Жанр: Боевик
Квиллер 1-2.
...слушаем ее разговоры. - Он опустил руку в
карман. - Это тебе. .
Он сунул мне в руку какой-то предмет - маленькую пластиковую коробочку
черного цвета, в какой обычно хранятся пилюли. Подслушка, которая стояла у Чена.
- Спасибо.
- Чен вручал ее мисс Маккоркдейл, а она передала мне. Зачем она тебе нужна?
- Когда-нибудь мне еще придется говорить с полковником Чоу, а это -
единственный способ расколоть его.
- Он говорит по-английски?
- По-французски.
- Он записывал Чена?
- Не регулярно. Время w времени он ловил его частоту; у него масса
магнитофонных записей, по большей части случайных.
Я поведал все подробности о Чоу, что заняло около получаса; Пепперидж вытащил
свой мини-рекордер и сменил в нем кассету.
- Единственные два перехвата, когда я слышал голос Шоды, были на
камбоджийском, и Чоу переводил мне, так что информация у меня из вторых рук -
она беседовала с командиром одной из своих вооруженных группировок, приказывая
ему отменить мобилизацию своих сил до прибытия какого-то груза. Она
подчеркивала, что для него жизненно важно поддерживать связи с остальными ее
силами, чтобы избежать преждевременных действий.
- Вот оно что. - Голос у него был тихим и спокойным. - О каком грузе шла
речь?
- Чоу не знает. Конечно, я задавал ему этот вопрос. Пепперидж остановился,
раздумывая.
- Если поступит дополнительная информация, что-то прояснится; я
проанализирую то, что у нас есть, и сообщу тебе выводы. Похоже, она говорила о
"Рогатках"; я тут же свяжусь со своими людьми в Лондоне и посмотрим, смогут ли
они провести небольшую изыскательскую работу - для меня. Не хочешь ли
продолжить?
Я закончил рассказ картиной деревни, затерянной в джунглях и ее образом жизни.
Затем, коротко подытожив весь материал, я выяснил, что в нем упустил.
- Есть еще кое-что, указывающее, что "клоп" у Чена - дело рук Сайако. Я был у
него, когда он сказал, что я должен лететь на рейсе 306, а на следующий день она
перехватила меня в аэропорту и отговорила от полета на нем. В то время я не мог
понять, откуда она узнала о моих намерениях.
- А теперь, вроде, это удалось установить, - сказал он. - Интересно, в какой
мере Сайако может быть нам полезна, если мы серьезно зададимся этим вопросом?
Кстати, теперь у нас есть ее номер телефона.
- Откуда?
- Она дала его мне. - Он снова вытащил магнитофон и сменил кассету. -
Сегодня она позвонила Чену, дала ему номер телефона и попросила передать его тебе.
Чен не знал, где ты, поэтому позвонил Маккоркдейл, а она ухе связалась со мной. Я
позвонил Сайако и записал для тебя наш с ней разговор.
Он нажал клавишу.
- Да?
- Меня зовут Пепперидж. Мистер Чен сообщил мне ваш номер, потому что я
близкий друг мистера Джордана. Могу ли я передать ему ваше послание?
- Скажите, пожалуйста, где он сейчас?
- Пока еще точно не знаю, но скоро мы с ним увидимся. (Она замялась, и я
услышал только шуршание ленты.)
- Очень хорошо. Я хотела бы переговорить с ним, если у него будет такое
желание. Это очень важно для меня лично. Кроме того, он должен знать, что Марико
Шода пришла в ярость из-за этой истории со взрывом машины, которая позволила
мистеру Джордану избежать встречи с Кишнаром. Она приказала казнить того, кто
подложил бомбу в машину. Я могу сообщить ему гораздо больше, если он захочет
поговорить со мной по телефону. Передайте ему это, пожалуйста.
- Обязательно передам. Но я пользуюсь полным его доверием, мисс Сайако, так
что вы можете сказать мне все, что...
- Простите? Вы сказали - доверие?
- Я хочу сказать, что мне вы можете сказать все, что хотели бы сказать ему. Это
совершенно безопасно.
(Она снова помедлила, на этот раз молчание длилось, дольше.)
