Жанр: Боевик
Три дня до эфира
... что кандидатам выделяются суммы из
бюджета и это деньги не малые. Думаю, она сумела кое-что из этой суммы утаить.
Женщина она дальновидная. Приходилось с ней встречаться.
— Третий конкурент, мне кажется, может для нас представлять интерес.
Владимир Владимирович Жучков. В криминальном мире известен под кличкой Жучок.
Авторитет. Деньги его интересуют мало, человек он достаточно обеспеченный.
Жесток, изворотлив, хитер. К намеченной цели идет напролом. Но за руку его еще
никто не схватил. В советские времена отсидел срок— четыре года за
мошенничество.
—Думаете, орлы, начать надо с него?
— С него, — кивнул Николаев.
—Идеи имеются?
— А куда ж мы без них, — улыбнулся Алексей и подмигнул Краснову.
— Выкладывайте...
Глава 10 КАНДИДАТ В ГУБЕРНАТОРЫ
Владимир Владимирович Жучков, больше известный в криминальных кругах
под кличкой Жучок, очень любил вид из своего окна. Казалось, он мог часами
сидеть в кресле, перебирать четки и рассматривать полукруглый купол Исаакия,
крыши близлежащих домов, верхушки деревьев, прохожих, вечно спешащих куда-то,
мокрый питерский асфальт. В этот полуденный час хозяин огромной шестикомнатной
квартиры пил чай из изящной фарфоровой чашки и занимался своим любимым делом:
наблюдал за облаками, быстро плывущими над Санкт-Петербургом. На голос рослого
детины, вошедшего в комнату и доложившего, что к нему пришли. Жучков даже не
повернул головы, а только согласно кивнул.
Перед Красновым распахнулись тяжелые дубовые двери, и он вошел в
просторную комнату. Яркий дневной свет резко ударил в глаза, и на секунду
Андрей сощурился. В комнате почти отсутствовала мебель. На стенах висели
огромные картины, справа от двери располагалась выложенная антикварной плиткой
печь, в центре стояли два кресла.
— Входите, входите, — произнес мужчина, стоявший лицом к окну. — Что-то
вы, молодой человек, припозднились. Я вас жду со вчерашнего дня.
— Вы меня, наверное, с кем-то путаете, — попытался внести ясность
Андрей.
—Разве вы не из милиции?
—Нет, я из другого ведомства...
— Но близкого по функции к названному мною? Так? — Мужчина повернулся
лицом к вошедшему и поставил на подоконник чашку.
— Можно сказать и так, — согласился Краснов.
—Вот видите, я же говорю, что жду вас со вчерашнего дня. Вы, видимо,
шагали через Париж?
— Простите, вы — Владимир Владимирович Жучков?
— Разумеется...
Хозяин подошел к Андрею и пристально посмотрел на него. Взгляд у
Жучкова был тяжелый, пронизывающий, но глаза светились необыкновенным умом. Это
сразу же располагало собеседника.
—А как вы догадались, из какого я ведомства?
— Это просто, — произнес хозяин и усмехнулся. — Люди, которые большую
часть своего времени проводят в ментовке, могут узнать друг друга издалека. Как
рыбак рыбака... Даже если они стояли по разные стороны баррикад — вот как мы с
вами.
— Никогда этого не замечал.
Жучков подошел к окну и чуть задернул занавески. Комната сразу
преобразилась. Свет стал приглушенней, и в атмосфере дома появилась какая-то
таинственность. Хозяин взял телефонную трубку и попросил кого-то принести две
чашки чая.
—А почему вы решили, что я-обязательно к вам приду?
—Это мог быть любой другой сотрудник. Но из вашего ведомства.
—Так почему вы были так уверены, что к вам придут?
— Почему? Это очень просто. Я — всем известный криминальный авторитет.
Участвую в выборах. У моего конкурента похищают сына с требованием убрать свою
кандидатуру. Первым вы должны были подозревать в этом деле именно меня. И
никого другого. Разве не так? Меня удивило, что вы не пришли ко мне сразу.
— Может, у нас были другие версии...
—А зря. Я бы своих работников мгновенно уволил, если б они не
разрабатывали многие версии одновременно. Это большое упущение. Вам дается три
дня, а вы только на второй день приходите ко мне.
— Возможно, вы правы.
