Жанр: Боевик
Джеймс Бонд - агент 0 0 7. 1-25.
...олицейского причала. Кроме того, теперь
можно исследовать дно под прежней стоянкой. Хотя будь бомбы
зарыты там, разве отвел бы Ларго яхту? Конечно, оставил бы,
сторожил бомбы...
В номере Бонд написал донесение для М. Общий смысл:
догадка не подтверждается, на Багамах ничего
подозрительного. М., конечно, расстроится. Не намекнуть
ли, что кое-какие подозрения все же есть? Нет, рано. Вот
когда будут настоящие доказательства... Разведчик не должен
угождать начальству, выдавать желаемое за действительное.
Бонд ясно представил, как обрадуются такому намеку в штабе
операции "Гром". М. сообщит в штаб осторожно: "Не
исключено, что мы ухватились за ниточку. Пока ничего
определенного сказать не могу, но этот агент редко
ошибается. Конечно, запросим, пусть доложит подробнее". И
пойдут разговоры: "У М. есть надежда, его агент вышел на
угонщиков. Надо сообщить премьер-министру". Бонд
содрогнулся. Вот когда посыпались бы на него сверхсрочные
телеграммы: "Доложите точнее", "Премьер-министр ждет
подробнейшего доклада", и так без конца... Лейтер будет
получать такие же из ЦРУ, Нассау превратится в сумасшедший
дом. А на бондовские жалкие "представляется вероятным" и
"по свидетельству местных жителей" ответят оскорбительно:
"Удивлены отсутствием доказательств. Полагайтесь
исключительно на факты". А потом и совсем добьют: "Ввиду
необоснованного сигнала и его последствий в дальнейшем все,
повторяем, все донесения должны быть совместными, с подписью
представителя ЦРУ".
Бонд вытер пот со лба. Раскрыл чемоданчик с шифровальной
установкой, зашифровал донесение и отправился в полицию. За
рацией уже сидел Лейтер, мокрый и злой. Через десять минут
он снял наушники.
- Сначала сплошные помехи, и я еле-еле нахожу запасную
волну. - Лейтер вытерся насквозь промокшим платком. - И на
ней отвечает мне какой-то болтун - вот, целый роман
наговорил, разбирай теперь! - Он сердито потряс листами в
закорючках шифра и склонился над своей установкой.
Бонд быстро передал короткое сообщение. Ему увиделось,
как на девятом этаже, в шумном отделе связи Управления ленту
с расшифровкой принимают из машины, отдают начальнику, он
надписывает: "Лично М. Копии в Отдел 00 и в Архивный
отдел", и посыльный спешит по коридору, а из папки у него
торчат желтые шуршащие полоски... В конце сообщения он
спросил, нет ли дополнительных приказаний, и подписался.
Лейтер остался расшифровывать, а Бонд потел к комиссару.
Харлинг сидел без пиджака и диктовал что-то сержанту.
Сержанта он скоро отпустил, придвинул к Бонду пачку сигарет
и тоже прикурил.
- С чем поздравить? - добродушно-насмешливо улыбнулся
он.
Бонд рассказал, что на запрос о Ларго и пайщиках ответ
получил отрицательный, что они с Лейтером съездили на яхту,
прошлись там со счетчиком и ничего не намерили. Но у него,
Бонда, все же остались подозрения насчет яхты. Хотелось бы
узнать, сколько у нее на борту топлива и как именно
располагаются топливные баки. Комиссар добродушно кивнул и,
сняв трубку, велел соединить его с сержантом Молони из
берегового отделения полиции. Повторил вопрос Бонда,
выслушал ответ, поблагодарил и повесил трубку.
- Максимальная вместимость - пятьсот галлонов дизельного
топлива. Второго июня она столько и взяла. Еще на борту
сорок галлонов смазочного масла и сто питьевой воды.
Хранятся все баки в средней части яхты, перед моторным
отделением. Вы это хотели знать?
А Ларго говорил, несколько тонн топлива, и хранится в
трюме! Соврал все-таки. Не исключено, что прячет
какие-нибудь поисковые и подъемные устройства, но ведь
что-то да прячет. То есть, может мистер Ларго и искатель
сокровищ, но человек при этом скрытный, увертливый,
искренним только притворяется. И Бонд окончательно решился:
корпус яхты надо осмотреть. Ведь Лейтер недаром вспомнил
про "Ольтерру"?
