Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
...ак пустым
времяпрепровождением. Напряженность все нарастала и к
третьему дню уже явно царила в небольшой квартирке.
Джеймс Бонд заполнял третий день поистине фанатической
программой посещения музеев, художественных галерей,
зоопарка к даже умудрился посмотреть фильм. Но при этом он
ни во что не пытался вникать, его мысли крутились вокруг
девушки, четырех затемненных окон, черного ствола и снайпера
- человека, которого сегодня вечером он непременно убьет.
Вернувшись ровно в пять часов вечера в квартиру. Бонд
едва избежал скандала с капитаном Сзндером, ибо перед тем,
как натянуть на себя провонявший потом капюшон, принял
изрядную дозу виски. Капитан Сэндер попытался
воспрепятствовать выпивке и, когда ему это не удалось,
пригрозил сообщить начальнику поста о неудовлетворительной
подготовке Бонда к проведению операции.
- Послушайте, мой друг, - устало отмахнулся от него Бонд,
- мне сегодня предстоит совершить убийство. Не вам, а мне.
Так что не морочьте мне голову. Когда дело будет сделано,
вы можете доложить Тэнкерею все, что угодно. Вы что,
думаете, мне нравится такая работа? Иметь номер ноль-ноль?
Да я буду счастлив, если вы посодействуете моему увольнению
из Секции 00. Тогда я смогу устроиться в уютном, свитом из
документов гнездышке, как простой штабной работник.
Понятно? - Бонд допил виски, взял свой детектив - дело там
уже приближалось к развязке - и завалился на кровать. Храня
ледяное молчание, капитан Сэндер вышел на кухню выпить, судя
по доносившимся оттуда звукам, очередную "чашечку" чая.
Бонд почувствовал, как тепло от выпитого виски
разливается по всему телу. Итак, Лизелотта, как, черт
возьми, ты собираешься выкрутиться из создавшегося положения
на этот раз?
Ровно в шесть часов пять минут ведущий наблюдение Сэндер
взволнованно заговорил:
- Бонд, там началось какое-то движение. Это он. Вот он
остановился. .., нет, пригибаясь, идет. Там разрушенный
забор, противник его не видит. Перед ним пустырь с травой.
Боже, вот он вышел на него. Трава колышется. Лишь бы они
думали, что от ветра... Он приближается к открытой
площадке... Они как-нибудь реагируют?
- Нет, - напряженно проговорил Бонд. - Продолжайте
сообщать о происходящем. Далеко ему до границы?
- Около пятидесяти ярдов, - голос капитана Сэндера
прерывался от волнения. - Там завалы, но есть и открытые
участки. А вдоль улицы - длинный забор. Ему придется
перелезть через него. Вот! Он прошел десять ярдов... еще
десять. Четко вижу его. Лицо и руки закамуфлированы в
черный цвет. Будьте наготове! Он может сделать последний
рывок в любой момент.
Пот лился по лицу и шее ручьями. Бонд выбрал момент и
быстро вытер руки об одежду, затем опять вложил палец в
предохранительную скобу спускового крючка:
- Отмечаю движение в комнате за окном. Они обнаружили
его! Пусть начинает работать двигатель "Оппеля".
Бонд услышал произнесенную в микрофон условную фразу,
работу стартера и сразу же затрещавшую выхлопную трубу
автомобиля.
Движение за оконной нишей продолжалось. В окне
показалась рука в черной перчатке и легла под цевье
автомата.
- Он побежал! - воскликнул капитан Сзндер. - Он
взбирается на стену! Он на ней! Прыгает!
Именно в этот момент Бонд увидел в прицеле голову
"Триггера" - безукоризненный профиль и золотистые волосы,
прижимавшиеся к прикладу автомата "Калашникова"! Она же
сейчас умрет, дуреха! Пальцы Бонда судорожно вцепились в
винты прицела и успели сместить перекрестие с груди
снайпера. В то самое мгновение, когда из дула автомата
вырвалось желтое пламя, он нажал на спусковой крючок.