- Мне очень хочется поговорить с ним лично. Передайте ему, пожалуйста."
Щелчок.
- Она положила трубку, - сказал я. - Или ты?
- Совершенно верно. Она очень осторожна.
- Ты считаешь, я должен позвонить ей?
- Да. Если у нее нет какого-то официального положения, она не может
вычислить, с какого номера ты ей звонишь. Раздался шелест подошв по сырой траве и
женский голос:
- Прошу прощения, но уже девять часов. Больничный распорядок.
- Благодарю вас, - кивнул ей Пепперидж. Лужайка погрузилась в темноту.
Когда мы подошли к веранде, основное освещение было уже выключено и горела
только дежурная лампа.
- Проводить тебя до палаты?
- Да:
- Они не позволяют посещений после отбоя, но в случае необходимости я
проберусь к тебе... Дело в том, что слова Сайако по телефону скрывают в себе
значительно больше, чем ты можешь себе представить. - В коридоре стояла тишина,
и он понизил голос. - У нас появилось возможность найти ахиллесову пяту у Шоды,
и, предполагаю, нам удастся это сделать. Думаю, миссия увенчается успехом.
- С помощью "клопа"?
- Нет. С твоей помощью.
23. Одержимость
"Мне нужна его голова."
Дымок от тонкой сигары доктора Израэля плыл в душном воздухе, сероголубоватым
облачком клубясь вокруг настольной лампы.
"В твоем распоряжении ровно двадцать четыре часа. И мне нужна его голова,
ясно?"
Моя. Моя голова.
- Расскажите мне, - попросил я доктора Израэля, - об одержимости.
Он помолчал. Позади трудный день. Вечером привезли еще двух, покушавшихся
на собственную жизнь, и я видел, как санитары двадцать минут назад бежали в палату,
из которой слышались крики и плач женщины.
"Здесь не дом отдыха, - успел предупредить меня Пепперидж, - а линия фронта.
Но старайся ни на что не обращать внимания."
Теперь, наконец, воцарилась тишина, и доктор Израэль слегка расслабился, что
было заметно по тому, как он сидел, скрестив свои короткие ножки, распахнув белый
халат; тлеющий кончик его сигары светился в полумраке комнаты.
- Одержимость... - повторил он и улыбнулся. - Что я могу вам сказать о ней?
Ну, существует она в реальности. Я имею в виду... - он сделал неопределенный жест
худой угловатой кистью руки, - жена может сказать о своем муже, что он одержим
гольфом, понимаете? Или же он может сказать, что его жена просто помешалась на
диете, одержима ею или чем-то еще. - Он покачал головой. - Но это не
одержимость.
Мне захотелось спросить: как он воспринимает меня? Мою голову?
Но не спросил.
- Понимаете ли, есть бесконечное количество проявлений одержимости. Человек
может страстно увлекаться множеством вещей, но реальная его одержимость
сфокусирована на некой абстракции. Ненависть. Месть. Жизнь. Смерть. Секс.
Болезнь.
Здоровье. - Он пожал плечами. - Я знал человека, который был уверен, что у
него рак желудка, хотя он подвергся всем обследованиям, и все они дали
отрицательный результат. Но он все равно не успокоился! Он был уверен, что у него
рак желудка. Почему? Может быть - нам так и не удалось выяснить - может быть,
потому, что его отец умер от рака желудка, а этот человек плохо относился к своему
отцу, и после смерти старика он стал настолько терзаться угрызениями совести, что
решил подвергнуться тем же самым страданиям - о, конечно, на подсознательном
уровне. - Усталая улыбка. - А то немногое, что, нам под силу, обращено именно к
сознанию. Так что, - еще одно пожатие плеч, - он позвонил из таксофона в
больницу, сказал, чтобы за ним приехала скорая помощь, после чего вытащил
пистолет и выстрелил себе в живот. Дело в том, что ему отказали в полостной
операции, поскольку отсутствовали показания. А теперь ему обязывают ее сделать, и
он не сомневался, что найдут раковую опухоль. Мягкие шаги.
- Доктор Израэль?
- Да.
