Жанр: Боевик
Власть ножа
...ред входом в
Институт садоводства
. По дороге братан подробно рассказал пахану о недавнем
посещении этого института, и, учитывая состояние Бархана, бандит решил оставить
его в машине — уж на месте Федос как-нибудь сам разберется, что к чему. На
вахте сидел дедок и пил чай — похоже, тот самый, описанный Барханом. — Мне надо
в лабораторию, отец, в комнату номер два, — очень вежливо сказал Федос. — Так
нет там никого, — беспечно ответил дед. — Рабочий день кончился, что ли? — Да
совсем никого нет. Был один паренек, да сегодня съехал. Тут, стоя у вахты,
Федос углядел в коридоре дверь, на которой стояла цифра 2. Он молча двинулся
мимо старика по направлению к этой двери. — Ты куда? — схватил его за рукав
дед. — Не положено! Федос все так же молча взял с вахты кружку с горячим чаем,
из которой прихлебывал дедуля, и плеснул ему в лицо. Вахтер взвыл. Пахан
подошел к двери с цифрой 2, подергал её. Заперто. Он вернулся на вахту. Дед уже
примолк и сейчас вытирал рукавом лицо. — Тот парень, из комнаты номер два, у
вас в институте работает? — продолжая выдерживать мирный тон, спросил Федос
вахтера. Дед, испуганно вращая зрачками, отрицательно замотал головой. — Он
всего несколько дней тут и был, — скороговоркой затараторил вахтер. — Сначала
какие-то железки привез, а потом их кто-то забрал, и тот парень тут же съехал.
Он с директором института договаривался снять комнату под склад. — А директор
ваш где? — У себя. Работает еще, — с уважением в голосе произнес дед. — Этаж?
Номер кабинета? Вахтер уже сообразил, что отвечать этому мужику следует на все
вопросы.
— Второй этаж. В конце коридора. На дверях написано
Приемная
. Федос
давно все понял, понял и то, что идти к директору бесполезно — ни хрена тот не
знает, но его ещё в кинотеатре захлестнула волна холодного бешенства. Это
состояние было хорошо знакомо сидевшим с ним многие годы зекам, и они четко
уяснили для себя, что в такие моменты от Федоса следует держаться подальше. Он
мерной поступью вошел в приемную, где наткнулся на секретаршу, уже собиравшуюся
на выход. — Рабочий день окончен, гражданин, — недовольно объявила она. —
Приходите завтра. Прием с двух до пяти. Да кто вы вообще такой?! — вскричала
девица, поскольку посетитель, небрежно отпихнув её, продолжал двигаться к
директорскому кабинету. Она догнала его и схватила за рукав. В поле зрения
пахана попал графин с гладиолусами. Он взял его в руку и со словами:
Я —
специалист по разбиванию цветников
опустил сосуд секретарше на голову. Та
беззвучно распласталась на ковровой дорожке. Войдя в кабинет директора, он
увидел солидного мужчину, скорее всего одногодка Федоса, с окладистой
купеческой
бородой. Бугор очищал и жевал банан. Бандит подошел к широкому
директорскому столу и наклонился так, что оказался лицом к лицу с руководителем
института: — Как зовут того парня, что снял у тебя под склад комнату номер два?
Где он живет? Договор на аренду у тебя есть? Едва увидев прямо перед собой
налившиеся кровью белки неизвестного субъекта, директор понял, что
неприятностей не избежать. Вот только каков будет их уровень? Что с ним может
сотворить этот, по всей видимости, очень опасный тип. Он отложил в сторону
недоеденный банан и осторожно, совсем немного, отодвинул кресло назад. — Я его
не знаю. Он заплатил мне сто долларов, и все, — как можно спокойнее произнес
директор. — Ах ты, мурло, — тихо произнес вор в законе. — Кто тебе, падло,
позволил нарушать российские законы? Зачем ты своровал сто баксов у
государства? Тебе что, жрать нечего? Так я тебя, суку, накормлю. К великому
ужасу руководителя института в руке незнакомца оказался огромный нож. Страх,
который обуял директора, был столь велик, что он не мог и пошевелиться. Федос
между тем ухватил рукой купеческую бороду государственного чиновника и одним
движением ножа основательно обкорнал её. Потом двумя пальцами сдавил челюсти
директора, заставив его таким образом открыть рот, и стал запихивать туда
отрезанную часть бороды. — Жри, падло, жри! Жри, я сказал! Я не уйду, пока все
не схаваешь. И директор стал-таки жевать собственную бороду, запивая её
крупными слезами, которые скатывались по его лицу. В приемной Федос опять
наткнулся на секретаршу, которая стояла, держась за стол, с мокрой головой и
цветком гладиолуса, застрявшим в её пышных волосах. Посмотрев на Федоса, она
тут же упала в обморок. Вор поначалу удивился, но, увидев, что в руке он до сих
пор держит выкидуху, понял, отчего девица вторично рухнула на ковер. Вернувшись
к машине, он сказал Бархану: — Выбирайся. Эта тачка уже, наверно, в розыске.
