Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
... - На операцию не согласен, - на полном серьезе заметил тот.
- Забыл добавить "однако". Попробуем обойтись без операции. А то Велихов
тебя опять на кривой кобыле объедет, как пить дать пройдет в депутаты, а ты
- нет.
- Однако Долонович-ненец - красивый депутат будет, - добродушно пошутил
Шура, всегда немного покровительственно относившийся к "ботанику"
Долоновичу, что, впрочем, не мешало ему занимать у того деньги, которые он
чаще всего забывал возвращать.
- Итак, главный вопрос решили - свой депутат у нас уже есть, -
торжественно провозгласил Петропавловский. - Однако пора уделить внимание и
более прозаическим и незначительным предвыборным сюжетам. Шурик, кто у нас
на этот раз сидит в лавке за кассой? У кого коробочка из-под ксерокса?
- Покойный Джанашвили с Аркадием деньги в Россию завезли, и Нугзар их
где-то припрятал. Не знаю, нашел ли Аркадий этот полноводный источник и
припал ли уже к нему жадными губами.
- По-моему, нашел. Он ведь в Чечне расплачивается не своими деньгами.
Кроме того, он очень приличную сумму уже дал Березненко на его программу и
вообще... - не стал развивать эту тему Долонович.
- Сколько конкретно? - поинтересовался любопытный Позин.
- Да миллионов десять долларов, - ответил Долонович.
- Ну, тогда волноваться нечего. За пару миллионов зеленых Димка
Березненко маму родную уроет, логически обосновав, почему никак нельзя
поступить иначе, не то что бедных Лужкова с Примаковым. - Шура Позин,
чистоплюй и эстет, откровенно презирал этого популярного, расторопного и
продажного журналиста, что опять-таки не мешало ему находиться с ним в
доброжелательно-деловых отношениях. - Значит, Аркадий все же нашел
припрятанные лысым Нугой деньги, молодец. Следовательно, Гаврик, на кассе у
нас лично Аркадий Романович Велихов.
Проницательный и информированный Шура догадывался, откуда Велихов получил
эти деньги, но это его нисколько не расхолаживало: затевалась большая игра,
и он впадал в обычный азарт, который был ему необходим, как очередная доза
наркоману. Нельзя обойти молчанием и тот факт, что Тайный Орден давно
приглядывался к Позину, хотя Великого Магистра смущала внешняя несерьезность
Шуры. Все-таки один раз Велихову было позволено предварительно позондировать
почву, выяснить Шурину реакцию. Но Позин наотрез отказался даже обсуждать
вопрос о своем возможном вступлении в Орден:
- Не люблю дисциплину, не люблю подчиняться, люблю быть вольным стрелком,
осторожным охотником. А кроме того, я уже член одного Ордена - клуба фэнов
московского "Спартака". - Как и всегда, Позин, не принимая на себя никаких
конкретных обязательств, собрался сыграть в очередную большую игру на чужие
деньги.
- Раз деньги есть - вот вам проект: создаем абсолютно новое, ничем не
запятнанное движение под условным названием "Медведь". Лидера нам спустили
сверху - Шойгу. Парень обаятельный, улыбка добрая, и притом единственный из
министров, кто может похвастаться реальными результатами своей деятельности.
Ведь он и правда спасает, не всех, но ведь спасает. А и то сказать: он же не
Господь Бог, чтобы всех спасти...
- Ты все-таки ужасный циник, Гаврик, - перебил Позин.
- Зато твоя душа прозрачна, как слеза младенца, - отпарировал
политтехнолог.
- А что, я всего лишь получаю от жизни радость и удовольствие, не
преследуя никаких далеко идущих целей. Скажите, уважаемый депутат, разве это
плохо?
- Не ерничай, - сказал Петропавловский, не давая Долоновичу вставить
слово. - Значит, Шойгу во главе. В первую тройку добавим какого-нибудь
знаменитого спортсмена и какого-нибудь силовика как потенциального борца с
коррупцией, народу это понравится, а дальше предложим губернаторам отобрать
своих людей в их регионах, желательно чиновников и бизнесменов средней руки,
чтобы зря не дразнить народ. Деньги, естественно, отслюним губернаторам:
сорок процентов на раскрутку и шестьдесят после - в качестве премии, если в
их регионах наше движение получит нужные голоса.
