Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...ь делать
небольшой крюк.
Пытаясь сосредоточиться на новом маршруте, он не обратил внимания,
что за ним неотступно следует ярко-желтая машина "Москвич". Когда он выехал
на небольшую улочку с односторонним движением и остановился у светофора,
"Москвич" неожиданно поехал вперед. Пересекая улицу перед самым
носом "Вольво", "Москвич", за рулем которого Савелий успел рассмотреть
миловидную молодую женщину с ярко накрашенными губами, неожиданно вильнул
и сильно стукнул "Вольво".
Савелий выскочил из машины, чтобы остановить "Москвич", но тот резко
рванулся вперед и скрылся в ближайшем переулке. Он подошел к "Вольво" и
осмотрел машину: было сильно повреждено левое крыло, разбиты фара и сигнальные
огни, искривлена крышка капота.
Оглядываясь по сторонам, Савелий не заметил особого внимания к своей
аварии, видно шум от столкновения был незначительным и все произошло
очень быстро, поэтому никто и не обратил внимания.
Савелий был рад хотя бы тому, что рядом не оказалось милиции. Он сел
за руль, вытащил из кармана бумажник и пересчитал наличность: даже если
отказаться от покупки костюма, денег для восстановления товарного вида
машины было недостаточно. Вдруг он наткнулся на визитку Григория Марковича;
немного подумав, тронул машину с места и у первого же телефона-автомата
остановился:
- Григорий Маркович? - спросил он, когда на другом конце подняли
трубку.
- Да, слушаю вас.
- Здравствуйте, это Савелий, которому вы...
- Наконец-то объявился! - тут же прервал его Григорий Маркович. - Как
дела? Где живешь? Работаешь ли? - Он был явно рад звонку Савелия.
- Извините, что беспокою вас, но вы говорили, что могу обратиться к
вам за помощью, если что. - Савелию было очень неудобно вновь беспокоить
этого доброго человека, но другого выхода он не видел.
- Естественно! И очень рад, что ты не забыл про меня! Чем могу быть
полезен?
- Машину чужую стукнул.
- Ну, это не проблема! Какая машина?
- "Вольво". Габариты, крыло, крышка радиатора.
- "Вольво"? Это сложнее, тут без валюты не обойдешься.
- Где ж я ее найду? - грустно выдавил Савелий.
- Ладно, не суетись. Есть у меня ребята в одной фирме, думаю, что мне
не откажут. Что с работой?
- Заколебали бюрократы проклятые! - вспылил Савелий. - Без прописки
не дают работы, без работы - не прописывают. Восстановить мою тоже волынят.
Эх!
- Что ж сразу не обратился? Ладно, записывай адрес. Скажешь, что пришел
по рекомендации Григория Марковича.
Минут через пятнадцать он уже был в автосервисе, где ремонтировали
иностранные машины. Директор автосервиса, очень толстый мужчина лет сорока,
выслушав, от кого пришел Савелий, тут же вызвал к себе мастера и
приказал ему заняться машиной, дав на исправление всех повреждений час.
После этого он набрал номер телефона и произнес странную фразу:
- Что нужно "племяшу"? - Потом, немного послушав, сказал: - Все будет
в лучшем виде. - Положив трубку, посмотрел на Савелия. - Значит, без работы
сидишь? - Он вдруг протянул руку: - Валентин Серафимович!
- Савелий! Замучили крючкотворы! - выпалил он. - Ни как прописку не
восстановят, а без нее не берут на работу!
- А что вы умеете делать, Савелий? - он перешел вдруг на "вы". - Есть
ли у вас профессия? - И неожиданно добавил: - В армии чем занимался?
- В армии была только одна профессия: профессионального убийцы! - он
горько улыбнулся.
- Афганец?! - полуутвердительно спросил он. - Спецназ?
- И спецназ в том числе! Знаю любую технику и могу водить все, что
движется с помощью мотора. Матросом на рыболовном траулере пахал.
- Да, - Валентин Серафимович внимательно взглянул на него. - А если
работа с выездом из Москвы, согласишься?
- Смотря какие условия и где, а также кем работать, Можно и с выездом,
если возвращаться можно будет.
