Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... каждая секунда, никто не стал вдаваться в подробности
случившегося.
Алексей понимал, что даже если бы его смог оправдать суд, что было
совершенно фантастическим предположением, сам он никогда не простил бы
себя. Никогда! И жить с этой виной он тоже не мог.
Каждый день, просыпаясь среди отвратительных физиономий, он чувствовал
и к себе такое отвращение, что ничего не хотелось делать. Он жил машинально,
словно робот. Ни о чем не думал. И это его устраивало.
Все шло какое-то время своим чередом, но появился этот новенький,
Тридцатый! Чисто интуитивно Алексей почувствовал в нем что-то такое, что
отличало его от остальных обитателей базы, располагало к себе, заставляло
задумываться и о своей жизни.
И сейчас его послали, чтобы он помог схватить его, вернуть в это
грязное болото, в котором барахтался сам. Как быть? Что делать? Что
предпринять? Алексей смотрел в иллюминатор и видел перед собой грузовик,
котором находился этот симпатичный ему парень.
Он смотрел и смотрел, и неожиданно в его воображении возник железный
бампер грузовика. Он появился не просто как некая металлическая часть
машины, нет, эта железная масса фатально надвигалась на него, все увеличиваясь
и увеличиваясь в размере. Раз... Другой... Третий... И всякий
раз Алексей вздрагивал, зажмуривая глаза, словно металл и впрямь врезался
в его тело и ломал его кости.
- Семнадцатый! - услышал он прямо над ухом голос Пятого. - Уже трижды
кричу тебе! На сброс!
И тут Алексей сорвался: он вскочил на ноги, схватил Пятого а грудки:
- Я не Семнадцатый! Меня зовут Алексей! А для тебя я - Алексей Петрович!
Алексей Петрович! Ты понял, мразь?
Он оттолкнул Пятого в сторону, встал у выхода из салона вертолета и
приготовился прыгнуть. В это время грузовик оказался прямо под ним. Когда
Восьмой дал очередь из пулемета с другого вертолета, капитан притормозил,
а потом сразу дал газ.
- Поздней! - прокричал Пятый, выглядывающий в иллюминатор.
Но Семнадцатый, или Алексей Петрович Малышев, уже ничего не слышал, а
может, и не хотел слышать; он оттолкнулся от спасительной тверди металла
и прыгнул в бесконечность.
В последний момент он увидел в реальности то, что недавно всплывало в
его воображение: на него несся железный бампер грузовика. Он успел еще
подумать: "Можно, оказывается, предвидеть свою..."
Окончить ему не удалось - жестокий и страшный удар бампером в голову
завершил фразу - к нему пришла ...СМЕРТЬ.
Воронов успел заметить промелькнувшую прямо перед машиной какую-то
тень, и почти сразу же машину как-то странно тряхнуло. Он приоткрыл
дверь и посмотрел назад: на дороге лежал исковерканный труп Семнадцатого.
Увидел его и Савелий.
- Эх, пацан, пацан, - только и прошептал он. Ему действительно было
жаль этого парня. Он сразу ощутил в нем душевный надлом и сейчас почувствовал
себя виновным в его гибели. Может, нужно было его взять с собой?
Неожиданно Савелий вспомнил его слова:
- Сегодня мы все в минусе. Чего было больше в них? Горечи, безразличия
или желания подсказать Савелию? Вполне возможно, и того, и другого.
И снова Савелий столкнулся с мучительной проблемой должен ли он был
взять с собой Семнадцатого или не имел права подвергать опасности жизнь
Воронова? Скорее всего, он поступил правильно, и все-таки совесть долго
будет мучить его за эту гибель, бессмысленную гибель.
Эти размышления едва не стоили ему жизни: на него, в прорезь, сделанную
Седьмым, свалился Пятый, который решил сам расправиться с бежавшими.
Удар ногами был настолько сильным, что Савелий упал на дно кузова
несколько оглушенный. А когда все-таки вскочил, не успев окончательно
опомниться, получил мощный удар в спину.