- А программу движения мы писать должны? - спросил прагматичный
Долонович.
- Однако, Санек, и наивный же ты, и впрямь будто чукча какой, -
напустился на него Гавриил. - Подумай сам, зачем им программа? Кто ее
читать-то будет? А если и прочтут, не дай бог, что и кто в ней поймет? Вот у
Явлинского вполне добротная программа. А толку-то что? Коммунисты тоже своей
гордятся. Но кому это нужно? Вы оба такие умные и образованные, что все
время забываете, что Россия - страна специфическая.
Темпераментный Петропавловский все больше распалялся и уже звучал как
проповедник, видно, гены мучеников за религию его предков делали свое дело.
- На Западе власть не любят, но уважают, у нас, наоборот, не уважают, но
любят. В чем была непобедимая сила Сталина? Его не только уважали или
боялись, но прежде всего любили, жертвуя во имя него даже самыми близкими
людьми. Такой у русских менталитет. Ведь и Ельцина народ исключительно по
любви выбирал. Крупный, сильный, серьезный, говорит просто, без затей,
обещал, что заботиться будет. Ну и разлюбили потом, что ж поделаешь? А
теперь кого любить-то? Не Гайдара же? Тот как занудит: эмиссия, инфляция,
макроэкономика... А людям отдохнуть от забот культурно хочется. Явлинский
-скучный очень и все всерьез принимает, обижается. Обидчивых не любят, как и
старых. Так что Примакову ничего не светит. Лужков - мужик крепкий, но это -
Москва, а кто когда в России Москву любил? Вот кто у нас любимец публики -
так это Жирик. За него только по любви и можно голосовать. Я хоть и не
разделяю их вкус, но право признаю, свобода волеизъявления и все такое. Так
вот наша задача - создать движение из людей простых, не очень заметных, не
слишком богатых, но своих, чтобы народ их полюбил, как в девяносто шестом
возлюбил Лебедя.
- Так ведь и разлюбили же быстро, - возразил Долонович.
- А ему такая судьба была предначертана, чтобы разлюбили, и советы
соответствующие давались, - загадочно объяснил Петропавловский. - Да бог с
ним, с Лебедем. Задача наша ясна - чтоб полюбили и поверили. Кстати, Санек,
а ты, однако, власть-то любишь?
- Евреи традиционно всегда поддерживали существующую власть, - серьезно
ответил Долонович, - еще со времен Римской империи.
- А чего тогда они вместе с большевиками царя-батюшку скинули, а потом и
того больше - расстреляли? - не удержался ехидный Шурик.
- Так царь же их притеснял... - начал было Долонович, но его тут же
прервал Петропавловский:
- Ребята, хватит уже споров на исторические темы, а то еще начнете
считать по головам чекистов-евреев... У нас выборы на носу. Шурик, завтра в
десять встречаемся у меня в офисе, смотрим списки губернаторов и
распределяем, с кем работает напрямую Администрация Президента, с кем ты, а
с кем я и моя дружина. Санечка, за тобой деньги для Ямала и извлечение
Аркашки из его кавказского логова. Пора уже ему нам деньги давать, а то
любви не будет. Каков корыстный век, о времена, о нравы! - Гавриил картинно
развел руками и опустил голову на грудь. - Как только обнаружишь Аркадия,
срочно посылай его ко мне.
Обратно в Москву оба Александра ехали вместе в "Мерседесе" Долоновича. За
Петропавловским приехал "Форд" с водителем из его политологического фонда.
Чтобы не понял водитель "Мерседеса", Позин спросил Долоновича по-французски:
- Я только одного не понимаю, почему в "семье" так уверены, что смогут
руководить нынешним премьером, если он станет Президентом? Ведь у них с
военными всегда плохо получалось, вспомни Лебедя, Бордюжу, Примакова,
наконец...
- Я тоже не понимаю, - задумчиво по-английски ответил другу Долонович.