Здесь трасса оказалась совсем рядом, и Федос быстро поймал мотор. Он сначала
отвез Бархана к нему, в далекое Бибирево, зализывать раны, а потом приехал к
себе на Арбат. Сейчас он ненавидел всех: и Ганю, надувшего его, и
лопухнувшегося Бархана, и куда-то запропастившегося Витю Перышко, и вообще весь
белый свет. В мировоззрении, как сказали бы философы, пахана разом произошли
фундаментальные и необратимые изменения. Для чего он так рвался на волю?
Пытался бежать, и не однажды? На зоне он был король, он регулярно под бутылек
ужинал с начальником лагеря. Кто посмел бы кинуть его там, за колючкой? А если
б посмел, разве не погиб бы этот козел в страшных муках ещё до восхода солнца?
Тот же Ганя Химик на зоне и помыслить не мог, чтобы толкнуть туфту вору в
законе. А оказавшись на свободе, он провернул это поганое дельце в первую же
вольную
неделю.
И некий план мести за свое унижение чуть ли не всем живущим по эту
сторону колючки уже стал вырисовываться в его воспаленном мозгу.
Римма 1 июля, понедельник: вечер
Она сидела в своем красном
пассате
недалеко от здания московской
городской прокуратуры и ожидала, когда Вера Шигарева закончит трудовой день.
Наконец та вышла на улицу и, тревожно оглядываясь по сторонам, уселась в
бежевую
восьмерку
. Римма подождала, когда Шигарева тронулась с места, и,
отпустив её метров на сто, включила первую скорость.
Она ехала за
восьмеркой
Шигаревой, держа солидную дистанцию и
высматривая синюю
шестерку
. Между её
пассатом
и машиной следователя таких
оказалось три штуки. Впрочем, искомый объект мог сейчас находиться
непосредственно у дома Веры, дожидаясь её. Но вот две
шестерки
одна за другой
свернули в сторону, а третья упорно держалась между
восьмеркой
и
пассатом
.
Так продолжалось вплоть до дома на Площади Победы, где проживала Вера. Здесь
следователь свернула во двор, а синие
жигули
двинулись дальше. Но потом она
заехали во двор следующего дома! Римма повернула за
шестеркой
. Та вскоре
остановилась в тени развесистой липы. Римма расположила
пассат
метрах в
тридцати от
жигулей
и с сожалением констатировала, что допустила оплошность,
не взяв с собой ноутбук. Теперь она не могла войти в сеть ни ГИБДД, ни МВД,
чтобы установить, кто является владельцем машины и что на него есть у ментов в
досье. Парень между тем, заглушив мотор, сидел в автомобиле и выходить из него,
видимо, пока не собирался.
Он уже знает, когда обычно Вера делает свою
ежевечернюю пробежку, — размышляла Римма, — и только к тому времени выйдет из
машины
. Она передернула затвор
макарова
, положила его в сумочку и покинула
пассат
. Неспешным шагом Римма двинулась в сторону
шестерки
; проходя мимо
нее, бросила быстрый взгляд на водителя, и её жаждущее взаимной любви сердце
мгновенно включило полные обороты. За рулем сидел парень весьма впечатляющей
внешности. Он него прямо-таки исходила, била ключом необыкновенно сильная
сексуальная энергия. Римма, не задумываясь, подошла к дверце
шестерки
со
стороны водителя. — Привет. — Она сказала это слово слегка насмешливо, но в то
же время вложив в улыбку все свое обаяние. — Привет, — ответил парень
совершенно бесстрастно, глядя прямо перед собой. — Кого ждем? — спросила
женщина, продолжая улыбаться. Теперь он повернул голову к Римме и посмотрел на
неё внимательно и, пожалуй, обеспокоенно. — Тебя я не жду, сестра Божья, —
очень серьезно ответил обаятельный парнишка. Ответ Римме не понравился, но не
смутил её. Она редко ошибалась в людях и потому считала, что видит этого парня
насквозь.
