Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
... в комнате.
Капитан Сэндер появился сбоку от своей кровати, вытряхивая осколки
стекла из волос. Они разлетались по полу и через расщепленную дверь в
кухню. Здесь, поскольку кухня выходила на другую сторону, было безопасно и
можно было включить свет.
- Понесли потери? - спросил Бонд.
- Нет. У вас все в порядке? - Тусклые глаза капитана Сэндера светились
тем лихорадочным огнем, который приходит во время боя. В них так же, как
заметил Бонд, сверкали и колкие искорки осуждения.
- Да, достаньте мне эластопласт для руки. Брызги от пули.
Бонд прошел в ванную. Когда он вернулся, капитан Сэндер сидел с
"воки-токи" в руках, взятой им из гостиной. Он говорил в микрофон:
- Ну, пока все. Отлично прошло с 272. Поспешите с бронированной
машиной, если можете. Буду рад выбраться отсюда поскорее. А 007 придется
написать свою версию того, что случилось. О'кэй? Теперь связь кончаю.
Капитан Сэндер повернулся к Бонду. Полуосуждающим голосом и, как бы
извиняясь, он сказал:
- Боюсь, шеф резидентуры потребует письменных объяснений за то, что
упустили этого парня. Я должен доложить ему, что я видел как вы изменили
прицел в последний момент. Дали время "Курку" уклониться от пули. Для 272
было большой удачей, что он как раз начал свой последний рывок. От стены
уже позади него отлетело несколько кусков. Почему все это?
Бонд знал, что может соврать, что может придумать дюжину разных причин,
почему. Вместо этого он сделал большой глоток крепкого виски, что налил
себе, поставил стакан и посмотрел капитану Сэндеру прямо в глаза.
- "Курок" - была женщина.
- Ну и что. У КГБ есть много женщин-агентов - женщин-стрелков. Меня это
нисколько не удивляет. Русские женские команды всегда хорошо выступают на
Всемирных чемпионатах. На прошлой встрече в Москве они были первыми,
вторыми и третьими среди семи стран. Я запомнил даже два имени - Донская и
Ломова, отличная стрельба. Это могла быть одна из них. Как она выглядела?
Рекорды, по-видимому, помогут нам это выяснить.
- Она блондинка. Это она несла футляр виолончели в этом оркестре.
Возможно в футляре было ружье. Оркестр же был, чтобы заглушить стрельбу.
- О... - произнес медленно капитан Сэндер. - Я понимаю. Девушка,
которая вам понравилась?
- Правильно.
- Прошу прощения, но я должен это тоже внести в свой рапорт. У вас был
четкий приказ уничтожить "Курок".
Послышался шум приближающегося автомобиля. Он остановился где-то внизу.
Дважды прозвенел звонок. Сэндер сказал:
- Ну, давайте трогаться. Они прислали бронированную машину, чтобы
вызволить нас отсюда. - Он замолчал. Его глаза бегали по плечу Бонда,
избегая, его глаз.
- Прошу прощения за рапорт. Обязан выполнить свой долг, вы знаете. Вы
должны были убить этого снайпера, кто бы он ни был.
Бонд встал. Внезапно ему не захотелось уходить из вонючей маленькой
разгромленной квартиры, оставить место, откуда он в течение трех дней имел
этот дистанционный и односторонний роман с незнакомой девушкой -
незнакомым вражеским агентом, выполнявшим в значительной степени такую же
в своем существе работу, что и он. Бедная маленькая стерва! Она окажется
теперь в большей беде, чем он! Она, безусловно, попадет под суд трибунала
за неисполненную эту работу. Может быть, ее выставят из КГБ. Он пожал
плечами. По крайней мере, они не пойдут на то, чтобы разделаться с ней.
Прикончить ее - как и он это не сделал.