- С Мэри все в порядке? Он не обернулся.
- Да. Если она не предпримет еще одной попытки. Не спускайте с нее глаз.
Шорох халатика - медсестра ушла.
- Так нашли у него рак? - спросил я доктора Израэля.
- У него нашли только пулю. Вот это и есть одержимость. - Смертельное
заболевание.
- Порой в самом деле. И часто. Один из моих пациентов мучился тем, что, как он
считал, не нравится женщинам. Он отнюдь не был уродом, с ними он был мягок и
добр, раскован в общении и богат- разве этого мало, чтобы привлечь внимание
женщин? Но нет - кто-то в детстве сказал ему, что он маленький уродец-коротышка,
и он жил с этим приговором - ведь дети порой бывают очень жестоки по отношению
друг к другу. И этот человек тратил огромные деньги, укладывая в постель одну
женщину за другой, дабы убедиться в собственной неотразимости, в результате чего
он, в конце концов, получил СПИД и повесился. Вот это и есть одержимость, мания.
Вдали мелькнул белый халат и раздался тихий детский смех. Господи, как только
кто-то может смеяться в таком месте?
- И вы ничего не можете с этим сделать.
- Да. - Он изменил положение ног. - Одержимость начинает постепенно
овладевать человеком на скорости десять миль в час, потом доходит до пятидесяти, а
затем до девяноста, и остановить эту гонку невозможно. И человек - вдребезги.
Двадцать четыре часа. Ее голос был записан на пленку три часа назад. То есть
двадцать один час.
- Но, скажем, человек, обладающий силой воли, - сказал я, - достаточно
умный, сообразительный, интеллигентный - неужели, попав под власть
одержимости, он в конце концов теряет над собой контроль и гибнет?
- Вы слышали об Адольфе Гитлере?
"Принимал ли в этом деле участие и Гантер?" Голос на пленке был не ее
собственный; я слушал в переводе на английском с акцентом.
- В той группе, что следила за "Краской Орхидеей", - вспомнил я, - был
европеец, типично тевтонского вида. Может быть, он и подложил бомбу. Звали его
Гантер.
Включив запись снова, Пепперидж лишь молча кивнул, слушая голос.
"Где Кишнар? Я хочу, чтобы вы мне сообщили, где он. Передайте, что я даю ему
всего двадцать четыре часа. Мне нужна голова этого человека."
(Переводчик сделал ударение на последних словах.)
"Мы не обнаружили тело третьего агента, но его голова в картонной коробке была
доставлена в мой офис."
(Генерал-майор Васуратна. Из тайской военной разведки.)
- Часть их культуры, - сказал мне Пепперидж, пытаясь, . как я понял, как-то
прояснить ситуацию.
- Когда тебя прихлопнут, тебе уже плевать, как она выглядит.
Он выключил магнитофон и погнал опенку обратно
- Тесноватая комнатенка, _не так ли? - В ней были кровать, покосившийся
шкаф, стул с прямой спинкой, циновка, лампа, небольшое зеркало - и это вся
обстановка. - Хочешь, чтобы я договорился о другой?
- Я не собираюсь торчать тут все время. Его желтоватые глаза остановились на
мне.
- Я хочу тебе сказать, что мы нашли ее ахиллесову пяту - и это ты. Согласен?
- Ты хочешь сказать, что она одержима?
- Да. Именно так.
- Мне тоже начинает так казаться. (Вот почему я и оказался вечером рядом с
доктором Израэлем - чтобы получить от него какую-то информацию.)
- Как я тебе говорил, - продолжил Пепперидж,- мне уже удалось немало что
выяснить; кое-что у Китьякары - мы говорили с ним с глазу на глаз, опасаясь, что
где-то рядом может быть крот. Он согласился, что для Шоды не было абсолютно
никакого смысла подкидывать тела агентов ко дворцу и к штаб-квартире полиции. Но
она восприняла слежку как личный вызов. Он сказал, что корни такого поведения
кроются в ее детстве - она очень болезненно относится к вызову любого рода.
Тут еще были часы, небольшие часики у кровати, которые невыносимо громко
тикали, действуя мне на нервы. Я старался не обращать на них внимания.
