Жанр: Боевик
Власть ножа
...м понимаемые пожелания
начальства, твердой рукой держал на коротком поводке своих подчиненных и
участвовал во всех внутри — и межведомственных интригах. Однако Иннокентию
Трофимовичу было абсолютно ясно: нынешняя его должность — потолок. Внеслужебных
увлечений, хобби какого-нибудь, у Шигарева никогда не имелось; будучи, может
быть, чрезмерно разборчивым в этом плане, другой женщины он не подыскал. Деньги
сами по себе его теперь тоже не слишком интересовали, хотя в начале девяностых
Иннокентий Шигарев, как и многие другие, стал активно собирать денежные знаки.
Никаких особых усилий и противозаконных действий для этого не требовалось —
хватало близких знакомств со многими деятелями Центробанка и Министерства
финансов. В результате только на счетах в зарубежных банках у Иннокентия
Трофимовича скопилось полсотни миллиона долларов, миллионные вклады в рублях в
России плюс недвижимость в родном Отечестве и за рубежом. И все это, в
сущности, только для нее, для Веры, самому ему уже ничего от жизни не надо. И
вот именно любимой дочери совершенно неожиданно стала угрожать серьезная
опасность. Да, пожалуй что, и не одна. Если выяснится, что следователь
прокуратуры города Москвы находится в интимной связи с уголовником и участником
нашумевшего налета на отделение
Промбанка
в Кунцеве, можно не сомневаться,
что на служебной карьере дочери придется поставить крест. Обнародование данного
факта, конечно, отрицательно скажется и на его служебном положении, но это уже
дело десятое. А кроме того, от самого её любовника можно ожидать чего угодно.
Ведь он — убийца! Даже если Фролов не прав, и этот Витя Перышко (он ведь и
представился Витей! — вспомнил тут прокурор) не участвовал в налете, все равно
на счету у парня уже есть один труп. А по версии подполковника ГУВД, в банке и
тоннеле он зарезал ещё троих. Шигарев вчера вечером, придя со службы, стал
названивать Вере, но та никак не брала трубку. Неужели она все ещё с этим
головорезом развлекается! — почти застонал Иннокентий Трофимович и собрался
было уже ехать к ней, но тут дочь, наконец, подошла к телефону.
Этот… Витя ещё
у тебя?
— осторожно спросил он.
Нет, Витя ушел
, — с очевидным сожалением
ответила дочь, и Шигарева стало слегка трясти.
А сегодня ты, надеюсь, ночуешь
одна?
Он уже понимал, что взял неверный тон, как и тогда, утром, неожиданно
застав Веру наедине с молодым человеком, но был не в силах подавить
захлестнувшее его раздражение.
К сожалению, да
, — последовал сухой и
лаконичный ответ, который вдруг высветил перед Иннокентием Трофимовичем и
третью опасность, которую первоначально он как-то не воспринимал всерьез. Это —
отчуждение дочери, фактическая её потеря как любящего его и любимого им
человека. Надо успокоиться, подумал Шигарев. Успокоиться и найти нужные слова.
А для этого требуется время.
Вера, я заеду к тебе утром перед работой.
Хорошо?
Заезжай
. И вот сейчас он ехал на черной
ауди
из дачи в Раздорах на
Площадь Победы. Иннокентий Трофимович теперь не стал открывать дверь квартиры
дочери своим ключом, а позвонил — он считал, что так будет тактичнее. Вера его
ждала и была одета строго и официально: пиджак, юбка, почти закрывающая колени,
белая блузка. Сразу видно: человек идет на государственную службу. Он поцеловал
её в щеку, дочь ответила тем же.
Пока все шло нормально. Вроде бы, как обычно. — Ты, наверно,
догадываешься, о чем я хочу с тобой поговорить? — мягко спросил он. — Да, папа.
Ты, конечно, приехал по поводу Виктора. — И она улыбнулась весело и немного
вызывающе. — Ты хорошо знаешь этого парня? — Да, — последовал уверенный ответ.