Невысокий задний борт не смог задержать его, и он, взмахнув ногами в
воздухе, вылетел из машины и скорее всего сломал бы себе шею, не спаси
его молниеносная реакция - он мертвой хваткой ухватился за волочащуюся
за грузовиком цепь. Обдирая о дорогу одежду, он потащился по земле за
машиной.
Уверенный, что после такого падения вряд ли выживают. Пятый посчитал
свою миссию выполненной, хотя и желал Тридцатому остаться в живых, чтобы
не получить нагоняя от Четвертого. В противном случае придется довольствоваться
тем, что есть: доставить ему Одиннадцатого. Он выхватил пистолет
и направился к клапану окошка.
Савелий пришел в себя от удара и стал медленно подтягиваться по цепи,
пока, наконец, не ухватился за железную ступеньку лестницы. Он влез в
кузов в тот момент, когда Пятый уже собирался вылезти через брезентовое
окно в кабину.
- Ку-ку! - крикнул он, пытаясь отвлечь на себя Пятого. Для того это
было настолько неожиданным, что он вздрогнул и резко повернулся назад,
машинально нажимая спуск пистолета. Он промазал, но второй раз выстрелить
уже не успел.
Савелий ногой выбил у него пистолет и этой же ногой, своим коронным
приемом - развернувшись на триста шестьдесят градусов, нанес ему такой
мощный удар в голову, что Пятый был подкинут едва ли не на метр вверх и,
не задев заднего борта, упал на дорогу, ломая себе кости.
В горячке Пятый еще попытался приподняться, но тут же ткнулся носом в
дорожную пыль.
Капитан видел, как с вертолета в кузов прыгнул боевик, но ничего уже
не мог предпринять, и ему оставалось лишь догадываться, что происходит
сзади. Это его страшно волновало, и он, покусывая губы, постоянно поглядывал
в зеркало заднего вида, направляя его то вверх, то назад.
Неожиданно дверь кабины резко распахнулась, и капитан нервно вскинул
свой автомат.
- Спокойно, капитан, свои! - подмигнул Савелий, усаживаясь рядом с
ним. Затем поднял с пола кабины свой автомат и щелкнул затвором.
- Ну, что? - нетерпеливо спросил капитан. Савелий смахнул пот со лба,
облизал поцарапанный палец и вскинул вверх большой палец.
- Понятно, - вздохнул капитан. - Теперь они звереть будут!
- А что им остается?! - с задором крикнул Савелий.
Космос попросим
Генерал госбезопасности Александр Борисович Галин только что получил
тревожную информацию по своим специальным каналам.
Нет, это был не государственный канал связи: с этим человеком у него
уже давно установилась особая связь, и хотя она никак не была закреплена
формально, на бумаге, их взаимная зависимость была крепче любых формальностей.
Год назад он был обвинен одним из новых офицеров госбезопасности в
использовании служебного положения, и при огласке это грозило ему в лучшем
случае увольнением из органов, в худшем - сдачей под суд. Однако
после разговора с этим офицером Александр Борисович понял, что никто не
жаждет его крови, наоборот, ему предлагают встать на борьбу за государственные
интересы.
Да, многие члены Правительства и некоторые члены Политбюро были недовольны
тем, что творит новый лидер партии и первый Президент страны. Все
его начинания все увереннее вели к развалу одного из самых сильных государств
в мире.
Более того, он начал тянуть одеяло на себя и постепенно забирал всю
власть в свои руки, лишая ближайших соратников по праву пользоваться
тем, чем они пользовались более семидесяти лет советской власти. Он хотел
разрушить систему, которую скрупулезно создавали десятки лет лучшие
умы партии и органов государственной безопасности. Да кто ему дал такое
право?
Нужно было принимать срочные меры, и силы противников Президента начали
консолидироваться. Когда же сил станет достаточно, тот должен будет
принять ультиматум: присоединиться к ним, и они совместно будут осуществлять
политику в государстве и за рубежом или он будет свергнут насильно,
и его участь будет плачевной.
