Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
...ции позвонит в Стамбул!
Представляю себе, что ответит ему консул ФРГ! Самый главный недостаток
поддельных паспортов в том, что, хотя их нетрудно изготовить, практически
невозможно подделать документы, на основу которых они якобы выданы и
которые хранятся в министерстве иностранных дел ФРГ. Боюсь, миссис
Сомерсет, что карьера двух ваших коллег бесславно завершена.
- Как это тебе удалось, Дарко? - поинтересовался Бонд, завязывая
галстук.
- Всего лишь деньги и влияние. Пятьсот долларов проводнику. Туманные
намеки начальнику полиции. К счастью, наш приятель сделал попытку
подкупить инспектора. Жаль, что этому хитрецу, - Керим показал пальцем на
соседнее купе, - этому "Бенцу" удалось ускользнуть. К сожалению, я не смог
дважды проделать один и тот же фокус с паспортами. Придется устранить его
по-другому. Парень с фурункулами не доставил нам никаких трудностей. Он не
говорил по-немецки, да и безбилетный проезд - дело серьезное. Ну ладно,
день начался удачно. Мы одержали победу в первом раунде, но дальше будет
труднее. Этот приятель "Бенц" предпримет все меры предосторожности. Теперь
он знает, какая опасность угрожает ему. Может быть, это к лучшему.
Согласитесь, вам было нелегко скрываться в купе целый день. А теперь можно
свободно передвигаться и даже вместе пообедать. Не забудьте только
прихватить с собой семейные драгоценности. Необходимо внимательно следить
за "герром Бенцем" - он может попытаться позвонить на одной из станций.
Сомневаюсь, впрочем, что ему удастся справиться с греческой телефонной
службой, и, видимо, он подождет приезда в Югославию. Но у меня и там
неплохая организация. Если понадобится, затребуем подкрепление. В общем,
ваше свадебное путешествие будет очень интересным. На "Восточном
экспрессе" всегда масса приключений, романтики, а также любви. - Керим
встал, открыл дверь купе. - Я зайду за вами перед обедом. Греческая кухня
еще хуже турецкой, но я весь на службе ее королевского высочества, включая
мой желудок.
Бонд запер за ним дверь.
- У твоего друга очень плохие манеры! - недовольно заметила Татьяна. -
Разве можно так говорить о королеве Англии?
Бонд сел рядом с ней.
- Таня, это - великолепный человек и мой хороший друг. Пусть говорит
все, что взбредет ему в голову. Он просто ревнует меня. Ему тоже хотелось
бы иметь такую же красивую подругу. Поэтому прими его шутки как
комплимент.
- Ты так считаешь? Нет, то, что он сказал о своем желудке и главе
вашего государства, у нас сочли бы крайне невежливым.
Через несколько минут поезд остановился у залитого солнцем перрона
Александруполиса. Бонд распахнул дверь в коридор, и солнце, отражающееся
от безграничного бледно-голубого зеркала моря, наполнило маленькое купе
ярким сиянием.
Керим зашел за ними, и они, взяв с собой тяжелую сумку со "Спектром",
пообедали в ресторане. Из окна они видели, как "Бенц" спустился на
платформу и купил в буфете бутерброды. Керим предложил: "А не пригласить
его поиграть с нами в бридж?" Но Бонд почувствовал, что очень устал. Ему
стало казаться, что они начали превращать опасную поездку в какой-то
пикник. Татьяна, заметив его изменившееся настроение, поспешила встать
из-за стола. Когда они вышли из вагона-ресторана, Керим, решивший
остаться, заказал себе бренди и сигары.
- Теперь тебе нужно поспать, - сказала Татьяна, как только они вошли в
купе. Она опустила штору, притушив солнечный свет. Бонд загнал клинышки
под обе двери и с наслаждением вытянулся на нижней полке. Татьяне он дал
свой пистолет и тут же уснул, положив голову к девушке на колени.