Крепкий детина вкатил в комнату столик на колесиках и поставил его
перед креслами. На столике по всем правилам сервировки были выставлены
серебряная сахарница, вазочка с печеньем, коробка конфет, две чашки и небольшой
чайник. Хозяин кивнул, и детина мгновенно испарился.
— Угощайтесь, — сделал приглашающий жест Жучок, — и присаживайтесь, в
ногах правды нет.
—Спасибо, Владимир Владимирович... Краснов сел и налил себе чай. Жучок
молча выждал, когда посетитель поставит чашку на стол, вынул из портсигара
папиросу и закурил. При всем эстетизме окружающих предметов и некоторой
вычурности языка бывшего уголовника было странно видеть в руках хозяина
папиросу самой простой марки.
— Привычка — вторая натура. Как пристрастился в восемь лет к
Беломору
, так и курю его до сих пор. Никакая другая гадость в рот не лезет, —
пояснил Жучков и жадно затянулся.
— Вы хорошо осведомлены, Владимир Владимирович. Это намного упрощает
задачу. Поэтому я задам вам лишь один вопрос.
—Я отвечу на него сразу. В деле Снегирева ни я, ни мои люди не
замешаны. Мне Иван Давыдович не мешает. Я видел этого человека два раза, и мне
он показался симпатичным. Я ответил на ваш вопрос?
— Вопрос я вам еще не успел задать, а вы на него уже ответили.
— Я хотел сэкономить себе и вам время. Вас устроил мой ответ?
Краснов согласно кивнул и внимательно посмотрел на Жучка. Он не знал,
как разговаривать с этим человеком. Конкурент Снегирева был настолько
прямолинеен и умен, что просто обезоруживал собеседника. Казалось, он способен
читать мысли на расстоянии, и от этого становилось как-то не по себе. Краснов
пожалел, что не отправил к Жучкову вместо себя Николаева. Алексей бы не
растерялся. Но у Николаева было в этот момент совсем другое задание, и Краснов
молча сидел перед бывшим уголовником и не знал, что делать дальше. На самом
деле он и не ожидал, что Жучок бросится ему в ноги и тут же покается в
похищении. Андрей предполагал, что тот ответит отрицательно. Но дело было в
том, что Владимир Жучков сформулировал свой ответ таким образом, что не
доверять ему было просто неразумно. Этот человек внушал уважение и доверие.
— У меня к вам больше нет вопросов. — Краснов решительно встал. —
Спасибо за угощение, чай у вас изумительный.
— Вы можете мне не верить — это ваше право. Но я не хочу, чтобы вы зря
теряли время. Если вам удастся найти ребенка, я буду искренне рад.
— Мы его найдем, — заверил Краснов хозяина.
— Желаю удачи. — Жучков набрал номер, дверь распахнулась, и рослый
детина замер в ожидании, когда гость покинет комнату.
Андрей последовал к выходу. У двери он остановился и повернулся к
Жучкову:
—Владимир Владимирович, мне будет неприятно, если окажется, что вы
сказали неправду.
В этот день отменили смену монтажа, и Шура Потапова получила
окно
на
целые сутки. В первый момент она даже растерялась. Что же делать? Как убить
время? Но потом недолго думая отправилась туда, куда направляются почти все
женщины. По магазинам...
Больше всего журналистка любила Гостиный Двор. Во-первых, он находился
в самом центре, а во-вторых, месяц назад Шура именно здесь узрела
сногсшибательные туфли. Тогда она не рискнула их даже примерить. Цена у этих
туфель была тоже сногсшибательной. Но сегодня, после ссоры с Николаевым,
Шурочка решила себя побаловать. Она не задумываясь сунула в сумочку весь
гонорар, полученный за рекламную статью в модном журнале, и, беззаботно
насвистывая, тронулась в путь.
Несмотря на привычную для северной столицы хмурую погоду, город
выглядел почему-то праздничным. Толпа снующих по Невскому проспекту людей
говорила о том, что Шурочка была не единственной, кого не пугала непогода.
Девушка прошла вдоль длинной витрины и свернула за угол. Ее взгляд случайно
упал на молодую симпатичную женщину интеллигентного вида, стоящую у входа в
Гостиный Двор. Перед женщиной стоял небольшой столик, на котором возвышалась
красочная коробка. Опытным глазом Шурочка определила, что в коробке находится
не что иное, как давний предел ее мечтаний — кухонный комбайн. И тут произошло
чудо. Женщина очаровательно улыбнулась Шурочке и подозвала ее к столику. Шура
подошла и вопросительно посмотрела.
