Жанр: Боевик
Ландскнехт
...ышел не совсем прямой и не совсем акцентированный. Мельник успел достать
Кабанью Тушу прежде, чем тот в него выстрелил, вма-зав ступней в хавальник.
Тяжел, ох, тяжел был бывший штангист или борец. Будь он полегче - улетел бы, да
жил себе потом, но с такой массой инерционного отбрасывания не получилось.
Челюсть вместе с башкой ушла назад, хрустнув то ли хрящами, то ли позвоночником,
а туловище осталось на месте.
Деревья умирают стоя.
В полной тишине ("шестерка" наконец-то отключил-ся) Кабанья Туша качнулся и
медленно завалился назад. От его падения дрогнул пол.
- Ой, елки, - прошептал Зема.
Мельник посмотрел на него. Зема уставился на Тушу, левая сторона лица была в
крови.
- Завалил...
- Давай уматывать отсюда, - приказал Мельник. Он оглянулся и заметил Боксера,
мрачно наблюдавшего за действием.
Они подхватили Пана, ошалело мотавшего головой, и оттащили его в БМВ. Мельник
сель за руль, и они по-неслись в ближайшую больницу. У Пана было сотрясение
мозга, да и Зему исполосовали неслабо.
"Центровые, - подумал Мельник, вспоминая СОБР, - наберут же бойцов!"
Весна 1995 года только начиналась.
2
Огромный каменный коттедж в Юкках был выполнен по индивидуальному проекту и
принадлежал влиятельному человеку делового мира Петер-бурга. Тщательно
расчищенные от снега подъездные до-рожки из розового бетона вели мимо оранжереи,
в которой только начали расцветать гиацинты, и завершались у мас-сивного
крыльца, выложенного строгим темным гранитом. Обе массивные калитки были крепко
заперты, а в доме постоянно дежурили пара шестерок из числа доверенных лиц и в
дневное время - повар, садовник и уборщица, развлекающая охрану. Ночью дом
превращался в кре-пость.
На втором этаже в кабинете горел камин. Напротив, в глубоком кожаном кресле
восседал Никита Артемо-вич Гостев, по погонялу - Гость, вытянув к огню зябнущие
ноги, обмороженные в Норильске при первой ходке. Один из центральных уголовных
авторитетов Пи-тера являлся по совместительству президентом АОЗТ "Омерта", но
чем именно занимается его фирма, он представлял слабо - хватало других забот,
поважнее. Осенью он присоединил к себе группировку Лугового, внезапно оставшуюся
без лидера. Самого Сергея Серге-евича порешили в каких-то целях менты, а его
люди стали работать на Гостева, хотя и продолжали имено-ваться луговскими.
Только что от Никиты Артемовича ушел Славян - бывший луговской бригадир, не
без умысла возвышенный Гостем до звеньевого. Осенняя разборка оставила за собой
много вопросов. Одним из белых пятен было таинствен-ное исчезновение трехсот
пятидесяти тысяч долларов, которые Луговой не успел приложить к общаку и хранил
у себя дома. Из пяти человек, приехавших за деньга-ми, уцелел один, остальные
были убиты, в том чис-ле и Карим, особо приближенный к папе. Уцелевший свидетель
был выкуплен у ментов и рассказал стран-ную историю о жене Сергея Сергеевича,
прикатившей с охранником, который и затеял бойню. Вскоре Виктория Николаевна
поступила в морг со множеством пулевых ранений, а "охранник" бесследно исчез.
Возможно, тут имела место внутрисемейная разборка, причем "семьи" не как банды,
а как ячейки общества, и докопаться до истины становилось вообще нереально.
Приемная дочь Лугового Альбина также пропала - вероятно, отморозок замочил и ее.
Последним местом, где она появлялась, стала квартира адвоката Лебедева. То была
вообще тем-ная история. Квартиру штурмовал СОБР и обнаружил мертвую дочь
адвоката и раненого оперативника из ФСК. Его тотчас же увезли на Литейный,
откуда информация не поступала. Эксперты-баллистики определили, что по квартире
вели огонь с крыши соседнего дома, и там действительно обнаружили автоматные
гильзы. Анало-гичные нашли на даче Лугового, что позволило аналитику гостевской
группировки Фролову сделать предположение о разборке между ментами и ФСК или
даже просто между подразделениями МВД, тем более что на даче Сергея Сергеевича
грохнули начальника РУОПа гене-рал-майора Бурятина.