Смертельный полет пули на расстояние в триста десять ярдов
завершился ударом в цевье автомата и лежащую под ним левую
руку снайпера. Автомат вылетел из крепившей его станины,
ударился об оконную раму и, несколько раз перевернувшись в
воздухе, свалился на середину улицы.
- Он успел! - закричал капитан Сэндер. - Боже
праведный, он успел! Ему удалось проскочить!
- Ложись! - резко приказал Бонд и сам скатился с кровати
на пол, когда в одном из затемненных окон вспыхнул луч
прожектора и принялся шарить по фасаду дома, неумолимо
приближаясь к занимаемой ими квартире. На окно обрушился
град пуль, которые, изрешетив штору, впивались в деревянную
мебель и с глухим стуком шмякались о стены спальной комнаты.
За свистом и визжанием пуль Бонд сумел различить шум
мотора отъезжающего "Оппеля", сопровождаемого фрагментарными
всхлипываниями оркестра. Ну конечно же! Оркестр должен был
своей игрой обеспечить в кабинетах и коридорах
"Министерского дома" точно такое же прикрытие для
"Триггера", как и "Оппель" для Бонда. Интересно, она все
время проносила автомат в здание в футляре для виолончели?
Весь оркестр состоял из сотрудниц КГБ? В других футлярах
тоже находилось оружие? Вместо большого барабана они
таскали с собой прожектор? А настоящие музыкальные
инструменты оставались в концертном зале? Не слишком ли
фантастичные и заумные предположения? Возможно.
Но в отношении девушки никаких сомнений не было. Бонд
успел разглядеть даже ее прицеливающийся глаз с ресницами.
Попал ли он в нее? В левую руку, это уж точно. Теперь
никаких шансов увидеть ее хотя бы еще раз, узнать, что с
ней. Выйдет ли она вместе с оркестром? Выглянуть сейчас в
окно - все равно, что подписать себе смертный приговор. И
как бы в подтверждение этого ударила шальная пуля в
винчестер, и так уже изрядно покореженный. На руку Бонда,
обжигая кожу, срикошетил кусочек горячего свинца.
Одновременно с очень выразительным проклятием Бонда огонь
прекратился и в комнате воцарилась тишина.
Стряхнув с головы осколки стекла, выполз из-под кровати
капитан Сэндер. Хрустя побитыми стеклами, они с Бондом
пробрались через разбитую пулями кухонную дверь в более
безопасное место. Кухня выходила на другую сторону улицы.
Здесь можно было и свет включить.
- Вы не ранены? - спросил Бонд.
- Нет. А вы? - блеклые глаза капитана Сэндера, как это
бывает в бою, лихорадочно блестели. В них также, заметил
Бонд, проскальзывало резкое обвинение в его адрес.
- Да. Кусочек свинца от пули брызнул мне на руку. Пойду
возьму пластырь. - Бонд зашел в ванную комнату. Когда он
вернулся, капитан Сэндер сидел у принесенной из другой
комнаты радиостанции "Воки-токи" и говорил в микрофон.
Джеймс расслышал только последние слова: "Заканчиваю. С
номером 272 все в порядке. Направьте к нам бронированный
автомобиль. Будем рады побыстрее выбраться отсюда. 007
должен будет представить свою версию о случившемся.
Договорились. Связь кончаю".
Капитан Сэндер повернулся к Бонду. Полусмущенно и
полуобвиняюще сказал:
- Боюсь, начальник поста потребует от вас письменных
объяснений, почему вы не попали в того парня. Я вынужден
был сообщить ему, что в последнюю секунду вы изменили точку
прицеливания, дав "Триггеру" возможность произвести выстрел.
Номера 272 спасло лишь то, что он в тот момент бросился
бежать. На том месте, где он стоял, из стены полетели
осколки. Что в самом деле произошло?
Джеймс Бонд мог солгать, придумать с десяток отговорок.
Вместо этого он сделал большой глоток виски, поставил стакан
и взглянул капитану Сэндеру прямо в глаза:
- "Триггер" - женщина.