— Я провела с ним целую ночь. — Хм. Ты считаешь, что этого достаточно? — Более
чем. — А кто он такой? Что тебе известно о нем? — Глядя на счастливый вид
дочери, прокурор становился все более мрачным. — Всё. — На лице Веры снова
заиграла задорная улыбка. — Не уверен. Где он хотя бы работает? — Он — Божий
человек. Прислуживает в церкви. Иннокентий Трофимович пристально поглядел в
сияющие глаза дочери — ему показалось, что та над ним даже не подшучивает, а
попросту издевается. — А вот у меня другие данные. Виктор Курганов, он же Витя
Перышко, — убийца. Отсидел в колонии семь лет, — теперь уже сухо и сурово
произнес он. Последовала небольшая пауза, а затем Шигарев услышал спокойный
ответ: — Я знаю, папа. — Вот как!? — Он ощущал, что опять теряет контроль над
собой, но уже ничего не мог поделать. — А ты знаешь, что он участвовал в налете
на
Промбанк
?! Ты знаешь, что твой Курганов убил там трех человек и объявлен в
федеральный розыск!? — совсем уже понесло Иннокентия Трофимовича. И тут с лица
Веры сразу сползла улыбка. — Откуда это известно? Про Виктора и
Промбанк
? —
тревожно спросила она. — Ведь все налетчики погибли! Я знаю — ты вчера должен
был закрыть это дело! Что произошло?! — уже почти кричала дочь прокурора.
Иннокентия Трофимовича не на шутку испугала реакция Веры. Из её слов вытекало:
она не только знала об уголовном прошлом своего приятеля, но и то, что он был в
числе бандитов, захвативших банк в Кунцеве. Его дочь фактически подтвердила
версию Фролова. И тут в голову прокурора закралось совсем уж чудовищное
подозрение. И он, не обращая внимания на истерику Веры, спросил внезапно севшим
голосом: — А ты? Что там делала ты? В
Промбанке
? Ты говорила, что хотела
открыть там счет? А может, ты была с убийцами и налетчиками заодно? Вера сразу
же будто заледенела. И потом холодно и медленно произнесла: — Что ж, логичный
вопрос для заместителя Генерального прокурора. Но я не стану на него отвечать.
Думай, что хочешь. Скажу только, что Виктор спас мне жизнь. И ещё — я его
люблю. Поэтому — если он будет арестован, ты мне больше не отец. И без того
чувствовавший себя глубоко несчастным Иннокентий Трофимович после этих слов
едва не зарыдал. — Вера, зачем ты так говоришь? — почти умоляюще прошептал он.
— Ведь ты у меня осталась одна на свете. Бог с ним, с твоим другом, я не сделаю
ему ничего плохого. И вчера я действительно закрыл дело о налете на
Промбанк
,
как только узнал, что у подполковника Фролова есть подозрения насчет Виктора
Курганова. Но его все равно могут арестовать, не в моих возможностях это
предотвратить. Я боюсь за тебя, дочка! Расстанься с этим парнем, пока не
поздно. — Нет, — твердо ответила Вера. — И в случае ареста Виктора, кто бы это
ни сделал, я расстанусь не с ним, а с тобой. Навсегда.
Бархан и Фарида 3 июля, среда: утро, день
Вполне оклемавшийся после удара по затылку от Гани Химика Бархан сказал
за завтраком подруге: — Я собираюсь сейчас съездить в Очаково. Надо встретиться
со Шмаком, узнать, как он там разворачивается. Может, прокатишься со мной?
Довольно тебе дома киснуть. Смотри, погода какая. Погода была действительно
прекрасная. Яркое солнце, безоблачное небо и не жарко — градусов восемнадцать.
— А не заметут? — Фарида с тоской посмотрела в окно. — Думаешь, ты одна такая,
в розыске? Да и разве гаишники делами оперов озабочены? У них одна мечта —
побольше капусты срубить. Надевай паричок, темные очки и садись за руль своей
тойоты
. Ну, а на всякий случай стволы с собой прихватим. Часа через три они
выехали со двора. — Как поедем? Через кольцевую? Бархан отрицательно мотнул
головой. — Нет. Там как раз гаишники любят, кого ни попадя, останавливать.