Так думал старый генерал, и был совершенно уверен в своих расчетах,
не предполагая, что одним из разработчиков возможного переворота и является
сам Президент.
Генерал безоговорочно принял предложенную ему игру, и если в силу
опыта и знаний у него и зарождались какие-то сомнения, то он сознательно
от них отмахивался. Он понимал, что новое, пришедшее на смену старым,
принятым условиям бытия, автоматически исключает его и ему подобных из
привычной жизни лишает всего того, что они имели и привыкли получать как
само собой разумеющееся.
Сейчас, после получения этой опасной информации, Александр Борисович
судорожно размышлял: что можно предпринять для спасения их планов? В кабинет
кто-то постучал.
- Войдите!
- Разрешите, Александр Борисович? - в дверях появился полковник Богомолов.
Генерал с трудом сдерживал эмоции: этот полковник постоянно сует нос
туда, куда не следует, и его он меньше всего хотел видеть в данный момент.
Но чисто интуитивно Александр Борисович почувствовал, что полковник
принес какую-то очень важную информацию. Вон какой у него хитрый и
многозначительный взгляд.
- Входите, Константин Иванович, - генерал даже улыбнулся ему. - Что у
вас?
- Сообщение из Управления воздушным сообщением страны.
- Так важно? Полковник молча кивнул и подошел к столу.
- Читайте.
- Борт самолета пятьдесят два-четырнадцать, Москва - Алма-Ата, координаты...
- Суть, пожалуйста, - вежливо оборвал генерал.
- Бортинженер Строгий сообщает: "Наблюдаются очаговые перемещения пыли,
пламя и дым на поверхности земли. Видны вертолеты без опознавательных
знаков. Более подробно рассмотреть не удалось".
Генерал мгновенно понял, что полученная им ранее информация и это сообщение
имеют одно происхождение. Он постарался скрыть волнение и вопросительно
взглянул на полковника:
- Что находится там по нашим картам? Вы же наверняка уже проработали
их.
- В этом квадрате населенных пунктов нет, воинских частей нет. Только
законсервированная геодезическая база. Километрах в четырехстах. - Полковник
задумался на мгновение и предложил: - Может, к ПВО обратиться?
Как хотелось сейчас генералу наорать на этого выскочку! Куда он лезет?
К ПВО! Стоит к ним обратиться, те таких дров наломают, что до конца
жизни не разгребешь. Но что-то нужно делать. Ему надо немедленно отвечать.
Чтобы оттянуть время, генерал применил старый испытанный способ -
задал ничего не значащий вопрос:
- Сколько километров от места происшествия? Почему вы связываете с
этой злополучной геодезической базой?
- Во-первых, вы слышали о вертолетах? Для них четыреста километров не
расстояние. Во-вторых, - полковник пожал плечами, - это просто одна из
версий, не более.
- Не обижайтесь, Константин Иванович, - примирительным тоном сказал
генерал, - как версия она шита белыми нитками, и обращаться к ПВО, не
имея достаточно веских фактов и оснований... - он усмехнулся. - Представляю
их зловредные усмешки, если эта информация окажется пустым звуком.
- А если нет?
- А если нет, то можем засветиться раньше времени сами, - генерал задумался:
единственным мог быть только Космос! Да, Космос. Сейчас у них
дел и без нас хватает, и вряд ли они смогут пойти навстречу. И обращаться
нужно только к генералу Шагалову, а он не очень жалует наше ведомство.
Решено, генерал взглянул на полковника и торжествующе произнес:
- А мы Космос попросим! - снял трубку и быстро набрал номер, специально
переключив, чтобы был слышен ответ и полковнику. - Владимир Александрович?
Здравствуйте! Генерал Галин беспокоит.
- Приветствую вас, Александр Борисович. Есть проблемы? - голос начальника
Центра управления полетами был удивительно дружелюбным.
- Проблемы действительно есть, вы угадали. Не могла бы ваша фирма
проверить один квадрат?