Но вот история стала понемногу проясняться. "Охран-ника" срисовали в кабаке
симферопольского аэропорта. И не просто срисовали, а даже стыкнулись с ним.
Отмо-розок опять проявил отличные бойцовские качества, уде-лав пятерку
луговских, причем бригадира до сих пор отхаживают крымские врачи. Он пребывает в
коме и транспортировке не поддается. Один из командирован-ных был с Каримом и
хорошо запомнил спутника Вик-тории Николаевны. Он клялся, что не мог ошибиться.
Что ж, это вполне укладывалось в схему привычных представлений Гостя о мире:
хапнув денег, "охранник" перебирается в другой конец страны, где продолжает
заниматься своим делом. Однако его причастность к смер-ти Лугового не давала
Гостю спокойно спать. Была до-гадка, что этот "охранник" - мент, причем офицер
из отряда РУОПа, занимавшегося непосредственной лока-лизацией организованных
преступных группировок. "Локализация" по-ментовски означает "ограничение сфер
влияния, деятельности, функций группировки, сокраще-ние до состояния точки". А
точка, как известно, размеров не имеет. Цепочка "Симферополь - квартира
Лугово-го - исчезновение Альбины из квартиры адвоката, гиль-зы на крыше - гильзы
на даче Лугового" наводила на неприятные размышления о том, что даже хорошо
налаженная контрразведка не в силах противостоять ухищ-рениям спецов из
Управления по борьбе с организованной преступностью. Как мент оказался связан с
Викторией Николаевной? Почему в Крыму? Кто стоял за убийством начальника РУОПа?
Бурятии, поставлявший Луговому немало ценной информации, был застрелен из того
же оружия, что и опер на хате Лебедева. Он был самой крупной фигурой питерского
управления, работавшей на бандитов. Остальные гнали сущий мизер, но даже таких
были единицы. Купить "барабана" в организации, где все стучат друг на друга,
весьма и весьма непросто. Генерал Бурятии был малым отчаянным, но за это ему и
платили...
Гость взял со столика массивную серебряную чашку и глотнул густую черную
жидкость. Чифир остывал, и его горечь показалась Никите Артемовичу отвратной. Он
вер-нул чашку на место и закашлялся.
"Неужели простыл, - подумал он. - Здоровье уже ни к черту. Отняли на зоне
менты. - Гостев снова за-кашлялся. - Надо принять аспирин этот, растворимый, как
его там... Вечно по телеку показывают - УПСА. У пса, у кота... И по телевизору
вечно ментовские морды. Лугового грохнули они, определенно. И на даче у Кулика
тоже были они. Мочат почти в открытую, только что в газетах сводку не пишут.
Беспредел, совсем беспредел. Творят что хотят. Как же дальше-то будет: эскадроны
смерти, сталинские расстрелы воров перед войной, пол-ный ментовский беспредел,
как в Ираке, где без суда ставят к стенке? В России все может быть. Луга,
Кулика, а когда же меня? Я ведь у мусоров поперек глотки стою. Грохнут, грохнут
ведь, суки, в обязаловку это у них теперь - мочить тех, кого по-другому не
свалить. И ведь не смерти боязно, как помирать обидно. Знать бы, что у них на
уме..."
Знать!
Гость проглотил чифир, отрыгнул терпкий пряный выхлоп и взял радиотелефон,
который через компьютер выдавал в эфир шифрованный сигнал по одному из
за-ложенных в программе каналов. Используемый в насто-ящий момент канал номер
четыре мог дешифровать только начальник службы безопасности АОЗТ "Омерта"
Фро-лов, бывший сотрудник службы внешней разведки КГБ. Бесхозный источник
информации о деятельности РУОПа был в наличии, правда, вдали от
Санкт-Петербурга, что могло осложнить проведение операции. Жизненный опыт
подсказывал Гостю, что мент находится в бегах, а значит, никто за него не
вступится. К тому же, наказав убийцу Лугового и отыскав общак (пусть не весь,
хотя бы оста-ток), Гость еще круче поднимет свой авторитет. На всякий беспредел
найдутся контрмеры. Это закон для всех, включая ментов.
