад споткнулся, и, схватив его за
ножку, с силой размахнулся. На пол с грохотом полетели пустые консервные банки,
тряпье.
На шум в вагончик вбежал другой мужчина, он широко распахнул дверь и
крикнул в темноту:
—Эй, ты че?!
— Мальца ищу! — отозвался человек со стулом в руках.
—Аче грохот такой?
—Да тут темень, ни черта не видно. Я на всякий случай тут помахал...
—Давай выходи, нечего шуметь!
Слепой с облегчением вздохнул, когда мужчины вышли. Их тяжелые шаги
затихали, казалось, опасность миновала. Он осторожно выбрался из своего укрытия
и на коленках дополз до двери. Посторонних уже не было слышно. Слепой приоткрыл
дверь и выбрался наружу. Холодные капли дождя падали на лицо, и он подумал о
сыне и маленьком госте, которые, наверное, промокли до нитки. Сейчас было самое
время разжечь костер, но он не рисковал обнаружить свое присутствие, пока
опасные люди не уехали с пустыря. Он сел на покосившуюся от времени подножку
вагона и вынул пачку папирос.
— Закурим?
От неожиданности слепой вздрогнул, мурашки пробежали по его телу.
Гнусавый мужской голос раздался совсем рядом, почти над ухом.
— Ты чего, дед, струхнул? — как-то подозрительно ласково произнес
незнакомец и подсел рядом. — Я ж не мент, чего меня бояться?
— А я и не боюсь, — произнес слепой и нашарил в кармане коробок со
спичками.
— Боишься, старик, боишься.
Слепой молча закурил. Он чувствовал, как предательски дрожит рука, но
совладать с собой не мог. Эта странная манера растягивать слова кого-то ему
напоминала, но он никак не мог вспомнить кого.
—Ты, дед, с похмелья, что ли? Вон как рука у тебя дрожит.
—Ага, с похмелья.
— И небось похмелиться хочешь?
—А что, есть?
— Найдем! Для хорошего человека не жалко. В машине у меня
смирновка
валяется. Еще полпузыря осталось.
— Это дело.
— И я про то же. Ты небось
смирновку
-то не лакал еще?
—А чего ж не лакал? Было дело.
—Да ты крутой, дед. Я сейчас, через минутку сбегаю. Только вот дело у
меня одно тут есть. Может. поможешь?
— Какое дело?
— Мальца своего ищу, сбежал, гаденыш, из дома. Говорят, на пуст
...Закладка в соц.сетях