- Отчего не помочь, давайте координаты! - неожиданно услышал генерал
Галин, но делать было нечего, и он протянул руку полковнику. Тот быстро
сунул ему листок с сообщением:
- Квадрат тринадцать-четырнадцать, по листу тридцать четыре, карта
два "эс".
- Через пару часов там спутник будет. Но полковник так красноречиво
показал на часы, что генерал решил воспользоваться этим: он скажет про
срочность, и на этом, думается, терпение собеседника лопнет.
- Но нам срочно нужно, Владимир Александрович!
- Срочно? - озабоченно переспросил тот. - Минуту.
Александр Денисов как бы разочарованно взглянул на полковника, словно
говоря: сделал что мог, но...
- Вам повезло! - неожиданно послышался веселый голос Шагалова. - Переключайте
свою телесеть на пятый канал и ждите подарка: Бог благоволит
к вам! Звоните, если что, привет!
Генерал, стараясь скрыть раздражение, выдавил улыбку:
- Благодарю вас, Владимир Александрович. С нас причитается!
- Разберемся! - в трубке послышались гудки, и генерал положил ее, затем
кивнул полковнику на пульт управления телесетью.
Сбит вертолет
Когда Двадцать второй, единственный, кто остался в живых кроме пилота,
увидел, как погиб Пятый, он вскочил в кабину пилотов и прокричал:
- Что будем делать?
- Попробуем спуститься пониже, а ты бей по бензобаку! Понял?
- Хорошо, попробую! - крикнул Двадцать второй, парень лет тридцати,
вернулся в салон, подхватил пулемет и пристроился к открытому иллюминатору.
Машина неслась с горки, и пыль клубилась за ней столбом. Тент, пробитый
в нескольких местах очередями и разрезанный сверху, бился на ветру,
словно крылья раненой птицы.
Пулеметные очереди вгрызались вокруг машины, поднимая песчаные фонтанчики,
несколькими пулями разорвало брезент, и он с трудом удерживался
на ребрах кузова под напором ветра, то взмывая вверх, то прижимаясь к
кузову.
Одна из пуль пробила заднее колесо, и машина начала вихлять из стороны
в сторону. Задымилось что-то под кузовом: видно, пули попали и в бак
с горючим.
Савелий открыл дверь и, удерживаясь одной рукой за кабину, другой
поднял кверху автомат и дал две короткие очереди по вертолету.
С вертолета посыпались осколки разбитого окна, он круто завалился на
бок и начал хаотично спускаться, вихляя хвостом.
Дымом обволокло весь грузовик, и капитан крикнул Савелию:
- Прыгай!
- А ты?
- Прыгай, сержант! - со злостью выкрикнул тот. Савелий прыгнул с подножки,
сделал кувырок, тут же вскочил и устремился в сторону падающего
вертолета, который плюхнулся на бархан, ломая свои лопасти. Вскоре в нем
что-то взорвалось.
А грузовик уже охватило пламя, дым проник и в кабину. Капитан изо
всех сил старался вытащить безвольное тело американца. Дымом застилало
глаза, он попадал в легкие, и капитан начал кашлять.
Наконец, ему удалось подхватить американца на руки и выскочить с ним
из кабины.
Не управляемая ни кем машина мгновенно свернула в песок, и капитан
стал быстро оттаскивать американца подальше от опасности. А когда машина
взорвалась, он бросился на него сверху и прикрыл своим телом - над ними
пронесся огненный шквал, смешанный с песком и различными частями грузовика.
Через мгновение Воронов привстал, похлопал американца по щекам:
- Эй, как ты там?
- О'кей! О'кей! Спасибо! Спасибо! - очнулся тот.
В бессильном реве матюгался Восьмой.
- Ну, суки! Ты, пилот сраный! - крикнул он в кабину. - Заходи на них!
- Минуту, - спокойно отозвался тот, сдвинул створку окна и осторожно
посмотрел в сторону дымящегося вертолета на земле. Со вздохом покачал
головой: эти Рэксы могут сделать и с ними то же самое.
Он повернулся к Восьмому:
- К сожалению не могу, Восьмой. Заправиться надо! Горючее на исходе.
