Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
...кие колеи на дороге не выпускали колеса из своих объятий, а правая
нога убитого продолжала давить на акселератор. И "ланча", визжа мотором на
так и не переключенной третьей скорости, неслась вперед. Бонд остановился
и стал ждать, что же произойдет. Взметая пыль, машина катилась по дороге,
пересекая выжженную равнину. Бонд ждал, что она вот-вот свернет с дороги,
но этого не произошло, и "ланча" так и скрылась из глаз в дрожащем воздухе
утра, предвещавшего прекрасный солнечный день.
Бонд поставил пистолет на предохранитель и засунул его за пояс брюк.
Повернувшись, он увидел направляющегося к нему Коломбо. На губах толстяка
сияла довольная улыбка. Он подошел к Бонду и, к ужасу последнего, заключил
его в объятия и расцеловал в обе щеки.
- Что вы делаете, Коломбо? Ну не надо же, - простонал Бонд.
Коломбо оглушительно захохотал.
- А-а! Тихоня англичанин боится выдать свои чувства! Зато я, - он
стукнул себя кулаком в грудь, - Энрико Коломбо, люблю вас от всего сердца
и не стесняюсь громко заявить об этом. Если бы вы не убрали этого
пулеметчика, не бывать бы нам всем в живых. А так я потерял всего двоих.
Правда, все остальные ранены. Но у албанцев-то на ногах осталось всего
шестеро, да и те спрятались где-то в деревне, откуда их выкурит полиция. К
тому же вы и этого ублюдка Кристатоса спровадили прямо в ад со всеми
удобствами. Именно такого конца он и заслужил! Интересно, как там все
обернется, когда его гоночная колымага выедет на главную дорогу? Он,
кажется, показывает, что повернет направо? А это значит - прямо на
автостраду!
Коломбо по-дружески похлопал Бонда по плечу.
- Однако, друг мой, нам пора уходить. Кингстоны на албанском судне уже
открыты, и скоро оно будет лежать на дне морском. Телефонов в этом забытом
Богом месте нет, и мы легко оторвемся от полиции. К тому же им придется
изрядно помучиться, прежде чем они выбьют что-то у местных рыбаков. Я с
ними уже побеседовал: здесь никто не жалует албанцев. Но нам пора
сматываться. И ветер сейчас попутный, и докторов, которым бы я доверял,
нигде поблизости нет.
Языки пламени уже лизали искореженный склад, над которым поднимались
густые облака сладковатого дыма.
Бонд и Коломбо вышли на пирс и через палубу начинавшего тонуть
парусника перебрались на борт "Коломбины", где Бонда ожидали новые объятия
и дружеские похлопывания и тычки. Корабль тут же снялся с якоря и пошел к
выходу из бухты. На берегу, у вытащенных на берег лодок, стояло несколько
местных рыбаков. Выглядели они угрюмо, но когда Коломбо помахал им рукой и
прокричал что-то по-итальянски, они дружно подняли руки в ответном
приветствии, а один из них крикнул что-то, что заставило весь экипаж
рассмеяться. Коломбо перевел Бонду:
- Они говорят, что наша драка оказалась гораздо интереснее, чем та, что
они недавно видели в кино, в Анконе, и просят приезжать почаще.
Неожиданно Бонд почувствовал навалившуюся усталость. Напряжение спало,
и он ощутил себя грязным и небритым, пропахшим опиумом и потом. Он
спустился вниз, одолжил у одного из матросов бритву и чистую рубашку,
пошел к себе в каюту и постарался, насколько это было возможно, привести
себя в порядок. Когда он вытащил из-за пояса пистолет и бросил его на
кушетку, из дула пахнуло кордитом. Запах напомнил о только что пережитом
страхе, лихорадке боя, смерти. Бонд открыл иллюминатор. Снаружи весело
плясали волны, а удаляющийся берег, казавшийся еще так недавно черным и
таинственным, теперь выглядел зеленым и очень красивым. В каюту из камбуза
проник изумительный запах жарящегося бекона и свежего хлеба. Бонд
захлопнул иллюминатор, оделся и отправился в салон.
Там, за завтраком, состоявшим из яичницы и кофе с ромом, Коломбо,
похрустывая поджаренным хлебом, расставил все точки над "i".
- Итак, друг мой, мы уничтожили годовой запас опиума-сырца, который
должен был отправиться отсюда в химические лаборатории Кристатоса в
Неаполе. Это правда, что у меня у самого есть подобные цеха в Милане. Но
они используются для производства простых лекарств. Аспирина, например.
