Жанр: Боевик
Сэндсторм
...за
Дауни. - Сколько времени уйдет на ту работу, которую ты мне предлагаешь?
- Два месяца максимум.
- Если уцелею.
- Дженнифер, - проговорил Дауни, протыкая наконечником зонта очередную
обертку, - я с сожалением вынужден
напомнить тебе, что ты пришла ко мне сама. Если я правильно помню, ты сказала,
что Каддафи замучил до смерти твоего
отца, но доказательств нет и что все, к кому ты обращалась, отказали тебе в
помощи. Ты разрыдалась у меня на плече, и моя
рубашка, белая, в голубую полоску, промокла насквозь. И что я тебе ответил?
Обманул ли я тебя? Нет.
Я сказал, что ничего не смогу сделать - ни сейчас, ни, скорее всего, потом.
Но, кстати, прибавил, что если появится хоть
малейшая возможность, я сразу дам тебе знать.
- И вот ты здесь.
- Да, и вот я здесь.
- Все это было давным-давно.
- Однако твой отец не ожил, правда?
- Так не честно. Слышишь, так не честно! Я нужна Синтии. Уильям не платит
ни гроша на содержание ребенка. Я понятия
не имею, где его искать. Обстоятельства изменились Джек, все теперь иначе.
Откровенно говоря, я даже начала сомневаться,
что моего отца убили в тюрьме. Знаешь, по зрелом размышлении это
представляется.., маловероятным.
Дауни утвердительно кивнул. Вскоре после гибели отца Дженнифер он отправил
ей письмо, которое, если внимательно
вчитываться в текст, изобиловало намеками и угрозами - по крайней мере в нем
было полным-полно двусмысленностей.
Дауни исходил из того, что в юности человеку свойственно испытывать уверенность
буквально во всем, а чем старше он
становится, тем меньше у него остается веры.
Что ж, следует признать, что за время разлуки Дженнифер изрядно
повзрослела. Тем не менее Дауни надеялся, что знает,
о чем она думает.
Вдруг он сообразил, что означает звук, который слышался уже пару минут: то
застучали о листья платана капли дождя.
Дауни поднял голову. На его глазах несколько капель проскользнуло сквозь
неплотную завесу листвы, упало на землю и
исчезло среди стебельков коротко подстриженной травы. Он довольно вздохнул и
раскрыл свой зонтик. Дождь постепенно
усиливался. Дауни поднялся и вышел из-под укрытия, какое образовывали ветви
платана. Он знал, что все будет именно так,
знал с самого начала, ибо предвкушал этот миг не месяц и не два. Неожиданно ему
стало страшно и противно, он поразился
собственной жестокости, но потом решил, что время залечит любую рану, и
вполголоса, с таким расчетом, чтобы толькотолько
перекрыть шум дождя, произнес:
- У меня есть фильм, который тебе следовало бы посмотреть.
Дауни заблаговременно договорился об использовании явочной квартиры в ЧокФарме.
Теперь надо было только
добраться туда. По счастью, когда они вышли на площадь, на улице показалось
такси. Дауни махнул водителю, и, как ни
странно, машина остановилась. Поездка заняла меньше получаса. Дауни и Дженнифер
сидели на заднем сиденье, в
противоположных углах, и молча глядели в окно. Водитель принялся расспрашивать о
Бостоне, объяснив, что туда переехала
его сестра, которая вышла замуж за американца. Какой Бостон из себя? Безопасно
ли там жить? Как обстоят дела с
преступностью? Дауни отделывался односложными ответами.
Хозяйка, должно быть, увидела такси издалека, ибо выбежала на крыльцо, едва
машина затормозила у дома, и двинулась
куда-то вдоль по улице, не потрудившись затворить за собой дверь. Дождь
прекратился, однако задул резкий, порывистый
ветер, который тут же набросился на женщину. Интересно, подумал Дауни, куда она
пошла? Может, приводит в порядок
волосы?
Они поднялись по ступенькам. Дауни пропустил Дженнифер вперед, вошел сам и
запер дверь на ключ. Внутри было
тепло, даже жарко. Из вентиляционного отверстия в полу вырывалась струя горячего
воздуха. Брюки Дауни запарусили.