Джеймс Бонд произнес с безразличием в голосе:
- О'кэй. На худой случай это будет стоить мне моего номера 00. Но шеф
резидентуры может не беспокоиться. Эта девушка никогда больше не будет
снайпером. Вероятно, потеряет свою левую руку. И, конечно, ее нервы не
выдержат больше такой работы. Свет жизни в ее душе погас. По моим понятиям
этого достаточно. Теперь пошли.
Ян Флеминг.
Risico
- В этом деле слишком много риска. - Тихий вкрадчивый голос сочился
сквозь густые каштановые усы. Тяжелый пристальный взгляд черных глаз
скользнул по лицу Джеймса Бонда и уперся в его пальцы, аккуратно рвущие на
части бумажную салфетку, с надписью "Альберго Коломба Д'Оро".
Впервые это неприятное чувство, когда тебя внимательно исподтишка
изучают, кольнуло Бонда пару часов назад, как только он появился в баре
"Эксцельсиор". Он должен был подойти к мужчине с большими усами, пьющему
"александер" за отдельным столиком. Бонду понравился пароль. Во всяком
случае, слабый дамский коктейль выглядел гораздо умнее, чем сложенная
газета, или цветок в петлице, или желтые перчатки, - пропахшие нафталином
немудреные шпионские фокусы. В отличие от них, "александер" мог обойтись
без своего владельца, и Кристатос воспользовался этим, начав с небольшой
проверки.
В баре было человек двадцать, но ни одного усатого. Осмотревшись
кругом, Бонд направился прямиком к столику в дальнем углу длинной
полутемной комнаты. На нем, между тарелкой маслин с одной стороны и орехов
кешью - с другой, на высокой ножке красовался белый бокал - водка со
сливками. Бонд подошел к столу, выдвинул стул и сел.
Тут же появился официант.
- Добрый вечер, сэр. Синьор Кристатос отошел к телефону.
Бонд кивнул.
- Негрони с гордоном, пожалуйста.
Официант вернулся к стойке.
- Негрони. Uno. С гордоном.
- Прошу прощения. - Огромная волосатая лапа придвинула массивный стул,
словно это был спичечный коробок.
- Я должен был перекинуться парой слов с Альфредо.
Они обошлись без рукопожатия. Со стороны могло показаться, что
встретились старые знакомые, быть может, деловые партнеры. В области
экспорта-импорта, например. Тот, что помоложе, выглядел американцем. Хотя
нет, американец так не оденется. Скорее, это был англичанин.
Бонд быстро вернул подачу:
- Как его сынишка?
Темные глаза синьора Кристатоса сузились. Да, подтвердил его взгляд, в
лице Бонда встретил профессионала.
Итальянец развел руками.
- Все так же. А вы чего ожидали?
- Полио отчаянный сорванец.
Принесли негрони. Мужчины уселись поудобнее, откинувшись на спинки
стульев. Каждый испытывал удовлетворение, что его собеседник оказался
серьезным партнером. Редкий случай в их бизнесе. Слишком часто еще в самом
начале контакта новый человек терял доверие. Не раз на таких встречах
Джеймс Бонд почти наяву ощущал слабый запах паленого - первый признак
того, что его личина начала тлеть. И тогда оставалось лишь поскорее
уносить ноги, не дожидаясь пока она вспыхнет и сгорит дотла, а его самого
пристрелят. На этот раз контакт, похоже, прошел гладко.
Однако тем же вечером, когда они сидели в небольшом ресторанчике
"Коломбо Д'Оро" на Пьяцца ди Спанья, Джеймс Бонд с удивлением обнаружил,
что его продолжают проверять. И хотя замечание Кристатоса относительно
риска предприятия уже подразумевало возможность проверки, итальянец, почти
не скрывая, присматривался к Бонду, явно сомневаясь, можно ли ему
окончательно доверять. Впрочем, осторожность синьора Кристатоса лишь
подтверждала интуицию М., считавшего, что тот знает многое.