Длинный поезд извивался, подобно змее, у подножья Родопских гор. Они
миновали Ксанти, затем Драму и Серры. Наконец поезд помчался по
Македонскому плато, направляясь на юг, к Салоникам.
Когда Бонд проснулся, уже стемнело. Татьяна взяла его лицо в ладони,
нежно посмотрела в глаза и спросила: "Милый, сколько у нас времени?"
- Много, - машинально ответил Бонд, наслаждаясь последними минутами
сна. - Как много?
У нее были такие прекрасные и такие тревожные глаза, что Бонд сразу
вспомнил ситуацию, в которой они находились. Сон прошел... Он не мог
знать, как закончится это путешествие в спальном вагоне экспресса, что
случится с ними по прибытии в Лондон. Эта девушка - вражеский агент для
тех, кто начнет допрашивать ее, и чувства, которые испытывал к ней Бонд,
не имеют для них никакого значения. Ее ждут мастера допроса и из
разведывательных служб, и из разных министерств. Наверно, ее сразу же
отвезут в хорошо охраняемый дом рядом с Гилфордом. Там она будет жить в
удобной, отлично прослушиваемой комнате. Опытные специалисты в штатском
будут сменять друг друга и допрашивать, не давая ей передышки. Искусно
скрытые микрофоны запишут каждый звук. Затем записи расшифруют и начнут по
зернышку выискивать в ее слезах новую, еще неизвестную информацию.
Конечно, попытаются поймать ее на противоречиях. Может быть, к ней
подсадят приятную русскую девушку, которая проявит безграничное
сочувствие, возмутится жестоким обращением и непрерывными допросами,
предложит передать весточку родным в России. Она может предложить стать
двойным агентом или свои услуги в организации побега. Татьяну будут
допрашивать долгие месяцы. А Бонду тактично объяснят, что ему лучше пока
не встречаться с ней. Не исключено, что мастера допросов разрешат им
встретиться, если встреча Бонда и Татьяны покажется им полезной для дела.
А потом? Для него - другое имя, другое задание. К примеру, в Канаде,
тысяча фунтов в год из секретных фондов, и когда ее выпустят на свободу,
он, Джеймс Бонд, будет где-нибудь на другом континенте. Но если даже в
момент ее освобождения он будет в Лондоне, сохранится ли у нее
какое-нибудь чувство к нему, останется ли что-нибудь в душе после
мучительных месяцев заключения? Можно только себе представить, как будет
она ненавидеть англичан. Да и что останется к этому времени от его
собственной любви к ней?
- Милый, - вновь услышал он настойчивый вопрос Татьяны, - сколько у нас
времени?
- Трудно сказать. Наши отношения будут зависеть от многих людей. Нас
разлучат, и жизнь уже не будет походить на ту, которую мы ведем сейчас в
этой маленькой комнатке. Через несколько дней мы покинем ее и выйдем в
мир, где нам будет нелегко. Я не хочу обманывать тебя.
Лицо Татьяны прояснилось.
- Ты прав, Джеймс. Я больше не буду задавать глупых вопросов. Теперь
мне ясно, что у нас мало времени, и давай не будем тратить его понапрасну.
- Она переложила голову Бонда с колен на подушку и легла рядом...
Через час, когда Бонд стоял в коридоре, у окна, появилась массивная
фигура Керима.
- Ты слишком долго спал, - хитро сказал Керим, - и не видел
исторический ландшафт северной Греции. Время ужинать...
- Ты только и думаешь о еде, - запротестовал Бонд и жестом показал в
сторону соседнего купе. - Как там наш друг?