Он пересек коридор и вошел в гостиную; в ней на кофейном столике рядом с
диваном стоял кинопроектор, а на стене
напротив висел экран. Дауни выключил свет, вынул из кармана пальто маленькую
жестяную коробочку, открыл, извлек
ленту и вставил ее в проектор. Продолжительность фильма составляла менее трех
минут, притом что на монтаж пленки ушла
уйма времени: ведь надо было совместить великое множество кадров. Можно сказать,
Дауни выступал в роли режиссера, а не
просто монтажера. В фильме почти не было диалогов, зато действия - хоть
отбавляй. Дауни проверил, плотно ли задернуты
шторы. В комнату проникал свет из коридора, но столь слабый, что им вполне можно
было пренебречь. Дженнифер застыла
у двери - прислонилась спиной к косяку, сунув руки в карманы. Дауни предложил ей
сесть, но она помотала головой. Все
было готово, однако Дауни колебался, поскольку ему отчаянно хотелось
предупредить Дженнифер, объяснить, извиниться.
Стоит ли? Конечно, фильм не для слабонервных, но, как знать, Дженнифер, быть
может, видела и не такое. Дауни щелкнул
рычажком на корпусе проектора. Завертелись катушки, на экране замелькали цифры.
Он отрегулировал резкость и вышел из
гостиной, бесцеремонно оставив Дженнифер в одиночестве. Ей полезно, а то
привыкнет рыдать у него на плече - потом
хлопот не оберешься.
Зайдя на крошечную кухоньку, Дауни нашел непочатую бутылку "Тичера". На
полке поблизости от холодильника стояли
чистые стаканы. Он свернул пробку и налил себе "два двойных", чтобы хоть немного
скрасить впечатление от тех звуков,
которые доносились из гостиной. Дауни слышал истошные вопли Эдварда Форсайта, а
мысленным взором видел обнаженное
тело, которое изгибается дугой всякий раз, как увеличивают напряжение, грозя
разорвать кожаные ремни; видел, как
вываливаются из орбит глаза, как дымятся, а затем вспыхивают волосы на лобке,
как сморщивается и чернеет обгоревшая
кожа, как льется изо рта, в котором не осталось зубов, алая кровь, и вот уже на
столе распростерт не живой человек, а
скукоженный труп, который плавает в луже крови, мочи и фекалий... Потом камера
переместилась на Каддафи, на экране
возникло суровое смуглое лицо: поблескивающие зрачки, тонкие, жесткие губы...
Конец пленки застучал по опустевшей
катушке. Дауни осушил стакан, наполнил снова. Стук прекратился, в гостиной
раздавался лишь мерный рокот, с каким
вращалась крыльчатка проектора. Дауни выпил и направился в комнату.
Дженнифер сидела на диване, сложив руки на коленях и закрыв глаза, словно
спала. Дауни поставил на кофейный столик
стакан с виски, который принес с собой, перемотал пленку и положил обратно в
жестяную коробочку. Дженнифер не
пошевелилась. Дауни наклонился и осторожно притронулся к ее плечу. Женщина
вздрогнула; Дауни решил про себя, что
такой - потрясенной, уязвимой - она нравится ему больше всего. Дженнифер открыла
глаза. Дауни предложил ей виски.
- Смешно, верно? - проговорила она. Дауни покачал головой, что можно было
истолковать как угодно. - Когда ты зашел в
магазин, мне вдруг показалось, что отец жив и ты сейчас скажешь: все в порядке,
произошла ошибка.
- Каддафи построил в Рабте, в пустыне к югу от Триполи, завод по
переработке отравляющих веществ. Русские поставили
ему партию дальних сверхзвуковых бомбардировщиков Су-24Д. В Пентагоне начался
переполох... Наши пятизвездочные
генералы рвутся приструнить сукина сына, уничтожить всех ливийцев до последнего.