- И понимаешь, она была дико оскорблена твоим появлением в храме, что, как
тут говорят, лишило ее лица. - Он поднял голову. - Но почему ты на это пошел, в
самом деле?
- Я подумал, что это было бы полезно для... - я остановился, осознавая свои
слова; щеголяя подчеркнутым рационализмом и вроде бы руководствуясь им, наш брат
предпочитает полагаться на истину, которую трудно выразить словами. Я начал снова:
- Я подумал, что будет полезно переговорить с генералом Дхармнуном, потому что
именно этому человеку Лафардж писал относительно "Рогаток", и именно по этой
причине я и полез в пекло.
Я поймал себя на том, что мне не хочется много распространяться. Пепперидж
терпеливо ждал продолжения.
- И я хотел увидеть Шоду, - наконец признался я. Снова воцарилось молчание.
- Значит, увидеть ее.
Я стал выкручиваться, чувствуя, что сам себя загнал в угол.
- Готов допустить, что с моей стороны этот поступок был довольно непродуман.
В нем было что-то личное, какой-то личностный подход. И думаю, потому что она
напугала меня до смерти, так что мне захотелось взглянуть в лицо этой сучке.
Опять молчание; кивок.
- Я понимаю. Ничего он не понял.
- Мне приходилось пугаться в жизни, и не раз. Что естественно при таком образе
жизни - ты знаешь, о чем я говорю; ты и сам бывал в таких ситуациях. Но в первыйраз
я почувствовал... - я никак не мог подобрать подходящего слова, поэтому
употребил первое, что мне пришло на ум, хотя оно звучало несколько
мелодраматично, - что обречен.
Пепперидж молчал. Отзвук слова повис в воздухе, как запах дешевых духов. Я уже
взмолился, чтобы он нарушил молчание, сказал что-нибудь - только бы не слышать в
тишине это чертово тиканье.
Наконец я перестал мерить шагами комнату от стенки до стенки и остановился,
уставясь на него; он сидел на стуле, выпрямившись, составив ноги вместе; на коленях
у него лежал магнитофончик, и, вздернув голову, он смотрел на меня, а я внезапно
увидел этого человека в новом свете, что меня потрясло, словно на сцене появился тот
самый Пепперидж из "Медной Лампы".
- Обречен, - повторил он, ибо понял, что я вижу, и хотел смазать видение
своим, якобы, невниманием.
Я шагнул назад и в сторону, стараясь справиться с охватившим меня гневом.
- Надеюсь, ты ведешь со мной честную игру, не так ли?
- Да, - почти сразу же и с подчеркнутым ударением сказал он. - Я занят только
тобой и твоим заданием. Он не врал. Я бы сразу это почувствовал.
- У меня нет выбора. - Я смотрел ему прямо в глаза. - Мне приходится верить
тебе.
- О, да у тебя есть выбор, старина. Ты просто можешь сказать, чтобы я
проваливал, и все.
Он произнес это совершенно серьезно.
- Пожалуй, и могу.
- Но делать этого ты не собираешься, в чем совершенно прав. - Теперь он
держал голову подчеркнуто прямо. - Значит, обречен, как ты сказал.
Я перевел дыхание и расслабился.
- Я хочу сказать, что порой и тебе и мне при выполнении задания приходилось
попадать в неприятные ситуации, но мы справлялись с ними и делали свое дело, во
всяком случае, пока мы живы. Были минуты расслабления, когда удавалось глотнуть
воздуха.- Я прислонился спиной с стене, такой прохладной в душной комнате. - Но
на этот раз, Пепперидж, все по-другому. - В последнюю неделю мне стало казаться,
что операция, заведет меня в тупик, откуда мне не выбраться, что бы я наделал, в
конце его меня ждет смерть.
Опять молчание, затем:
- Я никогда не ощущал ничего такого, но понимаю, что ты имеешь в виду.
- Неужто?
Даже его понимание могло иметь целью не упустить меня... Господи, как глубоко
я увяз. Комната внезапно уменьшилась в размерах, и меня сдавили ее стены. Все дело
в том проклятом месте, где я очутился, населенное беднягами, которые режут себе
вены и глотают валиум; вот откуда эта атмосфера, миазмы которой я чувствую.