- Шесть месяцев вдали от цивилизации, а четыре месяца - в Москве, отпуск.
Оплата как у генерального конструктора самолетов - он подмигнул. -
А работа, - снова посмотрел ему в глаза, словно проверяя, не ошибся ли
он в сидящем перед ним парне, - инструктором по подготовке молодых солдат.
- Спецназ?
- Что-то вроде того. Правда, стопроцентную гарантию пока дать не могу.
- Он выжидающе посмотрел на Савелия и, не услышав ничего, усмехнулся.
- Ну, как?
- Что как? - не понял Савелий.
- Как со временем отсутствия в Москве? Любовьто - штука тонкая, - неожиданно
добавил он.
- Откуда... - удивленно начал Савелий, но сразу замолчал и в свою
очередь спросил: - Так вы, значит, коллеги с Григорием Марковичем?
- В каком-то смысле вы угадали, молодой человек. Так что вы решили? -
Он вытащил из стола какую-то анкету из трех листков.
- Конечно да!
- Вот, - он протянул ему анкету. - Дома заполнишь и завтра принесешь.
Ответ - дня через тричетыре.
- Спасибо вам!
- Спасибо скажешь, когда билет будешь получать и класть его в карман,
- он снова перешел на ты.
- А с "Вольво" как? У меня нет валюты.
- Об этом я уже догадался! - усмехнулся Валентин Серафимович. - Отдашь,
когда разбогатеешь! - Он подмигнул.
- У меня просто слов нет! Такое впечатление, что последнее время я
живу в долг.
- Вот именно, - многозначительно сказал он. - Ладно, до завтра. - Он
пожал Савелию руку и ушел.
До ГУМа было совсем рядом; он успел побывать у Наташи и взять свой
костюм, который был ему очень к лицу. Когда Савелий вернулся в автосервис,
то машина была уже готова, и его изумило качество работы: если бы
он не видел сам повреждений, то подумал, что ему все приснилось, все было
как новенькое. Когда он вернулся. Лана недовольно спросила:
- Что так долго? Заждалась совсем: нафуфырилась, оделась, а тебя нет
и нет.
- Если я тебе расскажу, что произошло со мной, то ты не поверишь!
- А ты попробуй!
- Я в аварию попал!
- Что с машиной? - тут же воскликнула Лана.
- Ага, тебя машина интересует больше, чем человек! - вздохнул Савелий.
- Он что, погиб? - встревожено спросила она.
- Кто? - не понял Савелий.
- Ты же сказал - "человек"!
- Я себя имел в виду.
- Ну, напугал, - Лана облегченно вздохнула. - Совсем запутал! Кого ты
сбил?
- Да никого я не сбивал, с чего ты взяла?
- Сам же сказал - попал в аварию! Если никого не сбивал, а сам великолепно
себя чувствуешь, значит, с машиной что-то?
- И с машиной все в порядке, - Савелий рассмеялся.
- Ничего не понимаю. Чего ж ты мне голову морочишь?
- Ты же сама не даешь мне и слова сказать.
- Я не даю? - искренне удивилась девушка.
- Даешь, даешь! Успокойся, пожалуйста, и послушай! - рассмеялся Савелий.
- У светофора меня подрезал "Москвич" и сразу же смотался. У машины
- вмятина в крыле, разбиты габариты, фара, погнут капот.
- Господи! - всплеснула руками Лана. - Что я папе скажу?
- Да успокойся ты, пожалуйста! Ничего твой папа не заметит!
- Как это не заметит? Хватит голову мне морочить! - она вскочила и
бросилась к выходу.
- Лана! Подожди! - крикнул Савелий, но она не захотела его слушать и
устремилась к гаражу.
Ее не было минут пятнадцать, а когда вернулась, напустилась на Савелия.
- Что, разыграть меня решил? Мою реакцию решил проверить? А я уже и
уши развесила: авария, человек, машина.
- Я же говорил, не поверишь! - Он пожал плечами. - Может все-таки
дашь договорить?
- Хорошо, говори! - она успокоилась и с интересом уставилась на него.
- Короче, когда она скрылась.
- Ты же говорил, "Москвич"!
