Жанр: Боевик
Ландскнехт
...охозяйки, в
которую и должна была превратиться, стоит обзавестись детьми.
Вопроса Мельник не ожидал. Он виновато прижался губами к ее шее. Руки,
забравшиеся под футболку, мед-ленно поползли вверх.
- Все будет хорошо, - прошептал он.
Альбина водила лопаточкой по дну сковородки.
- Ты мне веришь?
Она кивнула. Настойчивость, в которой чувствовалась неукротимая мужская сила,
успокаивала ее и вселяла уверенность в благополучное завтра.
Мельник потянул футболку вверх, заставив Альбину поднять руки.
- Давай сначала поедим, - сказала она.
- Потом, - Мельник бросил футболку на пол и рас-стегнул молнию на ее шортах.
- Я устала, - уже безнадежно произнесла она, ощу-щая, как по всему телу
растекается тепло, зарождающееся где-то в низу живота.
Мельник стянул с нее трусики и быстро скинул слак-сы. Покорно вздохнув,
Альбина протянула руку и выклю-чила газовую плиту.
5
- Транс-формерс! - донесся из комнаты металличес-кий голос. Эти зву-ки приятно
ласкали слух напоминанием об окончании мультсериала. Старший лейтенант Панин
наполнил тарел-ки пакетным супчиком, и направился в ком-нату.
Миша не обратил на него никакого внимания. Он сидел на диване, скрестив под
собой ноги и отрешенно уставив-шись в экран. О том, что он жив,
свидетельствовало редкое движение грудной клетки. Миша был очень стран-ным
ребенком. Медитация прерывалась только для еды или сна, а также для спортивных
занятий. Все остальное время он пребывал в ступоре, то ли наблюдая за
окружа-ющим миром со стороны, то ли наслаждаясь состоянием остановки
мыслительного процесса. С того момента, как Семагин передал мальчика под его
опеку, Панин не мог похвастаться разнообразием личной жизни.
- Пойдем есть, - нарочито строго произнес он. Миша флегматично оторвался от
экрана,
- Обедать! - громко произнес Панин.
Со стремительной неуловимой плавностью мальчик как-то сразу оказался у
телевизора, выключил его и двинулся из комнаты. Панину пришлось посторониться. У
него на миг перехватило дыхание. Миша снова выиг-рал. Панину показалось, что, не
уйди он с дороги, ма-ленький киллер прошел бы сквозь него.
Когда старший лейтенант появился на кухне, Миша ждал, держа в руке ложку.
- Приятного аппетита, - вежливо сказал он, когда Панин сел к столу.
- Бери хлеб, - буркнул Панин.
В свои двадцать семь ему было неловко выступать в качестве няньки, но ситуация
оказалась слишком нештат-ной, чтобы отказываться от предложения начальства
по-практиковаться в детской психологии. В результате квар-тира превратилась в
пансион, а Панин каждое утро просыпался, готовый к борьбе. Морально Миша был
сильнее Панина, да и любого другого сотрудника Управления, ибо детство его
прошло в очень необычной обстановке. Вряд ли он осознавал аномаль-ность своего
поведения - Миша был таким, каким его воспитывали всю сознательную жизнь.
Выросший в спец-питомнике, в атмосфере максимально рационализирован-ного
тренинга, в обществе инструкторов, жестоких и муд-рых, лепящих, словно глину,
податливые детские души, он стал превосходным продуктом своей среды - людей,
совмещавших пустое равнодушие дзен-буддизма с хо-лодным расчетом продуманного
убийства. Те, кто его го-товил, считали, что выпустили законченный
биологичес-кий механизм, робота, целеустремленно выполняющего приказ, но даже
они не могли знать, что творится в душе мальчика, ибо сами научили ни при каких
обстоятельствах не раскрываться до конца, быть психологически неуязви-мым, везде
и всюду оставаясь самим собой. Миша умел перехватить инициативу в любой
обстановке и контроли-ровать ситуацию, направляя ход событий в нужное русло. Он
был замкнутой автономной системой, запрограммиро-ванной на выживание и
выполнение приказа. В настоящий момент Миша был полностью удовлетворен
условиями, в которых находился. Его кормили, содержали в прилич-ном помещении и
относились с уважением. Он осознавал себя самостоятельной боевой единицей и в
периоды вынужденного отдыха стремился чувствовать себя максимально комфортно.