Но все не так.
- Я прекрасно понимаю, - подчеркнул он, - что ты чувствуешь. Такое
воздействие Марико Шода оказывает на людей, особенно на тех, кого она не любит.
Мне довелось переговорить с парочкой таких. Они говорили мне точно то же самое,
что и ты, только другими словами и выражениями - она их пугала до смерти.
Внезапно я вспомнил Чоу и его реакцию при упоминании ее имени, имени Шоды
- как кошка перед собакой.
- Так что дело не только в... в моих нервах, - пробормотал я, слегка
расслабляясь.
- Дет. - Сунув магнитофон в боковой карман, он заходил от стенки к стенке. -
Нет, в самом деле, Я хотел бы перетащить тебя в комнату побольше. Тебе нужно
пространство. Но мы хорошо справились с делами, и, думаю, ты это понимаешь. Я
хотел бы сказать тебе, - он остановился прямо передо мной, держась подчеркнуто
прямо, - что сейчас я получил полное и отчетливое понимание, что. на самом деле
представляет собой задание. Сначала я этого не понимал, как и ты. Оно резко
отличается от всего, чем вам приходилось заниматься - кого-то найти, раскопать
какие-то документы, пленки или предметы, пришить убийцу, словом, обычные дела. А
это... это переросло в дуэль. Ты согласен?
- На психологическом уровне. Он сощурил глаза.
- Можешь даже сказать, на психиатрическом. Потому что она именно такова, и
теперь я это понял. Как, в чем не сомневаюсь, и ты. Именно поэтому я и пытался
понять, что заставило тебя явиться в храм и столкнуться с ней. - Он глянул на часы.
- Итак, что ты думаешь о дальнейшем развитии событий?
- Надо решаться.
Он исключительно удачно справился со своими обязанностями руководителя
операции на месте, - тем более, учитывая, что большую часть своей карьеры он
провел в роли лиса, уходящего от преследования. Он достаточно критично и точно
оценил, что делается со мной и с моей нервной системой, ибо тщательно расспросил
меня, пытаясь понять, что привело меня в такое состояние, и о чем я сам не
подозревал. Он явился сюда, понимая, что, если останется в Челтенхеме, я могу
потерять направление и провалить всю миссию, но, прибыв на место, он определил
слабину каната и сразу же приступил к делу, найдя мне укрытие, обеспечив помощь
со стороны Верховного Комиссариата и поговорив со мной - и все это всего за
несколько часов после прилета в Сингапур.
И теперь он хотел понять, в каком состоянии находится загнанный хорек и как
далеко я могу зайти в своем стремлении достичь цели. А я и сам не знал. У меня не
было времени задуматься. Но мне придется - и скоро, потому что Шода обкладывает
нас со всех сторон, в мы должны как-то отбиваться, противостоять ей, пока она
окончательно не одержала над нами верх.
- Надо решаться, - кивнул Пепперидж. - Согласен. Но я хочу узнать, что ты
думаешь о самой Марико Шоде как о противнике?
- Она потребует немалых трудов, но, думаю, они мне под силу. - Звучит не
очень бодро. - Ладно, во всяком случае, я понимаю, кому мне придется
противостоять.
- В наличии - надежная база, руководство, беспрепятственный доступ к любой
информации. Я хочу, чтобы ты все оценил. Теперь ты не один; за тобой не охотятся,
по крайней мере, пока ты в этих стенах. - Дело в том, - он опять посмотрел на часы,
- что, по-моему, ты абсолютно прав: ты можешь уничтожить организацию Шоды -
при достаточной поддержке, которую я тебе и обеспечу.
Я почувствовал, как нервы у меня начинают приходить в норму.
- Когда?
- В любую минуту, как только подслушка у Шоды скажет нам, что она
собирается делать. Мы проломили к ней окошко, и теперь от нас требуется лишь
слушать и мотать себе на ус. Критическая точка, как ты знаешь, связана с
"Рогатками", ибо как только они попадут ей в руки, нам останется лишь молить
Господа о спасении. Через полчаса я встречаюсь с таиландским послом - и почему
бы тебе не позвонить Сайако, пока я еще здесь?