- Закрылся у себя. Проводник наблюдает за ним. Знаешь, он скоро будет
самым богатым проводником спальных вагонов. Я заплатил ему пятьсот
долларов за операцию "Гольдфарб", да к тому же он получает от меня по
сотне в день и намерен это делать до конца нашего путешествия. - Керим
засмеялся. - Я пообещал, что после возвращения в Турцию его могут
наградить орденом - за исключительные заслуги перед родиной. Он считает,
что мы следим за группой контрабандистов, пытающихся провезти в Париж
крупную партию турецкого опиума. Так что он не удивлен происходящим, а
обрадован, потому что ему так хорошо платят. Ну, а что ты узнал от нашей
русской принцессы? Меня не покидает чувство беспокойства. Все идет слишком
уж гладко. Те двое, которые остались на турецкой границе, могли
действительно ехать в Берлин. А "Бенц" не покидает купе, потому что боится
нас. Пока все идет у нас слишком хорошо. - Керим с сомнением покачал
головой. - Эти русские - блестящие шахматисты. Они рассчитывают игру на
много ходов вперед, маневры врага предвидят заранее и принимают ответные
меры. Меня не оставляет чувство, что ты, я и девушка - всего лишь пешки на
огромной шахматной доске, что нам разрешают действовать так лишь потому,
что это не мешает замыслу русских.
- Но что это за замысел? - Бонд смотрел в темноту за окном. - Какова
его цель? Мы все время возвращаемся к этому вопросу. Разумеется, с самого
начала чувствовалось что-то неладное, завязка какой-то игры. И девушка
может не знать, какую роль она играет. Я предполагаю, она что-то скрывает
от меня, потому что это кажется ей незначительным, второстепенным. Она
обещала рассказать обо всем сразу после приезда в Англию. Но что именно?
Что? И все-таки ты должен признать, Дарко, - Бонд испытующе посмотрел на
Керима, втайне надеясь, что тот согласится с ним, - что девушка выполнила
свое обещание.
Керим молчал. Его лицо было бесстрастным. Бонд пожал плечами.
- Я и не отрицаю, что влюбился в нее. Но ведь я не дурак, Дарко. Каждую
секунду, пока мы были с ней наедине, я следил за ней, пытаясь найти
разгадку. Ты знаешь, что, когда между мужчиной и женщиной исчезают
последние преграды, многое становится ясным. Эти преграды исчезли, и я
уверен, что она говорит правду. По крайней мере, почти всю правду. Если
она обманывает меня, то по незнанию - значит, ее тоже обманывают. Но и тут
опять возникает вопрос - зачем? - Голос Бонда стал ледяным. - Если ты
хочешь знать мое мнение, то единственное, что я прошу, - это продолжить
игру и выяснить, чем она кончится.
Упрямое выражение лица Бонда неожиданно развеселило Керима.
- Дружище, если бы я оказался на твоем месте, я сошел бы с поезда в
Салониках, прихватив с собой шифровальную машину и, если так уж тебе
хочется, девушку. Последнее, правда, не так обязательно. Затем я
отправился бы на автомобиле в Афины и тут же вылетел в Лондон. Я не
искатель приключений, и все это для меня не спорт, а всего лишь работа. А
ты - игрок. Да и М. тоже не прочь рискнуть и сделать крупную ставку, иначе
он не дал бы тебе право принимать любые решения. К тому же ему очень
хочется узнать, чем кончится вся эта история. Он не выносит неразгаданных
тайн. Хорошо, пусть будет по-вашему. И все-таки позволь мне принять меры,
не оставлять все на волю случая. Вот сейчас ты думаешь, что ситуация
изменилась и счастье на твоей стороне. Верно? Но послушай, мой хороший
друг, - сказал он, опуская огромную руку на плечо Бонда. Его голос
смягчился и стал даже умоляющим: - Представь себе, что перед нами
бильярдный стол. Обычный, ровный, плоский бильярдный стол, покрытый
зеленым сукном. Ты все рассчитал, нанес удар, и белый шар плавно катится
по направлению к красному. Луза совсем рядом. Нет никаких сомнений в том,
что твой белый шар попадет в красный и тот упадет в соседнюю лузу. Это
закон бильярда, закон бильярдного стола. Но где-то, за пределами
происходящего в бильярдном зале, летчик, сидящий в реактивном истребителе,
потерял сознание, и его истребитель падает прямо на здание, где находится
бильярдный зал. Или газовая магистраль, проходящая рядом, вот-вот
взорвется. Или гремит гроза, и молния вот-вот ударит в игроков. А может
быть, здание рухнет и погребет под собой всех, кто находится в нем. И что
тогда произойдет с белым шаром, который должен был неизбежно попасть в
красный, и с красным, готовым упасть в соседнюю лузу? По законам
бильярдного стола белый шар должен бить по цели. Однако эти законы не есть
единственные законы, и законы, управляющие движением поезда, в котором мы
находимся, не являются единственными законами в нашей игре.