Работенка Мельнику была явно не в напряг, а на вы-ходные, которые у него
получились в субботу, воскресенье и понедельник, Альбина предложила отъехать "на
дачу". Теперь они жили в Симферополе, снимая трехкомнатную квартиру, время от
времени наведываясь в свой прибреж-ный домик, до которого на мельниковской новой
"девя-носто девятой" было около часа езды. Туда-то они и на-правились, благо
весна на южном берегу Крыма вовсю вступила в свои права.
Остаток дня и вечер они провели в ресторанах Судака, после чего молодая семья
наконец переместилась в свой уютный коттедж. Следом за ними Судак покинули
се-ребристый "БМВ-650" и зеленый джип "Чероки" с питер-скими номерами, которые
незаметно вели их от само-го Симферополя. Отметив, где приткнулась вишневая
"ВАЗ-21099", преследователи удалились, перекрыв обе подъездные дороги, и стали
ждать. Свет в доме не гас до трех ночи, потом супруги угомонились и легли спать.
Выждав еще час, четверо человек, вооруженные корот-кими сборными ружьями "ОФ-1",
окружили дом. Двое встали под окнами, а двое других толкнули незапертую дверь.
Однозарядное ружье "ОФ-1", или оружие фермера, выпускается в комлекте с тремя
сменными стволами, приспособленными для стрельбы дробовым патроном две-надцатого
калибра, малокалиберным патроном 5,6 мм и "летающим шприцем" для усыпления
скота. В настоящий момент питерская четверка использовала "ОФ-1" исключи-тельно
в ветеринарной модификации, зарядив в казенник по 0,2 грамма этаминола -
проверенного наркотического средства, которым и собирались заглушить
"партизана".
Мельника разбудил резкий удар в бок. Сквозь сон он не услышал выстрел и
рефлекторно провел рукой по ушибленному месту, сбив какой-то стержень. Альбина
же проснулась сразу и, увидев вооруженных людей, закри-чала. Игла с этаминолом
вонзилась ей в грудь. Мельник слетел с кровати, за спиной звякнуло разбиваемое
окош-ко, и хлопок выстрела вогнал в спину еще один шприц. Мельник выгнулся и
заорал. Выбросив вперед ногу, он снес мужика с ружьем и развернулся ко второму,
который не собирался с ним драться, а отпрыгнул в сторону и стал маневрировать,
уворачиваясь от ударов, что с каж-дым разом у него получалось все лучше. Тело
Мельника налилось свинцом, мышцы стали вялыми, мужик больше не отпрыгивал, а
отходил не торопясь, поигрывая стволом и ухмыляясь, или Мельнику казалось, что
он ухмыля-ется, хотя и не видел его лица. Он уже вообще ничего не видел. Комната
закружилась перед глазами, ноги под-косились, и он припечатался к поднявшемуся
навстречу полу.
- Ну-ка, сюда давай.
Голоса проникали сквозь темноту, окутавшую мозг черной ватой, плавно влетали в
одно ухо, вылетали через другое. Плавно...
- Во гад, не идет.
- Ну-ка...
- А может, чего вколоть?
- В натуре, а то он не проснется.
- Ну, ладно.
Сознание стало проясняться. Мельник открыл глаза и тут же зажмурился от яркого
света. Какие-то люди, тол-пившиеся вокруг него, оживились.
- Гляди, раскумарился.
- Агха...
Мельник с удивлением огляделся. Он был в каком-то подвале: бетонные стены и
трубы под потолком. Он попытался открыть рот, но вместо этого издал невнятное
мычание, губы не разжимались. Руки тоже были связа-ны за спиной. Он помотал
головой, приходя в себя, и обнаружил, что сидит на стуле, а ноги стянуты
клей-кой лентой. Очевидно, то же было и с руками. Помимо него в подвале
присутствовали трое бритых в корич-невых пропитках, которые внимательно следили
за его реакцией.