- Спасибо, - Миша поставил тарелку в раковину и пустил воду.
"Сейчас вымоет, потом нальет чаю, потом пойдет в парк", - подумал старший
лейтенант.
Понаблюдав за Мишей, предсказать его следующее действие было нетрудно. Панину
доводилось видеть лю-дей, прошедших обработку в психиатрической клинике КГБ.
Внешне они ничем не выделялись из толпы, но при ближайшем рассмотрении
схематичное поведение выдавало кодировку. Примерно так же ведут себя люди,
привыкшие к однообразной, монотонной работе, будь то опытный слесарь или
"волкодав" из группы захвата, - те же шаблонные движения, максимально
оптимизированные тщательной наработкой. Панин никогда не предполагал, что ему
доведется встретиться с таким вот профи, только тринадцати лет, и посему изучал
его с особенным вни-манием. Задумываясь над тем, каким Миша станет, ког-да
вырастет, Панин неизменно приходил к выводу, что существенных изменений не
будет: и в двадцать, и в тридцать, и в сорок лет винтик останется винтиком, не
претендующим на руководящие должности, остающимся довольным собой и своей
работой. Он будет совершен-ствоваться в своем мастерстве, пока его жизнь не
оборвет пуля более квалифицированного специалиста. Такой под-чиненный устроит
любое начальство, и усилия, прикла-дываемые к распространению данного метода,
были Па-нину хорошо известны.
Панин стал офицером госбезопасности после оконча-ния факультета психологии
Ленинградского государст-венного университета имени Жданова. Подававший на-дежды
выпускник был зачислен в штат ведомственного института с сохранением воинского
звания, положенного по окончании военной кафедры, и вскоре был допущен к
исследованию, материалы которого помечались грифом "секретно". Прошло три года.
Панин получил очеред-ную звездочку на погоны и уже планировал кандидат-скую
диссертацию, когда отдел, в котором он работал, сократили. Тут-то его и поймал
на удочку Семагин, пообещавший предоставить возможность продолжить научную
карьеру после неко-торого периода оперативной работы. Казалось, полков-ник
должен заниматься вещами, далекими от психо-логических исследований, но судьба
вновь улыбнулась Панину.
Он познакомился с Мишей.
За год ничего не изменилось. Мельник сидел у подъ-езда ведомственного дома,
вспоминая, как он покидал его с Викторией Луговой. Здесь в последний раз стоял
ее красный "БМВ", а здесь "Форд-эскорт" спецроты ГАИ... Казалось, все было так
давно. В прошлой жизни. А до этого была еще одна жизнь, когда у него были жена и
дочь, - именно этот период и можно назвать жизнью, потом наступило
существование, перешедшее в выжива-ние. И этот последний отрезок все
продолжается. Кто знает, чем он закончится - сменой ли обстановки либо
безжалостной автоматной очередью в упор? В том и в другом случае мучиться не
придется, но второй вариант устраивал гораздо меньше, чем первый.
Как бы там ни было, в его положении другого выхода нет. Мельник вылез из тачки
и нажал кнопку брелка. Фары тускло мигнули, квакнула один раз сирена, и
автоматические замки синхронно щелкнули, заперев двери. Бежевую, "ВАЗ-2108" он
купил на рынке позавчера и успел поставить ее на учет, прокуковав весь день на
рынке в МРЭО ГАИ. Он счел нужным легали-зоваться и выглядеть благопристойно,
чтобы не вызывать ненужных подозрений у сотрудников пра-воохранительных органов
и не отягощаться мелкими неприятностями. Мельник также обзавелся жильем, сняв на
полгода однокомнатную квартиру и уплатив задаток за три месяца вперед. На
операцию по погашению кон-фликта с Гостем он выделил пятьдесят тысяч долларов и
недостатка в деньгах пока не испытывал. В настоящий момент ему требовалась
информация, которую он соби-рался получить у бывшего коллеги - старшего
лейтенанта Бурцева, хотя и не был уверен, окажет ли тот содействие.