- Она - это женщина, сидящая за рулем "Москсквича". Я в панике: денег
нет, машина помята. Что делать? Тут я вспомнил о визитке того мужика.
Ну, что за границей мне помог, я рассказывал. Звоню, он оказался дома.
Рассказываю, и он связывает меня с одной фирмой, кстати, довольно странной
фирмой: и машину восстанавливают и с работой обещали помочь! - Савелий
победно посмотрел на Лану и вытащил из кармана анкету. - Сейчас заполню
ее, а потом можно и в ресторан, удачу обмыть.
- Я же говорила, что все будет хорошо! - она захлопала в ладоши. -
Дай посмотрю, - она взяла у Савелия анкету и начала читать. - Ничего себе
вопросики! Слушай: "Были ли вы в партизанах? Идиотская анкета! И кто
только их выдумывает? Ничего не меняется в этой стране! А что за работа?
- Инструктором.
- Инструктором? - девушка недоуменно посмотрела на него.
- Это то, что я отлично умею делать! Буду готовить молодняк для охраны
спецобъектов. - Савелий взял у нее анкету и начал заполнять.
- Что ж, очень рада за тебя!
- Радоваться пока рано: завтра отвезу, а дня через три-четыре дадут
ответ. Может, еще не подойду.
- Ты подойдешь! - уверенно заявила она. - А чего такой грустный?
Словно не доволен.
- Далековато больно. Азия! Шесть месяцев там, четыре - в Москве.
- Шесть месяцев?! - невольно воскликнула она. - Это нелегко.
- Зато четыре месяца - отпуск! - напомнил Савелий.
- Шесть месяцев! - словно не слыша его, повторила Лана.
- Но четыре месяца - отпуск, в Москве, - упрямо прошептал Савелий.
- Но четыре месяца отпуск, - словно эхо повторила Лана.
- Но четыре месяца - отпуск, - вновь прошептал он, и Лана склонилась
к нему, шепча прямо в его губы. - Четыре месяца... - она прижалась к губам
Савелия и стала нетерпеливо стаскивать с него одежду.
А в этот момент у Валентина Серафимовича, с которым Савелий расстался
несколько часов назад, звонил телефон. Он спокойно взял трубку:
- Здесь Григорий Маркович! - нетерпеливо бросил он в трубку.
- Случилось что? - нахмурился Валентин Серафимович.
- Нужно все ускорить: Первый торопит. Крайний срок вылета "племяша" -
через два дня!
- Но вы же знаете, что это будет стоить немалых денег, - попытался
возразить тот.
- Вас что, когда-нибудь ограничивали в средствах? - сердито спросил
Григорий Маркович.
- Нет, но...
- В таком случае через два дня! Ясно?
- Ясно, Григорий Маркович! Через два дня он вылетит в Азию.
- Встречать и доставлять его должны по обычной схеме! Все парню подробно
объясните! Пока! - В трубке послышались короткие гудки. Валентин
Серафимович несколько секунд смотрел трубку, потом нажал на рычаг и сражу
же стал набирать номер.
С Ланой у реки
Вспоминая каждую встречу, каждую минуту, проведенную с Лапой, Савелий
часто ловил себя на странном ощущении то его охватывало страстное волнение,
и он каждой клеточкой своего организма словно прикасался к ней,
вновь и вновь переживая сладостные моменты, то вдруг она вызывала в нем
непонятную тревогу. Отчего, почему?
В такие моменты он упрямо пытался найти ответ, но не находил его.
Происходила своеобразная борьба разума и сердцам разум улавливал
фальшь, неискренность, а сердце убеждало в обратном. То же самое произошло
и сейчас, и он решил отвлечься от этой темы и вернулся к мыслям о
капитане Воронове. И снова память окунула в прошлое.
Выбрав день, после того как устроился на даче Ланы, Савелий поехал
туда, где он провел столько радостных и счастливых (грустное и неприятное
он стер из своей памяти, по крайней мере, ему так хотелось думать)
детских лет.
В омском детдоме он провел года два, после чего его и нескольких еще
ребятишек отправили в другие детские дома по банальной причине: нехватка
жилплощади по санитарным нормам.
