Жанр: Боевик
Квиллер 1-2.
...ени заниматься им. Зачем он тебе нужен?
- На тот случай, если мне придется переговорить с полковником Чоу. Джонни,
ты можешь вылететь и вытащить меня отсюда?
Он молчал, размышляя.
- Нет. Но подожди минутку. - Я слышал в трубке шелест бумаг. Кровать в той
комнате опять стала тереться о стенку; там жила белая маленькая шлюшка; одна из
них как-то сказала мне, что хуже всего на свете - это тоска. - Ты еще на месте?
- Да.
- Есть такой парень по имени Текс Миллер, янки. Где-то к полуночи он сядет на
полосу. У тебя есть карандаш?
- Да.
- Номер его удостоверения НКб-75832. Текс, хотя и слишком много говорит,
парень толковый, и сделает все, о чем я его попрошу. Он доставит тебя до На Транга
на побережье Вьетнама - они перебрасывают грузы через его порт. Там есть
гражданский аэропорт, откуда ты сядешь на рейс до Сингапура, если думаешь попасть
сюда. Усек?
Я сказал, что да, усек.
- Если у тебя бумаги не в порядке, попроси Текса протащить тебя - он это
сможет, они кормятся у него из рук. О`кей?
- Я у тебя в долгу.
- Не думай об этом. .Сообщив об этом чертовом "клопе", ты сам не знаешь, что
для меня сделал.
Я подумал было, чтобы он предупредил Кэти относительно моего скорого
возвращения в Сингапур, но не сделал этого. Не стоит искушать судьбу.
Деревушка погрузилась в темноту, кроме нескольких полосок света, где занавеси
неплотно прилегали к окнам. Стоя на краю взлетной полосы, я видел только
поблескивание металла, когда в полосу лунного света попадали солдаты, некоторые из
них были вооружены. В тихом ночном воздухе курились дымки сигарет,
попахивающие марихуаной.
Я подумал было, что он запаздывает, но лишь потому, что не заметил силуэта на
фоне звездного неба: самолет приземлялся без посадочных огней; я услышал лишь
шум двух его двигателей, когда он заходил на посадку; затем где-то поблизости
загудел генератор и вспыхнуло шесть-семь фонарей на полосе, прикрытых
колпачками. Примерно в тысяче футов над землей блеснули его посадочные огни, и на
фоне звезд мелькнули очертания самолета. Крылья чуть качнулись, когда он
выравнивался, мощно взвыли двигатели, он шлепнулся на полосу и покатился по ней
тормозя, и теперь в свете прожектора, освещавшего ему дорогу, я увидел его размытые
очертания. Когда свет упал на опушку джунглей, оттуда раздались тревожные вскрики
обезьян и попугаев.
Как только П-68 остановился, его тут же окружили солдаты, а когда Миллер
спрыгнул на бетонку, полицейский капитан направил ему в лицо луч фонарика и
попросил предъявить документы. Я дожидался его, стоя в полутьме.
- Я Джордан, - остановил я Текса.
- Кто? - Он уставился на меня. - Ага. Ну да. Пошли со мной, идет?
На кисти у него болтался металлический атташе-кейс, скорее всего, с
наличностью. Когда мы проходили полосу света, он снова уставился на меня, внезапно
остановился. .
- Значит, Джордан. А у вас есть какое-нибудь удостоверение?
Я показал ему бумаги, выданные мне таиландцами, он поднес их к свету и,
прищурившись, стал изучать - невысокий толстенький человечек с рыжими
волосами; летный шлем криво сидел у него на голове, под легкой рубашкой
вырисовывались очертания рукоятки пистолета, а пальцы левой руки были усеяны
кольцами: рубины и изумруды и одно кольцо в виде золотой змейки с топазовыми
глазами.
- О`кей, порядок. Джонни говорил мне. - Закурив, он глубоко затянулся. -
Господи, как полегчало, а то там и не курнешь. - Он вернул мне документы. -
Давай-ка зайдем, у меня тут есть кое-какие делишки.
Мы стояли под фонарем у входа в рафинажную, и было видно, что он еле держится
на ногах, глаза у него были красные и припухшие, кожа посерела, и рука тряслась,
когда, расстегнув замочек на цепочке, он сунул ее в карман.