В квартире пахло стиркой и детской мочой. Мельник сидел на кухне и с аппетитом
вкушал салатик, которым угощала жена Бурцева - Антонина. Она была рада ви-деть
невесть куда затерявшегося соседа. Как понял Мель-ник, Бурцев не стал посвящать
родню в служебные пе-рипетии, что существенно облегчило выполнение задачи. Попав
в дом, Мельник собирался дождаться прихода хозяина. Антонине он наплел о
затяжной командировке в Сибирь, украсив рассказ занимательными подробнос-тями из
армейской службы. Антонина, сидевшая с ре-бенком, была рада оторваться от этого
уже порядком осточертевшего занятия и пообщаться с новым человеком. Так они и
просидели, пока в прихожей не раздался звонок.
- МОЙ пришел, - заговорщицки шепнула Бурцева и выскочила из кухни. Мельник
поудобнее устроился в старом продавленном кресле. Он уже не сомневался, что жена
захочет устроить мужу сюрприз.
Ребенок, разбуженный возней, заплакал, и Антони-на упорхнула его успокаивать,
производя неповторимую композицию из причмокивающего кудахтанья и стаккато
сюсюкающего гуканья. Ребенок испуганно замолк, пискнул и снова утих, сраженный
акустическим налетом. По коридору зашаркали шаги. Мельник подпер голову рукой и
с наслаждением поиграл бицепсом. Безоружный кол-лега был ему не страшен, Мельник
не сомневался, что сумеет справиться с ним одним ударом. Из-за угла по-казался
Бурцев. Он несколько сдал за последнее время, ссутулился и стал уже в плечах.
Спортивный костюм с пузырями на коленях висел на нем мешком и был засален,
потерт и измят. Не подозревая, что в доме на-ходятся гости, он зашел на кухню,
двинулся к плите за обедом и только тут, словно прозрев, заметил присутствие
человека.
- Привет, - сказал Мельник, насмешливо улыбаясь, как улыбаются бандиты, видя
перед собой глупого мента. Он замолчал и стал ждать, что ответит ему Бурцев.
Старший лейтенант быстро пришел в себя и понял, что расслабляться по приходу
домой - слишком большая роскошь. Такой откровенной подлости от своей любимой
жены он не ждал, и первой мыслью, родившейся в его голове, было устроить
скандал. Затем он решил отложить это удовольствие до ухода гостя, а пока
выяснить, зачем он явился.
- Привет, - ответ ни к чему не обязывал, но свой ход Бурцев сделал.
- Очень давно не виделись, - многозначительно за-метил Мельник. - Верно?
Бурцев промолчал.
- Столько времени прошло. - Уголки мельниковско-го рта поползли вверх. - Как
там наши?
Бурцев подобрался и сел на табурет. "Если все обой-дется - убью", - подумал он
о жене. То, что эта дура подставила его и себя, добровольно сделавшись
заложни-цей, добавляло старлею адреналинчика в кровь. Наедине с Мельником
беседовать было бы куда легче. По крайней мере, погиб бы он один, а так помимо
жены дома при-сутствовал и ребенок...
- Что ты хочешь? - спросил он.
Только сейчас Мельник ощутил, насколько он здесь чужой. Неприкрытый страх в
глазах Бурцева, этот грубый вопрос - хамил-то он явно из страха - все
свидетель-ствовало о том, что его рассматривают как коварного и опасного врага.
Интересно, что о нем наговорили в отря-де? Судя по реакции, немало
нелицеприятного.
- Зашел узнать, как живешь. - Мельник согнал ухмылку и сделал тон совсем
дружелюбным. - Да ты не бойся, я никому ничего плохого не сделаю.
Словно в ответ на его слова, ребенок снова заплакал. Бурцев поежился, его
трясло.