Память не подвела, и Савелий почти сразу отыскал дом, в котором Андрей
проживал со своей тетушкой и в котором он бывал неоднократно, когда
ее не было дома. Эти моменты Савелий вспоминал с особой нежностью: он
досыта наедался дарами небольшого садика, а иногда и настоящими пирожками
с настоящим вареньем, приготовленными тетушкой Андрея для какого-нибудь
праздника.
Когда тетушка уезжала в город по делам, Андрюша сразу же сообщал об
этом маленькому Савушке, и тот тайком сбегал из детдома. Воспитательница
была строгой и никогда не разрешала ему ходить в гости к Андрюше. За самовольные
отлучки он всегда наказывался: его на несколько часов запирали
в темный сырой подвал, но Савушка, несмотря ни на какие наказания, в эти
дни был по-настоящему счастлив.
Они играли "в войну", "в Чапаева", "в шпионов и разведчиков". Андрей
учил его лазить по деревьям, плавать в небольшом водоеме, который находился
в трех минутах ходьбы от дома и многому, многому другому, что ему
потом пригодилось в жизни.
Савелий с нежной грустью ходил по местам своего детства и с огромной
радостью находил их такими, какими помнил все время.
Вот развесистая ива, с которой Андрей ловко и бесстрашно сигал в воду.
Савелий никак не мог преодолеть страх высоты, и никакие уговоры не
могли заставить его взобраться выше, чем на метр. Но однажды, когда Андрей
оставил его ненадолго на берегу, чтобы сбегать домой и принести чего-нибудь
поесть, маленький Савушка осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться
в отсутствии зрителей, затем взглянул на злополучное дерево, казавшееся
огромным, плюнул себе на ладони, как это обычно делал Андрей, и
упрямо полез вверх.
Ствол был толстым, казался скользким и непослушным, и он раза три-четыре
скатывался вниз, не преодолев и двух метров. Каждый раз он больно
стукался о землю, но это его не останавливало, а, напротив залезть наверх
во что бы то ни стало. Должен! И не только забраться наверх, но и
прыгнуть оттуда в воду.
Первую часть задуманного маленький Савушка выполнил, но вторую...
Когда он оказался среди ветвей и глянул вниз, ему показалось, что вода
находится где-то страшно далеко и он обязательно разобьется. У него закружилась
от страха голова, и он обхватил ручонками ствол ивы. Тихо постанывая,
стал готовиться к своей смерти.
Андрюша, вскоре вернувшийся с добрым ломтем краюхи, не обнаружил своего
приятеля на берегу и в страхе начал бегать у воды, выкрикивая его
имя. Андрей знал о страхе Савелия перед высотой, ему и в голову не могла
прийти мысль взглянуть наверх, пока не услышал какие-то странные звуки.
- Андрю-ю-ю-ша-а-а! - тихо и жалобно скулил Савушка.
- Савка!? Ты?! Слава тебе, Господи! - обрадовался он. - Я уж подумал,
что ты утонул. Это надо же: залез все-таки! Упрямый шельмец! - это слово
часто говаривала ему тетка. - Неужели еще и прыгать будешь?
- Бу-у-у-у-д-у-у... - хныкал он. - Если руки оторвутся-а-а...
- Зацепился, что ли? - нахмурился Андрей. - Сейчас, погоди чуток, я
помогу тебе! - Он начал быстро взбираться на дерево.
Савелий сейчас очень явственно вспомнил то чувство, что охватило его,
когда он увидел взбирающегося к нему Андрюшу: стыд, злость на себя. Неужели
он такой трус, что не сможет прыгнуть вниз?
Там же вода, а плавать он уже умеет. Да и прыгать он будет ногами
вниз, а не как Андрей, вниз головой. Единственное, что нужно сделать, -
это отпустить руки от дерева. Если он этого не сделает, то все будут думать,
что он действительно законченный трус! Нет, этого нельзя допустить!
Будь, что будет!