Давай на Алтуфьевку. Подельники без всяких приключений добрались до
Кутузовского проспекта. — Теперь давай в Матвеевку, — распорядился Бархан. —
Заглянем по дороге в
божий дом
, посмотрим, как там у Артемия дела идут. У
входа в кинотеатр, к удивлению бандита, велись какие-то строительные работы. Он
вошел в здание. Артемий, как обычно, держал проповедь. Но Бархан, хотя и
никогда не вслушивался во всю эту белиберду, почувствовал нечто новое в
интонации Артемия. Тот говорил как-то особо взвинченно, и паства слушала его с
повышенным вниманием. Дождавшись, когда Артемий закончит очередной базар,
Бархан отозвал его за портьеру. — Что тут у вас происходит? — А тебе Федос
ничего не говорил? — спросил в свою очередь проповедник, почему-то оглядываясь
по сторонам. — Да нет, я его не видел. — Готовимся к Третьему Пришествию. — Что
это значит? — Спроси у Федоса, — махнул рукой Артемий и ушел в общий зал.
Бархан возвратился в
тойоту
. — Есть новости? — поинтересовалась Фарида. —
Похоже, Федос что-то затеял, а чего — непонятно. Ладно, двинули. Они въехали в
Очаково и свернули в тихую зеленую улочку, которая вела к дому Шмака.
И тут Фарида тихо сказала: — Гаишники. Тормозят. Что делать? — Останови.
— Бархан быстро стал навинчивать на пистолет глушак. — Бери деньги, документы и
ствол, но шмалять только на крайняк. Я их буду на мушке держать. Штраф плати
без базара. Фарида, наклеив на лицо улыбку, вышла из машины и двинулась
навстречу двум гаишникам — довольно симпатичному стройному лейтенанту и хилому
невзрачному старшему сержанту. Сзади них стояла белая
шестерка
с синими
буквами ДПС на капоте. Лейтенант в ответ не улыбнулся, а, хмуро оглядев
женщину, столь же хмуро бросил: — Ваши документы. Фарида, продолжая улыбаться,
вытащила из сумочки права и техпаспорт, и протянула их офицеру. Тот, не глядя,
передал ксивы сержанту. — Вы знаете, с какой скоростью ехали? Скорость она,
конечно, не превышала. Надо быть уж полной дурой, чтобы, находясь в розыске,
нарушать правила движения. Но установка Бархана четкая — платить без базара. —
По-моему, скорость была нормальной. Но если я её превысила, то готова понести
наказание. — Вот именно. Придется заплатить штраф. — Сколько? — Она тут же
полезла в сумочку. И вдруг из-за её спины выскочил Бархан и с ходу своим
огромным кулаком влепил прямо в глаз симпатичному, но хмурому и жадному до
денег лейтенанту.
Тот без звука рухнул на землю. Бархан тут же нанес второй примерно такой
же по силе и технике исполнения удар — теперь уже старшему сержанту, который
тоже не устоял на ногах. В это время с земли успел подняться первый гаишник и
получил на этот раз по уху и снова оказался на газоне. Потом повторный удар
последовал в табло другому вставшему на ноги менту. Фарида решительно не могла
понять — что происходит? Зачем Бархан выскочил из машины? Почему он избивает
гаишников? Причем лупит их как бы вполсилы, будто продлевает удовольствие? И
тут Бархан нанес пару ударов в полную мощь. Оба гаишника с разбитыми в кровь
лицами лежали на газоне и более не дергались. Бандит схватил каждого из них за
шиворот и поволок к
шестерке
с надписью ДПС. Открыв заднюю дверцу, он запихал
в салон одного и стал загружать второго мента. И вдруг Фарида услышала за
спиной: — Стоять! Руки вверх! Она повернулась и увидела немолодого мужчину в
штатском. Он держал в руке пистолет, направленный на Бархана.
Директор Гусманов 3 июля, среда: утро, день
Сразу же после трагических событий в Кунцевском отделении
Промбанка
Хисам Хисамович Гусманов, директор этого отделения, оказался в больнице с
сотрясением мозга: рукоприкладство бандитов даром не прошло. Травма оказалась
средней степени тяжести, и сегодня он уже выписывался из клиники. Все эти дни
Гусманов мысленно пытался решить одну серьезную проблему: как вернуть шестьсот
тысяч долларов, похищенных у него налетчиками, да и баксы двух рэкетиров из
принесенного ими в его кабинет кейса прихватить не мешало бы. На следующее утро
после ограбления банка палату Хисама Хисамовича посетил человек в штатском,
представившийся подполковником Фроловым из ГУВД. Но на тот момент Гусманов,
испытывающий периодические приступы головной боли и тошноты, окончательно не
определился — сообщить ли следствию о похищенных бандитами личных средствах.