- Так, кажется, вернулся на этот свет, - сказал лы-сый, имевший, в отличие от
остальных, очки в светлой металлической оправе, придававшие ему вид
образован-ного мальчика. По-видимому, он и был старшим. - Ну-ка, развяжи ему
язык.
Стоящий справа бандит, чью рожу со сломанным носом Мельник смутно припоминал,
приблизился и сорвал с лица два слоя скотча. Мельник поморщился, губы сразу
начало саднить.
- Оклемался, - резюмировал бригадир. - Значит, так, командир, слушай сюда. Вот
этот человек, - он показал на Сломанный Нос, - тебя срисовал. Ты грохнул Карима
на хате Лугового и помыл баксы. Где они?
- Не понимаю, - разжал губы Мельник. - Какой Карим?
Голова постепенно прояснялась. Вероятно, ему вве-ли стимулятор. Мельник
обнаружил, что он совершенно голый, сиденье стула колет щепками задницу, а руки
заведены за спинку и как-то зафиксированы. Он пошеве-лил плечами. Пальцев он не
чувствовал - значит, связан был долго. Напрягая мышцы, Мельник ощутил, как скотч
поддается. Требовалось чуть-чуть потянуть время, чтобы восстановить циркуляцию
крови.
- Гнешь, падла?! - дернулся тот, что был со сломан-ным носом. Мельник вспомнил
его: как-то эта рожа позна-комилась с его локтем в обеденном зале
симферопольского ресторана, а до этого... Мельника прошиб холодный пот: квартира
Виктории, бандиты, сейф. Этот стоял у кейса с деньгами, и в той ситуации ему
повезло больше всех - отделался сломанным ребром. А надо было добить.
- Не гони, - остановил его бригадир и сказал, об-ращаясь к Мельнику: - Ты где
мозги-то сушил, коман-дир, не на динамовских ли рингах? Нам даже известно, что
ты мент. Ты взял эти деньги, а это общак, понимаешь? Где они?
- Какой общак, пацаны, вы чего? - состроил Мель-ник удивленную мину, напрягая
мышцы предплечий и сгибая руки в локтях, чтобы растянуть скотч. Брига-дир
заметил его потуги и кивнул Сломанному Носу:
- Посмотри грабли.
Сломанный Нос зашел за спину и пнул носком ботинка по пальцам.
- Ништяк.
"Ништяк, - подумал Мельник. Он уже чувствовал силы для решающего рывка. -
Сейчас все будет ништяк... пацаны".
- Ну так что, командир, - поинтересовался стар-ший, - ноль эмоций?
Мельник мотнул головой.
- Ну сейчас ты, падла, расколешься, - злорадно констатировал из-за спины
Сломанный Нос.
Бригадир кивнул доселе молчавшему третьему бандиту:
- Вкати ему дозу.
Третий достал из кармана шокер и ткнул Мельника в грудь. Щелкнул разряд.
Мельник подпрыгнул на стуле и словно провалился в яму. Когда к нему вернулась
возможность осознавать окружающий мир, бригадир по-интересовался:
- Ну как, в кайф?
- В кайф, - ответил Мельник.
- Повтори.
Третий повторил. Мельник снова провалился в пустоту.
- Не филонь, падла! - Сломанный Нос вздернул его голову вверх.
Мельник открыл глаза и увидел поблескивающие очки бригадира.
- Ты думаешь, ты крутой? - спросил тот. - Ты нисколько не крутой - ты просто
отмороженный. Будешь мучиться дольше, вот и все. Тебе это надо?
- А может, он этот, мазохист? - предположил Сло-манный Нос и хлопнул Мельника
ладонями по ушам.
В голове зазвенело. Комната поплыла перед глазами. Мельник стиснул зубы, чтобы
не закричать, боль оказа-лась неожиданно резкой.
- Погодь, - голос бригадира доносился словно из-далека. - А то он так слышать
не может. Ну что, коман-дир, не передумал запираться?
- Жаль, бабу его с собой не захватили, - сказал Третий. - Сейчас бы на круг
пустили раз по дцать.
- А че, давай привезем, - обрадовался Сломанный Нос, - долго ли?
- Ну как, - спросил бригадир, - хочешь порнушку посмотреть? А может, триллер?