- Он потянул ручку на себя и на бешеной скорости пролетел прямо над сбитым
вертолетом.
Второй вертолет улетел еще раньше - то ли неисправность какая, то ли
также "с горючим нелады".
Вокруг воцарилась такая тишина, что после звуков боя и рева моторов
она казалась звенящей и нереальной.
Разговор с космонавтами
Полковник Богомолов настроил телесеть на космическую, и на экране
возник Центр управления полетами.
Через мгновение на экране появились два космонавта: один занимался
приборами, а второй сидел перед камерой с микрофоном в руке. Он смотрел
прямо в камеру и ожидал вопросов.
- С вами говорит генерал Комитета государственной безопасности Галин.
Прошу доложить обстановку!
- Слушаю, товарищ генерал! Видимость: миллион на миллион, - с улыбкой
отозвался космонавт.
- Нужны детали квадрата тринадцать-тринадцать, - мягко перебил его
Александр Борисович.
- Есть, товарищ генерал, выполняю по деталям квадрата тринадцать-тринадцать,
- его голос сразу стал серьезным. - В песках догорает грузовик.
Рядом дымится вертолет. Другой вертолет уходит в пески. Много пыли, огня.
Похоже на настоящий бой! - не очень уверенно добавил он.
- Чьи вертолеты, как вы думаете? - спросил полковник, не испросив
разрешения у генерала, и тот бросил на него недовольный взгляд. - Извините,
товарищ генерал, - проговорил Константин Иванович, прикрыв ладонью
микрофон.
- Никаких опознавательных знаков на них нет и установить их принадлежность
не представляется возможным. Только их тип: на земле подбит -
МИ-8, улетает с места происшествия - МИ-24. Полковник присвистнул от
удивления.
- Вас поняли! Удачи вам, ребята! - пытаясь скрыть раздражение, проговорил
генерал.
- Спасибо! - отозвался космонавт и повернулся к своему коллеге по полету.
- Вот и мы "конторе" понадобились, - сказал он с усмешкой, не подозревая,
что микрофоны все еще включены.
Полковник выключил телевизор и тяжело вздохнул.
- Да-а-а, - генерал раздраженно покачал головой.
- Александр Борисович, видно, лететь мне туда нужно? - то ли спрашивая,
то ли предлагая, проговорил полковник.
- Я тоже так думаю, - ничего не оставалось, как согласиться.
- Да не переживайте вы так, товарищ генерал, найдем мы этих, что без
опознавательных знаков, - попытался успокоить его полковник, не догадываясь
об истинных причинах плохого настроения своего начальника.
- Ладно, хватит успокоительные пилюли мне подкладывать, - оборвал его
генерал. - Летите туда. На месте всегда виднее.
Он долго с ненавистью смотрел ему вслед, потом быстро набрал номер
телефона.
Афганские ловушки
Капитан оставил американца на песке и пошел навстречу Савелию. Они
остановились метрах в десяти от сбитого вертолета. Вокруг стояла гробовая
тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих грузовика и вертолета.
Глядя друг на друга, приятели молчали, наслаждаясь этой тишиной и покоем.
Савелий стоял спиной к вертолету, но видел, как в проеме дверей показалась
окровавленная фигура Двадцать второго. Его одежда дымилась в нескольких
местах, но в руках он сжимал пулемет, пытаясь приподнять ранеными
руками ствол повыше и направить на них. Возможно, ему и удалось бы
сделать хотя бы одну очередь, но он случайно задел своим обожженным плечом
о край дверного проема и простонал от боли.
Услышав стон, капитал выхватил из-под руки Савелия его автомат и дал
очередь. Она была короткой и тут же захлебнулась: видно, кончились патроны.
Но и этих пуль хватило. Двадцать второй вывалился из вертолета тюком
и уткнулся головой в песок.
Они с Савелием опустилась устало на песок и смахнули со лба пот.
- Как думаешь, хвосты еще есть? - спросил Воронов.
- Не сомневаюсь.