- Куда ты делся? - спросил он. Тон Мельника его чуть-чуть успокоил, и он решил
перейти в атаку.
- Мне пришлось уехать, - объяснил Мельник. - Меня хотели слить из-за того, что
я отказался работать.
Бурцев криво улыбнулся. Уж он-то был наслышан о непредсказуемом поведении
коллеги.
- Мне давно не нравилась наша работа, - продол-жил Мельник. - Я хотел уйти, и
тогда ликвидировали мою семью. КГБ разработало программу "Ландскнехт", я был
включен в нее, ну... почти добровольно. Просто у меня не было другого выхода.
Меня прооперировали. Видишь? - Мельник постучал себя по груди, словно по
бронежилету.
На кухню вошла Антонина и обняла мужа за плечи. Бурцев протестующе
встряхнулся.
- Иди в комнату, - сказал он.
- Нет, - вкрадчиво, но властно ответила Антонина. Бурцев смирился: он знал,
кто в доме настоящий хозяин.
- И как тебе в таком состоянии? - поинтересовался он, продолжив как ни в чем
не бывало.
- Я привык, - сказал Мельник.
- А чем тебе не понравилось наше дело?
- Очень грязная работа, - ответил Мельник. - А ты что, не понял? Хотя ты тоже
привык, ты дольше меня в отряде. А поначалу замечал?
Бурцев ничего не сказал.
- Человек ко всему привыкает, - продолжил Мель-ник. - Сначала тебе меняют
тело, а потом хотят изменить душу. Душу я изменить не смог. Тебе удалось, а мне
- нет. Нам всем помогали: звания, квартира. А что не по-лучалось самостоятельно
- специалисты всегда были го-товы помочь, верно?
Антонина тяжело вздохнула. Лицо ее окаменело.
- Я не хотел продолжать этот путь, но начальство решило все за меня. В их
исследовательской программе я был подопытной свинкой. Кстати, знаешь, что такое
"ландскнехт"? Я специально узнавал. - Мельник по-смотрел на Бурцевых. Они
прятали глаза. - Так имено-валась немецкая наемная пехота, а также шахматная
фи-гура. Угадай какая?
- Я человек маленький, - выдавил Бурцев. - Я ни-куда не стремлюсь.
- Вот ты сам и сказал, - заметил Мельник. - А ведь ты уже выработался. Год
назад ты был чемпион, а теперь? Ты горишь, понимаешь? Да что мне тебе говорить,
ты и сам это знаешь. За квартиру в ведомственном доме приходится дорого
расплачиваться. Что, - он зло поглядел на Антони-ну, - тяжела шапка Мономаха?
- А ты жестокий. - Бурцева подняла голову, взгляд ее обжигал. - Ты в общаге не
гнил. Ты ленинградец, и у тебя всю жизнь питерская прописка, а мы всю жизнь без
угла и без будущего!
- А ты у него спроси, - кивнул Мельник на поник-шего старлея, - каково строить
будущее на крови? Быть палачом не такая уж радость, верно? Хотя ты у него уже
спрашивала...
Антонина отвела взгляд, и Мельник понял, что попал в точку.
Бурцев тяжело сглотнул.
- Чего ты от нас хочешь? - глухо вымолвил он.
В наступившей паузе было слышно, как дышит за стеной ребенок.
"Надо было водки привезти, - подумал Мельник. - Хотя они со мной пить бы не
стали".
- Мне нужна информация по гостевской группиров-ке, - сказал он. - Больше мне
не к кому обратиться.
- Да, - сказал Бурцев, щеки у него совсем посере-ли. - Тебе когда надо?
- Завтра, - сказал Мельник. - Я собираюсь с ними разобраться.
- Со всеми сразу? - переключившись на рабочую тему, оживился Бурцев.
Мельник не стал от него скрывать.,
- Нет, только с верхушкой, - он встал и пошел к дверям.
В прихожей Бурцев сказал:
- Мне придется доложить о нашей встрече.
- Конечно, - улыбнулся Мельник. - Сообщи, что имел место контакт с фигурантом.
Объект запросил информацию, касающуюся организованной преступной группы Гостева.