Ужастики любишь? Я, кстати, врач. Знаю, где какие органы лежат. Могу вскры-тие
устроить, покажу, где что находится у твоей курвы.
"Значит, Альбины у них нет, - подумал Мельник, пропуская мимо ушей остальной
базар. - Только бы этот... сзади убрался".
- Ладно, ему ромашка нравится, - снова подал голос Третий. - Сейчас
организуем.
- А может, его на кол поставить, - предложил Сло-манный Нос. - Долго ли?
- А что, это идея, - оживился бригадир. - По-нор-мальному он не сечет. Ну,
командир, думай своей бестолковкой. Куда бабки дел?
- Какие бабки? - снова спросил Мельник.
- Нет, он не сечет! - заржал сзади Сломанный Нос. - Ставим на четыре кости?
- Валяй, - равнодушно кивнул бригадир. Третий и Сломанный Нос взяли Мельника
под локти, но тут обнаружилось, что встать ему мешает спинка стула. Шипя и
ругаясь, они с трудом протащили ее между локтей и отбросили стул в угол.
- Хха! - скотч лопнул, как гнилая веревка. Такого от него явно не ожидали, во
всяком случае Сломанный Нос, который опешил. Третий был посообразительнее и
повис на руке.
Вдвоем они могли бы его свалить, но такой возмож-ности Мельник им не
предоставил. Закатив Третьему в глаз, отчего тот выпустил руку и схватился за
лицо, Мельник врезал локтем в многострадальный нос, отметив, что окончательно
его доломал. Следующим движением он зацепил ленту, связывающую ноги, и порвал
ее. Бригадир выхватил пистолет и передернул затвор. Мельник видел, что это
какая-то иностранная система, стреляющая, скорее всего, мягкими свинцовыми
пулями без стального сердеч-ника, столь любимого отечественными оружейниками, но
все равно получать такую в упор ему не хотелось. Он прыгнул навстречу бригадиру,
который тут же выстрелил, целясь в живот.
Рефлекс, заложенный специалистами-нейрофизиолога-ми в детище программы
"Ландскнехт", заставил напрячь псевдомышцы мгновенным взрывным движением в
момент соприкосновения с пулей, скользнувшей по протектору и отрикошетившей в
стену. Мельник выбил ногой оружие, боковым зрением засекая поднявшегося
Третьего. Левый кулак, словно поршень какого-то ужасного механизма, во-ткнулся в
грудь бригадира и разорвал стенку сердечной мышцы. Труп еще не успел коснуться
пола, как Третий, получив пяткой в лоб, упокоился в углу, слившись с об-ломками
стула, а Сломанный Нос был вздернут за грудки и прижат затылком к трубе. Он
заорал от боли - по сто-яку подавалась горячая вода из котельной.
- Ты чей? - выдохнул Мельник.
- Ааа, пусти! - Сломанный Нос мотал головой, ко-торую нестерпимо пекло.
- Кончай базлать!
- Больна-а!
- Говори!
- Бо... Пусти! А-а!
- Чья команда? - прорычал Мельник. - Кто по-слал? Говори, яйца оторву!
- Не знаю, не знаю!
Страх перед старшими заставлял его молчать даже под угрозой смерти, но в мире
существовали вещи пострашнее.
- Знаешь, сука! - Мельник выпустил лацкан и сжал пальцы на гениталиях бандита.
- Колись!
- ЛУГОВСКИЕ! ГОСТЬ! ГОСТЬ ПОСЛАЛ!
Над ухом Мельника что-то свистнуло, во лбу Сломан-ного Носа образовалось
отверстие, а труба и стена за ней вмиг стали красными и кровавыми.
Мельник обернулся и увидел фигуру, метнувшуюся вверх по лестнице. Он выпустил
убитого и побежал на выход. Четвертый член команды, охраняющий подступы к
подвалу, услышал выстрел и спустился посмотреть, кто шмальнул, прихватив с собой
"ОФ-1", снаряженное турбин-ной пулей, рассчитанной на крупного зверя. Зверем, по
досадной случайности, оказался один из своих, а пацан, по которому он
промахнулся, бросился в погоню.