- Ну и что из того? На КГБ работает много женщин, в том
числе и снайперов. Я этому не удивляюсь. Русская женская
сборная всегда хорошо выступает на мировых чемпионатах по
стрельбе. В прошлый раз в Москве они заняли первое, второе
и третье места, и это при участки команд из семнадцати
стран! Я даже помню фамилии двух из них - Донская и Ломова.
Результаты у них были просто поразительные. И здесь могла
быть одна из них. Как сна выглядела? Не исключено, ее
можно установить по описанию.
- Она блондинка, та девушка из оркестра, с виолончелью.
Наверное, в футляре она переносила оружие. А оркестр должен
был заглушить звуки выстрелов.
- А... - медленно протянул капитан Сэндер, - понимаю.
Это она вам приглянулась?
- Верно.
- Прошу простить меня, но это мне тоже придется включить
в доклад. Вам был поставлен четкий приказ уничтожить
"Триггера".
Послышался шум подъехавшего автомобиля, после чего дважды
прозвенел звонок. Сэндер сказал:
- Пора спускаться вниз. За нами прислали бронированный
автомобиль, - он сделал паузу и скользнул взглядом по плечу
Бонда, избегая встречаться с его глазами. - Извините за
доклад. Я обязан выполнить свой долг, вы понимаете. Вы
обязаны были убить снайпера, кем бы он ни оказался.
Бонд поднялся. Внезапно ему расхотелось покидать эту
провонявшую и разгромленную квартиру, место, где он в
течение трех дней имел односторонний роман через снайперский
прицел с незнакомей девушкой - врагом, который занимался
почти тем же делом, что и он. Бедненькая сучка! Впереди у
нее такие неприятности, перед которыми блекнут его
собственные. Ее наверняка отдадут под суд военного
трибунала за провал порученного дела. Возможно, вышвырнут
из КГБ. Его передернуло. По крайней мере, они не пойдут на
ее убийство, как не пошел он. Джеймс Бонд устало произнес:
- О'кей. Если посчастливится, это будет стоить мне номера
ноль-ноль. Не забудьте передать начальнику поста, чтобы он
не беспокоился. Больше эта девушка снайперской стрельбой
заниматься не будет. Возможно, у нее отнимут левую руку. А
уж ее нервы для такой работы теперь точно не годятся. Она
так напугана, что белый свет не мил. По моему, этого вполне
достаточно. Пойдемте.
Ян Флеминг
Достояние леди
Для начала июня день выдался из ряда вон жарким. Джеймс
Бонд отложил темно-серый мелковый карандаш, предназначенный
для оформления указателей местонахождения Секции 00, и
сбросил пиджак. Повесить его на спинку стула, а тем более
на вешалку, которую за свой счет приобрела Мэри Гуднайт (ох
уж эти женщины!) и поместила на зеленой двери "предбанника"
его кабинета, ему и в голову не пришло. Он просто сбросил
пиджак на пол. Зачем он ему сейчас, отутюженный и без
единого пятнышка?
Повсюду царила тишина. Входящая и исходящая переписка -
сплошная рутина. Ежедневные совершенно секретные сводки -
"треп", не говоря уже о газетах, вызывали зевоту. Правда,
газеты для читателей наскребали кое-какую информашку о
семейных скандалах и разных дурных новостях - единственных
новостях, привлекающих к себе внимание, будь то достоверные
данные или же слухи, цена которым - копейка.
Бонд ненавидел такие периоды безделья. Его глаза едва
скользили по страницам сногсшибательной диссертации Центра
научных исследований о применении русскими цианистого газа,
распыляемого из самых дешевеньких детских водяных
пистолетиков, но убивающего мгновенно при попадании на лицо.
Применять газ рекомендовалось к лицам старше 25 лет во время
их подъема по лестнице или крутому склону т.е. в тех
случаях, когда возможен диагноз "внезапная остановка
сердца".
Резкий зуммер красного телефона был настолько внезапным,
что рука витавшего в облаках Джеймса Бонда непроизвольно
потянулась к левой подмышке. При втором зуммере Бонд поднял
трубку.