Бонд осторожно рассказал комиссару о предстоящей
подводной разведке. Не найдется ли хорошего акваланга и
полицейского в помощь?
Помявшись, Харлинг спросил, разумно ли вообще проводить
такую разведку, ведь яхта - частная, пайщики - люди вполне
добропорядочные, находятся под защитой закона. Устроят
скандал - хлопот не оберешься. А если еще выяснится, что
полиция замешана...
- Что делать, комиссар, - твердо сказал Бонд. - Я вас
понимаю, но придется рискнуть. У меня важное задание, а вы
действуете по приказу министра внутренних дел. Если хотите,
я сейчас же свяжусь с ним или с премьер-министром.
Харлинг покачал головой и улыбнулся:
- Зачем же из пушек по воробьям, капитан Бонд...
Конечно, сделаем, как вы считаете нужным; мое дело
предупредить. Я дам вам констебля Сантоса - надежный парень
и отличный пловец. Он и акваланг для вас принесет. А
теперь давайте-ка поподробнее...
В гостинице Бонд принял душ, выпил двойной бурбон и упал
на постель. Он вконец изнемог - долгий перелет, жара... А
вдруг он действительно ошибается с этой яхтой и, значит,
какого дурака валяет и перед комиссаром, и перед Лейтером, и
перед самим собой; да еще предстоит опасное и, может, совсем
ненужное плавание, так не хочется... Он должен побыть один,
отдохнуть. Он уснул мгновенно, и снилась ему Домино - за
ней гонится акула с ослепительно белыми зубами, акула
превращается в Ларго, и Ларго поворачивается и идет на него,
тянется ручищами. Все ближе, ближе, вот уже хватает за
плечо... И тут раздается гонг, раунд окончен, но в гонг
бьют и бьют...
Бонд нашарил трубку. Лейтер. Пора выпить мартини с
маслиной, времени - девять вечера. Какого черта Бонд
возится, молнию ему, что ли, на спине застегнуть?
Стены в "Ананасе" были выложены бамбуком и покрыты
противотермитным лаком. На столах и вдоль стен стояли
кованые подсвечники-ананасы, горели толстые красные свечи;
светились встроенные в стены аквариумы и под потолком люстры
в виде розовых морских звезд. Сиденья белые, на бармене и
двух официантах алые сатиновые рубашки и черные штаны.
Бонд подсел к Лейтеру за угловой столик. Лейтер заказал
два мартини и заранее поморщился:
- Сейчас увидишь...
Мартини принесли, Лейтер взял бокал и велел официанту
позвать бармена. Надутому бармену он сказал так:
- Дружище! Я заказывал мартини, а отнюдь не маслину в
соусе. - Коктейльной вилочкой он выудил маслину из бокала;
с маслиной бокал был полон на три четверти, а теперь
осталась половина. - Этот фокус со мной проделывали, когда
вы, уважаемый, еще пили исключительно молоко. А когда
перешли на кока-колу, я уж весь секрет разгадал. В бутылке
джина ровно шестнадцать порций - настоящих, двойных, других
я и не пью. Каждая порция на треть разбавляется водой, и их
уже двадцать одна - двадцать две. Берется бокал с толстым
дном и банка вот этих здоровых маслин, и порций выходит уже
двадцать восемь. За два бокала вы просите доллар шестьдесят
- столько стоит целая бутылка джина. На банку маслин и
каплю вермута идет, скажем, доллар, так что чистой прибыли -
двадцать долларов с бутылки. Не многовато ли, дружище? И
когда бы не лень мне было снести этот бокальчик к директору
гостиницы или в туристическое бюро... Короче, сделайте нам
два хороших мартини без маслин, да отдельно на блюдечке
тонко порежьте лимончик...
Так Лейтер вещал, а бармен успел и возмутиться, и
проникнуться уважением, и испугаться, а под конец совсем
сник. Пытаясь сохранить достоинство, он выдавил:
"Слушаюсь, сэр", щелкнул пальцами официанту и понуро
удалился.
- Феликс, а ты не ошибся? - спросил Бонд. - Я знаю,
конечно, что обманывают, но неужели приварок - двадцать
долларов с бутылки?