Бросив последний обрывок салфетки в пепельницу, Бонд сказал:
- Между прочим, меня учили, что ни одно дело, сулящее больше десяти
процентов прибыли либо назначенное после девяти вечера, не обходится без
риска. Мы же собираемся получить по тысяче процентов чистого дохода, а
действовать будем исключительно по ночам. Так что риск возрастает вдвое. -
Бонд понизил голос. - Я плачу наличными. Доллары, швейцарские франки,
венесуэльские боливары - любая валюта.
- Это меня радует. Я уже не знаю, куда девать лиры. - Синьор Кристатос
взял меню. - Однако давайте что-нибудь съедим. Важные дела не решают на
пустой желудок.
Неделей раньше Джеймса Бонда вызвали к М. Шеф был в плохом настроении.
- Чем занимаетесь, 007?
- Ничем, сэр, только перекладываю бумаги.
- Что значит "перекладываю бумаги"? - М. ткнул чубуком трубки в ящик
"входящих" на своем столе. - У кого из нас нет текущих дел?
- Я имел в виду оперативную работу, сэр.
- Ладно, пусть будет по-вашему. - М. взял перевязанную стопку
темно-красных скоросшивателей и резким движением пустил ее по крышке стола
Бонду. Тот едва успел поймать папки. - Вот вам еще бумажная работенка.
Клиентура Скотланд-Ярда - в основном наркоманы. Плюс макулатура из
министерства внутренних дел и министерства здравоохранения. И несколько
толстых отчетов славных парней из Женевы, из Международной организации по
контролю наркомании. Забирайте все с собой и внимательно изучите. Времени
предостаточно: весь остаток сегодняшнего дня и ночь - на ваше усмотрение.
А завтра вы летите в Рим и там сядете на хвост одной крупной фигуре. Ясно?
Бонд ответил, что ясно. Он видел, что шеф был вне себя от ярости, и
сочувствовал ему. Ничто в мире не могло разозлить М. больше, чем
отвлечение его людей от их прямых обязанностей - агентурной работы и, в
необходимых случаях, организации диверсий и подрывной деятельности. Все
остальное Он считал злоупотреблением секретной службой и ее фондами,
которые, бог свидетель, и без того были скудными.
- Есть вопросы? - Челюсть М. выпятилась как форштевень дредноута. Она
словно советовала Бонду забрать бумаги и проваливать из кабинета ко всем
чертям, предоставив начальнику заняться более важными делами.
Но Джеймс Бонд знал, что свирепость шефа была напускной. На службе о
причудах М. ходили легенды, и хотя для самого М. это не было секретом, он
отнюдь не собирался изменять себе. Прежде всего, М. терпеть не мог, когда
его и сотрудников его отдела использовали не по их прямому назначению, а
также не выносил идеалистов, старающихся докопаться до абсолютной истины в
ущерб государственным интересам. Были у него и мелкие слабости. Так, он не
брал на работу бородатых мужчин и людей с двумя родными языками, испытывая
к тем и другим необъяснимую идиосинкразию. Незамедлительно увольнял
любого, кто хоть раз пытался оказать на него давление через своих
родственников в правительстве. Не доверял женщинам и мужчинам, слишком
внимательно следившим за своей внешностью, и всякому, кто обращался к нему
"сэр" вне службы. При всем этом он почему-то питал особую слабость к
шотландцам. Впрочем, относился М. к своим предрассудкам иронически, и
Бонду всегда казалось, что именно так воспринимали собственные слабости
Черчилль и Монтгомери. М. никогда не сердился, если сотрудники не
принимали всерьез его притворство. И сейчас Бонд, разумеется, понимал, что
у шефа даже в мыслях не было отпустить его, не проинструктировав самым
тщательным образом.
Он сказал:
- Всего два вопроса, сэр. Почему мы влезаем в это дело, и какие
подступы, если они вообще есть, имеет наша римская резидентура к тузам в
этой игре?