По счастью, и в Пентагоне хватает
умных людей. Вместо того чтобы превращать в пустыню целую страну, было решено
направить в Ливию диверсионную
группу с заданием убить Каддафи. - Дауни выдержал паузу. Дженнифер как будто
понимала, о чем идет речь. Теперь главное
- не допустить, чтобы она заинтересовалась деталями. Он продолжил:
- Это совместная операция, в ней принимают участие и египтяне. Из
соображений конспирации я не могу вдаваться в
подробности, скажу только, что нам требуется специалист по взрывчатым веществам
и по боевому обеспечению.
- Я понятия не имею ни о том ни о другом, - пробормотала Дженнифер.
- Положись на меня, - усмехнулся Дауни. - Дядюшка обо всем позаботился.
Ливийцы согласились выдать тело твоего отца
и позволят тебе забрать его домой, в Англию.
Так сказать, жест доброй воли. - Дженнифер заплакала, по щекам заструились
слезы. Да, наблюдать за тем, как
поджаривают твоего папочку, - еще то развлечение. Дауни показал на проектор:
- Может, повторим?
- Господи, нет, ни за что!
Пока они шли по коридору, зонтик Дауни выстукивал по полу веселую мелодию.
Дауни выпустил Дженнифер, закрыл за
собой дверь, повернул в замке ключ и бросил в щель для газет. Дождь начался
снова, а потому пешеходов на улице не было.
Мимо ворот прокатила красная "кортина", стеклоочистители которой трудились, если
можно так выразиться, в поте лица. По
всей видимости, на такси рассчитывать не приходится. Ну да ладно, до метро всего
два квартала.
Дауни подхватил Дженнифер под локоть, привлек к себе, раскрыл зонтик. Он
ощущал аромат ее духов, чувствовал
прикосновение бедра к бедру. Дженнифер даже не пыталась отодвинуться.
- Как скоро ты будешь готова?
- Не знаю. Мне нужно подумать.
- Договорились, - сказал Дауни. Дженнифер по-прежнему плакала, однако он не
стал успокаивать ее, перешагнул через
лужу и несильно сжал ладонь женщины. Месть. Или ощущение вины. Какая разница?
Важна не причина, а результат.
Хочет Дженнифер того или нет, она уже согласилась.
Глава 17
На душе у Абделя аль-Хони скребли кошки. Омар Джаллуд - за то, что Абдель
прозевал перестрелку в квартире Чарли, -
отправил его в Англию с заданием убить Джека Дауни. Абдель спросил у Джаллуда,
зачем тому понадобилась смерть
жирного американца, на что Джаллуд ответил, что Дауни - глава заговора,
составленного ЦРУ с целью прикончить Лидера.
Список, украденный из сейфа явочной квартиры на острове Гезира, заменили новым,
который прислали из Триполи, и в нем
имя Джека Дауни значилось чуть ли не первым. Кроме того, Джаллуд достаточно
прозрачно намекнул на то, что
американцам помогает изменник из числа офицеров ливийской армии. Прямых
доказательств нет, но косвенных хоть
отбавляй... Абдель был настолько шокирован этим известием, что громко
рассмеялся, - и понес заслуженное наказание. Пока
он, обливаясь потом, выполнял серию из ста приседаний, Джаллуд просвещал его
относительно опасностей, которые таятся в
смехе. Омар искренне полагал, что непристойное фырканье, которое именуют
"смехом", сродни чиханию, каковое, как
известно, является признаком простудного заболевания. Смех - нечто неприличное,
симптом морального разложения под
влиянием капиталистической пропаганды. Запыхавшийся Абдель поторопился
утвердительно кивнуть в ответ на вопрос, все
ли он понял, хотя в глубине души испытывал определенные сомнения.
В аэропорту Абделю пришлось вытерпеть еще одно унижение: чтобы улететь тем
же рейсом, на который взял билет
Дауни, он был вынужден занять место в салоне для курящих.
А воздух в Лондоне был немногим чище, чем в прокуренном салоне "747"-го.
Одна радость - следить за перемещениями
Дауни оказалось легче легкого. Абдель надеялся, что Дауни приведет его ко
второму человеку в списке, высокому
американцу по имени Чарли. Нетрудно было догадаться, что, раз Дауни
заинтересовался Чарли, тот тоже каким-то образом
замешан в заговоре. Во всяком случае Джаллуд велел убрать обоих, и Абдель не
имел ровным счетом ничего против.