- Юноша, когда я ушел из ЦРУ в частные сыщики, у меня
просто открылись глаза. В гостиницах и ресторанах не то,
что обманывают, а обдирают без всякой совести. Возьми хоть
сегодняшний обед - семь долларов и пятнадцать процентов
наценки, а в рот не возьмешь. И официант тебе еще в глаза
заглядывает, дай ему пятьдесят центов за то, что это рвотное
тебе в номер на лифте поднял! Чертовщина какая-то! - Он
взъерошил белокурые вихры. - Давай о чем-нибудь другом
поговорим, а то лопну со злости.
Принесли мартини. Крепкий, неразбавленный. Лейтер
успокоился и заказал по второму бокалу.
- Давай позлимся по другому поводу, - он усмехнулся. -
Например, по такому: вот скажи, что мы с тобой вынюхиваем в
этой песчаной дыре? Какие тут к черту угонщики?! Глупость
одна, жалованье только зазря идет... Честно тебе скажу,
Джеймс, на яхте я себя с этим счетчиком чувствовал идиотом.
А ты? Мирное время, а мы все в военные игры играем.
Бонд с сомнением покачал головой:
- Для вас, американцев, может, и мирное, а Англия
по-прежнему воюет, то тут стычка, то там - Берлин, Кипр,
Кения, Суэц, а со смершевцами сколько хлопот... Теперь вот
"Защитник" пропал... С яхтой, сдается мне, дело все же
нечисто. Я проверил, сколько топлива на борту, а Ларго-то
нам соврал. - Бонд рассказал подробно. - Ночью нырну,
посмотрю. Замечу что-нибудь - возьмем полицейский
гидросамолет и полетаем над морем, поищем. Такую махину,
как "Защитник", даже под водой трудно спрятать. Ты
самолетом управлять умеешь?
- А что там уметь, - пожал плечами Лейтер. - Да полечу я
с тобой, полечу! Дай-то бог что-нибудь найти, а то от
сегодняшнего сообщения я прямо чуть с ума не сошел...
Так вот отчего он весь вечер злится...
- Что за сообщение? - спросил Бонд.
Лейтер отпил немного и мрачно уставился прямо перед
собой.
- Пентагоновское. Генералы делают красивый жест...
"Всем, занятым в операции, сообщается: сухопутные войска,
Военно-морской флот и Военно-воздушные силы готовы оказать
ЦРУ любую поддержку. " Как тебе нравится? - Он сердито
глянул на Бонд". - Это значит, всю армию приведут в боевую
готовность. Деньжищ ухлопают! Да мне одному, в личное
подчинение, знаешь что дается? - Он хрипло хохотнул. -
Пол-эскадрильи истребителей-бомбардировщиков "Суперсильные"
из Пенсаколы, а в придачу - "Манта"! Представляешь?!
"Манта" - новейшая атомная подводная лодка! Каково? - Бонд
улыбнулся его горячности, и Лейтер чуть сбавил тон. -
фантастически дорогая техника - в подчинение мичману
Лейтеру, штаб командования в номере 201 гостиницы
"Королевская Багамия". Бред! Но Бонд лишь пожал плечами:
- Просто президент относится к делу серьезнее, чем его агент
в Нассау. Наши военные наверняка тоже подготовились.
Лишние штыки, Феликс, нам не помешают: чует мое сердце,
первую бомбу спектровцы подложат в багамское казино...
Кстати, что думают в ЦРУ по поводу цели для бомбы? У нас в
округе есть только ракетная база, на острове Большая Багама,
что примерно в ста пятидесяти милях отсюда.
- А у нас - мыс Канаверал и база ВВС в Пенсаколе, а для
второй бомбы - Майами. Вот только как угонщики доставят
бомбы до цели и как взорвут?
- Если забрали с самолета запалы, взорвут запросто, нужен
только знающий физик. Да и доставят на чем угодно - хоть на
шлюпке. А хоть и на яхте. Вот "Летучая", например, в
полночь может оставить бомбу у Большой Багамы, а к утру уже
снова стоять на якоре у Пальмиры. Все против "Летучей",
тебе не кажется? - улыбнулся он.
- Чепуха, - отрезал Лейтер. - Придумай что-нибудь
поинтересней. А лучше пойдем поужинаем яичницей, долларов
за сто. Черт с ними, с деньгами - "Манта", небось, в
секунду на столько топлива жжет. А потом зайдем в казино,
поглядим, с какими пиратами мистер Ларго режется в карты.