М. одарил Бонда мрачным взглядом. Он повернулся в кресле так, чтобы
видеть в окно высокие, стремительно несущиеся октябрьские облака. Взяв
трубку, М. резко дунул в нее и, после того как появилось маленькое облачко
дыма, аккуратно положил ее обратно на стол. От его раздражения не осталось
и следа, говорил он неторопливо, спокойным голосом:
- Как вы понимаете, 007, я не хотел, чтобы вас втравили в это дело с
наркотиками. В начале года я на пару недель освободил вас от других дел и
послал в Мексику, где вы едва не лишились головы. В награду я перевел вас
в специальную группу. И когда меня попросили, чтобы вы занялись этой
итальянской бандой, я отказал. Тогда Ронни Валланс [министр транспорта
Великобритании] у меня за спиной обратился в министерство внутренних дел и
здравоохранения. Министры надавили на меня, но я сказал, что вы нужны
здесь и что свободных людей у меня нет. Министры отправились к премьеру, -
М. сделал паузу, - а ему не откажешь. Правда, должен признаться, что его
доводы звучали убедительно. Премьер-министр считает, что количество
поступающего в страну героина - уже не просто наркотик, а оружие
психологической войны, и ставит под угрозу здоровье нации. Премьер
заметил: он не удивится, если окажется, что за всем этим кроется не
обычная шайка итальянских уголовников, извлекающих сверхприбыль, а
диверсия, направленная на подрыв устоев нашего общества и не имеющая
ничего общего с подпольным бизнесом. - М. невесело усмехнулся. - Думаю,
что эту мысль ему вложил сам Ронни Валланс. Его люди потеряли чертову
прорву времени, пытаясь пресечь ввоз наркотиков в страну. По американскому
образцу они сосредоточили внимание на подростках в дансингах и других
увеселительных заведениях - там вовсю идет мелкая торговля зельем.
Сотрудникам Валланса из отдела по борьбе с контрабандой удалось выйти на
одного из посредников и установить, что товар поступает из Италии в
автомобилях туристов. Валланс связался с итальянской полицией и
Интерполом, но мало чего достиг. Они продвинулись чуть дальше по цепочке
посредников, арестовали еще несколько курьеров, а когда было решили, что
подобрались к сердцевине, вдруг уперлись в глухую стену. Все люди, близкие
к центру паутины, либо слишком напуганы, либо слишком хорошо оплачиваются.
Бонд прервал шефа:
- Не исключено, что полиция куплена. Помните дело Монтези, оно
выглядело очень подозрительно.
М. нетерпеливо пожал плечами.
- Может быть, может быть. Естественно, вы должны остерегаться этого,
хотя, по-моему, дело Монтези закончилось основательной чисткой. Но как бы
то ни было, получив приказ премьер-министра, я решил проконсультироваться
с Вашингтоном и получил с ЦРУ очень полезную информацию. Вы знаете, что
еще с войны американцы держат в Италии бригаду из отдела по борьбе с
наркотиками. Эти люди не имеют ничего общего с ЦРУ, а подчиняются
американскому министерству финансов. В этом министерстве есть так
называемая секретная служба, которая борется с контрабандой наркотиков и
подделкой денег. Довольно идиотское сочетание. Меня всегда мучило
любопытство, что думает по этому поводу ФБР. Впрочем, это их дело. - М.
медленно повернулся в кресле к столу и, сцепив руки на затылке, откинулся
на спинку. Теперь он смотрел на Бонда. - Вся штука в том, что резидентура
ЦРУ в Риме тесно сотрудничает с этой маленькой командой ловцов
фальшивомонетчиков. Они вынуждены контактировать, чтобы не перебегать
дорогу друг другу. Так вот, ЦРУ, между прочим, сам Аллен Даллес лично,
сообщил мне имя главного информатора этих ребят из отдела по борьбе с
наркотиками. Скорее всего, он двойник - сам приторговывает травкой для
прикрытия. Зовут этого типа Кристатос. Даллес сказал, чтобы мы не
рассчитывали на помощь его людей в Риме, и предупредил, что министерству
финансов тоже наверняка не понравится, если сотрудники их римской команды
будут помогать нам слишком активно. Но при этом он обещал, если я пожелаю,
лично замолвить Кристатосу словечко за одного из наших... э-э... лучших
парней, который якобы намерен провернуть с ним одно дельце. Разумеется, я
поблагодарил Даллеса, а вчера получил известие, что встреча с Кристатосом
назначена на послезавтра. - М. кивнул на папки, лежащие перед Бондом. -
Там вы найдете детали.