- Я тоже. Значит так, идем сейчас к вертолету: воды попьем, заодно и
мысль одна есть, - капитан поднялся на ноги.
- А с американцем что делать? - спросил Савелий, кивнув в его сторону.
- Пусть полежит на солнышке, воздухом подышит - полезно это, - улыбнулся
капитан. - Какая от него сейчас может быть помощь?
- Майор! - окликнул Савелий и пояснил ему поанглийски. - Мы пойдем к
вертолету: может, воды найдем. А ты отдыхай пока, сил набирайся!
- Вы можете не беспокоиться: я выносливый и смогу идти пешком, - суетливо
заговорил тот, сразу догадавшись, что имеет в виду Савелий.
- Вот и хорошо! - бросил Савелий и пошел за капитаном.
Воронов подошел к вертолету, приподнял мертвое тело Двадцать второго
и причмокнул с сожалением:
- Эх ты, пацан, - ему было как-то не по себе. Он втащил его внутрь
салона и уложил в самый хвост.
А Савелий обошел вокруг вертолета и увидел в разбитое окно пилота с
изуродованным лицом - пуля попала прямо в глаз и отколола часть черепа.
Господи! Савелий едва не вскрикнул от жалости. Когда же люди перестанут
убивать друг друга?
Вот, пожалуйста, ему-то он что плохого сделал, что тот полетел за
ним, чтобы убить? А на войне? Он там кому-нибудь плохого что сделал?
Разве сделал? А может, ему кто из них что плохого сделал? Но там были не
его соотечественники! А что это меняет? Разве они не люди? Разве они
имеют меньше прав на жизнь, чем его соотечественники? Лучше сказать себе,
что там он чаще всего не видел тех, кого убивал, а если и видел, то
заставлял себя думать, что пуля, оказавшаяся смертельной, была не его.
Ладно, хватит раскисать. Если он будет так жалеть всех, кто был послан
его убить, то вряд ли сможет дожить до следующего дня.
Он вошел в салон вертолета и увидел, как Воронов что-то сооружает у
дверей, укрепляя автомат у спинки откидного сиденья дулом к выходу.
- Помоги-ка! - попросил он Савелия, и они вдвоем отодрали дюралевую
полоску от обшивки вертолета. - Все, свободен: займись водой - он снял с
пояса свою металлическую фляжку и протянул Савелию, который отправился в
пилотскую кабину.
Капитал укрепил автомат, выгнул из дюралевой полоски скобу, закрепил
ее к ручке двери тонким проводом, вырванным из-под обшивки, второй конец
провода пропустил через спуск автомата, сделал на нем петлю и привязал
покрепче.
Критически осмотрев свою работу, усмехнулся и вытащил из кармана гранату-лимонку,
снятую с пояса Двадцать второго, задумался, пытаясь представить,
что могло бы заинтересовать любого из обитателей базы, и вдруг
его осенило.
В Афганистане они часто играли от нечего делать в игру "махнем". Заключалась
она в следующем: ктото подходит к тебе, пряча руку за спиной, и
предлагает:
- Махнем?..
Если ты хочешь участвовать в этом, то тоже говоришь:
- Махнем! - и сам прячешь за спиной какуюнибудь вещь. И одновременно
обмениваетесь приготовленными предметами - либо радуясь удачному обмену,
либо огорчаясь.
В такой сделке капитан однажды выменял свой "Полет" на шикарный "Ролекс".
Когда эти часы увидели на базе, то многие предлагали ему большие
деньги за них.
Недолго думая, капитан подтащил Двадцать Второго ближе к автомату и
надел ему на руку свой "Ролекс". Руку положил так, чтобы часы сразу бросались
в глаза.
Савелий, с брезгливой жалостью поглядывая на убитого пилота, поискал
в кабине и наткнулся на небольшую полиэтиленовую канистру с водой. Наполнив
обе фляжки, он вспомнил об американце, но третьей фляжки в кабине
он не нашел и выглянул в салон.
- А этого зачем сюда притащил? - удивился он, когда увидел труп Двадцать
второго.