XIV
МОРЯК ИЗ МЕЧТЫ
На территории Британского содружества существовало
непонятным образом, вопреки закону, одно-единственное
легальное казино - в Нассау. Казино сдавалось в аренду
канадскому игорному синдикату и в удачный сезон давало 100
тысяч фунтов дохода. Играли тут в рулетку, в банк и
"железку". Устроено казино было в богатом доме на Бухтовой
улице на манер клуба: кроме игорного зала - просторный
танцевальный, ресторан с оркестром, уютный бар.
Предъявив доставленные губернаторским курьером членские
билеты, Бонд с Лейтером сначала вместе посидели в баре,
выпили кофе, коктейль, а потом в игорном зале разошлись к
разным столам.
Ларго сидел за "железочным". Перед ним высилась груда
стодолларовых жетонов, лежало штук пять тысячедолларовых.
Домино Витали, покуривая, наблюдала со стороны, - в
квадратном вырезе ее платья поблескивал на тонкой цепочке
крупный бриллиант. Ларго играл широко, часто шел ва-банк, и
каждый раз выигрывал, но головы не терял, не рисковал без
нужды. Партнеры улыбались ему, аплодировали удачной игре -
он явно был всеобщим любимцем. Домино же смотрела угрюмо,
скучала. Дама, сидевшая справа от Ларго, поставив ва-банк,
и крупно проигравшись, встала из-за стола. Бонд быстро
подошел и занял освободившееся место. Каждый кон Ларго
увеличивал ставку, в банке у него было уже восемьсот
долларов. Счастье переменчиво, напомнил сам себе Бонд и
произнес вслух:
- Иду ва-банк.
- А-а, мой старый знакомый! - Ларго протянул руку. -
Теперь игра пойдет сильная. Может, вам сразу передать банк?
Впрочем, вам я даже проиграю с удовольствием. - И любезно
улыбнулся.
Потом легонько надавил рычажок устройства и, ухватив
карту за высунувшийся в щель розовый язычок, бросил ее
Бонду. Следующую взял себе, выдавил еще по одной. Бонд
посмотрел первую и выложил, открыв, на стол - бубновая
девятка:
- Неплохо для начала. Беру вторую.
Открыл и бросил рядом с девяткой - десятка пик! Если
только у Ларго тоже не девять или девятнадцать очков, Бонд
выиграл!
Тот засмеялся, но несколько натужно, и открыл карты:
червонная восьмерка и король пик. Тоже комбинация, но у
Бонда лучше. Ларго проиграл на одно очко, так обидней всего
проигрывать.
- Кому-то надо быть и вторым, - громко сказал он. - Так
и знал, что вам повезет.
Крупье пододвинул Бонду кучку жетонов. Бонд кивнул на
груду подле соперника и заметил:
- Вас тоже счастье не обходит. Предлагал же я взять меня
в долю.
Тот рассмеялся:
- А давайте еще раз сыграем. Ставьте, что выиграли, а мы
с мистером Сноу пойдем ва-банк.
Мистер Сноу (как было известно Бонду, один из пайщиков)
хмуро кивнул. Бонд поставил восемьсот, а они против него по
четыреста. И он опять выиграл, и опять на одно очко.
Ларго смотрел зло, но улыбался:
- Все ясно, сдаюсь. Мистер Сноу, играйте-ка дальше сами.
Я мистеру Бонду, видно, не соперник.
Сноу пододвинул Бонду выигранные тысячу шестьсот
долларов. "А забавно было бы сейчас передать банк, -
подумал Бонд, - и пусть новый банкомет проигрывает." Он снял
ставку и сказал:
- Пас.
За столом взволнованно зашумели.
- Что вы делаете! - театрально возопил Ларго. - Хотите,
чтоб я перекупил банк и проигрался? А я, и правда, куплю.
Поглядим еще, чья возьмет... - Он кинул на середину стола
жетонов на тысячу шестьсот.
- Иду ва-банк, - произнес Бонд. Против собственного,
только что проданного: мол, два раза выиграл и в третий
играю, никуда, милый Ларго, не денешься!
Тот по-прежнему улыбался, но смотрел с новым,
внимательным прищуром.