Он дал мне номер, присоской приклеил микрофон к трубке, вставил штекер в
магнитофон, и я набрал номер.
Гудок вызова.
- Она сказала, что хочет поговорить именно с тобой, - пробормотал Пепперидж,
- о чем-то личном, помнишь? Должно быть, она имела в виду полковника Чоу, а это
может быть интересно.
Я кивнул.
Гудки вызова - снова и снова.
- Если удастся, постарайся уговорить ее встретиться с тобой. Я хотел бы знать,
куда еще она поставила "клопов".
Я кивнул. Звонки.
- Ее нет на месте.
- Значит, попробуй попозже и запиши для меня разговор на пленку. - Он
положил магнитофон на ночной столик. - Если будет что-то интересное, дай мне
знать.
Мы вышли с ним в холл, и он взял для меня пропуск у ночной дежурной, чтобы
мне не сидеть после отбоя под замком.
- Есть вопросы?
- Нет.
Он отлично знал, что вопросы у меня имеются, и ждал, что сейчас я обрушусь на
него с ними, но я решил этого не делать, чтобы оправиться и как следует все обдумать
самому.
Он внимательно наблюдал за мной, прищурив желтоватые глаза.
- Если все дальнейшие действия зависят от результатов подслушивания Шоды, -
сказал я ему, - мне лучше пока не сниматься с места. Если же "клоп" замолчит -
если скажем, его найдут и уничтожат - наши шансы сведутся почти к нулю.
- Верно.
- И кроме того, существует и Кишнар. Пепперидж вскинул голову.
- И это верно.
Я выждал несколько секунд, но ничего не изменилось, словно я сам должен был
догадываться о его грядущих действиях.
- Насколько ты предоставляешь мне свободу действий, Пепперидж?
Он опустил глаза и отвел их в сторону. Помолчал, а потом сказал:
- Давай будем исходить вот из чего. "Клоп" у Шоды и остальные данные,
которые нам удалось о ней собрать - пока это все, чем мы располагаем для работы,
но и от них ничего не останется, если подслушка будет найдена. И есть еще Кишнар. В
настоящий момент мы должны предоставить событиям идти своим чередом, сколько
бы времени для этого ни понадобилось. - Он поднял на меня глаза.- Разве что ты
найдешь более действенный, более быстрый путь.
Я мог его найти. Но я не хотел говорит ему о нем. Он все понял.
- Будь на связи, старина.
Вернувшись в палату, я в ближайшие полчаса дважды безрезультатно набирал
номер Сайако, но в третий раз, в 20.35, она оказалась на месте и среди всего прочего
сообщила, что Марико Шода только что неожиданно прибыла в Сингапур.
24. Бассейн для птичек
- Он мой отец. Чоу:
Пленка продолжала бесшумно крутиться:
- Понимаю.
Мне показалось, что у нее перехватило горло, и она замолчала, не в силах
вымолвить ни слова. Затем она все же решилась.
- Он говорил обо мне?
Определенным образом, хотя не произнес ни слова. Но от него шли биотоки,
полные любви
- Когда я упомянул ваше имя, Сайако-сан, он был очень тронут.
- Тронут?
- Он дал понять, что испытывает к вам большую любовь. Снова молчание,
которое на этот раз затянулось. Я ждал. Она подслушала, как я говорил с Джонни
Ченом, планируя встречу с ее отцом.
- Он сказал, что любит меня?
- Да.
Если одинокая его слеза не была признанием в любви, о чем еще она могла
говорить?
- Я хотела бы знать, - после паузы начала она, и я уже знал о чем пойдет речь,
- как он сейчас?
Последние слова прояснили мне кое-что. Она не видела его с тех пор, как ужасный
удар изуродовал его... и как он сейчас выглядит? До нее доходили только слухи.
- Он может быть только таким, каким вы запомнили его.
- Люди говорят... - и она снова запнулась, но наступившая тишина не была
равнозначна ее молчанию.
