Жанр: Боевик
Эрл Суэггер 3. Гавана
... молодого Кастро через казавшиеся бесчисленными комнаты,
битком набитые сокровищами, воплощающими художественное или телесное совершенство. То
и дело попадавшиеся навстречу слуги поспешно кланялись и угодливо улыбались, а великий
социалист Эль-Колорадо проплывал мимо с таким видом, как будто все это недостойно его
внимания.
Но довольно скоро они покинули этот земной рай, спустившись по лестнице в подвал, и
там, в полумраке, обнаружился земной ад. Или, выражаясь более точно, то, что позволяло
создать земной ад посредством насилия.
Укрывшись глубоко под землей, несколько голых до пояса мужчин возились с
автоматами. Сколько же их там было! Многие были сломаны, и их детали, покрытые смазкой,
лежали кучками, сверкая в свете ничем не прикрытых электролампочек. Но часть оружия была
пригодной, и чернокожие мужчины собирали их с осторожностью хирургов и уверенностью
солдат, хорошо знающих свое дело.
- Это только что поступило к нам. От друзей из Чикаго и других мест. Ну-ка, взгляни.
Эль-Колорадо взял один из готовых автоматов и поднял перед собой. Он явно восхищался
тяжестью и твердостью оружия, его мрачной красотой, блеском деревянных и металлических
частей, изяществом конструкции, эффективностью действия.
- Тебе знакомо это оружие, молодой Кастро?
- Конечно, его видишь на каждом шагу. С такими ходит полиция. "Томпсон", если я не
ошибаюсь. А теперь они есть и у нас.
- Да. Чтобы уравнять шансы. Раз уж ты воюешь с бандитами, то и пользоваться нужно
бандитским оружием. Они уважают оружие. Эти игрушки позволят выполнить мой план легко
и без потерь.
- Я и понятия не имел, что у вас есть автоматы, - сказал Кастро.
Увиденное произвело на него большое впечатление.
- Они помогут одержать победу, - заявил Эль-Колорадо. - Можешь не сомневаться!
Из них даже не придется стрелять! А теперь иди, молодой человек. Тебе нужно подготовить
речь. Ты должен сказать народу, что послезавтра следует ждать больших событий и что они
произойдут благодаря твоей прозорливости и энергии. Ты найдешь в этой акции настоящую
силу, а я - удовлетворение.
- История оправдает нас, - провозгласил Кастро.
19
Эрл недоумевал, где же морские пехотинцы. Согласно графику, конгрессмен должен был
сегодня отправиться с эскортом вооруженных морских пехотинцев на военно-морскую базу
Гуантанамо для двухдневного инспекционного тура. Но, прибыв утром в посольство, Эрл не
увидел ни одного морского пехотинца, кроме двоих одетых в парадную форму часовых у ворот.
Он вошел внутрь и обнаружил дежурного сержанта в комнатке службы безопасности, в
которую можно было войти прямо из вестибюля, миновав визовый отдел.
- Сержант, а где же джипы? - спросил он. - Неужели до сих пор не приехали?
- Ганни , эскорт отменили. Понятия не имею почему. Когда я в шесть утра заступил на
дежурство, мне сказали, что никакого эскорта не будет.
- О боже! У тебя есть хоть какие-нибудь догадки, что за умник мог до этого додуматься?
- Нет, ганни.
- Тогда скажи мне хотя бы, что у тебя имеется в оружейной комнате посольства.
- Главным образом дробовики. Знаете, эти старые короткоствольные помповые
"винчестеры" калибра ноль девяносто семь.
- Наверно, их завез сюда еще Тедди Рузвельт . Можно мне выбрать один?
- Можно-то можно, но знаете, ганни, это большая волокита. Вы должны получить
письменное разрешение посла. Без его санкции из оружейки ничего не выносится. Но мне
кажется, что, если конгрессмену что-нибудь приспичит, ему достаточно сказать об этом, и все
будет исполнено.
- Знаешь, ты, наверно, прав.
Эрл прошел на задний двор, в гараж, где кубинские рабочие уже заканчивали намывать и
полировать черный "кадиллак" конгрессмена. Рядом сидел, развалившись на стуле,
наблюдавший за ними американец.