- Да вы точно подрядились меня обыграть. Что это,
кровная месть?
Интересно, а среагирует ли на слово?..
- Что вы, какая месть. Просто мне померещилось особое
свечение, спектр. - Бонд произнес это слово легко, без
нажима.
Ларго вздрогнул, нахмурился. Улыбка тотчас возвратилась
на его лицо, однако он весь подобрался, напрягся, прищурился
зорче. Облизнул губы:
- Что-что померещилось?
- Я называю это спектром невезения, он висел, точно
облако, у вас над головой. Вот я и решил, что удача от вас
отворачивается. - Бонд говорил легко, будто шутя. -
Проверим мою примету?
За столом смолкли. Игроки чувствовали: зреет схватка.
Шутка оборачивается оскорблением, англичанин задирает
соперника. Не замешана ли тут женщина? Все затаили
дыхание.
Ларго расхохотался. Он упорно изображал весельчака.
- Все ясно! - возвестил он. - Уважаемый мистер Бонд
хочет сглазить мне карты. А мы на это вот так отвечаем! -
Он выставил указательный палец и мизинец вилкой и ткнул в
сторону Бонда. За столом тоже захохотали, но Бонд видел,
что вилка - известный жест мафиози - нацелена по-настоящему,
зло, грозно.
- Ну вот, теперь вы меня сглазили, - добродушно
рассмеялся он. - Только целить надо было не в лицо, а в
карты... Что ж, посмотрим, каков ваш спектр против моего.
На лице Ларго снова мелькнула тень: второй раз это слово
- случайность ли? Он надавил на рычажок:
- Два раунда мы отбоксировали. Третий, главный!
И быстро выкинул четыре карты. За столом боялись
шевельнуться. Бонд взял свои, заглянул. Десятка треф и
червонная пятерка - то есть пять очков. При пяти трудно
решиться, брать или нет. Он положил карты не раскрывая. И
сказал уверенно, будто у него на руках шесть или семь очков:
- Хватит.
Ларго задумчиво прищурился. С отвращением бросил
раскрытые карты на середину стола: у него тоже пять очков.
Брать, не брать? Посмотрел на уверенного, невозмутимого
Бонда - и взял. Девятка пик. Не возьми он, у них вышло бы
поровну, а теперь у Ларго четыре очка против пяти.
Бонд неспешно открылся.
- Говорил же вам, цельте в карты...
Между игроками поднялся шепот:
- Если бы итальянец не взял...
- Я всегда беру при пяти!
- А я никогда!
- Не повезло...
- Играть не умеет!
У Ларго опустились уголки рта, сжались кулаки. Но он
овладел собой, улыбнулся, глубоко вздохнул и протянул Бонду
руку. Бонд не уклонился от рукопожатия, но большой палец
завернул вглубь ладони - вдруг не в шутку придавит
лапищей... Но Ларго пожал обыкновенно и сказал:
- Из-за вас мне придется целый вечер отыгрываться. А
я-то собрался пригласить племянницу в ресторан. - Он
повернулся к Домино. - Дорогая, это мистер Бонд, ты
говорила с ним по телефону. Я буду играть весь вечер, так
что ищи себе спутника.
- Очень приятно познакомиться, - сказал Бонд. - Кажется,
мы виделись сегодня в табачной лавке?
Девушка нахмурилась и ответила равнодушно:
- Возможно. У меня плохая память на лица.
- А что, если вашим спутником буду я? Благодаря щедрости
мистера Ларго я теперь богач, даже по здешней мерке. В
карты я сегодня больше не играю, довольно искушать судьбу.
Она поднялась и бросила небрежно:
- Ладно, пойдемте. Играй, Эмилио, тебе снова повезет. А
я пока буду есть икру, запивать шампанским, и деньги, что ты
проиграл, мистер Бонд все равно потратит на меня.
- Видите, мистер Бонд, - рассмеялся повеселевший Ларго, -
вы попали из огня да в полымя. Уж Домино вам не спустит.
Ну что же, прощайте, мне по вашей милости нужно крепко
поработать.
- Благодарю за игру. Мы будем в ресторане. Выпьем
шампанского за мой спектр удачи.
И снова по лицу Ларго пробежала тень. Гадая, можно ли
объяснить такую реакцию сугубо итальянской боязнью сглаза,
Бонд вслед за девушкой вышел из игорного зала.