- Пакди здесь? - крикнул он.
- Он едет, Текс.
- Ради Бога, поскорее бы. Я-то сел вовремя. Стоял запах аммиака. В маленьком
ангаре с жестяной крышей работали двадцать или тридцать девушек; пять или шесть
надсмотрщиков постоянно ходили по проходу, а еще двое не отходили от закрытых
дверей.
- Приходилось бывать в таких местах?
- Нет.
- Ну и вонища, верно? - Он протянул мне руку. - Я Текс Миллер, но, думаю,
ты это знаешь. Как тебя зовут, Джордан?
- Мартин. Очень любезно с твоей стороны, что ты согласился подхватить меня.
- Не стоит благодарности, я должен Джонни один рейс. - Он наблюдал за
девушками. - Здесь действует Кун, и вся деревня ходит под ним. Он платит на круг
пару тысяч баксов за партию опиума-сырца, который доставляют с окрестных гор, а
тут и еще в парочке таких укромных мест его очищают: он стекается сюда со всего
Треугольника. Иисусе, ты только посмотри на эти груди, слишком большие для такой
малышки. - Он снова затянулся.
Она выглядела лет примерно на шестнадцать. Как и все. Шестнадцать лет,
припухшие глаза, и никому из них долго не протянуть.
- Затем они переправляют почти чистый героин в килограммовых пакетах в
Бангкок, где его цена доходит примерно до четырнадцати тысяч, после чего прямо по
воздуху его перегоняют в Штаты или в лаборатории мафии в Сицилии, откуда он
полноценным товаром поступает прямо в Большое Яблоко и в Лос-Анджелес, и стоит
он на круг тысяч восемнадцать, может, двадцать; а после того, как в него подбавляют
лактозу,, хинин, детскую присыпку, стрихнин и еще черт знает что, он расходится по
пушерам, которые и выносят его на улицы, где первоначальные две тысячи баксов
превращаются в два миллиона.
Мимо нас прошел какой-то мужчина, и он повернулся к нему.
- Эй, ради Бога, куда подевался Пакди? Я должен вылететь через три часа, а мне,
черт побери, и поспать необходимо. - Он снова повернулся ко мне.
- Конечно, в Лаосе есть и своя местная торговля. Они крутят сигареты в
лаборатории, набивают их героином самой грязной очистки и продают под названием
"Балл Глоуб Глоуб", с гарантией стопроцентной чистоты, и знаешь, какой у них
фирменный знак? Пара занюханных львов рычат друг на друга с обеих сторон глобуса
- ну, точно намекают на соперничество. Хочешь курнуть, Мартин? Настоящий
"Кэмэл".
- Не сейчас. Поэтому деревня и затемнена? Из-за конкурентов?
- Частично из-за этого, а частью из-за того, что тут так принято. Конечно; вечно
есть соперники - взять хотя бы Вант Хенга или Трикки Ли или Марико Шоду и
прочую публику - им ничего не стоит бросить сюда пару бомбардировщиков и
смести все с лица земли, так что никто не собирается облегчать им задачу. Есть и
официальная сторона дела, понимаешь ли: генералу лаосской армии
правительственным отделом по борьбе с наркотиками поручено очистить от Куна эти
места, но при сегодняшнем положении дел он может сделать вид, что тут никого и
ничего нет, так что правительство получит право сказать, что оно не в курсе дела, что
тут происходит. Ты понимаешь, какие тут крутятся большие деньги? Через это место
ежедневно проходит три, а то и четыре миллиона, и... эй, Пакди, ради Бога! Минутку,
Марта, я сейчас вернусь.
Он отсутствовал минут пятнадцать и вернулся со своим атташе-кейсом, но на этот
раз не собирался вешать его на цепочку.
- Все о`кей, уже начал разгружаться.
В гостинице он расписался в книге гостей, и все его движения, несмотря на
усталость, были быстрыми и стремительными. Он понимал, что времени у него
немного и давал мне это понять.
Женщина за конторкой подтянула к себе журнал.
- Нужна девочка, Текс?