- Ты проверил эту штуку? - спросил Эрл у главного механика посольства.
- Проверял вчера, - резко бросил тот.
- Ладно, а сегодня проверь еще раз. Я вовсе не хочу, чтобы в этих проклятых джунглях у
нас полетел бензонасос или лопнул ремень вентилятора. Ты меня понял?
- Эй, а ты знаешь, что я работаю не на тебя, а на государственный департамент?
- Тебе, наверно, довелось послужить на флоте?
- Двадцать лет. Вышел в отставку в чине младшего боцмана. Тебе это что-нибудь
говорит?
- Говорит. И все же проверь эту проклятую колымагу, - сказал Эрл. Он наклонился
вперед, вперил в лицо механика прожигающий насквозь сержантский взгляд и добавил: - Или
я устрою так, что конгрессмен отправит тебя прямиком на Северный полюс. Заодно проверь
шины и масло. Я хочу, чтобы эта машина работала как часы.
Мужчина тяжело вздохнул и взялся за работу, а Эрл внимательно следил, как он
осматривает автомобиль, залезая по пояс под капот, вынимает масломер, подтягивает ремень
вентилятора, не пропуская ни одной мелочи, хотя и показывая всем своим видом, насколько
ему противно это занятие.
- Молодец, сынок, хорошо постарался, - сказал через некоторое время Эрл, взглянув на
часы. Он наконец-то увидел Лейна. - Мистер Броджинс...
- Да, Эрл, в чем дело?
- Сэр, что случилось с эскортом? В плане, который я видел, предусматривалось, что нас
всю дорогу будут сопровождать два джипа с морскими пехотинцами.
- Конгрессмен изменил свой план. Он решил, что лучше держаться не так заметно,
чтобы присутствие американцев не ассоциировалось с оккупационной армией.
- Мистер Броджинс, я...
- Эрл, какой же вы все-таки зануда! Вечно вы встреваете! Каждый день у вас
какие-нибудь дурацкие придирки. Так решил конгрессмен. Решения принимает только он,
неужели вам до сих пор непонятно?
- Это я вполне понимаю. Но я чувствовал бы себя куда в большей безопасности, если бы
с нами было несколько обученных, подтянутых молодых солдат в хаки или парадной форме.
Это сразу напугало бы...
- Эрл, вы же знаете босса. Он может захотеть где-нибудь остановиться. Скажем, выпить
рому. Вы же знаете его привычки. Хорошо знаете.
- Да, сэр. В таком случае попросите посла подписать бумагу, чтобы мне выдали
дробовик из оружейной комнаты. Я хорошо спрячу его, и у нас будет мощная пушка, которая в
случае чего может пригодиться.
- Эрл, я уверен, что ничего такого не понадобится.
Суэггер разозлился. Его глаза превратились в узкие щелки, их взгляд стал твердым и
тяжелым, дыхание сделалось частым и резким.
- Черт возьми, Броджинс, меня не интересует ваше мнение. Если вы хотите, чтобы наша
маленькая поездка прошла без неприятностей, то должны позволить мне решать, что делать для
обеспечения безопасности! Вы меня понимаете? Если что-нибудь случится, то мне останется
лишь без толку размахивать этим дурацким пистолетиком.
- Эрл, ради всего святого, скажите, каких ужасов вы ожидаете? Ведь мы же находимся в
самом настоящем земном раю.
- Нам предстоит проехать через всю страну по разбитой вдребезги дороге, по которой не
ездит ни один американец, кроме военных. Почему мы не летим туда на самолете?
- Босс не хочет тратить деньги налогоплательщиков на перелеты. Поезда здесь просто
ужасны, а дорога по морю займет слишком много времени.
Он повернулся и удалился, оставив Эрла стоять посреди двора. Эрл смачно сплюнул в
пыль и посмотрел в сторону. Увидел, что отставной боцман уставился на него, и ожидал
встретить издевательскую ухмылку. Но у механика оказалось такое выражение лица, будто он
узнал Эрла с новой и приятно удивившей его стороны.