Что же касается всей остальной рассказанной вам Кристатосом истории, то
замените в ней Коломбо именем Кристатоса, к все встанет на свои места.
Именно он занимался превращением опиума в героин и нанимал курьеров,
переправлявших его в Лондон. Кристатосу и его людям, наверное, пришлось бы
выложить за эти рулоны этак миллион фунтов стерлингов. Но знаете что, мои
дорогой Джеймс? Они не потратили на это ни единого цента. Почему? Да
потому, что это был подарок от русских! Подарок в виде бомбы, которая
должна была взорваться в центре Англии. Они могут поставлять практически
неограниченное количество этого сырца со своих плантаций на Кавказе, а
Албания - очень подходящий перевалочный пункт. Но сами сбросить эту бомбу
русские не могут. Вот Кристатос и создал для этого свою организацию.
Именно он, по указке своих хозяев из Москвы, бросал бомбы. Между нами,
сегодня за полчаса мы уничтожили всю их организацию. Теперь вы можете
вернуться домой и с чистой совестью доложить своему начальству в Англии,
что поставки наркотиков прекратятся. Вы можете также сказать им чистую
правду, а именно, что не Италия изготовляла это страшное оружие, а наши
давние друзья - русские. Не сомневаюсь, что разработкой всего плана
занимался какой-нибудь отдел психологической войны в их развед-органах.
Точно, конечно, я вам назвать его не могу. Но, может быть, они, мой
дорогой Джеймс, пошлют вас в Москву разузнать все получше? Если это будет
так, то я надеюсь, что и там вы встретите какую-нибудь очаровательную
девушку, подобную вашей подруге фрейлейн Лизль Баум, которая выведет вас
на дорогу, ведущую к истине.
- Что вы имеете в виду - "вашей подруги"? Ведь она ваша подруга.
Коломбо покачал головой.
- Мой дорогой Джеймс. У меня много подруг. Вам предстоит провести в
Италии еще несколько дней: надо написать отчет и, может быть, проверить
кое-что из того, о чем я вам поведал. Да и с американскими коллегами вам
надо будет побеседовать о реальностях жизни. Но в промежутках между этими
ответственными делами вам понадобится сопровождающий, который сможет
показать вам все красоты моей любимой родины. В нецивилизованных странах
существует обычай предлагать в таких случаях услуги одной из своих жен
человеку, которого ты любишь и которому хочешь оказать любезность. Я тоже
не шибко цивилизован. У меня нет нескольких жен, но есть много таких
подруг, как Лизль Баум. Ей в этом отношении не надо давать никаких
инструкций. И у меня есть все основания полагать, что она с нетерпением
ожидает вашего возвращения сегодня вечером.
Коломбо полез в карман брюк, достал оттуда что-то и со звоном положил
на стол, накрыв рукой.
- Вот доказательство.
Коломбо положил руку к сердцу и со всей серьезностью посмотрел Бонду в
глаза.
- Я даю вам это от всего моего сердца. И от ее сердца тоже.
Бонд посмотрел на стол. "Что-то" оказалось ключом, прикрепленным к
тяжелому металлическому брелоку с надписью: "Отель "Альберго Даниели".
Комната 68".
Ян Флеминг.
Из России с любовью
1. СТРАНА ЦВЕТУЩИХ РОЗ
Возле плавательного бассейна лежал, уткнувшись лицом в траву,
обнаженный мужчина. Он лежал неподвижно, словно труп. На первый взгляд
казалось, что он утонул, был вытащен из бассейна и оставлен здесь, на
траве, до приезда полиции или родственников. Те несколько дорогих вещей,
которые были возле него, принадлежали, несомненно, богатому человеку:
толстая пачка ассигнаций в зажиме из золотой мексиканской монеты, золотая
зажигалка "Данхилл", овальный золотой портсигар с бирюзовой кнопкой,
изготовленный самим Фаберже, и, наконец, книга, которую берут из шкафа,
чтобы почитать, нежась на солнце, - "Маленький самородок", одна из ранних
повестей Вудхауса. Рядом лежали и массивные золотые часы - модель
Жирар-Перрийо, которую любители часов обожают из-за множества разных
приспособлений: здесь и секундомер, и в маленьких окошечках на циферблате
- цифры, показывающие месяц, день и фазу луны. Сейчас на часах было
десятое июня, половина третьего пополудни, и луна входила в третью
четверть.