- Угадала. Да и парочка бы не помешала. Ким здесь?
- Поищу.
- И скажи им, чтобы поторапливались, мне надо еще вздремнуть. О`кей, Марта,
будь на месте к трем, идет? Это будет... - Он глянул на свои золотые часы на
широком браслете - через два с половиной часа. Устраивает? Я кивнул - устраивает.
Вырулив в конец взлетной полосы, мы сидели в пилотской кабине, ожидая
разрешения на взлет.
- Значит, ты не торговлей тут занимаешься. Марта?
- Нет.
- Что же ты тут делаешь, в этих забытых Богом местах?
- Я агент.
- Торговый?
- Из бюро по борьбе с наркотиками.
Пей он что-нибудь, обязательно бы поперхнулся.
- Ты, должно быть, шутишь. - Но он был готов схватиться за оружие.
- Да, конечно, шучу.
- Ну, Господи Боже, тут такие шуточки не в ходу, ты это понимаешь?
- Английский юмор.
- Ничего удивительного, что вы просрали империю. Пару раз мигнул зеленый
огонек, вспыхнули огни взлетной полосы, он включил двигатели, снялся с тормозов и
двинулся; я почувствовал, как меня вдавило в сиденье, и вот мы уже в воздухе, и огни
под нами погасли.
- Прости, Текс.
- А? Ах, это? Все в порядке. Ты просто не понимаешь, в какой оказался ситуации.
Тебе удобно? Так придется провести пару часов.
- Да. На Транга.
- Верно. В Южном Вьетнаме.
Мы заложили крутой вираж, и стрелка компаса качнулась у отметки шестидесяти
семи градусов.
- Откуда там на полосе сгоревшие самолеты, Текс?
- Там садиться непросто, и некоторые летчики не выруливают на полосу. Много
не надо, чтобы мы заполыхали, если неправильно приземлимся - для полета часто
нужно дополнительное горючее и мы заливаем его в резиновые матрацы, так что
сейчас на борту полно горючки.
- То есть, я на ней и сижу?
- Верно. Так что, если захочешь покурить, тебе лучше выйти на крыло.
- Американский юмор.
- Попал.
- Я слышал внизу какие-то выстрелы. Что там случилось?
- Ну, случается кто-то из кули, грузчиков или погонщиков мулов слетает с
катушек - знаешь, как порой бывает после трудного пути? - и они кидаются ва всех
и вся, и тогда солдаты или полицейские просто пристреливают их; мы не можем
позволить, чтобы в таком месте все стояли на ушах, понимаешь ли, и без того все
нервные и, не дай Бог, может начаться сплошная разборка. Или, скажем, не поладили
торговцы, поставщика не устроила оплата или покупатель, попытался надуть партнера
- словом, смахивает на наш Дикий Запад во времена золотой лихорадки, если не
считать, что деньги, которые переходят из рук в руки в Треугольнике, исчисляются
тысячами - а может, и миллионами - каждый божий день. Понимаешь, тут джунгли.
Но считай, что там внизу поле маргариток.
Теперь мы держались курса на юго-восток и снизились до высоты десяти тысяч
футов.
- Как долго ты еще планируешь заниматься этим делом? В какой-то мере я
говорил лишь для того,, чтобы он не заснул. Три часа назад, когда он поднимал
самолет в воздух, он выглядел уставшим как собака: поспать ему довелось не больше
двух часов, поскольку минут тридцать он еще возился в постели с двумя девчонками.
А мы летели на цистерне с бензином, и, если он будет клевать носом, нам уже ничего
не поможет. - Как долго... я что?
- Думаешь еще тут работать?
- Думаю, еще пару лет, что-то вроде. К тому времени я скоплю три или четыре
миллиона баксов, после чего махну в Акапулько или в Монте-Карло немного
развеяться.
- Большая ли конкуренция среди действующих пилотов?
- Не очень. Порой бывают стычки, но в общем-то мы не мешаем друг другу.
- И не бывает, что вы, скажем, пытаетесь поставить друг другу "клопов"?
- Думаю, нет. Все мы знаем, кто куда летает, и этого достаточно. Подслушка?
Нет, никогда о них не слышал.