Римма решила идти напролом. — Очень жаль. Ведь я втюрилась в тебя с
первого взгляда. По уши. — Она от души рассмеялась, увидев, какое ошеломляющее
впечатление произвели её слова на водителя
шестерки
. Он часто-часто заморгал
по-девичьи длинными ресницами, его красивое лицо изумленно вытянулось, а рот
сам по себе открылся. — Запала я на тебя. Сил никаких нет. — Она говорила таким
тоном, который позволял в любой момент превратить её слова в шутку. Но на самом
деле Римма была уверена, что попала в десятку и назад осаживать не придется. —
Как увидела тебя на днях, здесь же, во дворе, — и всё, пропала. Решила, встречу
тебя ещё раз и подойду познакомиться. Вдруг да что-нибудь у нас с тобой
склеится? Ведь и ты, наверно, примерно так же поступил бы, если б увидел
девушку, которая тебе понравилась? Следил бы за ней и искал удобного момента
познакомиться? Вообще Витю Перышко, вооруженного философией брата Артемия,
отвечающей на все вопросы бытия, не так просто было сбить с толку, и, несмотря
на почти безграничную наивность, въевшаяся в душу и мозг за семь лет пребывания
в зоне особая, зековская, хитрость и опытность страховали его по жизни, не
давали слишком уж дешево лопухнуться. Но сейчас он попросту растерялся, чуть ли
не впервые в жизни. Перышко отчетливо ощущал, что в словах этой женщины много
правды, да и её призывный взгляд, направленный на него, определенно не лжет. Но
она сказала и нечто другое. Женщина дала понять, что знает, зачем он здесь
находится! А если дело обстоит действительно так, то почему она призналась в
этом? — Ну что ж ты, милый мой, так и будешь меня на улице держать? Римма
продолжала говорить усмешливо-доброжелательным тоном, не переставая при этом
дружелюбно улыбаться. И что-то в нем внутри сработало. Как будто глубоко
запрятанный в душе детектор лжи дал ему импульс: этой женщине можно доверять,
причем многое, если не всё. Он тоже, наконец, улыбнулся, искренне и широко, и
кивнул на соседнее сиденье: — Располагайся. — В машине? И куда ты меня
повезешь? Наверно, в какой-нибудь приличный ресторан? — подмигнула она ему.
Нет, положительно эта женщина сбивает его с толку на каждом шагу. — А ты хочешь
в ресторан? — несколько растерянно спросил он. Сейчас должна появиться во дворе
Вера на ежевечернюю пробежку. Ну да что же делать, придется пропустить одну
встречу с Единственной. — Почему бы нет? Он, кстати, в соседнем доме. И ехать
никуда не надо. К тому же, что ни делается — все к лучшему.
Она сказала последнюю фразу столь многозначительно, что Перышко
пристально посмотрел ей в глаза, как бы желая получить дополнительное
разъяснение, и эта женщина вновь лукаво подмигнула ему. Парень вылез из машины,
закрыл её и стал оглядываться по сторонам в поисках упомянутого ресторана. Она
взяла его под руку. — Пойдем, мой юный принц. Я знаю дорогу. Кстати, меня зовут
Римма, а как ты предпочитаешь, чтобы я звала тебя? У Перышка не было оснований
скрывать свое имя. — Витя, — просто представился он. Пара вошла в ресторанный
зал, и Римма быстро ощутила, что Витя чувствует себя здесь неуютно. Видимо, ему
давно не приходилось бывать в таких местах, а может, и вообще не приходилось. И
она уверенно взяла инициативу в свои руки, сказав мэтру, что им нужен отдельный
кабинет. — Я что-то подзабыла, какие напитки сейчас предпочитают молодые люди,
— произнесла она, изучая меню. — Я бы выпил стакан томатного сока. Римма
внимательно посмотрела на собеседника — нет, тот не шутил. — Ах, ну да, —
спохватилась она, — ты же за рулем. — Я вообще не пью спиртное. — Прости за
нескромный вопрос — может, тебе нельзя пить по медицинским показаниям? Фраза
для Перышка была несколько замысловатой, но он понял её суть. — Мне не
позволяют пить мои религиозные убеждения, — спокойно пояснил парень. Римма не
успела выразить свое изумление, поскольку появился официант и требовалось
сделать какой-то заказ. — Как насчет шашлыка? — спросила она Витю достаточно
осторожно: вдруг тот окажется ещё и вегетарианцем. — Заказывай мне то же самое,
что и себе. Римма вздохнула с облегчением: парень оказался сообразительным и
понял её затруднения. — Итак, два шашлыка, два рыбных ассорти, два мясных
салата, сто граммов коньяку… А есть у вас томатный сок? Официант важно кивнул.