- Что ж, ганни, я все проверил. Сочувствую тебе. Эти парни, политики, то и дело норовят
завязать лишний узел, где не надо.
- Это точно.
- Знаешь, я несколько лет прослужил в Гуантанамо, до войны. Так что могу сказать, к
чему тебе нужно подготовиться. Если этот конгрессмен настолько слаб на передок, как все
здесь говорят, то он прежде всего отправится в Гитмо-Сити. Там в двух кварталах больше
публичных домов, чем в Гаване на двух квадратных милях. В конце концов, это же портовый
город.
- Представляю себе!
- Очень возможно, что ты будешь вынужден проломить черепа еще nape-другой
сутенеров. Я на твоем месте был бы наготове.
- Значит, мне снова разгребать дерьмо, так, что ли? А тебе приходилось ездить туда?
- Да. Дороги здесь хороши. Никаких проблем не будет. Почти на всем протяжении
острова все должно быть в порядке. А вот поближе к Сантьяго я смотрел бы в оба. Там большие
горы. И еще надо быть повнимательнее, проезжая по провинции Сьего-де-Авила. Там по
большей части пустынные болотистые места. Американцев там видят очень и очень нечасто.
Болота да непроглядные джунгли. Знаешь, такие, как в Индонезии. Ты бывал в тех местах?
- Приходилось.
- Тогда ты должен понимать, что я имею в виду.
- Похоже, что понимаю. Спасибо, дружище. Извини за грубость.
- Это пустяки, сержант. Я и так знаю, что ты был в Индонезии и в других местах Тихого
океана. Знаю, какую медаль ты получил. И теперь могу точно сказать, что у тебя от этого не
закружилась голова.
- Это не в моих привычках.
Эрл подмигнул новому приятелю и зашагал обратно в главное здание, чтобы изучить по
карте маршрут поездки.
Спешнев впервые услышал об этом, когда сидел в кресле парикмахера с лицом,
обложенным обжигающе горячими полотенцами. Он приходил сюда - обычно это был
каждый четвертый день - после своих тайных посещений казино ради пополнения
оперативного бюджета за столом для блэк-джека. Поэтому он сейчас думал только о цифрах.
Цифры должны были держаться в памяти как приклеенные, никогда не выпадать, всегда
оставаться на своих местах, словно были написаны на доске, где он мог бы их прочитать при
первой необходимости. Но это не требовало от него умственных усилий, как и все игры, в
которые ему приходилось играть. Так уж был устроен его разум - разум игрока. Его волнение
никогда не превышало определенных пределов, а разум искал и находил пути, позволяющие
одержать верх над правилами и стратегией.
И вот когда он сидел, медленно выходя из этого столь необходимого состояния, до его
слуха неизвестно откуда донеслась одна-единственная фраза по-испански:
- Говорят, это будет великое дело.
Случалось, что он не улавливал отдельных слов, поскольку учил в свое время
классический кастильский диалект испанского языка, а кубинцы говорили более торопливо и не
так внятно, как в Старом Свете. "С" они произносили без кастильского пришепетывания, а
твердо и отрывисто, как андалузцы. Хуже того, они выговаривали слова очень нечетко (в чем
сказывался разболтанный образ жизни Латинской Америки), проглатывали окончания
множественного числа, а частенько и полностью завершающие слоги в словах.
Но эту фразу он расслышал ясно: "Говорят, это будет великое дело".
- Что?
- Я не знаю.
- Они всегда так говорят.
- Нет, на этот раз все будет по-настоящему. Я слышал, что тут заправляет этот молодой
парень.
Говоривший прошептал имя своему спутнику. Спешнев не смог его разобрать, но был
уверен, что произнесено было двухсложное слово с ударением на первом слоге.
Неужели?.. А что, вполне возможно.
Но в следующий момент разговор затих, и когда полотенца были сняты, в помещении
никого не было. Эти двое уже ушли.
- Сэр, я заинтригован, - обратился Спешнев к парикмахеру, когда тот намылил ему
лицо и принялся править бритву. - Эти двое... их разговор... Как по-вашему, был в нем
какой-нибудь смысл?