Эти вещи были сложены возле лежавшего горкой на траве, словно бы для
того, чтобы никто не подумал, что достававшие утопленника из бассейна
что-то украли.
Сине-зеленая стрекоза вылетела из-за кустов цветущих роз и застыла над
неподвижно распростертым телом, быстро перебирая прозрачными крылышками.
Яркий отсвет золотого июньского солнца на тонких светлых волосах у копчика
мужчины неодолимо тянул ее к себе. С моря донесся слабый порыв ветра.
Крошечная полоска волос шевельнулась. Стрекоза нервно рванулась в сторону
и повисла над левым плечом неподвижного тела.
Тоненькие стебельки молодой травы возле открытого рта мужчины
заколебались Капля пота скатилась по мясистому носу в траву. Стрекоза
метнулась за кусты роз, за острые грани бутылочного стекла,
вцементированного в верх высокого кирпичного забора, окружающего усадьбу,
и скрылась. Человек, лежавший неподвижно в центре отлично ухоженного сада,
возле бассейна, был жив.
Возможно, он просто дремал. С трех сторон высокой ограды тянулись кусты
разноцветных - желтых, белых, красных - роз, от которых исходил дурманящий
аромат. В глубине кустов сонно жужжали пчелы. С четвертой стороны
доносился грохот морских волн, разбивающихся далеко внизу о подножье
прибрежных утесов.
Самого моря из сада видно не было. Впрочем, из сада не было видно
ничего, кроме неба и облаков над четырехметровой каменной оградой.
Заглянуть за ее пределы можно было только поднявшись на верхний этаж
виллы, откуда открывался необъятный морской простор прямо перед виллой, а
слева и справа - верхние этажи соседних особняков и вершины деревьев,
растущих в ближних садах, - средиземноморских вечнозеленых дубов, ниний,
казуарин и, иногда, даже пальм.
Сама вилла была современной и невыразительной - приземистое удлиненное
строение без украшений, она ничем не радовала глаз архитектора. Четыре
окна в металлических рамах и застекленная дверь выходили в сад. Перед
дверью - небольшой квадрат, выложенный светло-зелеными глазурованными
плитками, сливающимися с аккуратным газоном. Та сторона виллы, которая
выходила на пыльную дорогу, выглядела куда более строгой, чем та, что была
обращена в сад: окна, закрытые железными решетками и настороженно глядящие
на дорогу, массивная дубовая дверь.
На верхнем этаже виллы находились две одинаковые небольшие спальни, на
нижнем - гостиная и кухня, рядом с которой был туалет. Ванной в особняке
не было.
Сонная предвечерняя тишина была нарушена звуком приближающегося
автомобиля, который остановился у калитки в стене. Хлопнула дверь,
автомобиль уехал. В саду прозвенел звонок, и от этого звука внезапно
широко открылись глаза обнаженного человека, лежавшего на газоне рядом с
бассейном. Затем - так же мгновенно - сузились, как у животного, постоянно
находящегося настороже. Мужчина сразу же вспомнил, где он находится, какой
сегодня день недели, примерно определил время. Тут же веки его с короткими
рыжеватыми ресницами опустились, закрыв сонные светло-голубые, даже
матовые, словно невидящие глаза. Узкие жесткие губы раздвинулись, он
широко зевнул, сплюнул на траву и стал ждать.
Хлопнула дверь виллы, ведущая в сад, и на лужайку вышла девушка в белой
хлопчатобумажной блузке, короткой синего цвета рабочей юбке, с сеткой в
руке. Широкими мужскими шагами она направилась по подстриженной траве
газона к лежащему мужчине. Остановившись в нескольких шагах от него, она
поставила сетку на траву, села и сняла дешевые пыльные туфли. Затем
встала, расстегнула блузку, аккуратно стащила ее через голову и положила
рядом с сеткой.
Никакой другой одежды под блузкой не было. Загорелая нежная кожа,
обнаженные плечи и красивые, немного полные груди - все светилось
здоровьем и молодостью. Она наклонилась и принялась расстегивать юбку. Под
мышками были видны пучки светлых волос. Широкие бедра, обтянутые тесными,
выцветшими от солнца и соленой воды купальными трусиками, мускулистые икры
ног только усиливали впечатление молодости, исходившее от этой здоровой
крестьянской девушки.