— Принесите. А также несколько яблок. Служитель сервиса удалился. — Значит, ты
христианин? Православный? То, что этот Витя, прямо-таки излучающий колоссальную
эротическую энергию, человек религиозный, просто поразило её. Неужели она
просчиталась, и парня не удастся затащить в постель? К чему тогда все её
хлопоты? — Я — не православный. Я принадлежу к Церкви Третьего Пришествия.
Час
от часу не легче
, — вздохнула Римма. — А почему Третьего Пришествия? — без
особого интереса осведомилась она. — Разве Второе уже было? — Было, — убежденно
произнес собеседник. — Но люди в слепоте своей, постигшей их от всеобщего и
всепоглощающего разврата, не заметили его. Сентенция о разврате совершенно не
понравилась Римме, и она решила больше не томить душу и брать быка за рога. — А
как в вашей церкви относятся к внебрачным связям с женщинами? Это считается
всепоглощающим развратом? — Брат Артемий, основатель нашей Церкви, говорит:
лоно женщины, требующее любви, должно быть ублажено. — Черт возьми! Здорово
сказано! — восхищенно воскликнула Римма. — Мне уже захотелось вступить в ряды
вашей церкви. И что же ты, Витя, ублажаешь лона всех женщин, требующих любви? —
Нет, — несколько смущенно ответил парень. — Точно не знаю, противоречат ли мои
убеждения учению брата Артемия, но я считаю, что при совокуплении между
мужчиной и женщиной требуется взаимная симпатия. — Так, Витя, я вижу, ты —
человек открытый и прямой. И я спрошу тебя прямо и открыто: ко мне у тебя
подобная симпатия имеется? Несмотря на то, что интонацией Римма придала вопросу
иронический характер, на самом деле и задан он был всерьез и ответ на него
будет серьезным. В последнем Римма нисколько не сомневалась. — Да, ты мне
нравишься, — просто сказал Перышко. — И если мое лоно требует твоей любви?.. —
улыбнулась Римма. — Оно будет ублажено, — последовал ответ. — Хоть сегодня
вечером? — Хоть сегодня вечером.
Ну, вот и все, он — мой, — облегченно
вздохнула Римма, — остальное — несущественно
. Официант принес заказ, и она с
удовольствием выпила рюмку коньяку. — Вот о чем ещё я тебя хотела спросить. —
Она вытащила удостоверение частного детектива и предъявила Вите. Тот
ознакомился с ним бесстрастно и без всяких комментариев. — В нашу контору
обратилась одна молодая женщина. Она утверждает, что ты преследуешь её. Это
так? Перышко кивком дал понять, что сейчас все подробно объяснит. — По учению
брата Артемия, у каждого мужчины должна быть Единственная, Женщина, данная ему
Богом. Все остальные как бы не в счет. Единственная должна принадлежать только
одному мужчине. Вера — для меня Единственная, она должна принадлежать только
мне. — Вот как! — поджала губы Римма. — А с чего ты решил, что именно она —
твоя Единственная? — Это сродни Откровению Господню. Я увидел её и сразу понял
— Она. — Так что мы имеем в сухом остатке? Ты можешь спасть с ней и со мной. А
она — только с тобой. Так? — Так. И ты можешь спасть с другими мужчинами. Ты
мне нравишься, но ты для меня не Единственная.