Савелий отпустил руки и полетел вниз. Ему казалось, что он летит
очень долго, целую вечность! Какое же это упоение! Свободный полет. Душа
запряталась куда-то глубоко-глубоко, к горлу подкатило что-то необъяснимо
щекочущее. Ура! Он летит! Смотрите, он летит, как птица! Лети... в
этот момент сначала ноги, а потом и его задница больно стукнулись о воду,
и он мгновенно погрузился с головой, но тут же, заработав руками и
ногами, выплыл и громко прокричал, выплевывая воду:
- Андрюша, ты видел? Видел? Я прыгнул! Прыгнул в воду, как ты! Ты видел,
я не трус!?
- Видел, Савка, видел! Ты молодец! Самый настоящий молодец! - махал
ему Андрюша с дерева, радуясь от души за друга.
- Я еще, еще хочу...
Савелий стоял перед заколоченной крест-накрест калиткой, и тяжелое
предчувствие охватило его, защемило сердце. Он оглянулся вокруг, словно
в поисках помощи и заметил согбенную под тяжестью лет сухонькую старушку.
Одной рукой она опиралась на суковатую палку, а другой несла полную
авоську с продуктами из сельмага.
- Здравствуйте, бабушка! Давайте помогу вам! - Савелий взял у нее
сетку и пошел рядом.
- Вот спасибо, милой. Совсем упарилась: на автобус-то припозднилась и
тащусь на ногах-то, - она не жаловалась, а просто ворчала вслух по привычке,
потом пристально взглянула на Савелия. - Чтой-то не признаю тебя,
милой?!
- А вы давно здесь живете?
- Давно не давно, а, почитай цельну жисть. И чей ты будешь? Не сродственник
ли Вороновых? У ихнего дома, вижу, стоял.
- А вы Андрея Воронова давно видели? - с волнением спросил Савелий,
словно не слыша ее вопроса.
- Так нет уже твою Андрея, - просто, без всяких эмоций проговорила
старушка. - Погиб он. На войне проклятой и погиб. С год иль два тому будет.
Вскоре и Зинка, его тетка, померла, царство ей небесное. - Она степенно
перекрестилась и вновь взглянула на Савелия. - Я признала тебя,
сынок. Вы дружковали с Андрюшкой-то. Имя твое только вот запамятовала.
- Савка я, - глухо проговорил он.
- Точно, Савушка! Ох и огольцы были, не приведи Господи! Ты, сынок,
не держи в себе-то - заплачь и вскорости полегчает. Истину говорю! Да,
давненько ты, милой, не был здеся, давненько, - она укоризненно покачала
головой.
Савелию нечего было сказать в свое оправдание, и он пожал плечами.
- Спасибочки, милой, пришло я. Может быть, на чаек заглянешь? - старушка
ткнула палкой в сторону своей древненькой, сильно покосившейся хибарки
с двумя окнами. - Одна я и осталась: кто помер, кто уехал далече.
Совсем забыли свою старую мать. - Ее глаза привычно заслезились. - Ладно,
пойду, пожалуй, прилягу... замаялась совсем. Ох, ноженьки мои, ноженьки.
- Старушка подхватила у Савелия свою авоську и, шаркая старенькими,
почти развалившимися ботинками, поплелась к своему последнему прибежищу.
Савелий не помнил, как добрался до дачи Ланы: память кидала и кидала
его в прошлое, когда они с Андреем бегали беззаботные и счастливые, несмотря
на то, что не всегда ели досыта, не всегда имели одежду и обувку.
Потом работа на заводе. Потом, потом Афганистан. Афганистан, где каждый
человек рядом с тобой оценивался по самой высокой шкале. И часто ценою
этой являлась сама жизнь.
Сидя на даче, обо всем этом и о многом другом размышлял Савелий, уставившись
в одну точку перед собой. Со стороны могло показаться, что он
внимательно слушал и смотрел на экран телевизора, где бушевали человеческие
страсти, но его отсутствующий взгляд говорил о другом.
Лана вошла в комнату и увидела его неподвижную фигуру. Она была вся
мокрая от дождя. Фильм уже кончился, и экран серебрился в темноте. Лана,
решив, что он заснул, сняла плащ и тихонько повесила на гвоздь. Затем
осторожно подошла к нему, чтобы испугать, но неожиданно заметила его
открытые глаза и неподвижный взгляд, направленный в никуда:
- Добрый вечер, Савушка.