Мельник выскочил из парадной, когда бандит заводил мотор. Дать уйти последнему
носителю информации было слишком опрометчивым поступком. Мельник подскочил к
машине и почти дотянулся до дверцы, когда водитель включил первую скорость и
притопил газ. "БМВ" рванул-ся с места, пальцы схватили пустоту. Мельник зарычал
и влетел в кабину "Чероки". Ключа в замке зажигания он не нашел и вернулся в
подвал, чтобы поискать его в карманах братвы. Все трое были бездыханными,
включая Третьего, у которого случилось что-то с головой. Мельник содрал с него
куртку и слаксы, в которых отыскались документы на джип и ключики с фирменным
брелком "Мерседес", оставшимся его несбыточной мечтой. Мель-ник обрядился в
прикид, подобрал бригадирскую пушку и поспешил к джипу. Вырулив на дорогу, он
обнаружил, что находится на окраине Феодосии, и дернул в сторону Симферополя,
прикинув, что деваться бандиту некуда. Тачка резво понеслась по шоссе,
подскакивая на ямах, и после получаса сумасшедшей гонки Мельник понял, что
оставшемуся в живых действительно удалось остаться в живых. Он уже поостыл, и
вернулась способность сооб-ражать. Мельник сбавил скорость до 110, а потом и
вовсе до 80 км/ч. Неизвестно, в какую сторону юркнул с пере-пугу бандит, к тому
же он мог где-нибудь затихариться, а летать по трассе на чужой тачке и с большой
на кармане показалось слишком глупым риском.
Мельник поморщился - давить босой ногой на педаль было неудобно. Он остановил
машину на обочине, открыл дверцу и закурил верблюжье дерьмо, найденное в
тро-фейной куртке. Сигарета окончательно успокоила нервы и вернула способность
думать. Несколько слов, которые произнес бандит, значили очень много. Луговские
нашли его, скорее всего, не без помощи этого придурка. Обидно получилось. Теперь
они знают, где он обитает, и непре-менно наведаются вновь, ибо тема, поднятая
ими, слиш-ком серьезная, чтобы ее бросать. Общак. Теперь Мельник знал цену этому
слову. Он догадывался, что у Лугового был небольшой взнос, но все равно - деньги
были не его, а общие, по понятиям, принадлежащие всей группи-ровке, а это в
среде бандитов - святое. Средства из общака идут на подогрев братвы в зоне, на
подкуп сле-дователей и судей, на поддержку пострадавших здоровьем пацанов, их
женам, детям и матерям, потерявшим кормильцев. Покусившись на общак, он отобрал
деньги в первую очередь у голодных детей, к тому же луговским стало известно,
что он мент. Непонятно только, почему не вышли с этим к Татарину, - аргументы
весомые, его бы выдали без всякой стрельбы. Нет доказательств? Или решили брать
наверняка, чтобы вернуть заодно и деньги. От Татарина бабки бы точно не
получили, а так... Своими силами, не привлекая внимания, выдернуть его и
раско-лоть, а потом уничтожить. Ну был и был, куда-то пропал, потерялся,
наверное. Всякое бывает. А жена...
Мельник выбросил окурок и поспешно запустил дви-гатель. Альбина! Никто из
бандитов, похоже, не знал, что она племянница Лугового. А если б и знали?
Свидетели никому не нужны.
Мельник старательно припоминал подвальный базар. Ее хотели привезти...
Учитывая расстояние между Фео-досией и дачей, это маловероятно. Так, терли уши,
чтобы напугать. А если терли, то могли и грохнуть. Мельник прибавил скорость.
Альбина! Он поймал себя на мысли, что беспокоится о ней. Вторая его жена,
которую тоже могли убить. Из-за него. Мельник вспомнил Полину. Она была скорее
другом. С ней можно было посоветовать-ся, излить душу и всегда рассчитывать на
понимание. С Альбиной все иначе, их связывала страсть. Да и ра-бота в команде
отучила его открываться.
"Какая жизнь, такая и жена", - подумал Мельник и неожиданно для себя
усмехнулся.
Дом, одиноко стоящий у края скалы, издали показался пустым и лишенным жизни.
"Девятка" красным пятном притулилась у входа. "Неужели?.." - подумал Мель-ник,
холодея от предчувствия чего-то ужасного. Он резко затормозил у крыльца и влетел
в дом.