В зоопарке положение слегка ухудшилось. День выдался холодный и дождливый,
а потому посетителей было всего
ничего, и прятаться от Дауни сделалось несколько затруднительно. Абдель давно
заметил любопытную вещь: почему-то в
тех местах, которые предназначены для прогулок, практически невозможно именно
прогуливаться, так же как нельзя, к
примеру, околачиваться без дела в общественном туалете - тебя обязательно в чемто
заподозрят. Когда Дауни вошел в
инсектарий, Абдель задержался на улице, не зная, что предпринять. В конце концов
он решил подождать снаружи.
Дауни пробыл в инсектарии не более пяти минут, по истечении которых чуть ли
не выбежал из здания. Абдель направился
за ним. Дауни взошел на пешеходный мостик, который вел к Сноудоновскому
птичнику, остановился, облокотился на перила
и уставился на воду внизу. Абдель затаился в ожидании.
Из инсектария вышел толстый коротышка в черных кожаных брюках и желтой
футболке. Он зажимал пальцами нос и
громко выражал свое недовольство. Дауни поглядел на него, повернулся и двинулся
дальше по мосту в направлении
птичника, который представлял собой территорию в несколько акров натянутой над
землей сетки, что крепилась к
многочисленным металлическим подпоркам. Внезапно, когда Абдель был на середине
моста, Дауни развернулся и зашагал
обратно! Абдель дал задний ход, сбежал с моста и врезался в мужчину в кожаных
брюках - того самого гомосексуалиста,
который пытался соблазнить Дауни. Гомик ударил Абделя в лицо. Тот мотнул
головой, схватил обидчика, поднял в воздух и
швырнул в канал. "Голубой" плюхнулся в воду и исчез под слоем зеленоватой пены.
Черная кожаная перчатка с шипами на
некоторое время задержалась на поверхности, а затем благополучно отправилась на
дно. Из птичника донесся крик;
впечатление было такое, будто кто-то трясет мешок грецких орехов. Рябь на воде
улеглась как по мановению волшебной
палочки. Гомик так и не вынырнул, словно его и не было. Мгновение спустя Абдель
понял, что в суматохе совсем забыл про
Дауни, который не преминул улизнуть.
Дженнифер Форсайт относилась к числу тех женщин, которые все делают по
собственному разумению. Дауни знал, что
торопить ее бесполезно. Он выполнил свою задачу - в чем ему в очередной раз
помогли такие черты характера, как хитрость
и жестокость; теперь оставалось только ждать. На обратном пути из Чок-Фарма он
не позволил себе произнести ни единого
словечка, хотя с языка рвались целые фразы. У двери магазина Дауни назвал
Дженнифер свой отель и номер, а потом
вежливо откланялся. Следующие три дня он провел, сидя в кресле у окна - читал
Сун Цзы и Клаузевица, смотрел телевизор,
все подряд: игровые шоу, спортивные передачи, новости. Напряженное ожидание
сказалось на аппетите.
Дауни ел не переставая и вскоре уже знал по имени всех гостиничных
официантов. В промежутках между чтением, едой и
телевизором он лежал на диване, глядел в потолок и прислушивался к шагам в
коридоре, шуму, с каким двигались лифты, и
приглушенному расстоянием смеху.
Дважды он вызывал по телефону в свой номер дорогих и чрезвычайно
изобретательных проституток, причем оба раза
подчеркивал, что у женщин должны быть длинные огненно-рыжие волосы. Будучи
прагматиком, Дауни ограничился только
этим требованием, обойдя молчанием ум, цвет глаз и акцент; он полагал, что с
развлечениями не стоит искушать судьбу, и
действовал по принципу: бери, что дают. Получив от проституток все, что хотел,
Дауни вел их в ванну и там неподвижно
стоял под душем, пока его мыли. Женщинам не нравилось мочить волосы, однако
Дауни платил им дополнительно, оставляя
достаточно толстые пачки купюр по пять фунтов на столике возле кровати. Он
постоянно принимал меры к тому, чтобы не
видеть, как проститутки берут деньги, даже вжимался лицом в подушку, едва его
слуха касался шелест пересчитываемых
бумажек. Джек Дауни был современным человеком, однако воображал себя в какой-то
мере романтиком.