Что ж, не самый худший
вариант
, — констатировала Римма. — Я так поняла, что ты никак не можешь
решиться с ней познакомиться? — Верно, — вздохнул он. — Я тебя с ней сведу. —
Ты? Когда? — Немедленно. Официант — счет! Но тот куда-то запропастился. Римма
взяла с тарелки яблоко. — Слишком большое, — сморщилась она и потянулась за
ножом. — Подожди. Парень подкинул яблоко в воздух и через мгновение фрукт
оказался разрезанным ровно пополам и висел на тонкой кожуре на лезвии приличных
размеров ножа, невесть откуда появившегося в руке Перышка. — Вот это трюк, —
поразилась Римма. — Где ты обучился таким фокусам? — На зоне, — последовал
лаконичный ответ. — Ты сидел? За что? — Этот парень все более изумлял её. — За
убийство. — Увидев в глазах собеседницы немой вопрос, с примесью испуга, он
добавил: — Я защищал свою честь. Итак, она влюбилась в убийцу. Впрочем, это уже
не имело значения. Римма считала, что, наконец, нашла человека, за любовь с
которым могла бы расплатиться жизнью. Может, даже своей, но лучше чьей-нибудь
еще. — А разве убийство в вашей Церкви не считается грехом? — спросила она без
особого, впрочем, любопытства, но вновь получила поразивший её ответ. — Нет,
если оно совершено человеком из благих побуждений и ножом. Нож отпускает такому
человеку грех смертоубийства. Появился официант, и Римма потянулась к своей
сумочке, однако Перышко опередил её, бросив на стол сотню баксов. — Этого
достаточно? — спросил он. — Я сейчас принесу вам сдачу. — Не надо, оставьте
себе. Служитель сервиса склонил голову в знак благодарности. Они вышли на
улицу. — Ну, пошли к твоей
единственной
? — Римма взяла кавалера под руку.
Скорее всего, у него просто дурь в голове насчет этой Веры, — размышляла она.
— И совсем уж маловероятно, что он залезет сегодня к ней в постель. Конечно, у
парня исключительно притягательная энергетика, но уж больно на разных жизненных
полюсах находится эта парочка. К тому же девушка Вера, судя по всему, ещё не
имела дела с мужиками. Они попьют чайку да разойдутся. И заказ клиентки
выполню, и парень будет мне благодарен
. — Только не говори ей про зону и с
ножичком не играй. Если не получится сегодня остаться с ней на ночь, не
расстраивайся. Тогда я тебе потом кое-что посоветую, — давала она ему
наставления в духе старшей сестры. — Но завтра ты ночуешь у меня. Договорились?
— Договорились, — очень серьезно ответил Витя Перышко.
Вера и Витя Перышко 1 июля, понедельник: вечер 2 июля, вторник: ночь,
утро, день
Позвонили в квартиру, и Вера, увидев в глазок Римму, открыла дверь.
Однако на пороге оказалась не только детектив, но и молодой парень столь яркой
внешности, что она как бы резанула девушку по глазам. — Здравствуйте, милая
Верочка, — сказала Римма, — я, как и обещала, привела с собой молодого
человека, который мечтал с вами познакомиться. Быть может, вы пригласите его на
чашку чая? — Да, конечно. Заходите, — слегка подсевшим голосом отозвалась
хозяйка квартиры, не удостоив детектива и мимолетного взгляда. Ее зрачки
буквально впились в лицо нежданного гостя, ища ответа на вопрос: те ли глаза
она видела тогда, в
Промбанке
, а потом, возможно, в собственном подъезде? Но
в банке её неведомый защитник находился не слишком близко от нее, а на
лестничной площадке было темновато, и однозначного ответа она не получила. И
тут этот парень произнес: — Добрый вечер, Вера. Меня зовут Витя. И все для неё
стало ясно: да, это его голос, это он, её спаситель, а по совместительству —
грабитель и убийца. Вера усадила их за стол, а сама пошла на кухню ставить
чайник и готовить угощение, но в основном все-таки для того, чтобы собраться с
мыслями. Итак, Римма неизвестного преследователя привела к ней, доказав, что
она свою задачу выполнила, и, конечно, не зная, что этот ангельской внешности
молодой человек — опасный уголовник. Поставить для начала в известность Римму?