- Аля!
Она лежала скорчившись на постели в эмбриональной позе. Смятое одеяло валялось
на полу.
- Альбина!
Плечо было теплым. Он перевернул ее на спину, ища следы крови, и тут заметил,
что она дышит. - М-м?..
Альбина медленно открыла глаза. Она явно не пони-мала, какие в мире могли
случиться события, чтобы вы-таскивать ее из такого глубокого сна.
- Что, милый?
Мельник с облегчением вздохнул.
- Вставай, - сказал он.
- А что такое?
Альбина понемногу приходила в себя, начиная что-то припоминать. Разбитое окно
окончательно подтвердило, что голова кружится не только от выпитого накануне
алкоголя.
- Что с нами было?
- Разборка, - сказал Мельник.
Он достал из холодильника две банки пива, одну дал Альбине, а другую выдул
сам. Действие стимулятора заканчивалось, и постепенно наваливалась похмельная
тошнота. Холодное пиво существенно поддержало орга-низм.
- Так это был не сон...
- Угадала.
- И кто наехал?
- Луговские.
Альбина вздрогнула, банка выскользнула из пальцев. Пиво полилось на постель.
Она схватила жестянку обеими руками и прижала к груди.
- Чем закончилось? - Она не знала, какой хочет услышать ответ. В любом случае
он был неприятным. Из группировки отчима она знала многих.
- Троих убил, - сказал Мельник, - четвертому уда-лось уйти.
- Ой, Сашенька, - тоскливо протянула Альбина. - И что теперь?
- Не знаю, - отрезал Мельник. - Может быть, дой-дет до старших.
- Они знают, что ты... что мы?..
- ОНИ знают, - подчеркнул Мельник. - Тата-рин - нет.
- Чего они хотели?
- Наши бабки. Это был общак.
Альбина побледнела. Ей хотелось, чтобы все оказа-лось сном.
- Они... они в тебя стреляли? Я же помню. Да?
- Да. - Мельник вспомнил про свою рану и сдернул куртку. Кожа была здорово
порвана. - Надо перевязать.
- Ой, ты ранен? - Альбина спрыгнула с кровати и полезла в аптечку.
- Нет. Пластырь давай.
Она вытащила пластырь, бинты и вату, роняя на пол какие-то пузырьки. Они
разбились. Завоняло больницей. Мельник стянул слаксы, из кармана выпал пистолет.
Он поднял его и положил на столик.
- Неси сюда.
Альбина высыпала свои пакеты. Мельник выбрал ко-робочку с пластырем и оторвал
подходящий кусок.
- Наклей.
Он свел края раны, которую Альбина неумело, но старательно залепила.
- Ихние шмотки? - спросила она.
- Ага, - ответил Мельник. - Они меня голого увезли.
- Да-а?
- Ага. В Феодосию.
- Так ты?..
- И машину с собой пригнал.
Они вышли на крыльцо, и Мельник продемонстриро-вал новенький джип. Внезапно
его осенила превосходная мысль. Он взял Альбину за руку и затолкал на заднее
сиденье, где они занялись любовью. И если бы Луговой узнал, что делает с его
племянницей мент в тачке, при-надлежащей его, пускай и бывшей, команде, он бы не
раз перевернулся в гробу!
На пятом этаже изолятора временного содержания при Большом доме царила
гробовая тишина. Это был режим-ный этаж, оборудованный особыми "примочками",
теоре-тически исключающими контакт заключенного с охраной. Двери в камеры были
лишены обычных для заведения подобного типа глазков, а кормушки представляли
собой длинный ящик, задвигаемый внутрь.
Ближайшая к выходу камера, рассчитанная на трех человек, в настоящий момент
содержала лишь одного. В виду исключительной опасности преступник не должен был
поддерживать связь с посторонними. Он сидел в центре бугристого топчана, поджав
под себя ноги, и не мигая смотрел на дверь. Плечи были опущены, а на лице
застыла чуть заметная полуулыбочка. Ничто не нарушало его покой. Он медитировал.
Но вот по галерее простучали шаги, залязгал откры-ваемый замок, и в камеру
проникла
...Закладка в соц.сетях