Он боялся заснуть, ибо во сне являлся труп. Сценарий сна оставался одним и
тем же. Дауни попадал в кабинет дантиста, и
там, в зубоврачебном кресле, сидел мертвец - рот широко разинут, голова
болтается из стороны в сторону, - а дантист
сверлил зуб, вычищал полость и не переставая жаловался на то, как тяжело
работать с мертвецом, тем более когда у того
сломана шея. Он просил Дауни подержать голову. Дауни никогда не относил себя к
тем, у кого пошаливают нервишки,
однако труп человека, который погиб несколько дней назад, вызывал жуткий страх;
вдобавок череп мертвеца был мягким,
как бы резиновым, волосы выпадали клочьями, а глаза, остекленевшие и пустые,
упорно таращились на Дауни, в ноздри
которому била вонь обгоревшей плоти и собственного пота...
Телефон зазвонил на третьи сутки, как раз в тот момент, когда Дауни
уничтожал остатки обеда. Он держал в левой руке
вилку, а правой сжимал пульт дистанционного управления телевизором. Дауни
уменьшил звук, отложил пульт и потянулся за
трубкой. Судя по голосу Дженнифер, она приняла решение. Договорившись о встрече
ровно через час в спортивной секции
универмага "Хэрродз", Дауни, который вел беседу непринужденным тоном, повесил
трубку. По телевизору шла прямая
трансляция футбольного матча из Мюнхена: мяч метался туда-сюда по зеленому полю,
за ним как угорелые носились игроки.
Внезапно камера на мгновение переключилась на трибуны, затем вновь вернулась на
поле. Футболисты смотрели на судью,
который стоял, поставив ногу на мяч.
Снова план трибун. На Дауни уставился ротвейлер; по выражению на морде пса
можно было предположить, что он уже
встречался с американцем и эта встреча оставила в его памяти не слишком приятные
воспоминания. Собака оскалила острые
белые зубы, а затем высокомерно отвернулась. Дауни выключил телевизор, почесал
живот, пересек комнату и принялся
рыться в одежном шкафу в поисках чего-либо темного в полоску, чтобы смахивать на
банкира, - удобно и надежно.
Он любовался затейливой резьбой на прикладе двустволки "Пурди" и вдруг
заметил в отдалении Дженнифер. Дауни
приложил ружье к плечу, прицелился в голову белому манекену, облаченному в
рыбацкий бушлат и болотные сапоги. На
плече у манекена лежала удочка, с нее свешивалась леска, на конце которой
болталась разноцветная пластиковая форель.
Дауни поправил прицел, взял на мушку булавку у белоснежного горла манекена.
Продавец осторожно и встревоженно
кашлянул.
Дауни снял палец с курка и положил оружие на прилавок.
Продавец поставил ружье в стойку из полированного красного дерева и
пропустил через скобу цепь из углеродистой
стали.
Поскольку Дауни появился в универмаге заблаговременно, он успел разузнать,
что тут где, и повел Дженнифер к лагерю в
джунглях, а там усадил женщину на складной стульчик - полые алюминиевые трубки в
качестве каркаса, веселый материал -
возле ярко-голубой палатки. На поляне имелся костер, но никто, к сожалению, не
позаботился его включить. Дауни сел
рядом с Дженнифер, подался вперед, как бы норовя создать атмосферу интимности и
доверия, и спросил:
- Ты говорила с Синтией? - Дженнифер кивнула. На щеку ей упала прядь волос.
Она убрала локон быстрым, слегка
раздраженным движением руки. Между тем Дауни продолжал:
- И какова была реакция?
- Приблизительно как я и ожидала. Она не хочет ехать ни в Швейцарию, ни
куда-либо еще.
- Разумеется, - проговорил Дауни, стараясь не показать своего изумления. -
Что ей там делать?