Ненадолго в кабинете воцарилось молчание. Бонд подумал, что все это
дело выглядит неприглядным, по всей видимости, опасным и уж во всяком
случае грязным. С этим последним ощущением в душе он встал и взял папки.
- Хорошо, сэр. Но это обойдется нам недешево. Сколько я могу тратить?
М. придвинулся в кресле к столу и положил на него руки ладонями вниз,
кисть к кисти. Раздраженным голосом он произнес:
- Сто тысяч фунтов стерлингов. В любой валюте. Эту сумму назвал
премьер-министр. Но я не хочу подвергать вас риску. Вы и так таскаете
каштаны из огня для других. Можете истратить и вторую сотню тысяч, если
возникнут трудности. Наркомафия - крупнейший и опаснейший в мире синдикат
преступников. - М. потянулся к корзине "входящих" и вынул оттуда папку с
донесениями. Не поднимая головы, он буркнул:
- Берегите себя.
Синьор Кристатос раскрыл меню.
- Я не собираюсь ходить вокруг да около, мистер Бонд, - сказал он. -
Сколько?
- Пятьдесят тысяч фунтов и такой же приварок в случае удачи.
Кристатос равнодушно заметил:
- Это хорошие деньги. Я закажу дыню с окороком и шоколадное мороженое.
На ночь я не ем много. В этом ресторане есть свое кьянти. Рекомендую
попробовать его.
Подошел официант, и они с Кристатосом обменялись короткими очередями
по-итальянски. Бонд заказал домашнюю лапшу с зеленью под генуэзским
соусом, состоявшим, по словам Кристатоса, из фантастической смеси
базилика, чеснока и еловых шишек.
Когда официант удалился, Кристатос откинулся на спинку и стал молча
жевать деревянную зубочистку. Постепенно его лицо темнело, становилось
мрачным, как зеркало отражая обуревавшие его сомнения. Тусклые черные
глаза заблестели, их тяжелый взгляд беспокойно шарил вокруг, избегая лишь
сидящего напротив Бонда.
"Он сомневается, стоит ли раскрывать все карты", - подумал Бонд, а
вслух произнес ободряюще:
- При известных обстоятельствах сумма может увеличиться.
Казалось, Кристатос на что-то решился. Бросив: "Вот как?", - он
отодвинул стул и встал.
- Извините, мне нужно в туалет. - Повернувшись, он быстро пошел в
дальний конец зала.
Неожиданно Бонд почувствовал, что проголодался и хочет пить. Он налил
кьянти в большой бокал и залпом выпил половину. Затем отломил кусок булки
и стал есть, намазывая хлеб толстым слоем желтого масла. Интересно, почему
булка с маслом кажется такой вкусной только во Франции и Италии? Других
мыслей у Бонда не было. Он сделал все, что мог, и теперь оставалось ждать.
Кристатос ему поверил, ведь он был крупной фигурой, солидным клиентом,
которого рекомендовали сами американцы. По-видимому, Кристатос пошел
звонить, и этот звонок решит все. Через зеркальное стекло ресторана Бонд
глазел на прохожих за окном. Вот проехал на велосипеде разносчик одной из
партийных газет. Поверх корзины на переднем крыле развивался красный
флажок. Белыми буквами на нем было написано: "Progresso? - Si! Awenturi? -
No!" ["Прогресс? - Да! Авантюры - Нет!" (итал.)] Бонд улыбнулся. Он был в
прекрасном настроении. Все шло как надо. Сейчас главное продолжать в том
же духе.