В ресторане домино направилась к самому дальнему,
тонущему в полумраке столику, и тут Бонд заметил, что она
чуть-чуть прихрамывает, вся фигурка ее на миг увидалась
трогательной, беззащитной... Это совсем не вязалось с
уверенным, ярким обликом "куртизанки высшего класса", как,
вероятно, назвали бы Домино французы.
Бонд заказал розового шампанского "Клико" и на пятьдесят
долларов белужьей икры (а меньше нет смысла и спрашивать,
объяснил он, не заметишь, как съешь).
- Что у вас с ногой? - спросил он. - Ушиблись на пляже?
Она посмотрела серьезно:
- Нет, просто одна чуть короче другой. Вас это огорчает?
- Наоборот, очаровывает. В вас сразу появилось что-то
беззащитное, детское.
- Во мне, уже далеко не юной содержанке... Вы это хотели
сказать? - Она смотрела с вызовом.
- А вы так о себе думаете?
- Так думают обо мне в Нассау. - Она не отводила глаз,
но в них вдруг мелькнула мольба.
- Не слышал... И как бы то ни было, свое мнение я
составляю сам. Хотите расскажу, что о вас думаю?
- Какая же женщина откажется? - улыбнулась она. -
Только не завирайтесь, а то не буду слушать.
- Вы еще совсем молоды, хоть и притворяетесь опытной, все
испытавшей. Росли в достатке, имели, так сказать, кусок
хлеба с толстым слоем масла и вдруг остались почти нищей.
Решили заработать на хлеб с маслом сами и обнаружили, что
просто так не заработаешь, придется драться. Вы женщина и
оружие избрали женское - свое тело; это оружие надежное,
только пользоваться им надо хладнокровно, оставив в стороне
чувства. Вы так и сделали. Но чувства ваши не умерли
совсем, вы просто заставили их замолчать. Теперь у вас есть
все, вы сорите деньгами, но пожалуй, немного скучаете. - Он
рассмеялся. - Добавлю еще несколько штрихов, а то портрет
невыразительный. Вы обольстительны, своевольны и жестоки.
- Особой проницательности вам не понадобилось. Кое-что я
сама рассказала, кое- что вы знаете об итальянках как типе.
Вот только с чего вы взяли, что я жестока?
- Когда проигрываешься, как Ларго, а твоя спутница все
видит, но не утешит,, не подбодрит - она поступает жестоко.
Досадно проигрывать на глазах у женщины...
- А мне надоело, что он все время выигрывает, что ему
везет! - перебила она. - Мне хотелось, чтоб сегодня
выиграли вы, и притворяться я не собиралась. Кстати, вы не
упомянули мое единственное достоинство - честность. Люблю -
так люблю, ненавижу - так ненавижу. С Эмилио у нас сейчас
что-то среднее... Он знает, что я к нему равнодушна, но он
и не ищет любви, а только власти. Отрабатывать же, как вы
выражаетесь, хлеб с маслом мне все трудней и трудней... -
Она осеклась. - Налейте-ка еще шампанского, выпьем, а то
глупый у нас разговор. И купите мне сигареты "Моряк", я
соскучилась по своему любимцу.
- По кому вы соскучились? - покупая пачку, переспросил
Бонд.
- О, вы же ничего не знаете! - Она вдруг повеселела,
горькие складки у рта разгладились, голос зазвенел. - По
верному моему любовнику, моряку из мечты! Вот он -
нарисован на пачке. Это лучшая картина на свете. Вы,
конечно, в нее никогда не всматривались и не замечали, как
прекрасен моряк. Он - моя первая любовь. Мы бродили с ним
по парку и запирались в спальне, я тратила на него все
карманные деньги. А в награду он открыл мне целый мир, что
лежал, чужой, непонятный, за воротами Челтенхэмского
женского колледжа, воспитал меня, научил не стесняться
мальчишек, не поддаваться тоске и страху; он был моим лучшим
другом, советчиком. Картинка на первый взгляд
непритязательна, но в ней - целая жизнь. Я расскажу вам
историю моряка с броненосца "Герой", видите, так написано на
бескозырке. - Она сжала Бонду руку. - Сначала он плавал
юнгой на парусном суденышке, вот оно нарисовано в углу.