- Джонни сказал, что ты можешь протащить меня мимо контроля, верно?
- Конечно. Только не тыкай им в нос свои бумаги, ладно? Уж очень от них несет
политикой.
В 05.52 мы с ним оказались по ту сторону аэровокзала и взлетного поля: ветер
погромыхивал неплотно закрытыми ставнями кафе и шелестел верхушками пальм, на
которые падал свет уличных фонарей.
- Если тебе нужно будет куда-нибудь лететь. Марта, дай знать Чену. Я всегда к
твоим услугам.
- Я перед тобой в долгу. И надеюсь, тебе повезет.
- В чем? . - Выдержать еще два года.
Он пожал плечами, махнул рукой и, оставив меня, выпустил дым от сигареты,
который пеленой потянулся за его спиной.
Когда я приземлюсь в Сингапуре, мне будет нужен какой-нибудь надежный
транспорт, так что я подошел к таксофону и позвонил в Верховный Комиссариат, но
Кэти на месте не оказалось. Затем я дал оператору дежурный номер в Челтенхеме, но
телефон звонил впустую; наконец я повесил трубку.
"Если понадобится какая-нибудь помощь, старина, я со своей стороны буду
вкалывать, не покладая рук, и я на постоянной связи с людьми и в Лондоне и в поле."
Все это, конечно, хорошо, но кто эти "люди в Лондоне", что, у него за полевые
контакты, и почему, черт побери, он не мог кого-нибудь посадить на вахту у телефона
в Челтенхеме, потому что мне нужно направление, и нужно оно немедленно - так
же, как и надёжное укрытие в Сингапуре, ибо, чтобы справиться с заданием,
базироваться я могу только там, а полиция, должно быть, уже опознала Венекера, и,
если сообщение о нем уже попало в сводку новостей, команда Шоды снова спущена с.
цепи и рыщет в поисках меня, и Кишнар дышит мне в затылок. У Чена
останавливаться теперь опасно, потому что мы не знали, то ли Сайако поставила
"клопа" к нему, то ли кто другой, кто сразу же поставит Чена под наблюдение, как
только выяснит, что "клопа" раздавили.
Из На Транга в 16.58 вылетал самолет малайзийской авиакомпании, и, купив на
него билет, я еще раз пять пытался связаться с Челтенхемом, но каждый раз терпел
неудачу. От этого сукиного сына пользы мне было, как от дохлой курицы.
Взлетели мы с опозданием минут на десять, но, поскольку дул попутный ветер,
сели в 19.47. Луну затянули густые облака, и на полосе вскипали пузырями лужи,
воздух был густой, влажный и пах цветами. Я показал свои таиландские документы,
мне не задали никаких вопросов, и я, воспользовавшись выходом с надписью "Только
для персонала аэропорта", оказался на аллее, а когда, обогнув стоянку такси,
оглянулся в поисках укрытия, из дверей показался человек в плаще...
- Прошу прощения.
Я был в темных очках, пилотском шлеме, и он присматривался ко мне. Затем
кивнул.
- Как прошел полет? - Пепперидж.
- Нормально. Что...
- Первым делом тебе надо убраться отсюда. Идем-ка. Он втащил меня в машину с
затемненными стеклами и дипломатическим номером, за рулем которой сидела Кэти.
Да, надо отдать ему должное - все это было проделано в отличном стиле.
22. Клиника
- Чем ты пользовался?
- Окисью углерода, - сказал я ему.- А ты?
- Попытался нажраться валиума. - Он был тощ в бледен, со впавшими глазами,
но еще молод, около тридцати лет. - Но можешь съесть целый флакон этого добра и
все равно не сработает.
- Так было в последний раз?
Двое санитаров в дверях перехватили пациента и осторожно уволокли его куда-то.
- Да.
- Как давно?
- Неделю назад. Поэтому меня сюда и доставили. Жена его и двое детей погибли
в автокатастрофе. А полицейский чиновник просто позвонил ему по телефону и
осведомился: "Это мистер Дэвид Томас? Так вот..." Как только могут выдержать
такое?
- Сейчас лучше чувствуешь себя? - спросил я. - Есть какие-нибудь изменения?