- Он очень силен, Сайако. Каждый день он занимается шотоканом. И он слушает
голоса, приходящие к нему по радио. Он не ощущает одиночества.
- Так, - произнесла она после долгой паузы. Самое худшее осталось позади. -
Вы просили его передать вам частоту волны, на которой можно слушать Шоду?
- Да, и он передал ее мне.
- Я очень рада. Я не могла сообщить ее вам, потому что не имела к ней
отношения. Этим занимался мой брат. Но затем его... - Она молчала три секунды,
четыре, - ...затем она нашла его и казнила.
Боже милостивый, под какой звездой она родилась?
Я ничего не сказал.
- Он передал частоту моему отцу. Он слушает Шоду?
- Да.
- Он ненавидит ее.
- Да.
- Я тоже ее ненавижу. /
- Естественно.
Вот тогда она мне и сказала, что Шода приземлилась в .Сингапуре.
- Для чего она прибыла сюда, Сайако-сан?
- Она в жутком гневе из-за вас. Сердится на Кишнара. Так что вы должны быть
очень осторожны, мистер Джордан. И если возможно, вам лучше бы покинуть
Сингапур.
- Может быть. Но первым делом я хотел бы встретиться с вами.
- Это невозможно. Слишком опасно.
Я не настаивал, потому что, если бы она согласилась на рандеву, его пришлось бы
готовить с такими мерами предосторожности, что игра не стоила свеч. Я не знал, была
ли в курсе ударная команда, что она поддерживает контакт со мной, но, если они
проследят ее на пути в эту клинику, и с укрытием будет покончено, и со мной -
финиш.
- Каким образом вы научились ставить "клопы", Сайако-сан?
- Я работала на заводе, на сборочном конвейере. Фирмы "Саньйо".
- Понятно. А почему вы поставили подслушку и Джонни Чену?
Пауза, а затем:
- Кто-то мне сказал, что он часто летает в ту деревню. Рядом с которой мой отец.
Может быть, я надеялась что-то узнать об отце.
- Чен мог бы доставить вас туда, если бы вы его очень попросили.
- Да, но друзья моего отца сказали, что он не хочет видеться со мной, разве что я
могла бы случайно, без предупреждения встретиться с ним в деревне. Он...
- Вы хотите сказать, ваш отец не хочет, чтобы вы видели его?
Секунду она обдумала мои слова.
- Да.
Я попытался представить, что больнее всего может разрывать ее сердце:
невозможность увидеть отца или его сегодняшнее обличье.
- Сайако-сан, вы знаете, где в городе останавливается Марико Шода?
- Да. У нее тут дом на Сайбу-стрит. Я спросил номер дома и запомнил его.
- Мы будем поддерживать связь, - сказал я.
- Связь?
- Мы ещё поговорим по телефону.
- Да. Но теперь вы должны покинуть Сингапур, мистер Джордан. Кишнар - это
не игрушка.
- Спасибо за предупреждение. Я еще позвоню вам, Сайако-сан.
Тиканье будильничка.
Я обливался потом; стояла полночь, и вентилятор под потолком лениво
перемешивал жаркий воздух.
Я мог выставить часы за дверь или выкинуть их за окно, избавив себя от их
нудного тиканья, но что это даст - только докажет, что мои нервы все еще не в
порядке, а в ближайшие двадцать четыре часа им придется иметь депо и не с таким
раздражителем, как дешевый будильник.
"У вас ровно двадцать четыре часа. Мне нужна его голова, понятно?" - Шода.
Вот сука!
Вы знаете, для чего она явилась сюда в Сингапур? За моей дурацкой головой,
понятно?
Наглость этой сучки не имеет пределов! Я решил, что мне надо как следует
обдумать положение дел. Но в полночь, в тишине уединения в этой маленькой
комнатке нервы у меня окончательно расшалились, ибо я никак не мог решить,
побуждает ли меня к действиям только ярость или доводы здравого смысла. Выложи я
все карты Пеппериджу, не сомневаюсь, он тут же поставил бы на мне крест и вышел
бы из игры. А это не самый лучший образ действий со стороны тайного агента,
кото
...Поділитися у соцмережах