Закладывай, не стесняйся.
- До свидания, Саша, - произнесла Антонина из-за спины мужа.
- Я вечером позвоню. Кстати, - продолжая дер-жать улыбку, спросил Мельник, -
что там с моей квартирой?
- Заселили ее, - сказала Антонина. - К зиме новые въехали. Капитан с женой.
О Мельнике она знала все с самого начала, и ее хлад-нокровию мог позавидовать
любой офицер РУОП.
Желтый прямоугольный "Икарус", натужно рыча износившимся мотором и салютуя
черным облаком ди-зельного выхлопа, величественно отвалил от остановки. Миша
подождал, когда на светофоре загорится зеленый свет, и перешел на другую сторону
улицы. Он гулял. Солнце жарко, по-весеннему, грело, и птицы, обрадовав-шиеся
такой благодати, стремились переорать друг дру-га в споре за обладание самкой.
Асфальт почти подсох, на кустах налились тугие почки, и пришла пора вить гнездо.
Миша гулял. Он нашел требуемый дом, отметил парадное и двинулся дальше,
осматриваясь по сторонам. Во дворе, куда выходили задние окна дома, в песочнице
играли малыши, их бабушки сбились на скамейке, дис-кутируя на вечные темы. Миша
выбрался на соседнюю улицу, отметил расположение троллейбусной и трамвай-ной
остановок в обе стороны. Было ветрено, но если не заходить в тень, то тепло. Он
перелез через ограду парка Лесотехнической академии и побрел по дорожке, засунув
руки в карманы серой нейлоновой курточки, найденной вчера на помойке. Одежду для
операций он всегда выбирал сам. Курточка была слегка порвана и по левому краю
прожжена. В ней Миша ничем не отличался от сотен других мальчиков, моющих у
коло-нок машины или сгребающих мусор подле ларьков. Это было весьма ценное
приобретение, имеющее длинные полы до колен, надежно закрывающие левый карман
джинсов, куда рукояткой к животу был воткнут пистолет Макарова.
Вчера его навестил полковник Семагин. Он сказал, что пришла пора поработать.
Нужно убрать челове-ка, фотографию которого он показал. Еще Семагин на-звал
адрес и предположительное время возвращения домой объекта. Дело было простое,
самому не требовалось ничего выяснять. Мише только не понравилось, что
пол-ковник обращается с ним как с ребенком. Другое дело, если бы они не были
знакомы. Миша не считал себя ребенком. Однажды он услышал, что человек является
тем, что он о себе думает. Миша задумался над этой фразой и решил, что является
киборгом-убийцей. Ему нравилось считать себя таковым. Миша держался в стороне от
окружающих. Его не интересовали сверстники, впрочем, ребята постарше его также
не интересовали. Ему нравилось исполнять при-казы: ведь убить человека - это не
в футбол сыграть. Это было куда серьезнее, и Мише импонировала такая
серьезность. Беспечные игры детей он считал пустой блажью, предпочитая
тренировки джиу-джитсу или про-сто общефизическую подготовку, в чем его напарник
был не силен. Позаниматься на снарядах в его присутствии было еще можно, но как
спаринг-партнер Панин никуда не годился. Единственно, что у старшего лейтенанта
(ду-мать о сослуживцах Миша предпочитал в званиях и фамилиях, так было удобнее)
получалось, так это суп, мастерски приготовляемый из пакетов. Миша подозревал,
что он вообще не военный, судя по тому, сколько он читает специальной литературы
по психологии, в которой маленький киллер ничего не понимал. Авторитетом
стар-ший лейтенант не пользовался, но Миша, приученный не нарушать без причины
гармонию окружающего мира, разговаривал с ним всегда вежливо. Он понимал, что
Панин вырос из безликого множества глупых детей, тра-тящих свободное время на
пустопорожние развлечения, и делал на это скидку. Большинство детей во всем мире
такие, и никто из них в подметки не годится ему и товарищам по группе. Свое
будущее Миша представлял вполне ясно. Он будет и далее совершенствоваться в
своем искусстве не без помощи организации, на которую работает, и станет
высококлассным бойцом вроде тех, что частенько показывают в кино. Только все
будет на самом деле, без трюков и глупых сцен. А как достичь намеченного
результата, исходя из той или иной вводной, мальчик отлично знал. Он был
профессионалом.