- Похоже, что да. Вот когда я выйду отсюда и вернусь домой, где все...- Он не
мог продолжить.
- Пусть все идет своим чередом, Дэвид.
- Теперь у меня ничего не осталось в жизни.
- Но не стоит биться головой о стенку.
- Все равно их не вернуть.
Нэнси Чонг ждала его, и он поднял глаза.
- Прошу прощения, - сказал он и последовал за ней. Меня доставили сюда с
диагнозом "параноидальное стремление к самоубийству, неагрессивен, здоровье в
целом нормальное, душевная травма после авиакатастрофы; пациент сам обратился за
помощью, согласен на режим лечения и ограничения, которые будут установлены
после психиатрического обследования".
- Преимущества налицо, - объяснил мне Пепперидж в машине по пути. - Ты
будешь тут в роли пациента, так что у тебя нет необходимости как-то засвечиваться.
Тебя будут подзывать к телефону, ты имеешь право на неограниченное количество
звонков, так что ты будешь на постоянной связи со мной, выходя на меня то ли
напрямую, то ли через того, кто круглосуточно будет дежурить у телефона.
- Как вам удалось устроить меня сюда?
Теперь он заметно отличался от того, каким я видел его в последний раз в
Лондоне; собранный весь, нечего лишнего не болтает. Может, потому что бросил
поддавать.
- Клиника под британским управлением, и я переговорил с главным врачом в
Комиссариате. Сошлись на объяснении, что ты пережил тяжелые времена и тебе
просто надо прийти в себя. Тебе не будут задавать никаких вопросов, не будут
обследовать, назначать лечение и вообще ничего. Ясно?
- Да. - Неужели это превращение объясняется тем, что он перестал пить? Тут
было что-то еще. Он снова стал профессионалом и весьма толково справлялся с
делами - вытащил Кэти из офиса в раздобыл машину с дипломатическим номером,
для чего нужны первоклассные документы.
- Так что эту маленькую проблему мы решили. - Он вытащил из кармана плаща
экземпляр "Тайме" и кинул его мне на колени.
Первая страница: фотография Веиекера.
"...Расследуя инцидент со взрывом машины в прошлую среду, полиция опознала в
жертве Джеймса Эдварда Венекера, английского подданного. Было проведено
тщательное расследование..." и так далее. Последнюю точку ставила фотография: у
команды Шоды больше не было никаких сомнений, кто оказался жертвой их взрыва.
Я вернул ему газету.
- Ты знаешь, где сейчас Кишнар?
- Нет. Но в клинике ты будешь в полной безопасности. - Он внимательно
смотрел на меня своими желтоватыми глазами, заметно прояснившимися после
Лондона. - Можешь мне верить.
- Начинаю убеждаться. - Он хорошо воспринял мою иронию и не отвел взгляда.
- Что ты выяснял?
- Займемся этим попозже.
Клиника Рэдисона находилась на Пекин-стрит, и Кэти прямиком доставила нас к
ней. Как только Пепперидж вылез, она сразу же повернулась ко мне.
- С тобой все в порядке, Мартин?
- Да. А с тобой?
- Как всегда.
Пока Пепперидж осматривал улицу, мне оставалось лишь ждать.
- Отлично, - сказал он, и я, .притронувшись к руке Кэти, вслед за ним пересек
мостовую.
Когда меня зарегистрировали, он повлек меня за собой на маленький угловатый
газон, где мы уселись в тени на садовой скамейке, еще сыроватой после дождя. На
веранде стояли светильники и по ней сновали люди в белых халатах. В воздухе стояла
давящая духота.
- Я здесь, - объяснил мне Пепперидж, - в определенной степени потому, что
мисс Маккоркдейл позвонила мне в Челтенхем и сказала, что, кажется, ты наткнулся
на что-то очень важное. Она сказала, что ты смог выйти на систему электронного
прослушивания Марико Шоды. Это верно?
- Да. У нее был твой номер в Челтенхеме?
- Я дал ей его несколько дней назад, когда в последний раз звонил ей в
Верховный Комиссариат. Для любителя она более чем талантлива - уверен, что и ты
обратил на это внимание.