— Девушка, я очень рада, что вы подошли, — начала женщина, мило
улыбаясь. — Сегодня наша фирма проводит рекламную акцию. Вы можете выиграть
этот прекрасный кухонный комбайн.
Увидев недоверчивость, невольно скользнувшую в Шурочкином взгляде,
женщина поторопилась заверить, что от нее ничего не требуется, достаточно
только вытянуть несколько карточек с цифрами, если ее номер окажется
выигрышным, она может получить комбайн.
— И все? — Шура удивленно посмотрела на женщину.
— И все, — заверила ее та и опять улыбнулась. — Попробуйте, испытайте
удачу.
— Вообще-то у меня сегодня неудачный день, — неуверенно произнесла
Шура.
— Значит, тем более повезет, — заверила ее женщина.
В эту минуту откуда-то появилась невысокая хрупкая девушка. Она
заинтересованно слушала разговор и, поняв в чем дело, робко спросила:
— А можно мне тоже поучаствовать? Я давно мечтала купить такую вещь.
— Разумеется, — обрадовалась женщина, — вы можете участвовать обе.
— А! Была не была! — махнула рукой Шура. — Давайте ваши карточки.
—Женщина извлекла из кармана стопку картонок и разложила их веером.
— Выбирайте. Каждый может взять только три карточки.
А нам точно ничего не нужно будет платить? — поинтересовалась соперница
Шуры.
Шура покосилась на девушку. На вид она была явной провинциалкой,
приехавшей в город в первый раз. Простенькое пальто, грубые ботинки, скорее
всего сколоченные каким-то местным кооперативом, на голове вязанный, наверное
ее бабушкой, берет. Картину дополняло добродушное круглое лицо, не ведавшее
косметики, и длинная коса, брошенная через плечо.
— Вам же сказали, что это рекламная акция, она проводится бесплатно, —
пояснила Шура и, зажмурив глаза, вытянула три карточки.
Девушка, тоже что-то прошептав, вытянула карточки. Женщина попросила их
пока не смотреть в карточки и обратилась к первому попавшемуся прохожему:
— Молодой человек, назовите, пожалуйста, любую цифру от одного до
двадцати.
Мужчина улыбнулся и, пожав плечами, назвал цифру
семь
.
— Очень хорошо, — женщина посмотрела на участниц акции, — выигрышный
номер будет седьмым. Посмотрите, у кого имеется этот номер?
Шура нетерпеливо перевернула карточки и радостно вскрикнула. На одной
из картонок стояла семерка. К ее удивлению, девушка-провинциалка тоже
вскрикнула и протянула карточку женщине.
— Я выиграла, — не веря своему счастью, произнесла она.
— Но у меня тоже есть эта цифра, — недоуменно сказала Шура.
— Ах, — всплеснула руками женщина, — такое бывает очень редко, но
сегодня, к сожалению, это произошло. Вы обе получили выигрышные номера, но не
беспокойтесь. У нас такой случай Предусмотрен. Одной из вас достанется приз, а
другая получит денежную компенсацию в размере пятьдесят рублей.
— Я не хочу деньги, — промямлила провинциалка.
—Я тоже хочу получить приз. — Шура поджала губы.
— Разумеется, — улыбнулась женщина, — я вас понимаю, такой хороший
приз. Этот комбайн стоит двести долларов. Но тогда мы можем, — она на секунду
задумалась, — устроить между вами соревнование. Кто победит, тот и получит
приз. Согласны?
— Какое соревнование? — недовольно произнесла провинциалка.
Шура тоже вопросительно посмотрела на женщину.
— Вы будете по очереди каждые тридцать секунд выкладывать по десятке.
Первая из вас положит десять рублей, вторая уже двадцать, потом сорок, потом
сумма будет постоянно удваиваться. Тот, кто последним положит деньги, тот
получит и приз, и весь банк. Хотите?
Шура неуверенно покосилась на соперницу, та, казалось, на секунду
растерялась и прижала к себе небольшую лакированную сумочку.
— Я почти все деньги потратила, — почти плача, произнесла провинциалка.
— Тогда отказывайтесь от приза, — сказала женщина.