Савелий, Гапур и Андрей вышли на улицу. У здания офиса стоял роскошный
цвета синего металлика лимузин Ростовского, несколько иномарок ребят его
бригады и две машины с телохранителями Гапура.
Гапур подал знак, и его "ребятишки" быстро подошли к ним.
- Послушайте моего друга! - сказал он.
- Ребята, сейчас едем в одну неправильную контору, - сказал Ростовский
собравшимся у машин людям. - Это чистый беспредел бывших в употреблении
ментов, любому авторитету западло с такими ручкаться. Они, по полному
беспределу, едва не угрохали моего братишку, а еще одного хорошего пацана
уложили на долгое время в больничку. За это им причитается по полной, но мы
сейчас ответку давать не будем, пока нам надо только выяснить, кто моего
братишку "заказал". Поэтому тихо, без "шухера", берем шефа этой конторы и
вежливо удаляемся.
Если тамошние охранники начнут борзеть, тогда придется немного повоевать.
Только не кровожадничать: ручки поднимут, оружие отнять, положить на пол и
если кто слишком борзел до этого и потому терпеть невмочь - так вмазать
хочется, то можно чуть-чуть бока помять... Когда приедем, всех вряд ли
пустят внутрь, значит, сидеть и прислушиваться: если что-то не так, то
стволы в руки и к нам прорываться... Все поняли? По коням!
Все расселись по машинам. Ростовский, его брат Сергей, Гапур и Савелий
оказались в лимузине Ростовского, который первым и двинулся вперед, указывая
дорогу всем остальным. Перед тем как сесть в "Линкольн", Гапур подошел к
своим телохранителям, дал им особые инструкции, и те быстро сели в две
машины: в черную "Вольво" и темно-синий "Ленд-крузер".
Машины шли настолько плотной колонной, что водители, увидев ее,
благоразумно освобождали дорогу.
- Делаем так, - предложил Ростовский, глядя на Савелия, - я строю из себя
клиента и с парочкой ребят и Гапуром прямиком иду к шефу в кабинет. Там
быстренько прижимаем его и выдергиваем на волю. Ребята мои и Гапура
прикрывают отход. Ты смотришь за тылом.
- Не пойдет, - сказал Савелий, - я тоже иду к шефу.
- Ты же у них засвечен, тебя ж и на порог могут не пустить, - напомнил
Андрей.
- Как раз пустят, - возразил Савелий, - им же как-то надо меня додавить.
А ты сыграешь роль моей якобы официальной "крыши"...
- А я и так давно уже твоя "крыша"! И более чем официальная: кровью
скрепленная, - возразил Ростовский, намекая на то, что они побратались
кровью. - Неужели ты до сих пор не понял этого, Бешеный?
- Это ты меня не понял, братишка! - Савелий шутливо обнял его за плечи и
прижал к себе мертвой хваткой. - Речь идет о том, чтобы он подумал, что я
просто твой клиент, а не близкий человек, за которого, не раздумывая, ты
ринешься на кровь! - пояснил Савелий идею, не раскрывая своих соображений о
том, как он относится к сказанному Ростовским: лично сам Бешеный считал, что
настоящей защитой себе является только он сам.
- И для чего тебе эта бодяга?
- А чтобы тот мудила почувствовал себя посвободнее, пораскованнее и не
уловил раньше времени грозящей ему опасности, а значит, медленнее мозгами
шевелил и побыстрее выдал нужную нам информацию... Понятно?
- Мне кажется, это вряд ли сработает... - недоверчиво протянул
Ростовский, но тут же добавил: - Хотя смотри: это твоя игра - тебе и
водить...
- Тогда слушай! Значит, так... Мы входим, и разговор начинает твой
Серега: спокойно, интеллигентно, без наезда... Так, мол, и так, он, то есть
я, юрист и наш клиент, будто бы в сильном напряге, и вы, как моя крыша, тоже
сидите в непонятке. Вот и пришли разобраться по-хорошему: кто, что, откуда,
зачем и можно ли это дело кончить полюбовно? Если тот скажет, что вопрос о
мировой не в его компетенции, предложить ему организовать встречу с тем, кто
может решать... А если начнет напрягаться: ни ну, ни тпру, ни кукареку -
"забивай" ему "стрелку", и уж тогда будем действовать вашими методами...