- А, да тебе все это уже давно известно! - сказал Керим, махнув рукой,
будто извиняясь за пустое словоизлияние. - И у меня пересохло в горле от
этого банального разговора. Так что поторопи свою девушку и пойдем
ужинать. Единственно, о чем я прошу тебя, - остерегайся неожиданностей. -
Он поднял руку и перекрестился над пиджаком. - Обрати внимание, что я
крещу не свое сердце - это было бы слишком серьезно. Я перекрестил свой
живот, а для меня это достаточно важная клятва. Нас с тобой, Джеймс, ждут
неприятные сюрпризы - помнишь, цыган предсказал их нам. И я с ним
согласен: мы играем с тобой на бильярдном столе и упускаем из виду, что
может произойти за пределами игорного зала. Мой нос, - он постучал по нему
указательным пальцем, - предупреждает меня об этом.
В это же мгновение у Керима забурчало в животе.
- Видишь, - сказал он, - пора ужинать.
...Они закончили ужин, когда экспресс подъехал к перрону современной до
безобразия станции Салоники. Бонд достал из-под стола тяжелую сумку со
"Спектром". Они прошли вдоль коридоров поезда и попрощались на ночь.
- Скоро вас разбудят, - предупредил Керим. - В час ночи мы будем на
границе. Греки пропустят вас, не обращая внимания, но югославы любят
будить всех, кто едет в спальных вагонах. Если они слишком будут вас
раздражать, позови меня. Даже в этой стране я могу подействовать на них,
назвав кое-какие имена. Сейчас я еду во втором купе соседнего с вами
вагона, завтра перемещусь в купе номер 12 и займу место нашего общего
приятеля Гольдфарба. Пока мне удобно и в купе первого класса.
Пыхтящий локомотив тащил длинный поезд вверх по долине Вардара. Бонд
сидел у себя в купе и дремал. Как и в прошлую ночь, Татьяна спала, положив
голову на его колени. Бонд не мог забыть слова Керима. Не отослать ли его
обратно в Стамбул после того, как они приедут в Белград? Зачем тащить
Керима через всю Европу, тем более, что тот явно не одобряет действий
Бонда. Дарко считает, что влюбленный Бонд не в состоянии трезво оценить
происходящее. И в этом, признавался себе Бонд, есть немалая доля правды.
Несомненно, куда безопаснее сойти с поезда и добираться до Лондона другим
путем. Но Бонд уже не мог заставить себя сбежать от опасности, не узнав,
что приготовил для него противник. И так хотелось провести вместе с
Татьяной оставшиеся им дни.
Бонд выбросил сомнения из головы: все идет хорошо, не надо впадать в
панику...
Через десять минут после прибытия на греческую пограничную станцию
Идомени раздался громкий стук в дверь. Он разбудил девушку. Бонд встал и
приложил к двери ухо.
- Кто это?
- Это проводник, мсье. С вашим другом, Керим-беем, случилось несчастье.
- Подождите меня. - Бонд сунул "Беретту" в кобуру, надел пиджак и вышел
в коридор.
- Что случилось?
Лицо проводника посерело от испуга. Он жестом показал Бонду: там, в
следующем вагоне...