В противоположном конце полупустого зала ресторана за угловым столиком
около кассы пышная блондинка с ярко накрошенным ртом наклонилась к
преуспевающего вида мужчине, словно привязанному за подбородок к тарелке
толстой веревкой спагетти, и сказала:
- У него хищная улыбка, а так он милый. Легавые не бывают такими
симпатичными. Ты уверен, что не ошибся, mein Taubchen? [мой голубчик
(нем.)]
Зубы мужчины клацнули, перекусив макаронную веревку. Он вытер губы
салфеткой, испачканной томатным соусом, и, зычно рыгнув, сказал:
- Сантос никогда не ошибается в таких вещах. У него нюх на ищеек.
Поэтому я и поручил ему пасти этого ублюдка Кристатоса. Скажи, кому, кроме
легавого, придет в голову провести целый вечер с этой свиньей? Но мы
проверим еще раз. - Он вынул из кармана маленький металлический скреппер,
из тех, что выдают вместе с выкройкой бумажного колпака и свистулькой на
карнавалах, и негромко щелкнул. Метрдотель в противоположном конце зала
остановился, как вкопанный, и, развернувшись, бросился к их столику.
- Si padrone? [Да, хозяин? (итал.)]
Мужчина поманил его пальцем. Метр нагнулся, почтительно прислушиваясь к
шепоту. Затем коротко кивнул, пересек зал ресторана к двери с табличкой
"Ufficio" [управляющий (итал.)], зашел внутрь, плотно прикрыв дверь за
собой.
Шаг за шагом, мелкими незаметными движениями начало претворяться в
жизнь идеально отрепетированное действие. Мужчина за столиком у кассы
продолжал, громко чавкая, поглощать спагетти, исподтишка наблюдая за
каждым ходом разыгрывающейся партии.
Вновь появился метрдотель и засеменил через зал ресторана, на ходу
громко распорядившись: - Еще один стол на четверых. Живо. Его помощник
поймал взгляд метра и кивнул. Он щелкнул пальцами, подзывая официантов.
Затем взял стул от одного стола, от другого и, с поклоном извинившись
забрал свободный стул из-за стола Бонда. Четвертый стул принес сам
метрдотель из служебного помещения. Он расставил стулья квадратом, в
середину был опущен стол, беззвучно расставлена посуда и разложены
приборы. Метрдотель нахмурился.
- Я же сказал: стол на троих слышите, на троих! А вы накрыли на
четверых.
Он мимоходом подхватил стул, который только что принес из кабинета
управляющего, и переставил его к столу Бонда. Движением руки он отпустил
помощников, и они будто растаяли в воздухе, вернувшись к своим
обязанностям.
Все заняло меньше минуты - словно порыв ветерка прошелся по залу и
стих. В ресторане появилось трио беззаботных итальянцев. Метрдотель
встретил их у входа, поздоровался с каждым отдельно и с поклонами проводил
к новому столику. Дебют был разыгран.
Джеймс Бонд едва ли обратил внимание на суету вокруг. А вскоре вернулся
Кристатос, и им принесли ужин. За едой они болтали о разных пустяках: о
выборах в Италии, о последней модели "альфа-ромео", сравнивали итальянскую
с английской... Кристатос умел поддержать разговор. Казалось, он знал обо
всем на свете. Его непринужденная манера рассуждать о профессиональных
тонкостях любого дела невольно вызывала уважение. В разговоре он
пользовался собственным вариантом андийского, щедро приправленным словами
и целыми фразами из других языков. Получалась довольно забавная смесь.
Честно говоря, Бонд не ожидал обнаружить в информаторе столь
эрудированного и умного человека. Теперь ему стало понятно, почему
американцы так носятся с этим Кристатосом.