В эту секунду у журналистки перед глазами уже возникла картина, как она
торжественно внесет заветный приз домой, как распакует коробку и как тут же
побежит на кухню. Вот только, что приготовить, она пока не могла придумать, но
эту проблему Шурочка разрешила бы в момент.
— Не-е-ет, — ответила провинциалка и ревниво покосилась на Шуру. —
Давайте играть.
— А вы согласны? — женщина обратилась к Шуре. Та, с трудом оторвавшись
от так живо возникшей перед глазами картины, согласно кивнула. В конце концов,
гонорар у нее лежал в кошельке внушительный, девушка была уверена, что этой
замухрышке ее не победить.
— Ну хорошо, — вздохнула женщина, — вы, девушка, начинайте. Будете
первой, — обратилась она к провинциалке.
Девушка, повернувшись к Шуре вполоборота, открыла сумочку и извлекла
старенький потрепанный кошелек, через секунду она протянула женщине десятку.
Женщина посмотрела на часы и через некоторое время обратилась к Шуре. Шура
передала ей две десятки. Еще через некоторое время провинциалка, опять
отвернувшись в сторону, тяжело пыхтя, достала из кошелечка четыре десятки и
протянула женщине, Шура в свою очередь выложила сотню и взяла двадцать рублей
сдачи.
Эта странная дуэль продолжалась не более пятнадцати минут. Рядом с
Шурой возникли двое представительных мужчин, которые, судя по всему, болели за
нее. Один из них всячески подбадривал журналистку. Но Шура, заметив, как быстро
поредело содержимое ее кошелька, почувствовала на секунду некоторую
неуверенность. Ее соперница густо краснела, извлекая из тощего кошелечка
деньги, и тоже, казалось, проявляла беспокойство.
—Девушка, у вас же денег нет, давайте я за вас сыграю, — откуда-то
из-за спины раздался веселый женский голос.
Шура обернулась и увидела улыбчивую молодую женщину в яркой желтой
куртке. Женщина обращалась к провинциалке. Та нахмурилась и отрицательно
замотала головой. Шура достала последнюю купюру из кошелька.
— Пусто? — шепотом спросил мужчина, который явно болел за Шуру.
Девушка молча кивнула и с досады прикусила губу.
— Я вам помогу, — тихо произнес мужчина. — Давайте я у вас куплю это
колечко.
Для Шуры это предложение было спасением, потому что несчастная
провинциалка, все так же пыхтя, извлекла из кошелька очередную купюру и уже
подходило время ей, Шуре, выложить свою долю, а, как правильно заметил мужчина,
в сумочке уже было пусто. Поэтому девушка недолго думая стянула с пальца
золотое кольцо и протянула мужчине, он отсчитал деньги и передал их Шуре.
— Это нечестно, — запротестовала было провинциалка. — Он ей помогает.
Шура умоляюще посмотрела на организаторшу аукциона, та улыбнулась и
спокойно заступилась:
—Участникам аукциона желающие могут помогать.
Шура победно посмотрела на соперницу и выложила деньги на стол. Но, к
ее удивлению, та опять отвернулась и начала рыться в своей сумочке. Через
мгновение она дрожащей рукой выложила деньги на стол. Шура растерялась.
Заветный приз уходил у нее из рук. Она вопросительно покосилась на мужчину и,
увидев, что тот согласно кивнул, отстегнула с ушей маленькие золотые сережки с
изумрудами. Мужчина тут же передал ей деньги. Шура положила их на стол. И
только в тот момент, когда провинциалка опять повернулась к ней спиной и
полезла в свою сумочку, Шуру осенило. У нее все поплыло перед глазами и
захотелось громко заплакать. Провинциалка извлекла деньги и положила их перед
организаторшей.
— Вы все заодно, — изумленно произнесла Шура, — я поняла вас. Вы все
заодно. Вы — мошенники. Вы меня обманываете... Я не хочу больше в этом
участвовать. Немедленно верните мне деньги. Я ухожу... — У нее в глазах стояли
слезы, в горле пересохло от обиды и негодования.
Женщина миролюбиво улыбнулась и спокойно произнесла:
—Девушка, не нужно нервничать. Вас никто не обидел. Все шло
по-честному. Просто у вас закончились деньги, а у вашей соперницы нет. Вы
проиграли.
— Верните мне деньги, — требовательно повторила Шура. — Вы меня надули,
вы... — слезы непроизвольно потекли у нее по щекам, — я вас... Я сообщу...