- Какими это "нашими"? - строго спросил Ростовский.
- Вашими - это неофициальными, жесткими, но справедливыми... изначально.
- Не по закону, короче, а по понятиям, - удовлетворенно заключил
Ростовский. - Я правильно тебя понял?
- То есть абсолютно! - улыбнулся Савелий.
- Ладно, посмотрим, чья возьмет...
Ростовский умолк, размышляя о предстоящей разборке. Лимузин тем временем,
следуя подсказкам Говоркова, пробирался меж заборов и гаражей к зданию
"Гаранта".
Ростовский, Савелий и брат Ростовского, юрист Сергей Симбирцев, вылезли
из лимузина, к ним присоединился и Гапур, которого тут же окружили его
охранники, и они всей гурьбой направились к главному входу, у которого
дежурили двое здоровых охранников, одетых в черные спецназовские
комбинезоны.
Савелий усмехнулся, заметив огромную лужу перед входом: "Тоже мне
хозяева!"
- Куда? - спросил один из охранников.
- К шефу. Поговорить надо, - откликнулся Ростовский.
Охранник не без должного уважения осмотрел хорошо одетую четверку,
вышедшую из роскошного лимузина, не оставил без внимания и остальные
иномарки. Взяв портативную рацию, торчавшую у него из кармана на рукаве,
тихо проговорил:
- Людвиг Генрихович, тут к вам какие-то... - он запнулся, не зная, как
представить прибывших, чтобы и шефу было понятно, и чтобы ненароком не
задеть "крутых ребятишек", - деловые ребята подъехали, поговорить хотят...
- Сколько их?
- Тех, что подошли? - Старший охранник вновь осмотрел их и почему-то
ответил: - Трое, кажется, с пятью охранниками... - Непонятно, кого еще он
принял за охранника...
- И все? - переспросил по рации голос.
- Нет... Всего человек пятнадцать наберется...
- Охрана пусть с вами подождет!
- Хорошо, понял. - Охранник, получив указания, отключил рацию. - Значит,
так, - сказал он, - вы трое можете пройти... остальные... - но его тут же
прервал Гапур:
- Четверо, - сказал он тоном, не терпящим возражений.
- Хорошо, четверо! - после небольшой паузы согласился тот. - Остальные
подождут здесь. Потом спросил: - Оружие есть? Если есть, то оставите здесь:
при выходе все вам вернут!
- Нет у нас ничего! - глядя прямо в глаза охраннику, твердо проговорил
Савелий.
Ростовский и Гапур недоуменно переглянулись.
- Я проверю? - неуверенно спросил охранник.
- Проверяй! - согласился Савелий, продолжая смотреть ему в глаза.
Тот деловито ощупал их всех по очереди и, несмотря на то что все, кроме
Симбирцева, были вооружены, а он рукой дотронулся до каждого ствола,
заключил:
- Все чисто!
- Пошли! - дал команду Ростовский и первым вошел в открывшуюся
бронированную дверь вражеского логова.
За ним двинулись Савелий, Гапур и Симбирцев. По дороге Ростовский тихо
спросил Савелия:
- Что, парень из охраны твой человек?
- Нет, с чего ты взял? - Савелий удивленно пожал плечами.
В богато обставленном кабинете на втором этаже в окружении пяти дюжих
охранников их уже ожидал Людвиг Генрихович Шлезингер - бывший кадровый
разведчик ГРУ, а ныне генеральный директор "Гаранта". Увидев входящего в
дверь кабинета Савелия, он на мгновение остолбенел: более суток назад его
люди доложили, что этот человек уже превратился в лепешку заодно со своим
автомобилем, и на тебе: означенный покойник, живой и здоровый, словно
сошедший с фотографии, выданной Шлезингеру Калошиным, сейчас самым
бесстыдным образом заявился к нему в офис, да еще и глупо щерится во весь
рот!