Парикмахер подозрительно уставился на Спешнева, как будто тот не был его постоянным
посетителем.
- Я не знаю, о чем вы говорите. Мне некогда слушать болтовню всяких бездельников.
- Да-да, я вас понимаю, - ответил Спешнев.
И началась пытка, которая продолжалась все десять, а то и двенадцать часов, пока
парикмахер брил его.
Нет, конечно же, на самом деле это продолжалось всего лишь десять или двенадцать
минут, но для русского они тянулись так долго, что под конец он уже трясся от нетерпения.
- Сэр, расслабьтесь, а не то я вас порежу.
- Простите, простите... - пробормотал Спешнев, не шевеля губами.
Когда бритье наконец закончилось, он встал, расплатился и поспешно вышел. Ну, и куда
теперь? Может быть, на рынок, что на Пласа-де-ла-Катедрал? Там постоянно толпятся всякие
бездельники, в том числе доморощенные радикалы и реформаторы. Торопливо шагая по
забитой людьми узкой морщине, называвшейся улицей Эмперадо, Спешнев не мог отделаться
от забавного впечатления, что все, кто попадается ему по дороге, бормочут одни и те же слова.
Не выдержав напряжения, Спешнев нырнул в большое кафе, находившееся сразу же за
собором. Заведение было переполнено, и пока он пробивался к стойке бара, чтобы заказать
кофе-эспрессо, то слышал со всех сторон обрывки разговоров.
Обнаружив какого-то мужчину, который вроде бы тоже был один и прислушивался к
разговорам, Спешнев подошел к нему и заговорил:
- Вы слышали?
- Слышал о чем?
- Ну как же, об этом. Все говорят, что завтра.
- Ха, завтра! Я слышал, что сегодня ближе к вечеру.
- Наверно, дело в том, что такие вещи нельзя спланировать очень точно.
- По мне, так лучше ничего об этом не знать. Но если это не случится сегодня, то, сами
понимаете, все слухи об этом болтуне станут просто смешными, скажете, нет?
- Полагаю, вы правы. Просто я слышал, что этот парень только болтает, а ничего не
делает.
- Но если он участвует в этом деле, то, возможно, оно все же куда-нибудь сдвинется.
- Язык у него хорошо подвешен.
- Его речь по радио, когда умер Чиба...
Кастро!
- ...была прекрасной, но в итоге так ни к чему и не привела. Может быть, на этот раз
получится по-другому.
Но Спешнев уже скрылся в толпе.
Ну и где же этот поганец? Конечно, его нет ни в одном из излюбленных мест. Ни в парке
Сан-Франциско, где собираются шахматисты и где он частенько проводит время. Ни в одном из
кафе вокруг холма, на вершине которого расположился университет, ни на великолепной
лестнице, ведущей туда, ни среди прогульщиков в кафетерии юридической школы. Его не было
нигде, кроме... в это было трудно поверить, еще труднее представить себе... но неужели он
действительно работал?
Поэтому Спешнев нашел старый, насквозь прогнивший дом, миновал темный коридор,
поднялся по темной лестнице и проследовал по балкону, опоясывавшему узкий внутренний
двор-колодец, читая номера на выцветших разбитых дверях, пока наконец не отыскал нужную
дверь.
Он постучал.
Вскоре за дверью послышались легкие шаги, детский плач, и в конце концов дверь
приоткрылась - на самую малость. В щелке показалось очаровательное личико и смерило его
подозрительным взглядом. До чего же хороша!
- Э-э, он здесь?
- Кто вы такой? - резко спросила она.
- Друг. Он меня знает. Мы встречаемся в парке.
- Он пишет свою речь.
- На завтра?
- Он сказал, что на сегодняшний вечер. Так что вам лучше уйти.
- Мне очень нужно встретиться с ним.
- Почему же?
- Сеньорита... Мария, если я не ошибаюсь?
- Мирта. Но откуда вы обо мне знаете? Он никогда не берет меня с собой.
- Он часто говорил о вас.
- Ха! Он никогда не говорит обо мне! Я для него не существую, кроме тех случаев, когда
он пребывает в определенном настроении. Он...