Сложив одежду на траву, девушка достала из сетки бутылку, наполненную
густой бесцветной жидкостью, подошла к обнаженному человеку и опустилась
на колени. Несколько капель оливкового масла, имеющего, как и все
благовония в этой стране, запах роз, она вылила на спину лежащего, между
лопатками, затем пошевелила пальцами, подобно пианистке перед трудным
пассажем, и принялась массировать трапециевидные мускулы мужского тела - в
том месте, где шея переходила в широкие плечи.
Это была нелегкая работа. Выпуклые мышцы у основания шеи были
невероятно упруги и едва поддавались давлению больших пальцев массажистки,
даже когда она нажимала на них со всей силой. После такой работы девушка
станет мокрой от пота и настолько обессиленной, что окунувшись в бассейн,
будет отдыхать в тени, пока за ней не приедет автомобиль. Но сейчас она
продолжала работать, разминая мощные мускулы на спине лежащего мужчины.
Девушка привыкла к своему нелегкому труду, но почему-то была не в силах
преодолеть инстинктивный ужас перед этим самым совершенным мужским телом,
которое ей только приходилось видеть. Она всячески подавляла признаки
непонятного чувства: по бесстрастному лицу массажистки, по ее слегка
раскосым глазам нельзя было понять, что ей страшно и сердце ее сжимается,
как у маленького затравленного зверька, и кровь пульсирует с
необыкновенной частотой.
В который раз за последние два года она вновь подумала, как яростно
ненавидит это великолепное мужское тело, распростертое сейчас перед ней, и
снова попыталась отыскать причину этого отвращения. Может быть, подумала
она, хоть на этот раз удастся избавиться от этого чувства, которое не
должно возникать у человека ее профессии, обязанного обслуживать других.
К примеру, его волосы... Девушка посмотрела на небольшую круглую голову
на литой жилистой шее. Голова была покрыта тугими завитками кудрявых
красно-золотистых волос, похожих на те, что украшают мраморные античные
статуи. Но у мужчины эти завитки казались слишком уж тугими, слишком
плотно приплюснутыми к голове и друг к другу. Сзади они покрывали шею,
спускаясь слишком низко, почти - она не могла не прибегнуть к
профессиональному термину - до самого последнего, пятого, шейного
позвонка.
Девушка, решив передохнуть, присела на корточки. Ее великолепный торс
лоснился от пота. Но только на минуту! Она провела по лбу тыльной стороной
кисти, вновь взяла бутылку с оливковым маслом, отвернула крышку и налила
немного его - примерно с чайную ложку - в небольшую впадину у основания
спины, заросшую волосами. Потом она снова размяла уставшие пальцы и
принялась за работу.
...Этот крошечный, напоминающий кончик хвоста завиток из тончайших
золотистых волос в том месте, где раздваивались ягодицы, - разве не
способен он вызвать волнение, прилив страсти? Почему же он кажется ей
каким-то скотским, звериным? Нет, скорее змеиным. Но у змей нет волос. Она
не могла объяснить себе, почему эти волосы казались ей змеиными... Девушка
положила ладони рук на выпуклые холмы ягодичных мышц. В этот момент
некоторые из ее постоянных пациентов, в особенности молодые футболисты из
сборной команды, начинали заигрывать с ней. Особенно настойчивых она
утихомиривала резким нажатием на седалищный нерв. Но нередко, когда
мужчина казался ей привлекательным, недвусмысленные намеки и короткая
борьба завершались страстным объятием и наслаждением капитуляции.
Но с этим все и всегда было по-другому. Совершенно по-другому. С самого
первого раза он вел себя подобно куску неодушевленной плоти. За все два
года он не сказал ей ни единого слова. Когда девушка кончала массировать
спину и ей нужно было, чтобы он перевернулся, она просто хлопала его по
плечу. Он переворачивался, смотрел в небо полузакрытыми глазами и время от
времени широко зевал. Это было единственным знаком, что у него оставались
какие-то человеческие чувства. Ни его глаза, ни его мышцы никак не
отзывались на прикосновения женских рук, на полунаготу прекрасного тела.
Девушка передвинулась в сторону и приступила к массажу его правой ноги.