Или сразу вызвать группу захвата? Нет, немедленно собровцев вызывать нельзя,
иначе у Риммы возникнут крупные неприятности. Уж на допросы её затаскают по
полной программе, начнут ворошить её прошлое, всю её подноготную — кому, как не
Вере, об этом знать. А ведь Римма просто сделала свое дело, не подозревая, что
привела в дом криминального типа. И тут в голову Вере закралась мысль совсем
иного рода: а хочет ли она вообще, чтобы этот Витя был арестован? Ведь он
действительно спас её тогда, в банке. И, наверно, в принципе права Римма: Витя
преследует её, Веру, только потому, что ещё во время налета она произвела на
него впечатление именно как женщина. Вера подошла к зеркалу и с сожалением
констатировала, что она не причесана, да и одета кое-как — в простой ситцевый
домашний халатик. Ну, никак Вера не ожидала такого визита. Чайник со свистком
закипел, и следователь, готовя заварку и накладывая в розетки вишневое варенье,
несколько отвлеклась от своих мыслей. Она взяла в руки два прибора — на третий
не хватило рук — и понесла их в комнату. Римма что-то вполголоса весело
щебетала Вите, при этом положив руку ему на колено! И Вера окончательно поняла,
что СОБР она не вызовет. Нет у неё такого желания. Зато появилось совершенно
другое — немедленно избавиться от присутствия Риммы. Поставив приборы на стол,
она кивком пригласила детектива выйти из комнаты. Представительница
Редута
с
обеспокоенным видом последовала за ней. — Подождите меня на кухне, — сказала
хозяйка квартиры и скрылась в одной из комнат. Через пару минут она вернулась с
конвертом в руке. — Здесь ваш гонорар за выполненный заказ. — Вера протянула
пакет детективу. — Я добавила пятьсот долларов сверх оговоренной суммы за
быстроту его исполнения. Считаю вашу миссию законченной. Ошеломленная Римма
приняла деньги, бросив на прокуроршу короткий изучающий взгляд.
Она втюрилась
в парня мгновенно и до безумия ревнует меня к нему
, — последовал вердикт
детектива. — Что ж, спасибо за надбавку, — медленно произнесла Римма. — Ежели
что, вы можете немедленно связаться со мной. — Она протянула Вере визитку и,
все ещё потрясенная, покинула квартиру. Вера вошла в комнату, где сидел Витя, и
тут решительность, с которой она действовала, выпроваживая детектива, отчего-то
покинула её. Душу будоражили самые разнообразные чувства, и Вера теперь не
знала, что делать и что говорить, и сидела, опустив ресницы. Витя тоже молчал,
но натуральным образом поедал её глазами. Наконец он полез в нагрудный карман,
что-то вынул из него и положил на стол перед Верой. — Вот, — произнес при этом
гость. Хозяйка квартиры подняла глаза: это был паспорт. Конечно, её паспорт. —
Все-таки это вы, — сказала она, и тут же её душа, как будто сбросив некий груз,
почувствовала себя легко и свободно. — Это вы, и вы — живы.
— Я не мог умереть, не увидев тебя снова. Чересчур напыщенная фраза
прозвучала из уст Вити очень просто, естественно, хотя если бы Вера услышала
нечто подобное от кого-то другого, то эти слова непременно покоробили бы её.
Девушку даже не смутило обращение на
ты
, и она таким же манером обратилась к
собеседнику: — И все это время ты следил за мной. Зачем? — Ты — Женщина, данная
мне Судьбой. Я понял это сразу, в то же мгновение, как увидел тебя. Но я
боялся, что неловким словом либо действием могу причинить тебе боль. Слова Вити
были бальзамом для души девушки, измученной ожиданием какого-то праздника,
некоей особенной любви, которая в корне изменит её судьбу. Тем не менее, манера
поведения, видимо действительно влюбленного в неё парня, казалась уж очень
необычной. И холодный ум следователя, не дремлющий ни при каких
обстоятельствах, сформулировал естественный вопрос: а все ли у молодого
человека в порядке с мозгами? Она вновь пристально, как в первую минуту
знакомства, посмотрела Вите в глаза, но не заметила в них никаких характерных
признаков безумия. А если даже он сумасшедший, что с того? — пришла ей в голову
совсем уж неожиданная мысль. Вокруг неё полно вроде бы здравомыслящих людей, но
с кем из них она хотела бы связать свою судьбу или провести ночь любви? То-то и
оно… И все-таки… Она — следователь, борется с преступниками, причем не за
страх, а за совесть, а он — один из них… Впрочем, Вера
...Поділитися у соцмережах