Спешнев поторопился перехватить инициативу, прежде чем девушка успела погрузиться в
пучину безутешного горя.
- Мирта, вы же не хотите, чтобы сюда пришли полицейские, не так ли? А ведь это будет
гораздо хуже. Аресты, избиения - одним словом, скандал. Подумайте о родителях, о чести
семейства. Именно поэтому так важно, чтобы я встретился с ним.
Мирта продолжала рассматривать его.
- Кто вы такой? Вы говорите как испанец.
- Да, у меня есть испанский опыт, и немалый. Именно там я и выучил язык. Я вам не
один из этих легковозбудимых кубинцев.
- Ладно. Но если он разорется на меня, я тоже выйду из себя.
- Он расцелует вас.
- Вот в этом я очень сомневаюсь.
Спешнев шел следом за ней через не такую уж большую квартиру, слышал отчаянный
плач ребенка и видел по сторонам признаки постоянной борьбы между женской опрятностью и
презрением мужчины к порядку - наваленные грудами книги и расставленные ровными
рядами безделушки.
Вскоре он оказался в спальне, расположенной в дальней части квартиры, где и обнаружил
Кастро. Тот сидел без рубашки, выставив напоказ подернутый жиром торс; глаза у него были
спрятаны за толстыми стеклами очков. При свете голой электрической лампочки Кастро
лихорадочно что-то писал.
Услышав шаги, он вскинул голову, увидел Спешнева, но даже на мгновение не задумался
о немыслимой странности появления этого человека у него в доме: такого не бывало прежде и
не предвиделось в обозримом будущем.
- Послушайте и скажите, что вы об этом думаете, - сказал он и прочел, прокашлявшись:
- "История нас оправдает. Наше дело правое. Нам нужна не нажива, а свобода, не господство,
а равенство. Но свободу нельзя получить без жертв".
- Идиотство, - отрезал Спешнев. - Ты молодой дурак, которому не терпится попасть в
гроб.
- Нет-нет, - возразил Кастро. - Я с вами не согласен. Это очень выгодная
возможность, и я должен ею воспользоваться. Я ведь сразу получу множество сторонников.
Огромную силу. Так что это...
- О чем ты говоришь?
В этот момент молодой человек наконец-то осознал, что ситуация, мягко говоря,
неординарна.
- Что вы тут делаете? Как вы меня нашли? Я не говорил вам, где живу. Между прочим,
это должно быть тайной. Я даже не знаю, кто вы такой. Не знаю вашего имени.
- Ты очень хорошо понимаешь, кто я такой. И наверняка знаешь, зачем я сюда приехал,
так что имена не важны. Важно совсем другое - помочь тебе перейти к следующему этапу.
Сегодня, куда бы я ни пошел, везде слышал разговоры о том, что предстоят какие-то большие
события и что важнейшая роль в них принадлежит тебе. Я требую, чтобы ты рассказал мне, что
все это значит.
- Шанс. Я заключил альянс - между прочим, ваша идея - и получил невиданную
возможность. Так что слушайте и скажите мне, что я поступил мудро, вцепившись в нее руками
и зубами.
И он рассказал обо всех своих вчерашних приключениях, о дельных советах
Эль-Колорадо, о плане набега на казино, о демократическом акте раздачи всех денег беднякам,
о том, как он получит возможность подняться на новую ступень, взять в руки власть над
движением и...
- Ох, какой же ты дурак! Слепой безмозглый молодой дурак! Помилуй бог, как же тебе
везет. Может быть, даже сейчас еще не все пропало.
Спешнев взглянул на часы: было почти одиннадцать.
- Я не... Но почему вы так разозлились? Это замечательная возможность насолить
американцам и режиму, не причинив никакого реального вреда. Зато мы получим честь и славу.
К тому же это обещает прекрасное будущее. Это...
- Прекрати свою болтовню. Сколько человек ты видел в подвале у Эль-Колорадо?
- Ну... четыре или пять. Вообще-то я не обратил внимания.
- Конечно, не обратил. Урок первый: всегда обращай внимание. Сколько их было,
идиот? Четверо или пятеро?