Савелий не отозвался: то ли не услышал, то ли не захотел услышать.
- Добрый вечер! - громче повторила она, прикоснувшись к его руке.
- Добрый вечер, Лана. Прости, не заметил, как ты вошла, - он проговорил
это таким бесцветным тоном, что она с недоумением посмотрела в его
глаза и хотела спросить что-то важное, но, увидев его взгляд, спросила
совсем не то, что хотела:
- Ты ел что-нибудь, Савушка? Он ничего не ответил.
- Конечно же нет! - Лапа поняла, что он снова ушел в себя и не слышит
ее. - Так... сейчас чтонибудь придумаем. - Она начала быстро распаковывать
принесенные продукты, накрывать стол. Потом неожиданно остановилась,
достала из бара бутылку виски. - Надо же как-нибудь расслабиться.
- Налила полный бокал и подошла к нему. - Выпей, Савушка!
Он снова никак не отреагировал на ее слова, и Дала насильно сунула
ему в руку бокал.
- Пей!
Он поднял на нее глаза, а посмотрел отсутствующе, как бы мимо.
- Пей, пей! - Лана сама взяла его руку с бокалом и поднесла к его губам.
Савелий начал машинально пить и выпил до конца, совершенно не поморщившись,
словно пил воду. Лана поставила бокал на стол и присела рядом.
- Что-то случилось, Савушка? - тихо спросила она. Он не ответил и
продолжал смотреть перед собой.
- С братом? - неожиданно догадалась Лана. Он ничего не ответил, опустил
глаза вниз и чуть заметно кивнул.
- Его... Он убит? - с грустью прошептала девушка. Савелий еще ниже
опустил голову.
- Может, напутали? Может, жив твой брат?! Тебя же тоже не было столько
лет на родине.
- Ничего не напутали, - глухо выдавил он, затем не глядя взял бутылку
и снова налил полный бокал. - Ты не была в Афгане и не знаешь, что это
такое! - он начал повышать голос. - Ты никогда не видела трупы с вырезанными
органами, отрезанными ушами, выколотыми глазами! Ты... - В этот
момент Лана ласково погладила его руку, и Савелий оборвал себя на полуслове
и быстро опрокинул виски в рот.
- Да, Савушка, ты прав, я никогда не была в Афганистане и, действительно,
не знаю то, о чем ты говоришь, но раскисать не нужно! - эти слова
она проговорила тихо, но твердо.
Савелий вновь налил полный бокал и хотел выпить, но девушка вдруг
тревожно вскрикнула:
- Савушка!
Савелий вдруг взглянул на нее, потом на бокал, поставил его на стол и
вновь повернулся к девушке, постепенно возвращаясь из своих воспоминаний.
Глубоко вздохнув, он вытянул руки вперед, проделал медитационный
пасс и вновь повернулся к Лане, на этот раз с виноватой улыбкой:
- Прости меня, Лана.
- Вот и хорошо! Наконец-то ты вернулся, а то был так далеко от меня,
что я даже напугалась. - Лана быстро налила кофе и пододвинула к нему. -
Ты обязательно должен выпить горячего кофе.
- Лана! Я очень прошу тебя поехать, сейчас со мной.
- Куда?
- Километров двести отсюда.
- На ночь глядя? - удивилась она. - Может, с утра?
- Нет. Я хочу, чтобы ты там увидела восход солнца. Палатку возьмем,
покушать.
- Ты чего-то не договариваешь. Что случилось еще Савушка? - Она нахмурилась
с тревогой.
- Через два дня я улетаю.
- Приняли?? - Она радостно захлопала в ладоши, но тут же перестала и
тихо спросила. - Далеко?
- В Казахстан.
- Значите на шесть месяцев расстаемся, - На ее глаза навернулись слезы,
но она тут же взяла себя в руки. - А, может быть, это и не так плохо:
я же тоже уезжаю на два месяца в Финляндию, потом - в Ливан.
- С отцом?
- Нет, но это он меня пристроил. Чего это мы болтаем? Осталось двое
суток, а мы еще здесь! - Лана стала быстро собираться в дорогу, бросая
на ходу указания Савелию. - Спальные мешки наверху, в шкафу. Палатка - в
гараже. Не забудь бар опустошить.