- Вы, сэр?
- Да, сэр.
Он поднялся со стула и надел пиджак, мозг начал работать.
Все равно что из подворотни - и вдруг во дворец. Проходя
"предбанник", едва удержался, чтобы не пощекотать за
аппетитную шейку Мэри Гуднайт. Бросив ей, что вызывает сам
М. Бонд вышел в устланный коврами коридор и через соседнюю
Секцию обеспечения связи, как всегда безмолвную со своими
точками и тире, долетел до лифта и поднялся на девятый этаж.
Выражение лица мисс Манипенни не говорило ни о чем.
Обычно, когда она была в курсе происходившего, на нем можно
было прочитать любопытство, возбуждение, а в случае
временных неудач Бонда ободрение или даже возмущение.
Сегодня же ее приветственная улыбка выражала
незаинтересованность. Бонд сделал однозначный вывод, что
работа предстояла незамысловатая, скучная, и соответственно
настроил себя, открывая дверь в судьбоносный кабинет своего
шефа, скрывающегося под инициалом "М".
В кабинете находился кто-то явно посторонний - но кто?
Он сидел слева от М. и при появлении Бонда лишь бросил на
него быстрый взгляд, когда тот занял свое обычное место
напротив отделанного краской кожей бюро.
М. чопорно провозгласил:
- Доктор Фэнш, я полагаю, вам не приходилось встречаться
раньше с коммандером Бондом из моего Управления
исследований.
К такого рода представлениям третьим лицам Джеймсу Бонду
было не привыкать. Он встал, вытянулся и протянул руку.
Доктор Фэнш тоже поднялся, едва дотронулся до протянутой
руки и, как будто прикоснулся к какому-то чудовищу, поспешил
снова сесть. Доктору оказалось достаточно мельком бросить
взгляд на Бонда, чтобы увидеть в нем нечто большее, чем
просто силуэт. Можно было предположить, что доктор обладал
способностью анализировать происходящее за тысячные доли
секунды. Очевидно, он эксперт в какой-либо отрасли и
интересуется лишь фактами, предметами, теорией, но никак не
людьми. Бонду хотелось, чтобы М. ввел его вкратце в суть
дела без этого плутовского, в чем-то детского, желания
удивить - нечего тянуть кота за хвост. Однако, вспомнив,
как он сам маялся от безделья минут десять назад, и поставив
себя на место М., Бонд сообразил, что шеф тоже мог изнывать
и от июньской жары, и от угнетающего бездействия. Сейчас
же, удовлетворенный возможностью развеяться благодаря
поистине свалившемуся с небес делу, пусть и не крупному,
решил выжать из него максимум приятного.
Посетитель был средних лет, упитан, розовощек, щегольски
одет почти в стиле эпохи короля Эдуарда - темно-голубой
пиджак на четырех пуговицах с завернутыми манжетами,
жемчужная булавка в тяжелом шелковом галстуке,
безукоризненный воротничок, запонки, возможно, изготовленные
из старых монет, пенсне на толстой черной ленточке. В
общем, сделал вывод Бонд, человек из окололитературной
богемы, возможно - критик или бакалавр, не исключено, с
гомосексуальными наклонностями.
М. заявил:
- Доктор Фэнш - известный авторитет в области старинных
драгоценностей. Он является также, конфиденциально конечно,
советником Королевской таможенной службы и Управления
криминальных расследований. Если конкретно, ко мне его
направили наши коллеги из MI-5. Дело касается нашей мисс
Фройденстайн.