- А это имеет значение?
- Нет, но ты не понимаешь почему, не так ли?
Молодой человек уставился на него. Спешнев увидел на его лице неподдельное
замешательство.
- Ну, я...
- Ну, ты... Да ведь просто невозможно ограбить большое американское казино, имея
всего пять человек. Они всегда держат там пропасть оружия. Это была бы бойня. Американские
гангстеры не позволяют легко творить такие вещи, а потом они всегда мстят. Вся их культура
основана на мести. Нет, Эль-Колорадо не мог затеять такую вещь.
- Я не подумал об этом.
- "Я не подумал об этом"! Дурак! Идиот! Неужели у тебя мозги с горошину?
Спешнев нахмурил брови и стукнул себя кулаком по лбу.
- Думай! Думай! - вслух приказал он себе. - Ты говоришь, пятеро? И у них автоматы?
- "Томпсон". Такие, как у полиции.
- Такие, такие... Нда-а... Банк? Но он не нуждается в деньгах, у него полно денег, верно?
Так что же? Что?
- Я не...
- Четверо или пятеро человек, автоматы. Что еще?
- Негры. Возможно, иностранцы.
- Иностранцы?
- Они темнее, чем наши негры. Почти черные. Таких нечасто увидишь, да еще пятерых
зараз. Конечно, темные попадаются время от времени, но не пятеро сразу.
- Ты говорил с ними?
- Поздоровался. Они не ответили. Я еще подумал, что это странно.
- Они тебя не поняли. Ну конечно, теперь мне все ясно, Наконец-то ты дошел до сути.
Это иностранцы, которые не разбирают беглой речи на кубинском диалекте с его
проглоченными слогами. Иностранцы. Отчаявшиеся чернокожие бедняки, которых привезли
сюда... Для чего?
- Грабить?
- Нет.
- Убивать?
- Да, таких людей можно было бы использовать для убийств. Что называется, пушечное
мясо. Никому не нужные, безымянные и в то же время храбрецы. Идеально. Но кто? El
Presidente? Нет, это абсурд. Он слишком хорошо защищен. А как насчет какого-нибудь посла?
Но зачем?..
И тут его осенило.
- Конечно. Конечно!
Впрочем, это открытие его нисколько не обрадовало. Напротив, он ощутил ужасную
усталость. Нужно так много сделать, но времени очень мало, а оружия еще меньше. На
Спешнева нахлынула тоска.
- О чем вы говорите?
- Об американском конгрессмене. Они убьют и его самого, и его свиту за скандал в
борделе. Разумеется, нужно же защищать честь сутенера. И с точки зрения сутенера здесь не
будет ничего плохого. Это будет ужасно с точки зрения властей, это потрясет американское
правительство, зато никак не заденет и нисколько не шокирует американский преступный
синдикат.
- Вероятно, американцы пошлют ноту.
- Дурак. У тебя, похоже, вообще нет никаких инстинктов. Скорее всего, они ответят
вторжением.
- Пресвятая Дева... - пробормотал Кастро. - И я...
- И весь город уже знает, что ты к этому причастен. У тебя теперь одна задача:
отмазаться от этой истории. Все слухи, которые ты успел распустить, необходимо немедленно
опровергнуть, сделать так, чтобы все говорили, что это ложь и клевета. Не задумывайся, иди в
полицию и скажи, что все, что говорили о тебе, относится к Эль-Колорадо.
- Я...
- А я тем временем должен все это пресечь. У тебя есть пулемет?
- Нет, конечно.
- Хмм, а пулемет мне нужен срочно. Ну-ка, где тут у вас их обычно достают?
Сержант прекрасно разместил засаду. Он обладал немалым опытом: повоевал в разное
время в Аргентине, Перу, Колумбии, Доминиканской Республике и несколько раз убегал прямо
из-под носа карательных отрядов. Впрочем, это была совсем не та история, что сегодня.