- Да. Но я не хотел бы втягивать ее во все эти дела, особенно, когда за спиной
маячит Кишнар. Я не хочу подвергать ее риску.
Задумавшись на несколько секунд, он тихо заметил:
- Ты же знаешь, что она и сама может за себя постоять. И довольно успешно.
- И все же придерживай ее на заднем плане, Пепперидж.
- Понятно.
Он сидел рядом со мной, и я видел его угловатый профиль, когда он, задумавшись,
над чем-то размышлял; внезапно он повернулся ко мне.
- Понимаешь, нам надо привести в порядок все известные данные. Как и говорил
тебе, я вкалывал в Лондоне не разгибая спины и еще больше здесь, пользуясь
безупречными источниками - в основном, занимаясь Марико Шодой и ее
окружением. Он замолчал.
- Ты прибыл, чтобы сообщить мне об этом?
- Нет. Хочу сказать тебе, что притащил через границу кучу сырой информации, и
сейчас она анализируется. Когда появится что-то, представляющее для тебя интерес, я
дам тебе знать.
Он опять сделал паузу, но я не нарушал затянувшееся молчание, потому что
теперь до меня дошло, куда он клонит, и мне нужно было время, чтобы обдумать
ситуацию.
- Твоя задача ныне, Квиллер, заключается в том, чтобы ты в точно рассчитанный
момент появился на сцене и настиг цель. Но это не получится, если кто-то не будет
осуществлять оперативного руководства.
- Понимаю.
- Еще бы. - Он склонил голову набок. - И я решил сам заняться этой работой.
Мне уже все было ясно. В Лондоне он выглядел всего лишь очередным
сладившимся "духом", и у него оставалось всего лишь несколько сохранившихся
связей в нашем деле, с такими людьми, как Флодерус и несколько типов в Челтенхеме,
которые чутко держали нос по ветру, и знай я, что он предложит мне работу далеко за
границей, за морями, без оперативного руководства на месте, я бы и пальцем не
пошевелил ради той миссии, которую он предложил, напрочь отказался бы; но я был
просто вне себя после разговора с этим подонком Ломаном в Бюро и до смерти
перепуган; вот сейчас-то меня наконец выкинули и мне придется завершать карьеру,
готовя новобранцев или помогая Костейну в организации промышленного контршпионажа,
который он в то время организовывал - промышленного, Иисусе,
оперативник в мягком кресле, конец, черт побери, всей жизни, без будущего, без
риска; поэтому я и согласился без размышлений.
Но сейчас все было по-другому. Пепперидж заметно изменился. Покончив с
пьянкой, он подтянулся; он пользуется доверием в Верховном Комиссариате, и в
критической ситуации, когда мне вряд ли удалось бы остаться в живых, он нашел мне
надежное убежище, и сейчас сидит себе в тенечке и наблюдает за мной, и я понимал,
что он не вымолвит ни слова, пока я не приму решения и не скажу ему "да" или "нет".
Причина, по которой мне нелегко было сделать вывод, заключалась в том, что
отношения между полевым агентом и его руководителем должны быть очень
близкими и доверительными. Если я скажу "да", то, значит, я вручу ему свою судьбу,
жизнь и успех задания, а он должен будет перевернуть небо и землю, в случае
необходимости, для спасения меня или задания. Он должен снабжать меня
информацией и заботиться о моем благополучии, обеспечивать меня контактами, если
надо, поставлять курьеров, средства, связь и местных помощников, когда бы я ни
потребовал их. Ему так же придется иметь дело с моей нервной системой, учитывая
растущий риск паранойи, которая всегда угрожает хорьку, когда он пробирается в
темноте, чувствуя поблизости запах крови - своей собственной или чьей-то чужой, в
зависимости, кто играет ему на руку - Господь Бог или дьявол.
Кроме того, я осознавал, что если я соглашусь работать с ним, то только не
потому, что больше не с кем - в таком случае ты подписываешь себе смертный
приговор. Такое решение можно принимать, лишь если доверяешь человеку и хочешь
с ним работать.
- Тебе приходилось раньше заниматься таким руководством полевым агентом?
- Нет. - Он не отвел взгляда.
- Рано или поздно что-то приходится делать в первый раз. Он перевел дыхание.