У Бонда приподнялись брови. Мария Фройденстайн являлась
секретным агентом советского КГБ, проникшим в самое сердце
секретной службы. Она работала в Управлении связи в
специально созданном для нее изолированном направлении, где
использовался исключительно "Пурпурный шифровальный код",
также разработанный специально для нее. В обязанности мисс
Фройденстайн входили зашифровка по коду и направление шесть
раз в день значительных по объему сообщений секретной службы
в ЦРУ в Вашингтоне. Эти материалы фабриковались в секции
100, отвечающей за работу с двойными агентами, и
представляли собой гениальную смесь правдивых фактов,
малоценных секретных сведений и время от времени серьезной
дезинформации. Когда Марию Фройденстайн принимали на работу
в Службу, уже было выявлено, что она является советским
агентом. Ей создали благоприятные условия для похищения
ключей к "Пурпурному шифровальному коду", чтобы дать
возможность русским получить полный доступ к этим секретным
сообщениям - перехватывать и расшифровывать их - и таким
образом доводить до них фальшивую информацию. Операция
рассматривалась как особо секретная, ее проводили с
чрезвычайной осторожностью, и вот уже целых три года она
постепенно претворялась в жизнь. То, что Мария Фройденстайн
могла подслушивать разговоры в столовой штаб-квартиры
секретной службы, учитывалось на этот риск вынуждены были
пойти; зато ее малопривлекательная внешность исключала
возможность интимных знакомств в разведывательных целях.
М. повернулся к доктору Фэнш:
- Может быть, доктор, вы соблаговолите объяснить
коммандеру Бонду, о чем идет речь.
- Конечно, конечно. - Доктор Фэнш бросил быстрый взгляд
на Бонда и отвел глаза, уставившись на свои ботинки. -
Видите ли, дело в том, что, э... коммандер... Без
сомнения, вы слышали имя Фаберже. Знаменитый русский
ювелир.
- Да. Помнится, он делал бесподобные пасхальные яйца для
царя и царицы до революции.
- Верно. Это лишь одна область его творчества. Он
создал много других изящных вещиц - произведений
благородного искусства. Сейчас на аукционах за некоторые
его поделки предлагают поистине баснословные цены - 50 тысяч
фунтов стерлингов и больше. И вот недавно в Англию
доставлено лучшее его творение - так называемая "Изумрудная
сфера", бесподобное произведение искусства, о котором до сих
пор было известно лишь со слов самого великого кудесника.
Это сокровище направлено посылкой с объявленной ценностью из
Парижа и адресовано известной вам женщине, мисс Марии
Фройденстайн.
- Приятный небольшой подарок. Могу я спросить, каким
образом вам стало известно об этом, доктор?
- Я, как ваш начальник разъяснил вам, являюсь советником
Королевского таможенного и акцизного управления по вопросам,
относящимся к старинным драгоценностям и прочим подобным
произведениям искусства. Объявленная ценность посылки - 100
тысяч фунтов стерлингов. Это не рядовой случай. Вы, может
быть, знаете, существуют методы вскрытия таких посылок
тайно. Она была вскрыта, естественно, по ордеру
Министерства внутренних дел, и меня вызвали изучить
содержимое и дать оценку. Я сразу же узнал "Изумрудную
сферу" по ее описанию и рисунку в проведенном мистером
Кеннетом Сноумэном исследовании, посвященном Фаберже. Я
заявил, что объявленная ценность, возможно, занижена.
Однако особое внимание я обратил на сопроводительный
документ, в котором на русском и французском языках
объяснялось происхождение этого ценного предмета, - доктор
Фэнш показал на лежащую перед М. фотографию с изображенной
на ней, по-видимому, краткой семейной родословной,
выполненной в виде генеалогического древа. - Эту копию я
сделал сам. Вкратце, в документе говорится о том, что
"Сфера" была приобретена дедом Марии Фройденстайн
непосредственно у Фаберже в 1917 году - без сомнения, ради
вложения рублей во что-либо ценное и легко переносимое.
После его смерти в 1918 году она перешла по наследству к его
брату, а в 1950 году - матери мисс Фройденстайн. Как
представляется, мать покинула Россию еще ребенком и
воспитывалась в кругах белой русской эмиграции в Париже.