Принесли кофе. Синьор Кристатос закурил тонкую черную сигару и
продолжал говорить сквозь зубы, не выпуская чируты изо рта. При этом она
прыгала вверх и вниз между его тонкими прямыми губами. Кристатос положил
ладони на стол перед собой и, глядя на скатерть между ними, тихо
проговорил:
- Теперь о деле. Я согласен. До сих пор я работал с американцами; они
не знают того, что узнаете вы. Просто они не спрашивали меня об этом. Те,
кто вас интересует, не имеют выхода на американский рынок. Существует
строгое разделение. Эти люди работают только на Англию. Capito? [Понятно?
(итал.)]
- Я понял. У каждого своя территория. Обычное дело в таком бизнесе.
- Правильно. А сейчас, как добрые коммерсанты, давайте обговорим
условия прежде, чем вы получите товар, идет?
- Конечно.
Синьор Кристатос еще внимательнее стал изучать скатерть.
- Я хочу получить десять тысяч американских долларов в мелких купюрах.
Завтра к обеду. Когда вы упечете их за решетку, заплатите мне еще двадцать
тысяч. - Синьор Кристатос внезапно поднял голову, бросив на Бонда быстрый
пристальный взгляд. - Я не жадный, правда? Я не требую всех ваших денег.
- Цена меня устраивает.
- Buono [хорошо (итал.)]. Второе: никогда ни при каких обстоятельствах
вы не признаетесь, откуда получили информацию. Даже если вас будут бить.
- Ясно.
- Третье: во главе организации стоит плохой человек. - Кристатос
замолчал, снова взглянул на Бонда. В черных глазах итальянца мелькнул
красный отблеск. Его тонкие губы отклеились от сигары, процедив:
- Он должен быть destrutto - убит.
Бонд откинулся на спинку стула, насмешливо наблюдая за собеседником,
который налег грудью на стол в ожидании ответа. Вот, оказывается, в чем
дело: вендетта, так сказать. Кристатос хочет разделаться с соперником
рукой наемного убийцы, причем не заплатив тому ни пени. Наоборот, убийца
сам заплатит Кристатосу за честь расправиться с его врагом. Великолепная
идея! На этот раз двойник решил не только сорвать хороший куш, но и
воспользоваться услугами секретной службы для сведения личных счетов. Бонд
вкрадчиво поинтересовался:
- Почему?
- Если вы хотите услышать ложь, не задавайте таких вопросов, -
равнодушным голосом ответил синьор Кристатос.
Джеймс Бонд допил кофе. Обычная вещь в мире организованной преступности
- на виду лишь верхушка айсберга, а до сути никому никогда не докопаться.
Но ему-то что за дело? У него есть задание: сокрушить клан контрабандистов
наркотиков. В случае успеха никого, и в первую очередь М., не будут
интересовать подробности. И более того: если во главе клана стоит этот
неизвестный Бонду человек, то его убийство не выходит за рамки приказа М.
Бонд произнес:
- Не обещаю вам этого. Все, что могу сказать: если он будет угрожать
моей безопасности, я убью его.
Синьор Кристатос взял со стола новую зубочистку, развернул бумажную
обертку и стал выковыривать грязь из-под ногтей. Закончив чистить ногти на
одной руке, он взглянул на Бонда и сказал:
- Я редко играю наобум. Но на этот раз рискну, потому что вы платите
мне, а не я вам. Правильно? Итак, сейчас вы получите информацию и будете
действовать самостоятельно, solo. Завтра вечером я улетаю в Карачи. Там у
меня важное дело. Я буду полезен вам только информацией, дальше вы играете
в одиночку и... - Он бросил грязную зубочистку на стол. - ...che sera,
sera... [здесь: ...и так далее (итал.)]
Придвинувшись поближе к Бонду, синьор Кристатос начал тихо и быстро
говорить. По ходу рассказа он упоминал даты, адреса, имена, ни разу не
запнувшись и не тратя времени на второстепенные детали. В итоге Джеймс
Бонд услышал сжатую, но исчерпывающую историю итальянской наркомафии.
С
...Поділитися у соцмережах