Она не заметила, как мгновенно исчезли со стола деньги и как мужчина,
выкупивший у нее за полцены драгоценности, приобняв ее за плечи, отвел в
сторону.
— Вы тоже с ними заодно, — заплакала Шура от обиды и бессилия.
Расположившись на полу, Николаев лежал перед кассетным магнитофоном и в
который раз слушал одну и ту же запись. Шура устроилась на диване и, подперев
ладонью щеку, читала журнал. Когда запись пошла по десятому кругу, журналистка
впервые пожалела, что не поехала в аквапарк...
Затушив окурок в пепельнице, Леха вновь нажал на кнопку
Пуск
.
— ...Алло? Это химчистка? — спрашивал женский голос.
—Нет.
—Я, наверное, ошиблась, извините... Николаев прослушал запись до конца
и перекрутил кассету.
—...Алло? Это химчистка?
— Нет, — ответил мужской голос.
—Я, наверное, ошиблась, извините... Закуривая уже третью сигарету
подряд, Николаев опять перемотал кассету и уже было собрался нажать на кнопку
Пуск
, как сверху раздался раздраженный голос:
— И долго ты еще все это слушать будешь?
— Пока не надоест, — последовал ответ.
— А тебе, по-моему, никогда не надоест, — резонно заметила Шура, — ты
этот бред уже полчаса слушаешь...
—Это не бред, Шура, я тут кое-что понять хочу.
—И что, интересно, ты понять хочешь?
—Вот, Шура, сидел я у Вовки в машине. Прослушивал записи телефонных
звонков, и что-то меня кольнуло. Не знаю что, но эта запись мне почему-то покоя
не дает.
—Леша, ты просто переработал. Прошлую ночь не спал, днем тебя
разукрасили, а потом...
— Шура, а зачем нужно звонить в химчистку?
— Черт знает, может, она звонит, чтобы узнать часы работы, может, хочет
спросить про оставленный заказ. Кто ее знает! — Шура закрыла журнал. — А почему
ты думаешь, что в этой записи есть что-то интересное?
— Не знаю. Странным мне показалось, что она трижды звонит по одному и
тому же номеру, а ей отвечают, что она не туда попала. Вот ты, когда ошибаешься
номером, что делаешь?
— Перезваниваю, Леша, как любой нормальный человек.
— Ну давай порепетируем!
Николаев схватил телефон и забрался к Шуре на диван.
— Бери трубку, набирай любой номер.
— Какой номер?
— Ну подруги какой-нибудь, рабочий, любой. Только быстро. Давай!
Шура, подумав, начала крутить диск.
—Алло? Это баня?— спросила она и прыснула. — Извините...
Девушка бросила трубку и расхохоталась. Николаев неодобрительно
посмотрел на нее.
— Я набрала рабочий номер. Ты меня извини, — она виновато посмотрела на
Алексея, — я сейчас еще раз попробую. Только дай мне справочник, так легче.
Николаев быстро вытащил из тумбочки толстенный телефонный справочник и
протянул его Шуре.
— Давай!
Шура наугад открыла справочник и ткнула пальцем в номер телефона. Потом
повернула несколько раз диск и, дождавшись ответа, томно произнесла:
—Алло? Это химчистка? По какому номеру? Минутку. Три, пять, семь, два,
семь, четыре семь... Нет? Извините, я ошиблась.
— Отлично! Давай еще раз, — подбодрил ее Николаев.
— Тот же номер набрать?
—Да.
Шура опять набрала номер и, услышав ответ, спросила:
— Алло? Это химчистка? — На другом конце провода коротко ответили
что-то такое, отчего, немедленно покраснев, Шура бросила трубку и сказала
Николаеву: — Дурак!
—Что случилось?
— Послали куда подальше, — девушка надула губы и, подняв глаза на
Алексея, добавила: — И правильно сделали.
— Послали, говоришь? — задумчиво произнес Алексей. — А если ты в третий
раз позвонишь туда?
— Они меня расстреляют!
—Правильно. А что этот мужик отвечал нашей бабульке? Каждый раз одно и
то же —
нет
. И все. Без лирики. Это мне и показалось подозрительным.
— Действительно, подозрительно, — согласилась с ним Шура. — А кто эта
бабулька?
— Вот сейчас у меня тоже возник этот вопрос, — поднял палец вверх
Алексей.