Они добрались на место к двенадцати часам ночи. Ярко светила луна, и
ее отражение серебром рассыпалось в спокойной воде небольшой речушки.
Стояла удивительная тишина, и вокруг не было ни души.
Савелий быстро и ловко установил палатку, расстелил в ней спальные
мешки, укрепил фонарь, а Лана накрыла импровизированный стол:
- Ты не представляешь, Савушка, как я рада, что ты вытащил меня на
природу! - Она чмокнула его в щеку и протянула бутылку шампанского, которую
он с шумом открыл и разлил в фужеры.
- За что пьем? - с улыбкой спросил Савелий.
- За твои успехи! - Она звонко чокнулась и быстро выпила.
Потом, поставив фужер на импровизированный стол - кусок фанеры - обхватила
руками свои колени. - Знаешь, Савушка, у каждого человека должен
быть свой дом, куда он мог бы всегда вернуться. - Лана говорила торжественно,
тихо, и, возможно, поэтому слова казались более весомыми, более
важными. - И пока у тебя нет такого дома, возвращайся ко мне. Скажу
честно, за эти дни я так привязалась к тебе, что расставаться просто невыносимо.
Так что возвращайся, я буду ждать, - Неожиданно она, чтобы
скрыть свое волнение, капризно воскликнула. - Да я тебе просто приказываю!
Ты же знаешь, как я люблю командовать.
- Лана, - тихо прошептал Савелий. - У меня ничего нет позади, не будет,
возможно, и впереди, - он замолчал и взглянул в ее глаза. - И ты
для меня... Ты для меня...
Лана оборвала его слова долгим нежным поцелуем, потом отстранилась и
прижалась губами к его руке.
- Савушка, милый, я очень рада, что мы встретились, но мне почему-то
страшно. Может... Может тебе отказаться от этой работы? - Она вдруг запнулась,
посмотрела на него и всплеснула руками. - Не слушай глупую бабу!
Сама не знаю, что говорю! - Она бросилась к нему на шею и стала срывать
с него одежду. - Милый, родной мой, Савушка. Хочу тебя! Всего и много.
Где мой мальчик? Вот он! Сильный, нетерпеливый. Молчи, ничего не говори,
Савушка, сегодня, буду говорить только я, ты будешь только внимать. -
Лана нетерпеливо сорвала с себя платье и предстала перед ним голой, желанной.
В свете фонаря ее загорелое тело, белея только узенькой полоской
от плавочек, нервно вздрагивало от его прикосновении и извивалось в его
сильных руках.
- Какой же ты сильный и нежный! Как здорово ты все умеешь. Да, так...
так... Боже! Боже мой! Савушка, милый... Еще, еще... А-а-а! Неужели это
я? Савушка-а-а-а!!!
Савелий проснулся очень рано и тут же выглянул наружу: солнце еще не
встало, но незримо уже ощущалось его присутствие. Осторожно, чтобы не
разбудить Лану, он выскочил из палатки босиком, сел на землю, скрестив
ноги, и ушел внутрь себя.
Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся в нормальное состояние.
После этого встал, подошел к огромному дубу, рядом с которым стояла
палатка, обошел вокруг него и остановился с той стороны, где ствол был
чист от коры.
Нежно, стараясь не очень сильно скоблить обнаженное место, он провел
несколько рад лезвием ножа, очищая от грязи и пыли, потом положил ладони
на очищенное место и прижался губами к дереву. В этом положении он провел
некоторое время, что-то нежно шепча лесному исполину, потом замолчал
и взглянул вверх, на огромную крону. И дерево, словно откликаясь на его
призыв, приветливо покачало ему своими ветвями. Сколько же лет прошло с
того дня, когда он в последний раз навещал его? Сколько лет прошло, а
дерево помнит его, передает ему свое тепло, свою силу: он это явственно
почувствовал.
- Спасибо тебе, брат, - шепнул Савелий и оглянулся в сторону, где через
считанные секунды должно было взойти солнце и осветить все вокруг.
Савелий быстро подскочил к пала
...Поділитися у соцмережах