- Моя невестка согласилась присмотреть за девочкой. Я сказала ей то, что ты
мне посоветовал: что мой отец, по слухам,
жив и что я лечу на Ближний Восток, чтобы самой все выяснить.
- Больше ничего? - справился Дауни, поднимая крышку котелка, что висел над
костром на стальном треножнике, и
заглядывая внутрь: в котелке оказался цыпленок из папье-маше.
- Она вызвалась поработать в магазине.
- Пусть это тебя не беспокоит. В деньгах недостатка не будет.
- Я еду с тобой не из-за денег.
- Конечно, конечно! Однако когда вокруг валяется видимо-невидимо монет,
просто грешно не поднять хотя бы малую
толику.
Дженнифер молча смотрела на мертвый костер.
- Когда ты будешь готова к отъезду? - поинтересовался Дауни.
- Я готова.
- Что у нас здесь? - проговорил Дауни, извлекая из кармана пачку бумаг, а
затем снял колпачок с ручки. - Обычные
документы конторы. Отказ от претензий и все такое прочее... Страховка... Если ты
не возражаешь, я укажу Синтию как твою
единственную наследницу. - Дженнифер кивнула и расписалась внизу на доброй
дюжине страниц. Чернила были иссинячерными.
Дауни забрал у женщины ручку и вручил ей тяжелый ключ.
- Это от чего?
- Ячейка сто двадцать девять, аэропорт Хитроу. Там все, что тебе
понадобится, в том числе кожаный чемодан, который
обошелся мне почти в четыре сотни фунтов. - Пальцы Дженнифер сомкнулись вокруг
ключа. - Паспорт у тебя с собой?
- Разумеется.
- Давай сюда. Он тебе ни к чему. В ячейке найдешь новый. С Синтией все
будет в порядке, или мне попросить, чтобы за
ней приглядели?
- Не надо, - ответила Дженнифер, подумав, что ее дочери будет скучно у
тетки в крохотном городке под названием Элнвик
на границе с Шотландией, - скучно, зато безопасно.
- Билет лежит в паспорте. Компания "Эйр Иджинт", рейс 318. Если поедешь в
аэропорт сейчас, как раз успеешь.
- С чего ты решил заранее, что я соглашусь? - спросила Дженнифер.
- Увидимся в Каире. - Дауни поднялся. Он вовсе не собирался раскрывать
своих тайн: дело заключалось в том, что все
билеты в Египте были распроданы по крайней мере на две недели вперед и ему с
немалым трудом удалось отыскать одноединственное
свободное место. Он помахал Дженнифер и решительным шагом пошел
прочь, ожидая, что женщина вот-вот
окликнет его и скажет, что передумала.
Дженнифер потерла большой палец, на котором осталось чернильное пятно.
Внезапно ей показалось, что за нею
наблюдают. Она встала. Нелепый складной стульчик упал на пол со стуком, который
привлек внимание продавца.
Дженнифер направилась к лифту, спустилась вниз, вышла на улицу. У тротуара
стояло свободное такси, водитель, похоже,
дремал за рулем. Дженнифер сделала было шаг к машине и тут увидела на заднем
сиденье Дауни, который сидел, широко
разинув рот.
Их взгляды встретились. Дауни сунул в рот шоколадный батончик размером с
перепелиное яйцо, подмигнул, распахнул
дверцу, вылез из автомобиля и жестом пригласил ее садиться.
- Он знает, куда тебя везти. Проезд оплачен.
Дженнифер скользнула в салон. Машина тронулась, резко вклинилась в поток
уличного движения. Женщина обернулась.
Дауни куда-то исчез. Она поудобнее устроилась на сиденье: до аэропорта путь
неблизкий.
Ячейка сто двадцать девять находилась в самом конце длинного ряда.