До десяти лет Лидочка Старостина жила без всяких хлопот. Отец был
военным, мать сидела дома, денег в семье хватало. Родители баловали
единственного ребенка и ни в чем девочке не отказывали. Игрушки, платья, обувь
— все у Лидочки было самое лучшее, и она, задрав нос, щеголяла перед подружками
в самых модных нарядах. Райская жизнь закончилось, когда ей исполнилось десять
лет. Неожиданно от инсульта скончался отец — крупный громкоголосый человек. Тот
день, когда пришло сообщение о смерти, Лидочка помнила хорошо. Кто-то позвонил
матери, та тут же накинула на себя светлый плащ и выскочила из дома. Потом
пришла соседка, накормила девочку обедом и проводила в школу. А вернувшись
вечером домой, она застала плачущую мать и целый рой каких-то подруг и
старушек, суетливо хлопотавших в квартире. Через два дня в доме на двух стульях
установили гроб, обитый красной тканью. В гробу лежал человек, совсем не
похожий на отца. Этот незнакомец был суше и строже, его лицо имело странную
бледность, губы были плотно сжаты. Глаза у человека ввалились, и весь его вид
был крайне устрашающим...
Эта картина потом долго преследовала Лидочку по ночам, и девочка в
испуге прижималась к матери. День похорон был какой-то суетливый. На кухне
царил бардак, что-то шипело на плите, на подоконнике на листах возвышались
пироги, в самой квартире толпился народ, все приходили с цветами, говорили
слова сочувствия матери и грустно смотрели на дочь умершего. Потом еще
несколько дней в доме был какой-то чужой народ, кто-то выносил какие-то вещи,
кто-то что-то приносил, но постепенно все куда-то испарились, и они остались с
матерью одни. Чужие люди Лидочку угнетали, и она с нетерпением ждала, когда же
все уйдут и оставят их в покое, но, когда это действительно произошло, девочке
стало страшно. Мать, обняв колени руками, сидела на диване и часами плакала,
совершенно не обращая внимания на дочь. Лидочка не ходила несколько дней в
школу, в доме было нечего есть, и она время от времени заходила к соседке, та с
готовностью ставила перед ребенком еду и сочувственно приговаривала:
—Ешь, сиротинушка ты моя, кушай, девочка. Но и этот период закончился.
Мать оправилась от потери, и быт в семье постепенно стал восстанавливаться.
Лидочка поняла, что теперь наступила совсем другая жизнь. Сбережений, которые
оставил отец, хватило ненадолго, сумма же пенсии была смехотворной, денег стало
катастрофически не хватать. Матери пришлось серьезно задуматься о пропитании.
Но поскольку она не имела никакого образования и никогда не работала, ей
светило только место уборщицы в местном Доме культуры. Так неожиданно
наступившие перемены в жизни Лидочка воспринимала как катастрофу. Теперь она
уже не могла весело покрутиться перед завистливыми подружками, демонстрируя
новое платье, теперь обувь, из которой она давно выросла, натирала огромные
красные мозоли, теперь приходилось отказывать себе в элементарном. Всему, что
происходило, было одно название — нищета. Но Лидочке очень не хотелось
смиряться с действительностью, периодически она закатывала матери жуткие
истерики и требовала до хрипоты новое платье, кожаную сумку, серебряное
колечко. Ей, избалованной отцом, очень не хотелось верить, что больше у нее
никогда ничего не будет. И она лютой ненавистью возненавидела мать, которая на
все ее требования поджимала губы и отрицательно качала головой.
Лидочке стукнуло пятнадцать, когда она стала замечать, что мать все
чаще и чаще приходит домой навеселе. Сначала это были лишь эпизодические
случаи, но потом они участились, и через короткий промежуток времени и всем
окружающим, и повзрослевшей дочери стало ясно, что жена покойного майора
Старостина спивается.
В доме стали появляться сомнительного вида мужчины и женщины, все они
громко разговаривали, звонко чокались гранеными стаканами, и Лидочке хотелось
бежать из этого бедлама далеко-далеко, и она, с трудом закончив восьмой класс,
поступила в ПТУ при металлургическом заводе. Учитывая ее семейные
обстоятельства, Лидочке выделили койку в общежитии, и началась самостоятельная
жизнь.
Не прошло и нескольких месяцев, как стало ясно, что жизнь на одну
стипендию ничем
...Закладка в соц.сетях