Приходилось туго - лазил на самую верхушку мачты, лупили его
канатом... Он был белокур, красив и в кубрике не раз
отбивался, защищал свою честь, или как это называется у
мужчин. Но все выдержал, моря не бросил, он ведь очень
упорный - видите складку между бровей, гордый поворот
головы? Он возмужал, отрастил усы, стал настоящим моряком.
- Она замолчала и залпом выпила целый бокал; глубокие ямочки
на щеках не исчезали. - Дальше рассказывать? Вы не
скучаете?
- Я ревную... Рассказывайте.
- Он объездил весь свет - был в Индии, Китае, Японии,
Америке. У него было много женщин, он часто дрался - и на
кулаках, и на ножах. Гуляка... Но матери и сестренке писал
отовсюду. Они так хотели, чтоб он вернулся, даже девушку
ему присмотрели, женился бы, жил по соседству. Но он не
спешил домой. Он мечтал совсем о другой девушке, примерно
такой, как я. - Она улыбнулась. - А потом изобрели
пароходы, и он поступил на броненосец - вот этот корабль,
справа. Дослужился до боцмана, остепенился, бросил гулять,
стал откладывать деньги. Чтобы выглядеть старше, отрастил
бороду, смотрите, какая замечательная. А однажды купил
иглу, цветные нитки и взялся вышивать свой портрет с тем
первым парусником и нынешним броненосцем. Закончил портрет
- и ушел из флота. Не лежала у него душа к пароходам...
Одним прекрасным вечером он вернулся домой. Много он
повидал моряком, но такого красивого, тихого заката не видел
ни разу и решил непременно вышить вторую картину. На
сбережения купил закусочную в Бристоле и каждое утро, до
открытия, вышивал. Вот корабль, на котором он - с рундуком,
полным шелковых отрезов, морских раковин и деревянных
статуэток - плыл домой от Суэца, а вот маяк, мигавший ему из
родной гавани в тот чудесный вечер. Здорово вышло, верно?
Я вырезала эту картинку из первой в жизни лачки сигарет.
Помню, курила тогда в школьном туалете, меня вытошнило...
Потом эта картинка порвалась, и я вырезала из следующей
пачки.
- А как же картины моряка попали на пачку? - Бонд решил,
что надо подыграть.
- Однажды в закусочную к моряку зашел человек в цилиндре,
с двумя маленькими мальчиками - Джон Плейер и сыновья.
Видите, написано, что их потомки и сейчас владеют табачной
фабрикой... А тогда "роллс-ройс" Плейера, один из первых
автомобилей а Англии, сломался как раз у закусочной.
Человек в цилиндре, конечно, не пил - бристольские деловые
люди не пьют - и спросил лишь пива и бутербродов о сыром.
Плейер и мальчики ели и любовались двумя картинами на стене.
Сигареты тогда только-только придумали, и этот самый Джон
Плейер, табачник, решил их делать. Но не знал, как назвать
и что нарисовать на пачке. Вот ему в голову и пришла идея.
Он предложил моряку сто фунтов за обе картины, и тот
согласился: он как раз собирался жениться, и ему нужно было
ровно сто фунтов. Табачник сначала хотел, чтоб на одной
стороне пачки был моряк с парусником и броненосцем, а на
другой - вечер. Но тогда негде было бы поставить торговую
марку и написать: "Крепкие, ароматные, табак матросской
резки". И Плейер выдумал наложить одну картину на другую.
По-моему, славно... Ладно, спасибо, что выслушали. -
Домино словно очнулась, голос стал тверже, глуше. -
Глупость, конечно. Но в детстве вечно насочиняешь
историй... Или привяжешься, например, к какой-нибудь кукле.
У мальчишек, кстати, тоже такое бывает. Мой брат носил
металлический талисман, который ему еще няня подарила, до
девятнадцати лет. Потерял - расстроился до слез. Талисман,
мол, счастье приносит! А ведь был уже тогда летчиком,
воевал. - Она пожала плечами и добавила иронически: -
Впрочем, счастье ему и без талисмана улыбнулось -
разбогател. А мне никогда не помогал. В жизни, говорит,
каждый сам за себя; вот наш дед, к примеру, браконьер был и
контрабандист, а надгробие - в Больцано на в
...Закладка в соц.сетях