Дверь второго купе была открыта, и возле нее стояла группа греческих
полицейских и таможенников.
Проводник что-то произнес, и они расступились. Бонд заглянул в купе.
Волосы зашевелились у него на голове. На диване в смертельном объятии
застыли два мертвых тела.
Внизу лежал Керим, подогнув колени и будто пытаясь встать. В его шее,
рядом с яремной веной, торчала ручка кинжала. Голова была откинута назад,
налитые кровью глаза неподвижно смотрели в потолок. Изо рта, искаженного
свирепой гримасой, стекала по подбородку струйка крови.
В другом мертвеце Бонд узнал "Бенца". Левая рука Керима закостенела на
его шее - Бонд видел пышные усы и почерневшее лицо "Бенца" - правая лежала
на спине врага, сжатая в массивный кулак, сжимающий рукоятку ножа. По
спине "Бенца" расплылось широкое кровавое пятно.
Бонд понял, что произошло: Дарко спал, когда "Бенц" неслышно
проскользнул в дверь и нанес смертельный удар в яремную вену. Умирающий
Дарко смог прижать к себе убийцу и всадил ему нож под пятое ребро.
Этот поразительный человек был мертв. Бонд повернулся и вышел из купе,
не в силах больше смотреть на друга, погибшего из-за него.
Встав у окна, он начал отвечать на вопросы полицейских, тщательно
обдумывая слова.
24. ВНЕ ОПАСНОСТИ
В три часа пополудни "Восточный экспресс" въехал в центральную станцию
Белграда и остановился у перрона. Здесь он будет стоять восемь часов,
ожидая прибытия вагонов, следовавших через Болгарию.
Бонд смотрел в окно на толпы людей на перроне и ждал, когда раздастся
стук в дверь и к ним придет человек Керима. Татьяна сидела в углу,
завернувшись в меховое манто, и не сводила глаз с Бонда. Она видела все,
что произошло на маленькой пограничной станции. К соседнему вагону
принесли длинные плетеные корзины, сверкнули вспышки - фотограф снимал
трупы, кондуктор суетился, стараясь ускорить исполнение формальностей. И
за окном несколько раз промелькнула высокая напряженная фигура Джеймса
Бонда.
Затем он вернулся в купе и, глядя ей в лицо, начал задавать прямые,
жестокие вопросы. Татьяна отвечала, стараясь ни в чем не отступать от
своей легенды, понимая, что если сейчас расскажет ему о том, что в
происшедшем замешан СМЕРШ, Бонд никогда не простит ей этой лжи. Точнее,
молчания.
Она смотрела на Бонда, смертельно подавленная происшедшим, запутавшаяся
в паутине лжи и обмана. Сейчас она потеряет, наверно, и его, этого мужчину
с таким холодным лицом и ледяным голосом, его, который стал самым главным
в ее жизни.
В дверь постучали. Бонд открыл, и улыбающийся коренастый мужчина,
похожий на каучуковый мяч, ворвался в купе.
- Стефан Темпо к вашим услугам. Друзья зовут меня "Темпо". А где шеф?
- Сядьте, - тихо произнес Бонд. "Боже мой, - подумал он, глядя на
голубоглазое молодое лицо, - это же еще один сын Керима!"
Мужчина сел, не спуская глаз с Бонда. Улыбка сползла с его лица, в
глазах появились страх и подозрение. Правая рука скользнула в карман
плаща.
...Когда Бонд закончил рассказ, мужчина встал. Он не задал ни единого
вопроса.
- Спасибо, сэр. Прошу идти за мной. Я отвезу вас к себе домой. Мне надо
многое сделать, - он вышел в коридор и замер у окна, уставясь вниз, на
рельсы, невидящим взглядом. Только когда из купе вышла девушка, он
заставил себя повернуться и не оглядываясь пошел к выходу. Бонд шел за
Татьяной, держа в одной руке небольшую тяжелую сумку со "Спектром", в
другой - свой атташе-кейс.