- Да так, - пожал плечами капитан, потом улыбнулся. - Хочу, чтобы все
произошло при свидетелях. - Он огляделся, с ехидной улыбкой похлопал рукой
по запасному баку с топливом и вдруг схватил за руку Савелия, который
увидел на трупе фляжку с водой. - Не трогай, я сам! - воскликнул он
и осторожно снял с его пояса фляжку, свинтил крышку и сделал несколько
глотков.
- Неужели сработает? - спросил Савелий, недоверчиво покачав головой.
Воронов молча завинтил крышку фляжки, нацепил ее на пояс и только
после этого спокойно ответил:
- Пробовать не советую. Выходим через окно! - он наклонился и прихватил
две саперные лопатки, обнаруженные в хвосте вертолета.
- А это еще зачем? - удивился Савелий.
- А не скажу! - лукаво рассмеялся капитан. Осторожно, чтобы не порезаться
об острые края синтетического оконного стекла, они спрыгнули на
песок и направились в сторону американца. Но когда отошли от вертолета
метров на десять, капитан остановился, примерился взглядом и воткнул лопатки
в песок:
- Вот здесь, думаю, будет в самый раз! Теперь понял, для чего лопатки?
- Ловушка для "духов", - кивнул Савелий.
- Для "духов", - зло повторил капитан. - А сколько "духи" наших ребят
положили с такими ловушками! Ладно, достаточно воспоминаний, времени в
обрез!
- Ты начинай, а я пойду американца напою.
- Мог бы и потерпеть, - пробурчал вдогонку капитан и приступил к работе.
Савелию не пришлось идти к американцу: он и сам, увидев, как они выпрыгнули
из окна вертолета и остановились, выбирая место для ловушки,
сразу догадался, что ими задумано, и пополз к ним.
- Вот, выпей водички - наверно, пересохло в горле? - сказал Савелий и
протянул ему фляжку с водой.
Ни слова не говоря, тот жадно отвинтил крышку и приложился к фляжке.
Его острый кадык заходил вверх-вниз, и Савелий вздохнул:
- Не пей много: пользы не будет.
- Вы решили сделать ловушку? - спросил американец, с сожалением оторвавшись
от фляжки и протягивая ее Савелию.
- Это ваша вода! - сказал тот и добавил: - Вы угадали насчет ловушки.
- Я тоже кое-что придумал; разрешите и мне внести посильную лепту, -
он вдруг снял с себя подтяжки.
- Пожалуйста, если вам так хочется, - удивился Савелий. - Но это-то
зачем?
- Вдруг пригодится, - улыбнулся тот. - А третьей лопатки у вас нет?
- К сожалению, - Савелий развел руками и направился помогать капитану
Воронову.
Американец отполз от них на несколько метров в сторону, как и капитан,
примерил на глаз расстояние, затем огляделся вокруг и что-то подобрал
в песке.
В это время Четвертый тщетно пытался связаться с теми, кого он отправил
за беглецами на вертолете.
- Пятый! Пятый! Отзовитесь! Вас вызывает Четвертый!
Неожиданно эфир ожил, но отозвался не тот, кого он вызывала - это был
Восьмой, который едва не рыдал:
- Четвертый! Четвертый! Здесь Восьмой!
- Четвертый на связи! Докладывайте, Восьмой! - он понял: случилось из
ряда вон выходящее.
- Четвертый! Братан - погиб! Пятый - погиб! Вертолет - погиб. Это все
проклятый Рэкс! Дай мне его! - казалось, что он стонет от боли.
И вдруг Четвертый обрел спокойствие.
- Где вы?
- На базовой заправке вертолетов!
- Ишь какой быстрый: дай, дай. Подключайтесь к автогруппе! Все! И
прошу запомните: Тридцатый мне нужен живым! Вы поняли, Восьмой?
- Слушаюсь, Четвертый, - без особого энтузиазма отозвался тот и отключился.
- Шестой! Шестой! Здесь Четвертый! - снова стал вызывать он по рации.
- Здесь Ш
...Поділитися у соцмережах