Солнце начало клониться к горизонту, и лучи его потеряли дневную силу. Миша
перелез обратно через ограду и посмотрел на часы. Пластмассовые электронные
часики, легкие, плоские, не мешают и не цепляются за рукав. Правда, нет стрелок
и не определить стороны света по солнцу, но это не беда. Когда еще доведется
работать в лесу, да и сориентироваться он сумеет безо всяких часов. Миша обошел
дом и сел на лавочке автобусной остановки как раз напротив парадного. Отсюда
хорошо была видна дверь и все, кто к ней приближался. Прошло несколько
автобусов. Толпа пассажиров постепенно росла, они жа-лись к краю тротуара,
загораживая обзор. Пришлось встать и отойти в сторону. Миша вспомнил, что должен
быть обед. Панин обещал приготовить мясо. Вареная телятина с мозговой косточкой!
Миша снова окинул взгля-дом улицу и подумал, что такого блюда не ел с момента
расформирования группы. Потом его кормили, как ско-тину на убой, поэтому он так
и вырос: фруктов и икры до отвала - растущему организму нужен белок, но вот
сварить мяса с сахарной костью не догадался никто, а сам Миша не хотел просить.
Еда была слишком интимным предметом - память о детдоме, еще до того, как его
отобрали на учебу. Миша был рад, что его заметили, и не хотел иной жизни.
Инстинкт толкнул его раньше, еще до того, как мозг успел охватить целиком
картину увиденного, вычленить из нее отдельно идущего человека, соотнести его
пара-метры с описаниями и дать команду зрачку сузиться, чтобы различить
отдельные детали и черты лица для окончательной идентификации. Внутри все
сжалось. Ми-ша кинул взгляд налево, пропустил машину и шагнул на дорогу. Он
перешел улицу, внимательно изучая муж-чину. Похоже, что он. Человек двигался к
парадному. Несомненно, он. Имелся еще один признак - мужчина был воином.
Крепкий, прямая осанка, уверенная походка. С такими в основном Мише и
приходилось иметь дело. Правда, психика у воина была не совсем в порядке - от
него исходила волна негативной энергии, но на ско-рость пули это не влияет. Миша
немного задержался, чтобы дать человеку возможность первому открыть дверь.
Объект вошел в парадное, он не оборачивался. Он заметил только мальчика в
грязной куртке, но тот показался ему неопасным. Он был психопат, но
параноидальная интуиция была заглушена алкоголем, и он ничего не учуял. Миша
вытащил пистолет и, придерживая дверь носком ботинка, плотно обхватил его обеими
руками, прижав локти к нижним ребрам. Он опустил предохра-нитель и нажал на
курок. Отдача толкнула его назад. Миша выстрелил четыре раза, все пули попали
мужчине в спину, он упал лицом вперед, глухо стукнувшись лбом о ступеньку. Руки
его, с большими и длинными пальцами, подогнулись к плечам и мелко тряслись в
агонии, ско-ванные болевым шоком.
Миша нагнулся и подобрал гильзы. Семагин об этом не упоминал, но работу
следовало делать чисто. Вдруг на гильзах остались отпечатки пальцев? Выстрелы
уже при-влекли внимание. Миша разогнулся, положил гильзы в карман, убрал
пистолет и отпустил дверь. Не оборачива-ясь, Миша боком спустился с крыльца и
нырнул под арку, ведущую в проходной двор. Его лица никто не увидел, он был
уверен, потому что сам не видел ничьих лиц. Избежав внимания старушек, он
выскочил на соседнюю улицу и сел в подошедший трамвай. Маленький мальчик, каких
сотни в большом городе.
Мельник разорвал полиэтиленовую упаковку и достал новенькую телефонную
карточку с рекламой "Союзконтракта".