Они прошли вдоль перрона и спустились на привокзальную площадь. Шел
мелкий дождь. Вид темных зданий, окружающих замусоренную площадь, ряды
потрепанных такси у вокзала - все выглядело угнетающе мрачным. Мужчина
открыл заднюю дверцу старого "морриса", жестом пригласил их в машину и сел
за руль. Автомобиль затрясся по булыжнику площади, выехал на скользкий
асфальт бульвара и минут пятнадцать мчался по широким пустым улицам.
Свернув в узкий переулок "моррис" остановился. Темпе повел их к широкой
двери многоэтажного дома, потом - по лестнице, пахнущей по-балкански -
потом, табачным дымом, вареной капустой, открыл ключом дверь небольшой
двухкомнатной квартиры и попросил гостей войти. На серванте стоял поднос,
уставленный бутылками, вазами с фруктами и печеньем - угощением,
приготовленным для Дарко и его друзей.
- Прошу вас чувствовать себя как дома. Если вам захочется освежиться,
то ванная вон там. А меня прошу извинить. Я должен позвонить. - Было
видно, что Темпе с трудом сдерживает рыдания. Он повернулся и исчез за
дверью, ведущей в спальню. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.
Прошло два часа, а Бонд все сидел и смотрел на соседний дом. Время от
времени он вставал, делал несколько шагов по комнате и снова садился.
Вначале Татьяна делала вид, что просматривает журналы, затем неожиданно
встала и прошла в ванную. Оттуда послышался шум воды.
Примерно в шесть вечера Темпо вышел из спальни и сказал Бонду, что
уходит по неотложному делу.
- Еда в кухне. Я вернусь в девять часов и отвезу вас на вокзал. - Не
ожидая ответа, он вышел из квартиры и снизу до Бонда донесся звук мотора
"морриса".
Бонд подошел к телефону в спальне, снял трубку и по-немецки заказал
разговор с Лондоном. Через полчаса его соединили с М.
Бонд говорил по телефону, как коммивояжер, докладывающий директору
фирмы о результатах своей поездки. Он сообщил, что его партнер заболел.
Какие будут указания?
- Серьезно заболел?
- Да, сэр, очень серьезно.
- А как дела у наших конкурентов?
- Их было трое, сэр. Один из них тоже серьезно простудился. Остальные
почувствовали себя не в своей тарелке еще в Турции. Они сошли с поезда в
Узункепрю - это пограничная станция.
- Значит, конкуренция нам больше не угрожает?
Бонд представил себе напряженное лицо М.: он, наверное, взвешивает
каждое услышанное слово. На потолке кабинета медленно вращается
вентилятор. М. держит в руке трубку, а начальник штаба слушает их разговор
по отводной трубке.
- Как вы считаете, может быть, вам с женой стоит поскорее вернуться
домой?
- Мне хотелось бы, сэр, чтобы этот вопрос решили вы. Жена чувствует
себя хорошо. Товар в отличном состоянии. Может быть, есть смысл закончить
обследование территории. Иначе мы так и не узнаем, насколько велико ее
потенциальное значение.
- Может быть, послать вам на помощь одного из наших специалистов?
- Откровенно говоря, особой необходимости не вижу. Но я полагаюсь на
ваш опыт.
- Хорошо, я подумаю. Итак, по вашему мнению, нам следует довести
обследование до конца?
Бонд чувствовал скрытое любопытство в вопросах М., и ему было понятно
стремление начальства поскорее раскрыть странную тайну.
- Да, сэр. По-моему, нам не следует останавливаться на полпути.
- Ну что ж, пусть будет так. Я подумаю о том, чтобы выслать кого-нибудь
на помощь. - Наступило молчание. - У вас все?
- Да, сэр.
- До свиданья.
- До свиданья, сэр.