Она никогда не была замужем, и ее дочь Мария -
незаконнорожденная. Похоже, что она в прошлом году умерла и
кто-то из ее друзей или душеприказчик, бумага не подписана,
направляет теперь "Сферу" ее полноправной владелице - мисс
Марии Фройденстайн. Причин задавать вопросы этой девушке не
было, хотя, сами понимаете, дело задело меня за живое. И
вот в прошлом месяце аукционная фирма "Сотбис" объявила, что
выставляет на торги предмет, обозначенный как "Достояние
леди". Аукцион состоится через неделю. Выступая от имени
Британского музея и, э... других заинтересованных сторон, я
осторожно навел справки и встретился с леди, которая с
поразительным хладнокровием подтвердила довольно
неправдоподобную историю о происхождении сокровища. Я
выяснил, что она работает в Министерстве обороны, и вот
тогда-то мне в голову закралось подозрение, что это по
меньшей мере странно, когда младший клерк, имеющий,
возможно, доступ к засекреченным материалам, внезапно
получает подарок из-за рубежа стоимостью 100 тысяч фунтов
стерлингов и даже больше. Я сообщил обо всем этом
высокопоставленному сотруднику MI-5, с которым поддерживаю
контакт по работе в Таможенном управлении Ее Величества, и
меня направили в ваше, э... учреждение, - доктор Фэнш
развел руками и опять бросил на Бонда быстрый взгляд. - Вот
и все, коммандер, что я вам могу сообщить.
М. счел нужным вмешаться:
- Благодарю вас, доктор. Еще один-два последних вопроса,
и я больше не задержу вас. Исследовав эту изумрудную
вещицу, считаете ли вы ее подлинной?
Доктор Фэнш прекратил рассматривать свои ботинки. Он
поднял глаза и, упершись взглядом в точку, находящуюся чуть
выше левого плеча М., заявил:
- Разумеется. Не только я, но и мистер Сноумэн,
представитель фирмы "Вартски", объединяющей крупнейших
дилеров и экспертов по работам Фаберже в мире. Несомненно,
это исчезнувший шедевр Карла Фаберже, единственный рисунок
которого выполнен самим автором.
- А что эксперты думают о судьбе шедевра?
- Почти все изделия Фаберже приобретались в частном
порядке. Мисс Фройденстайн сообщает, что ее дед был
необыкновенно богатым человеком до революции, владельцем
фарфоровых заводов. Девяносто девять процентов работ
Фаберже так или иначе оказалось за границей. В Кремле
оставили лишь несколько его творений. Просто в качестве
примера дореволюционных предметов роскоши в России.
Официальной точкой зрения Советов всегда было, что это
всего-навсего капиталистические побрякушки. Официально их
презирают, как, впрочем, и свою восхитительную коллекцию
французских импрессионистов.
- То есть у Советов по-прежнему находятся некоторые
работы Фаберже? Возможно ли, что долгие годы эта изумрудная
вещица пролежала где-нибудь в кремлевских запасниках?
- Вполне. Сокровища Кремля огромны, и кому известно, что
они там еще прячут. Совсем недавно они выставили на
обозрение лишь то, что сочли нужным выставить.
М. раскуривал трубку. Его глаза смотрели сквозь клубы
дыма доброжелательно и, казалось, почти незаинтересованно:
- Скажите, нет ли оснований сделать предположение, что
этот изумрудный шарик был выужен из запасников Кремля,
снабжен сфабрикованными сопроводительными документами, чтобы
легализовать право владения им, и переправлен за границу в
качестве награды за оказанные услуги кому-либо из больших
друзей России?
- Разумеется, есть. Это был бы гениальный способ выплаты
крупного вознаграждения без перевода значительных сумм на
его или ее банковский счет.
- Однако окончательная величина вознаграждения в денежном
выражении будет, конечно, зависеть от суммы, полученной при
реализации предмета, например, от аукционной цены?
- Именно так.
- И какова, по вашим прогнозам, будет выручка за предмет
на аукционе "Сотбис"?
- Точную цифру спрогнозировать невозможно. Фирма
"Вартски" наверняка предложит очень высокую цену. Конечно,
они никогда и никому не сообщат, какую именно - не важно,
для себя они будут ее покупать или же выступать от имени
заказчика. Многое зависит от того, насколько высоко их
вынудит поднять цену основной соперник на аукционе. В любом
случае, по моему мнению, сумма составит не менее 100 тысяч
фунтов стерлингов.