"Странно, - подумал он, - "Союз", а триколор рос-сийский". Но далее размышлять
на эту тему не стал, а засунул кредитку в приемную щель таскофона и снял трубку.
На экране высветилась надпись "Вставьте карту", затем - "Кредит 100" и "Наберите
номер". Так Мельник и поступил. После третьего гудка в телефоне зазвучал: голос
Бурцева.
- Слушаю, Бурцев.
- Это Мельник. Как успехи?
- Сделал. Кое-что отксерил. Даже фотографии до-стал. Заедешь?
"А СОБР... собрался?" - подумал Мельник и хихик-нул неожиданному каламбуру.
- Ты чего там смеешься? - поинтересовался Бур-цев. - Так заедешь?
"Точно прослушивается", - понял Мельник и сказал:
- Заеду обязательно. Ты их жене оставь, я заберу. Сейчас информашку зачитай
вслух, пожалуйста, а то я сегодня к тебе не успею.
Бурцев принялся покорно читать, не став убеждать Мельника в том, что ему
ничего не угрожает, зная. Он догадывался, что тот все равно не поверит.
Появившись сегодня утром в управле-нии, Бурцев первым делом навестил своего
командира и во всех подробностях изложил ему события вчерашнего вечера.
Подполков-ник немедленно дернулся по инстанциям, в результате чего было созвано
совещание, на котором решили исполь-зовать Мельника, предоставив ему необходимую
инфор-мацию. Гостевская ОПГ, стремительно набирающая силу, в последнее время
стала вызывать пристальный интерес Главка, настолько пристальный, что пора было
занимать-ся ею всерьез. Идея использования в борьбе с врагом третьих лиц не
нова, но вполне целесообразна, благо за дело брался проверенный специалист. По
возможности его действия будут направляться в нужное русло, а в случаях каких-то
несостыковок нетрудно будет умыть ру-ки, списав на выяснение личных отношений
все осложения, да и самого Мельника... списать. Во всякой войне неизбежны боевые
потери.
Однако пока он делал, что от него требовалось, его считали своим и готовы были
оказать всяческую под-держку.
Мельник убыл в свое временное пристанище, получив кучу интересных данных,
которые требовалось как сле-дует обдумать. В результате он вычленил двоих,
могущих иметь отношение к нему: Никиту Артемовича Гостева и Владимира
Николаевича Фролова. Последний де-юре был начальником службы безопасности АОЗТ
"Омерта", а де-факто - контрразведчиком гостевской шайки. Особен-ными талантами
этот господин, конечно, не блистал, но кое-какие навыки имел. Поразмыслив,
Мельник пришел к выводу: именно ему принадлежит план организации похищения с
использованием наркоза. Это отдавало чем-то кагэбэшным и прийти в голову
нормальному уркагану, коим был Гость, просто не могло. С него-то Мельник и решил
начать.
Надежда Игоревна Фролова в своей жизни имела очень много мужчин. В них она
ценила больше всего могучие мышцы и волосатую грудь. Последнее особенно
возбуждало, если пахло трудовым потом. Сегодня ей в этом плане исключительно
повезло. Волосатая груда мяса, раскачивающаяся над ней, похоже, не мылась дней
десять и все это время тягала штангу или что-нибудь в этом роде. От кучерявой
шерсти воняло так, что мухи, будь они в комнате, замертво падали бы на пол.
Надежда Игоревна стонала и ахала, двигаясь в такт партнеру. Иногда ритм
неожиданно менялся, и ее чуткие пальцы выдирали клок-другой волосяного покрова,
чего увлеченный своим занятием партнер совершенно не замечал.
Надежда Игоревна любила разнообразие и скрывала свое увлечение с такой
тщательностью, что за десять лет брака служивший в разведке муж ничего не мог
заподо-зрить. После того как супруг начал служить бандитам, с мужиками проблем
не стало вовсе. Сегодняшний Геркулес был бригадиром, а это значило, что потом в
постели с ним можно будет поговорить. Надежда Игоревна обожала будуарную беседу
...Закладка в соц.сетях