Он выбрал не первый и даже не второй поворот дороги, пересекавшей провинцию
Сьего-де-Авила на расстоянии около пяти миль от морского побережья, там, где в глубь
острова врезались мангровые болота. Он знал, что охрана будет настороже на первом повороте,
а на втором насторожится еще сильнее. На третьем повороте они слегка успокоятся, привыкнут
к теснящимся вдоль дороги деревьям, к джунглям, сменившим редколесье, где бродили стада
коров.
Ем также требовались два дерева намного выше всех остальных.
Одного дерева недостаточно.
Все зависит от точного расчета времени. Автомобиль должен притормозить на въезде в
поворот, и, когда он уже выйдет на прямую, но еще не начнет набирать скорость, первое дерево
должно рухнуть. Любому водителю потребуется не менее трех секунд, чтобы отреагировать. К
тому моменту, когда он застопорит движение и начнет разворачиваться или, если он умен,
сдавать назад, рухнет второе дерево и машина окажется в ловушке.
И тогда возьмутся за дело стрелки сержанта. У него имелось три "томпсона" с барабанами
по пятьдесят патронов, и было важно, чтобы все оружие стреляло одновременно и вело
непрерывный огонь. Автомобиль должен находиться в неподвижности. Он не считал своих
стрелков достаточно хорошо подготовленными для того, чтобы наверняка расстрелять
движущуюся цель, даже при фантастической скорострельности "томпсонов". Он хотел вести
непрерывную стрельбу в течение трех-пяти секунд. Сержант хотел, чтобы три автомата
разнесли "кадиллак" в клочья. После этого он поднимется с противоположной стороны дороги
и быстро подойдет к автомобилю. Вынет из кобуры свой девятимиллиметровый "стар" и без
задержки всадит по пуле в головы четверым мужчинам - неважно, живым или мертвым. А
потом останется только вывести из укрытия собственный автомобиль и доехать до
Кабаньяс-лос-Пинос, где их ждет лодка, на борту которой находятся деньги и приказ доставить
их во Флориду.
Сержант был доволен. В его распоряжении имелось пятеро надежных бойцов. Вчера
вечером он, следуя священным законам сантерии , зарезал двух цыплят, погадал по их
внутренностям и получил прекрасные предзнаменования. Он горячо молился Одудуа, которая
повелевала тьмой в этой смеси религии банту и католицизма, и знал, что богиня поддержит его,
как поддерживает она всех убийц. Ее назначением было собирать дары убийц и переправлять
их за реку, в ее темную землю. Кровь, брызгавшая из цыплят, их отчаянный писк, когда они
бежали, разматывая по земле вывалившиеся из животов кишки, вызвали у него сильное
возбуждение.
Требуемые два дерева сержант нашел без труда, что тоже было прекрасным
предзнаменованием. В стволах сделали пропилы, он осмотрел их и убедился в том, что
достаточно будет одного-двух ударов топором, чтобы деревья рухнули как раз туда, куда ему
требовалось. Стрелки, вооруженные "томпсонами", владели своим оружием достаточно
уверенно. Пистолет "стар" он знал как свои пять пальцев и был уверен, что оружие не
подведет.
Он посмотрел на часы. Было уже около шести. Он знал, что все случится скоро, а до
заката оставался еще час с лишним.
- Сержант! - послышался возбужденный крик одного из его людей, который затем
сломя голову вылетел из-за поворота. - Я вижу большой черный автомобиль с американскими
флагами на капоте!
- Приготовьтесь, парни. Еще немного, и мы уберемся из этой забытой Богом страны.
Стрелки разбежались по своим позициям.
- Ба-ба-ба, - протянул конгрессмен, - наконец-то мы сможем увидеть что-то другое.
Не лучшее, сами понимаете, но все-таки другое. Деревья или что-то такое, что назвали бы
деревьями в какой-нибудь дыре вроде Миссисипи или Алабамы.
- Да, сэр, - поспешно согласился Лейн Броджинс - Эти равнины мне просто
осточертели. Как в Монтане, только нет ни этих долбаных ковбоев, ни индейцев, которые хоть
как-то развлекают.
- Лейн, я когда-нибудь рассказывал вам, как мы с Джо Филлипсом из Монтаны чуть
глотки друг
...Закладка в соц.сетях