- Я хотел бы воспользоваться этой привилегией. Встав, он сделал пару шагов, не
отрывая глаз от освещенных окон, и я видел, что он не обращает внимания на людей
на веранде. Понимал я, что к нему пришло осознание, как нелегки свалившиеся на
него обязанности, с которыми с трудом справлялся даже такой опытный оперативник
как Феррис, и что теперь за его спиной нет мощи Бюро.
Повернувшись, он вынул из кармана листик бумаги и протянул его мне.
- Мой номер. В любое время.
Запомнив его, я вернул листок Пеппериджу.
- У тебя есть документы от таиландцев?
- Да.
- Какие-нибудь другие?
- Нет.
- Если они тебе нужны, мы их к утру сможем сделать. Ты знаешь, где находится
Майо-стрит?
- Нет.
- Там надежная личность.
Он был тут два года назад в связи с "Фламинго" и вел его Кродёр, который умел
оказывать действенную помощь, потому что знал, что такое работать в поле.
Он снова сел рядом со мной.
- Есть еще вопросы?
- Тайская разведка - ты с ней связывался?
- Да. Но ничего выяснить не удалось. Если в ней и есть крот, он слишком глубоко
зарылся.
- А в самом посольстве?
- Ответ ты сам знаешь.
- Конечно. - Еще одна ситуация, в которой невозможно разобраться: выяснение
того, что происходит в недрах разведывательного агентства потребовало бы несколько
месяцев работы непосредственно на месте. - В деле мне еще многое не ясно, так что
пока мне нечего сказать ни принцу Китьякаре, ни кому-то другому, да они и не давят
на меня.
- По крайней мере, они благородно ведут себя. Они поручили тебе задание, ты
сказал, что справишься с ним - но как давно ты здесь? Всего пятнадцать дней. А они
ухлопали несколько месяцев, чтобы выйти на Шоду, и у них ничего не получилось.
- Так я это себе представляю, и поэтому я и позвонил Кэти, чтобы сразу же
поставить на прослушивание Шоду. И теперь оно идет.
Он согласно кивнул.
- Просто невероятно. Мы можем узнать все, что нам надо. Теперь, что там
относительно того "клопа" у Джонни Чена?
- Его могла поставить Сайако.
- Та женщина, которая пыталась защитить тебя?
- Да. Подслушивать Чена могли и наркодельцы из Сингапура, но, думаю, сейчас
они от него отстали. Сомневаюсь, чтобы это были головорезы Шоды, тогда бы они
слышали, как я просил Чена вытащить меня из джунглей, как и Кишнар, задача
которого - убить меня. Но все же это могло быть делом рук Сайако, Хотя это всего
лишь предположение, - потому что существует какая-то связь между ней и
полковником Чоу. - Я рассказал ему о странной реакции Чоу, когда я упомянул ее
имя.
- Кто она ему? Жена, любовница?
- Или, возможно, дочь.
- Он был женат на японке?
- Не обязательно.
- Какая связь... - Он поднял глаза.
- Мистер Джордан? - Ли Сианг, один из врачей; меня представили ему, когда
регистрировали.
- Ах, да! - Вскочив, Пепперидж торопливо заговорил: - Доктор Сианг, почему
бы вам не переговорить с администрацией относительно положения нашего друга
здесь? Спросите у миссис Джи - она вам все объяснит.
- Мне надо обследовать его. - Он приподнял к свету планшетку с записями. -
Вы мистер Мартин Джордан, не так ли?
- Она объяснит вам всё, что необходимо, доктор. Миссис Джи, договорились?
- О, простите. Очень хорошо. - Он расплылся в улыбке. Я был не в курсе. Прошу
прощения.
Я тоже встал, и мы двинулись по дорожке, обсаженной цветущим жасмином,
густой пряный запах которого висел в воздухе.
- Пока мы от них отделались, - сказал Пепперидж.- Так какая тут связь с
подслушкой у Чена?
- Она может быть любого рода, но он регулярно летает на этот аэродром, а он
расположен не дальше чем в сорока милях от радиостанции Чоу.
- Многое станет ясно, когда под
...Закладка в соц.сетях