- Гм, - уголки губ М. опустились. - Дороговатый кусочек
драгоценностей.
Доктор Фэнш пришел в замешательство от такого откровенно
мещанского подхода М. к произведениям искусства. Он
взглянул М. прямо в лицо.
- Уважаемый сэр, - запротестовал он, - в таком случае вы
и украденную картину Гойи, проданную на аукционе "Сотбис" за
140 тысяч фунтов стерлингов и помещенную в Национальной
галерее, считаете лишь, как вы выражаетесь, дороговатым
кусочком холста и краски?
М. умиротворяющим тоном произнес:
- Простите меня, доктор Фэнш. Я неуклюже выразился. У
меня всегда не хватало свободного времени, чтобы позволить
себе интересоваться произведениями искусства, и моего
должностного оклада морского офицера явно недостаточно для
их покупки. Меня лишь приводят в смятение нынешние бешеные
цены на аукционах.
- Ваше право иметь свое мнение, сэр, - сухо бросил доктор
Фэнш.
Бонд решил, что настало время прийти М. на выручку. Он
хотел также побыстрее выпроводить доктора из кабинета, чтобы
заняться профессиональными аспектами этого необычного дела.
Поэтому он обратился к М.:
- Полагаю, сэр, что в дополнительных сведениях я не
нуждаюсь. Несомненно, все разъясняется самым простым
образом (это уж точно!) и сводится к тому, что одной из
наших сотрудниц очень сильно подфартило. Однако со стороны
доктора Фэнша было очень мило взять на себя такой труд и
сообщить обо всем нам, - он повернулся к доктору. - Угодно
ли вам, чтобы я вызвал нашу машину для персонала и она
отвезла вас, куда вы пожелаете?
- Нет, что вы, благодарю. Большое спасибо. Я с
удовольствием пройдусь через парк.
Были произнесены слова прощания, пожаты друг другу руки и
Бонд проводил доктора к выходу. К тому времени, как он
вернулся в кабинет, М. уже успел вынуть из выдвинутого
ящика пухлую лапку с красной звездой на обложке, что
означало совершенно секретный характер материалов, и
погрузиться в ее содержимое. Бонд снова занял свое место и
стал терпеливо ждать. В кабинете царила тишина, если не
считать шуршания страниц дела. Но и оно прекратилось, когда
М. отыскал в своей картотеке одну из синих карточек,
которые пестрили конфиденциальными сообщениями о персонале,
и тщательно изучил ее.
Наконец М. сунул карточку в файл и поднял свои голубые
глаза, светившиеся неподдельным интересом:
- Да, - протянул он, - все сходится. Девица родилась в
1935 году в Париже. Мать - активная участница Сопротивления
во время войны, помогала партизанам в организации подпольной
сети и переправке с оккупированной территории наших людей.
После войны Мария поступила в Сорбонну, а затем устроилась
на работу переводчицей а военно-морском отделе посольства.
Остальное вам известно. Из-за некоторых сексуальных
излишеств ока была скомпрометирована старыми друзьями матери
по Сопротивлению, которые к тему времени уже работали на
НКВД, и с тех пор находилась в разработке. Без сомнения, по
подсказке, она подала заявление с просьбой разрешить ей
британское подданство. Благоприятные отзывы из посольства и
заслуги матери во время войны помогли Марии в 1959 году
получить его. Форин- оффис рекомендовал нам ее самым
лестным образом. Именно в этот момент она совершила
грубейшую ошибку - попросила перед поступлением к нам на
работу предоставить ей годовой отпуск. Через агентурную
сеть Хатгинсона удалось установить, что этот год она
обучалась в Ленинграде в шпионской школе. Предположительно,
там сна получила обычную разведывательную подготовку, и нам
пришлось поломать голову, как с ней поступить дальше.
Наконец, Секция 100 придумала операцию с "Пурпурным
шифровальным кодом". Уже три года, как она работает в
штаб-квартире нашей службы на КГБ, и теперь
...Закладка в соц.сетях