Дженнифер попыталась вставить ключ и выяснила,
что тот не подходит к замку. Она сверила номера на ячейке и на замке. Те
совпадали. Повторная попытка прошла без сучка и
задоринки. В ячейке помещались два кожаных чемодана и "дипломат". Дженнифер
вытащила последний, заперла ячейку,
бросила в паз монетку, сунула ключ в кошелек и направилась на поиски туалета, а
когда отыскала, зашла в пустую кабинку и
задвинула щеколду. На ручке "дипломата" имелась прямоугольная медная табличка с
затейливо выгравированными
инициалами "Дж. М.", а внутри обнаружилось энное количество египетских купюр
достоинством в десять фунтов каждая и
конверт, в котором лежал буклет компании "Эйр Иджинт" с билетом первого класса
из Лондона в Каир. Кроме того, в
конверте помещались: видавшие виды британский паспорт, водительская лицензия,
справка о медицинском
освидетельствовании, карточка "Баркликард" и прочие документы, из которых
следовало, что Дженнифер Форсайт ни с того
ни с сего превратилась в Дженнифер Макфи. Она перелистала паспорт. Данные,
перечисленные над фотографией, - дата
рождения и тому подобное - ничуть не изменились, если не считать того, что в
графе "Родственники" значилась фамилия
человека, о котором Дженнифер и слыхом не слыхивала. Судя по отметкам в
паспорте, она, не выезжая из Лондона,
ухитрилась побывать в Барселоне, Париже и Гамбурге, а также несколько раз
заглянуть в Вашингтон. Дженнифер
пересчитала деньги. Ровно тысяча фунтов.
Внезапно - от неожиданности она даже вздрогнула - в дверь кабинки
постучали, и чей-то голос осведомился:
- Эй, красавица, ты там не заснула?
Дженнифер спустила воду, закрыла "дипломат", встала и вышла из кабинки, в
которую, пробормотав слова
благодарности, тут же прошмыгнула молодая женщина в шубке из искусственного меха
и с обилием краски на лице.
Дженнифер взяла из ячейки чемоданы и направилась к стойке "Эйр Иджинт". Там
смуглый низкорослый мужчина в
накрахмаленной белой рубашке с темно-бордовым галстуком-бабочкой выдал ей
багажные ярлыки и пропуск на посадку. По
расписанию самолет вылетал через сорок пять минут. Дженнифер купила в киоске
несколько журналов, потом зашла в бар,
села за столик и заказала бокал вина.
Дауни не спускал с нее глаз, что было совсем нетрудно даже на значительном
расстоянии, ибо Дженнифер выделялась из
толпы своей красотой и величавостью манер. Кроме того, во всем ее облике
ощущалось некое спокойствие, которое почемуто
сводило на нет любые подозрения. Дауни попробовал разобраться в собственных
чувствах, отделить их друг от друга и
выяснить в конце концов, в чем их суть и смысл, однако не сумел осуществить свое
намерение. Что же такое есть в
Дженнифер? То, с чем либо рождаются, либо нет? Хорошенькое объяснение, такое
никуда не годится. Может, дело в том,
что она выглядит так, словно имеет полное право находиться в том или ином месте?
Куда бы ее ни забрасывала судьба, она
везде и всюду производит впечатление человека, что называется, из местных.
Продолжая наблюдать за Дженнифер, Дауни
заметил, что на нее таращится половина из сидевших в баре мужчин; что касается
другой половины, то ее составляли,
должно быть, гомики или мужья-подкаблучники, которые не рискуют заглядываться на
посторонних женщин. Дауни знал -
Дженнифер нервничает, и с одобрением отметил про себя, что она держится просто
замечательно: ни единого взгляда на
часы над стойкой бара! Похоже, все идет как по маслу. Дауни откусил от шоколадки
"Марс", повернулся к Дженнифер
спиной и пошел прочь. До встречи в Каире, крошка.
Абдель аль-Хони заплатил за "Клеймор", который купил у американского
военнослужащего, ни много ни мало три тысячи
долларов. Его попытка подкупить горничную в отеле "Мэйфэр" оказалась
безуспешной. Тогда Абдель придушил глупую
девицу, забрал у нее ключ, проник в номер Дауни, сунул труп под кровать, а затем
установил "Клеймор" и включил ударный
механизм. Противопехотная мина взорвалась во втором часу пополудни.
Начальник службы безопасности отеля, который заглянул в номер Дауни, чтобы
проверить донесение одного из агентов -
мол, туда заходили известные проститутки, следовательно, Дауни может заниматься
сутен
...Закладка в соц.сетях