Бонд положил трубку. Внезапно он пожалел о том, что не принял
предложение М. о высылке подкрепления - так, на всякий случай. Ну ничего,
скоро они покинут эти мрачные Балканы и окажутся в Италии; затем
Швейцария, Франция - кругом приветливые доброжелательные люди.
Предательство и интриги останутся позади.
Виновата ли девушка в смерти Керима? Бонд вошел в столовую и снова
встал у окна, вспоминая каждую минуту, проведенную вместе с ней, начиная с
того момента, когда они встретились в "Кристэл Палас". Нет, он ни в чем не
мог винить ее. Если она подослана к нему, то и сама не знала конечной цели
игры. Не может быть, чтобы девушка в ее возрасте играла роль так
расчетливо, хладнокровно, так правдиво. Может, их заговор должен был
кончиться смертью Керима? Когда-нибудь Бонд узнает все подробности. Сейчас
он был уверен в одном - Татьяна не была сознательной участницей этого
заговора.
Бонд подошел к двери ванной комнаты и постучал. Дверь открылась.
Татьяна вышла, и Бонд обнял ее. Девушка прильнула к его груди, и они
стояли, прижавшись друг к другу, пытаясь теплотой своих тел прогнать
призрак смерти Керима.
Наконец Татьяна отбросила голову назад, посмотрела ему в глаза и отвела
с его лба прядь волос. Радость жизни вернулась к ней.
- Я так рада, что ты снова со мной, Джеймс. А теперь нам нужно поесть и
начать нашу жизнь заново.
В девять часов появился Темпо и отвез их на станцию, где у перрона
стоял "Восточный экспресс", словно замерший под слишком ярким светом
дуговых ламп. Он попрощался быстро и холодно и исчез с перрона - и из их
жизни - в глубине неведомого им существования.
Точно по расписанию прозвучал гудок, поезд тронулся и поехал, набирая
скорость, по долине Савы.
Бонд снова сидел в купе, держа голову спящей Татьяны на своих коленях.
Они миновали Винковци, затем Брод, и когда начало светать, поезд
остановился в Загребе. После короткой стоянки путешествие продолжалось.
"Восточный экспресс" с грохотом летел по долинам Словении, где яблоневые
сады и горные шале так напоминали Австрию. Наконец показалась Любляна.
Девушка проснулась. Они умылись и отправились в ресторан. На завтрак им
подали яичницу, жесткий черный хлеб и кофе из одного цикория. За соседними
столами расположились оживленные английские и американские туристы,
возвращающиеся с Адриатического побережья, и Бонд с облегчением подумал о
том, что к вечеру поезд будет в Западной Европе и третья опасная ночь
миновала.
Он спал до Сезана. По вагонам прошли югославские пограничники в
штатском, и Югославия осталась позади. Поезд остановился в Поггиореале, и
Бонд впервые ощутил, что они возвращаются к светлой жизни - весело
болтающие итальянские таможенники, беззаботная толпа на перроне. Дизельный
локомотив лихо свистнул, в воздухе замелькали смуглые руки провожающих,
которые долго махали вслед поезду, направляющемуся к Триесту и голубым
волнам Адриатики.
"Мы ускользнули от них, - подумал Бонд. - Мы действительно ускользнули
от них. Больше нам ничто не угрожает". Воспоминания последних трех суток
остались где-то далеко. Татьяна заметила, что напряжение исчезло с его
лица. Бонд опустил окно. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу и глядя
на живописные виллы на побережье, яхты и быстрые катера, за которыми
мчались на водных лыжах легкие загорелые фигурки.
Поезд простучал по стрелкам и въехал в Триест. Бонд не мог оторваться
от окна. Он был счастлив. В порыве чувств он обнял Татьяну за талию, и
они, улыбаясь, глядели на праздничную толпу. Солнечные лучи осветили
огромные окна станции. Чистота и оживление, царящее на перроне, были
по-особому праздничны по сравнению с темнотой и опасностью стран,
оставшихся где-то там, за д
...Закладка в соц.сетях