Спустившись к ахиллесову сухожилию, она повернула голову и окинула
взглядом великолепное мужское тело. Может быть, ее отвращение было чисто
физическим и объяснялось красноватым загаром, сделавшим его молочно-белую
кожу похожей на кусок недожаренного мяса? Или строением самой кожи -
глубокие редкие поры покрывали ее лоснящуюся поверхность. Может,
отвращение вызывают мелкие коричневые веснушки, густо осыпавшие плечи и
верхнюю часть спины? Или все-таки оно вызвано его полным равнодушием,
отсутствием полового влечения, несмотря на эти поразительные, будто
высеченные резцом скульптора мышцы? Нет, отвращение было скорее
интуитивным: животный инстинкт подсказывал девушке, что это великолепное
тело таит в себе что-то чудовищное. Болезнь? Скрытый порок?
Массажистка встала, выпрямилась и потянулась. Небольшая гимнастика:
повернуть голову из стороны в сторону, расслабить плечи, вытянуть руки
прямо перед собой, затем вскинуть их вверх и на мгновение застыть в этой
позе, пока кровь не отольет от набрякших мышц... Закончив, она подошла к
сетке, лежащей на траве рядом с одеждой, достала оттуда грубое полотенце и
вытерла пот с лица и тела.
Когда девушка снова повернулась к мужчине, тот уже лежал,
перевернувшись на спину, и смотрел в небо, положив голову на открытую
ладонь руки. Другая рука была откинута в сторону. Массажистка подошла к
мужчине и села на корточки рядом с ним. Она растерла масло между ладонями,
подняла полуоткрытую массивную кисть мужчины и начала разминать короткие
толстые пальцы.
Не прерывая работы, она вскользь, с опаской, взглянула на
красновато-коричневое лицо под шапкой густых золотистых волос. На первый
взгляд оно было привлекательным - лицо молодого здорового мясника с
пухлыми красными губами, вздернутым носом и круглым подбородком. Лишь
присмотревшись повнимательнее, она начинала замечать что-то жестокое в
уголках плотно сжатого рта, что-то свиное - в широких ноздрях вздернутого
носа, непроницаемую матовость светло-голубых глаз, которые мертвенно, без
малейшего интереса смотрели на окружающий мир и были похожи, скорее, на
глаза мертвеца. Вообще, можно подумать, размышляла девушка, что кто-то
взял лицо фарфоровой куклы и раскрасил его пугающими красками.
Сильные пальцы массажистки принялись за могучий бицепс. Откуда у него
такие фантастические мышцы? Зачем ему эта физическая сила? Ходят слухи,
что вилла принадлежит секретной службе. Слуги готовят пищу и следят за
чистотой, но они же являются одновременно и охранниками. А этот мужчина
исчезает куда-то каждый месяц, и тогда несколько дней за ней не приезжают.
Бывает, что ее не беспокоят в течение недели или даже месяца. Однажды,
после того как он отсутствовал особенно долго, ей было трудно работать:
его шея и торс оказались покрыты массой царапин и кровоподтеков. В другой
раз целый фут хирургического пластыря закрывал еще не совсем зажившую рану
на левой стороне груди, рядом с сердцем. Девушка никогда не осмеливалась
ни о чем спрашивать - как его самого, так и в больнице, где работала, и в
городе. Когда ее привезли на виллу первый раз, один из охранников
предупредил, что если она посмеет рассказать об увиденном, то будет
отправлена в тюрьму. Главный врач больницы, никогда раньше не замечавший
массажистку, вызвал ее к себе в кабинет и еще раз строго наказал сохранять
в тайне все, что она знает о вилле и ее жильцах.
Пальцы девушки разминали дельтовидную мышцу плеча. Разумеется, она и
сама догадывалась, что дело связано с государственной безопасностью. А
может, именно это и было причиной ее отвращения к великолепному телу -
страх перед организацией, к которой принадлежал ее пациент. Она невольно
закрыла глаза при мысли о том, кем он может быть или что он может
приказать сделать с ней. И тут же в панике снова открыла их. Вдруг он
заметит? Но мужчина продолжал смотреть отсутствующим взглядом.
Теперь наступила очередь массировать лицо, и девушка вновь потянулась к
бутылке с маслом. Едва ее пальцы коснулись лица мужчины, в доме зазвонил
телефон. Резкий звук нарушил сонную тишину сада. Мужчина мгновенно вскочил
и замер на одном колене - как спринтер, ждущий сигнал стартера. Звонок
стих. Раздался приглушенный голос охранника. Слова невозможно было
разобрать, но голос звучал почтительно, будто говоривший отвечал на
вопросы вышестоящего. Затем голос стих, и на пороге появился тот, кто
говорил по телефону. Он сделал жест рукой, подзывая мужчину, и скрылся
внутри. Это было лишнее: едва фигура охранника появилась на пороге,
мужчина уже сорвался с места. Массажистка успела только заметить, как
мелькнула загорелая спина, - и он скрылся за дверью. Пусть они не думают,
решила она, будто их разговоры представляют для нее интерес. Девушка
встала, подошла к бетонному краю бассейна и нырнула в воду.