Деньги эти были заработаны Хисамом Хисамовичем не вполне корректным, с точки
зрения закона, путем, и их предстояло ещё легализовать. К тому же тогда он ещё
не знал, чем, в конце концов, закончился налет, а его попытки прояснить
ситуацию осторожными расспросами подполковника Фролова потерпели неудачу: тот
давал уклончивые, а то и попросту невнятные ответы.
Все это вынудило Гусманова воздержаться от излишней, как ему тогда
казалось, откровенности. Он не сообщил гувэдэшнику ни о наезде рэкетиров, ни об
украденных у него лично шестистах тысячах долларов. Хисам Хисамович сослался на
свое тяжелое физическое состояние и попросил подполковника зайти через
день-два. Гусманов рассчитывал за это время определить свою позицию. Однако
подполковник больше его так и не посетил. Лежа на больничной койке, директор
Кунцевского отделения
Промбанка
усиленно штудировал все газеты, подробно
освещавшие налет бандитов на его родную финансовую структуру. Из них он
почерпнул полезные и приятные для себя известия. Оказалось, что погибли не
только все налетчики, но и два оказавшихся в это время в банке рэкетира из так
называемой никулинской бригады, по кличкам Толян и Багор. Фотографий убитых
никулинских бандитов опубликовано не было, но Хисам Хисамович хорошо запомнил
прозвище
Багор
— именно так называл один рэкетир другого, когда они заявились
к директору в кабинет. Получалось, что следствию неизвестно о долларах,
принесенных бандитами в банк. Правда, Гусманов не пересчитал эти деньги, но, по
словам одного из этих так называемых братков, в кейсе находилось
сто штук
. И,
поскольку на тот момент рэкетиры полностью контролировали ситуацию в его
кабинете, врать им никакой нужды не было. Выяснилось также, что руководители
операции по освобождению заложников и нейтрализации налетчиков поступили очень
хитро: они выдали бандитам выкуп в размере миллиона долларов, усыпив их
бдительность, и сразу же провели молниеносный штурм банка. В результате удалось
вернуть и деньги — правда, в испорченном виде. Вот именно эта часть
опубликованной в прессе информации смущала Гусманова. Дело было не в том, что
деньги оказались чуть ли не сваренными в кипятке — раз они не сгорели, их можно
обменять. Смущало другое: речь шла именно о возвращенном центробанковском
миллионе долларов, а также о нескольких сотнях тысяч рублей (точная сумма не
указывалась) из
Промбанка
. А где же ещё семьсот штук баксов — его, Хисама
Хисамовича, и рэкетиров? Похоже, менты и эфэсбэшники решили вознаградить сами
себя за успешное проведение операции? Наконец Гусманов определился — он найдет
подполковника Фролова и расскажет ему все как есть. В конце концов, этот Фролов
не из налоговой инспекции-полиции, он — мент, ему происхождение принадлежащих
Хисаму Хисамовичу долларов вряд ли нужно доказывать с документами в руках.
Кроме того, Гусманов — все же финансист, крутится в бизнесе больше десяти лет,
а за это время некоторые особо шустрые ребята сумели сделать миллиарды. Так что
вряд ли какие-то шестьсот тысяч долларов вызовут у милиции серьезные вопросы. А
на рэкетирские деньги он, пожалуй, претендовать не будет. Вдруг они украдены из
какого-нибудь банка и у купюр переписаны номера? А может, баксы и того хлеще —
фальшивые? Нет, рисковать не стоит. Вернувшись домой, он сразу же позвонил в
ГУВД и попросил телефон подполковника Фролова. После всяческих проволочек ему
дали-таки нужный номер. — Здравствуйте, господин Фролов, — бодрым тоном начал
разговор финансист, — вас беспокоит директор Кунцевского отделения
Промбанка
,
подвергшегося не столь давно нападению грабителей, Гусманов Хисам Хисамыч. —
Добрый день, господин Гусманов. Вы уже выписались из больницы? — осведомился
подполковник, но в его голосе банкир не уловил и капли интереса к своей
персоне. — Спасибо. Я только что вернулся домой и сразу решил позвонить вам.
При встрече с вами в больнице я не мог, к сожалению, дать полноценные показания
из-за сильной головной боли, но теперь со мной все в порядке, и я мог бы это
сделать теперь. — Боюсь, что в ваших показаниях уже нет особой нужды, — все тем
же тусклым тоном произнес Фролов. — Дело закрыто. — Вот как? — удивился банкир.