2. МЯСНИК
Все еще глядя на телефон, Грант медленно положил трубку.
- Собирайтесь побыстрее, - сказал коренастый охранник, стоящий рядом.
- Вы не знаете, какое задание мне предстоит на этот раз? - Грант
говорил по-русски отлично, хотя и с заметным акцентом, по которому его
можно было принять за жителя Прибалтики. Голос его был высоким и
невыразительным, как будто он не говорил, а читал по невидимой книге
что-то скучное.
- Нет. Передали только одно - вам нужно срочно прибыть в Москву.
Самолет уже вылетел. Через час он будет здесь. Полчаса на заправку - и
затем еще три или четыре часа полета. К полуночи будете в Москве.
Собирайтесь. Я вызову машину.
Грант встал.
- Да-да, вы правы. Но разве они не сказали, что предстоит операция? Я
хотел бы знать об этом заранее. Это прямая линия, гарантированная от
прослушивания. Обычно меня предупреждают...
- На этот раз не предупредили.
Грант повернулся и медленно вышел в сад. Если он и заметил девушку,
сидящую на дальнем краю бассейна, то не подал вида. Он наклонился, поднял
книгу, золотые трофеи своей профессии, вернулся в особняк и по узкой
лестнице поднялся к себе в спальню.
Унылая комната была обставлена по-спартански: железная кровать, с
которой свисали мятые простыни, плетеное кресло, некрашеный платяной шкаф,
металлический умывальник. Американские и английские журналы были
разбросаны по полу. На подоконнике лежали стопки дешевых детективных
романов в ярких кричащих обложках.
Грант наклонился и вытащил из-под кровати потрепанный фибровый чемодан,
сделанный в Италии. Раскрыл его, уложил стопку хорошо выстиранного
дешевого белья, пару потрепанных, но все еще респектабельных костюмов,
которые он достал из шкафа и уложил в чемодан вместе с вешалками, и
защелкнул крышку. Затем он поспешно умылся холодной водой из-под крана и
тщательно вытер тело одной из простыней, которую сдернул с кровати.
Снаружи донесся шум автомобиля. Грант натянул трусы и майку, надел
такой же неприметный костюм, как и те, которые лежали в чемодане,
застегнул ремешок часов, разложил по карманам остальные вещи, взял чемодан
и спустился вниз.
Массивная дубовая дверь и калитка в стене были открыты. Охранники
стояли у черного "ЗИСа" и разговаривали с шофером.
"Идиоты, - подумал Грант (он еще не отвык думать на английском языке).
- Не иначе предупреждают шофера, чтобы не спускал с меня глаз, пока я не
поднимусь по трапу самолета. Наверно, никак не могут поверить, что
иностранец может и готов жить в их проклятой стране".
Грант поставил чемодан на пол, ощущая пристальное наблюдение, выбрал
себе плащ из тех, что висели у входа. Перебросив его через руку, он поднял
чемодан, подошел к открытой дверце машины, грубо потеснил плечом
ближайшего охранника и опустился на сиденье рядом с водителем.
Охранники молча сделали шаг назад, не спуская с него холодных цепких
глаз. Шофер отпустил педаль сцепления, и длинная машина рванулась по
пыльной дороге.
Вилла была расположена на юго-восточном берегу Крыма, между Ялтой и
Феодосией. Это была одна из многих государственных дач, разбросанных по
фешенебельному, изрезанному горами побережью, называемому русской
Ривьерой. "Красный" Грант знал, что ему оказали огромную честь, поселив
его именно здесь, а не в какой-нибудь мрачной даче в пригороде Москвы.
Пока автомобиль поднимался по извилистой дороге все выше и выше в горы, он
думал о том, что его, несомненно, неплохо опекают, хотя, конечно, эта
забота о его благополучии не имеет ничего общего с благотворительностью.
Расстояние в сорок миль - от виллы до аэродрома в Симферополе - они
проехали за час. По дороге им не встретилось ни одного автомобиля. Редкие
повозки, выезжавшие на шоссе с виноградников, поспешно сворачивали на
обочину, едва заслышав сигнал машины. Как и повсюду в России,
...Поділитися у соцмережах