— Когда? — Вчера. Вероятно, эта информация есть в сегодняшних газетах, подумал
Гусманов, но он ещё не читал свежую прессу. — Скажите, пожалуйста, а все
похищенные деньги найдены? — Насколько мне известно, центральный офис
Промбанка
проводит аудит вашего отделения. По его окончании и выяснится — что
к чему. Могу только добавить, деньги, которые были на руках у бандитов,
возвратятся к тем, у кого они были похищены. Миллион долларов уже передан
Центробанку, а около миллиона рублей вы можете получить в установленном
порядке. Запишите номер телефона, куда следует обратиться. — Спасибо. —
Гусманов зафиксировал на листке бумаги продиктованные ему семь цифр и спросил:
— И это все? Больше никаких денег обнаружено у похитителей не было? — Нет. А в
чем дело? — Хисаму Хисамовичу показалось, что голос подполковника Фролова вроде
как несколько оживился. — Дело в том, что из моего личного сейфа в офисе банка
убитыми позже налетчиками похищена большая сумма денег. — Большая? Сколько же?
— Теперь Гусманов отчетливо ощутил, что его информация всерьез заинтересовала
гувэдэшника. — Шестьсот тысяч долларов, — выдохнул он. — Но и это ещё не все… —
Вы можете подъехать на Петровку? — перебивая его, быстро спросил Фролов. —
Когда? — Сейчас. Я закажу пропуск на ваше имя. Через сорок минут Гусманов уже
сидел напротив подполковника в его кабинете и рассказывал свою печальную
историю. Внимательно, не перебивая, выслушав Хисама Хисамовича до конца, Фролов
задал совершенно неожиданный вопрос. — Вы на колесах? — Да, — не сразу,
несколько растерявшись, ответил пострадавший. — Поехали в Генпрокуратуру. Это
рядом. Здесь, однако, их поджидала досадная неожиданность: заместителя
Генерального прокурора Шигарева, к которому хотел прорваться на прием Фролов,
не оказалось на месте по неизвестной даже для его секретаря причине. — Ну что
ж, пойдем к Вадиму, — буркнул под нос подполковник. У кабинета следователя
Юрченко, занимавшегося делом
Промбанка
, Фролов остановился. — Подождите меня,
пожалуйста, несколько минут, — обратился он к Гусманову. — Я проясню ситуацию.
Вон там можно расположиться, — подполковник указал на несколько стульев в
глубине коридора. Хисам Хисамович последовал его совету. — Привет, Вадим. —
Фролов зашел в кабинет и по-свойски обменялся со следователем рукопожатием. —
Здравствуй, Юра. Садись, если надолго, — усталым голосом отозвался Юрченко,
отрываясь от кипы бумаг на столе. — Как сказать, — произнес подполковник,
усаживаясь все-таки на стул. — Есть новые данные по делу об ограблении
Промбанка
. — Неужели задержали Фариду? — ещё более потускнел голос
следователя. — Нет, но поступило заявление от директора Кунцевского отделения
Промбанка
Гусманова. Его во время налета ограбили лично. — И много взяли? —
осведомился Юрченко без видимого интереса. — Шестьсот тысяч долларов. Кроме
того, бандиты забрали у него сто тысяч долларов клиентских денег. Следователю
последняя фраза была непонятна — чего ради директор банка держал финансовые
средства клиентов в своем кабинете? Но он не стал требовать объяснений,
поскольку не хотел заниматься заявлением Гусманова в принципе. Ведь ясно, чего
пришел добиваться Фролов — пересмотреть решение о закрытии дела
по вновь
открывшимся обстоятельствам
. Но вчерашнее решение заместителя Генерального
прокурора Шигарева, по сути, ставило точку в этой истории, а озабоченный
собственной карьерой достаточно молодой следователь категорически не желал ни в
чем противоречить начальству. — А зачем ты пришел ко мне? — после довольно
продолжительного молчания спросил Вадим Юрченко. — Шигарева нет на месте, вот к
тебе и пришел. — А причем тут Шигарев? — Как — причем? — подполковник ещё не
понимал, к чему клонит сотрудник прокуратуры. — Он же закрывал дело о
Промбанке
. — Верно. Но что ты хочешь от него или от меня?
— Открыть дело, естественно, — пожал плечами Фролов. — Ведь вскрылись
новые обстоятельства. — Но я не вижу здесь никаких новых обстоятельств. — Как
не видишь!? — разгорячился подполковник. — Ведь из банка бесследно исчезли
семьсот тысяч долларов! — Исчезли не из банка. Исчезли у частного лица,
заявление которого ещё следует должным образом проверить, прежде чем завести
новое дело. Но это будет именно новое дело, а не то, которое вчера закрыли, — о
разбойном нападении на
Промбанк
, сопутствующих убийствах и так далее, —
назидательным тоном пояснил следователь.
— Ну что ж, открывайте новое, — немного подумав, согласился подполковник.
Ему, в принципе, было почти безразлично, как это дело будет называться.
Ограбление Гусманова произошло все равно в
Промбанке
, а значит, он, Фролов,
может проводить любые необходимые следственные действия и оперативные
мероприятия, чтобы доказать свою версию событий в тоннеле, чего его душа
прямо-таки жаждала. — Но Генеральная прокуратура занимается более серьезными и
социально опасными делами, нежели ограбление частных лиц, — почти торжествующе
произнес Юрченко. — Пусть этот Гусманов обращается в городскую прокуратуру.
Подполковник вяло попрощался со следователем и вышел из кабинета с расстроенным
видом. К заявителю, однако, он подошел с деловым выражением на лице, которое
как бы заверяло потерпевшего, что все идет по плану. — Теперь надо ехать в
городскую прокуратуру, — объявил он. — Где это? — На Новокузнецкой.
Прокурор Шигарев 3 июля, среда: день
Иннокентий Трофимович сидел за рулем
ауди
, стоявшей во дворе дома, где
жила его дочь. Он не знал, что делать, как поступить в этот едва ли не самый
драматический момент своей жизни и судьбы Веры. Прокурор теперь ясно осознавал,
что теряет дочь. Всего за сутки она изменилась самым кардинальным образом. Об
этом говорили не только её безумные речи, но и не менее безумные, хотя и
сверкающие от счастья глаза. Теперь от Веры можно было ожидать столь же
безумных поступков. Он, конечно, слышал о схожих ситуациях. Впрочем, не только
работникам прокуратуры, но благодаря прессе и всей стране стало известно о
нескольких случаях, когда сотрудницы разного рода
компетентных органов
намертво влюблялись в преступников, с которыми имели дело по долгу службы. Как
правило, такие
лав стори
заканчивались побегом смазливых бандитов из-за
тюремной решетки и водворению за неё представительниц закона, способствовавшим
беглецам. Виктор Курганов, правда, на свободе. Но только пока. Вчера, после
совещания о закрытии дела по поводу налета на
Промбанк
, у Шигарева состоялся
строго конфиденциальный разговор с Вадимом Юрченко. Поскольку тот имел всю
подробнейшую информацию и был в курсе оперативных разработок подполковника
Фролова по этому делу, Иннокентий Трофимович попросил своего подчиненного
оценить вероятность задержания Бархана и Перышка, если бы офицеру ГУВД дали
зеленый свет. Юрченко полагал, ссылаясь при этом на мнение муровцев из его
следственной бригады, что взять первого из бандитов очень нелегко. Бархан
крайне осторожен, и на него нет никаких стоящих материалов от осведомителей.
Иная ситуация с Кургановым. Он, правда, не живет в своем Ростове, а, видимо,
нелегально снимает квартиру в Москве или Подмосковье, но оперативники считают,
что если парнем заняться всерьез, то выловить его будет не столь сложно. Тем
более что вряд ли он скрывается вместе с Барханом — не в привычках последнего
делить с кем-то крышу над головой, кроме как с Фаридой. Да и сошлись два
бандита, судя по многим признакам, случайно и только для одного дела, если,
конечно, они вообще в нем участвовали. Сыщики полагают, что Перышко наверняка
крутится вокруг кого-либо из двух уголовников, недавно вышедших на свободу: или
вора в законе Федоса или полусумасшедшего убийцы и религиозного сектанта
Артемия, с которыми Курганов имел тесные контакты на зоне. Ведь близких
родственников у парня нет, Перышко — сирота, и он просто
...Поділитися у соцмережах