Людвиг Генрихович был хитрым, опытным лисом и, разглядев тех, кто вошел,
вместе с их "целью"., сразу понял, что разговор предстоит тяжелый. Но он был
уверен в своих людях и поэтому вел себя достаточно свободно и нагло. Он
только не учел, что ни Ростовский, ни тем более Савелий, а уж о Гапуре-то и
говорить нечего, никто из них не выносил хамства.
- Зачем пожаловали? - спросил Шлезингер, по-барски развалясь в кресле,
всем своим видом демонстрируя пренебрежение к пришедшим.
- Мы хотели бы выяснить, в чем заключаются претензии к нашему партнеру,
находящемуся под нашей защитой, - следуя договоренности, интеллигентно начал
разговор Сергей Симбирцев.
- А ты кто?
- Я - юрист фирмы!
- Продолжай... - не скрывая усмешки, бросил Людвиг Генрихович.
- Ваши люди ведут за ним наблюдение, покушаются на его жизнь, что, вполне
естественно, нам не нравится. Возможно, если вы уточните, что является
причиной столь пристального к нему внимания, мы могли бы найти такое
разумное решение проблемы, которое в конце концов всех нас устроило.
Несмотря на свой богатый опыт разведчика, Шлезингер уже давно жил по
другим законам: теперь он уважал только силу и принял вежливый тон так
называемого юриста за проявление слабости пришедших и даже не спросил у них,
кто они такие, что было его главной ошибкой. Он подумал, что Сергей
испугался за свою жизнь и готов пойти на любые уступки. А поскольку и
Скворцов, и Калошин в один голос твердили Шлезингеру о каких-то бумагах,
из-за которых они объявили охоту на Мануйлова, Людвиг Генрихович рассудил,
что можно добыть те самые бумаги, не прилагая особых усилий: надо только еще
немного надавить на пришельцев, и всех делов-то...
А с непонятно как выжившим Мануйловым Шлезингер решил разобраться
несколько позже, после того как тот сам принесет ему на блюдечке с голубой
каемочкой столь нужные его шефам документы.
- Ваш приятель или партнер, как вы говорите, сунул свой нос туда, куда
его никто не просил, - сказал Шлезингер, - ив его руках оказались бумаги,
которые ему не принадлежат, и если он отдаст их нам, то значительно облегчит
свою дальнейшую судьбу.
- Эти бумаги мне очень дорого достались, - сдерживая изо всех сил
нарастающую в нем злость, произнес Савелий, - дайте мне за них компенсацию,
и вы их получите.
- Что ж, это вполне разумное предложение. - Шлезингер расценил реплику
Говоркова по-своему: парень, хоть и напуган до чертиков, уже не упирается и
только для вида пытается поторговаться. Стоит еще надавить чуть-чуть, и из
него можно будет веревки вить. - И сколько же ты хочешь? - спросил он для
порядка.
- Сто, - не моргнув глазом, спокойно, ответил Савелий и после небольшой
паузы добавил: - миллионов... - еще после паузы пояснил: - долларов... -
причем произнес он это таким тоном, словно речь шла о каких-то копейках.
Ростовский бросил на Савелия быстрый удивленный взгляд: ого, оказывается,
у его приятеля есть секреты, которые можно продать за такие деньги!
- А ты не так прост, как кажешься, - одобрительно сказал Шлезингер, уже
совсем по-другому взглянув, на Савелия, как же он опростоволосился: этот
парень, оказывается, даже и не думал сдаваться. - Конечно, о сумме, которую
ты назвал, и говорить-то смешно. - Ему все еще казалось, что он сможет без
особого труда усмирить этого наглого незнакомца. - Но саму цену, реальную,
не взятую с потолка, я думаю, обсудить можно. Сейчас, минутку... - Шлезингер
набрал на телефоне номер и сказал в трубку: - Семен Макарович, тут этот ко
мне пришел... ну, с документами который - Мануйлов... Да, сам пришел, с
друзьями... Нет, совсем наоборот: хочет продать документы... Да... Сколько
мы можем за них заплатить?
Шлезингер с минуту слушал невидимого Семена Макаровича, затем положил
трубку и объявил:
- Ну вот и договорились! - Он радостно потер ладонями. - Значит, так,
двадцать тысяч баксов сейчас и пятьдесят, когда принесешь документы. И
считай, что тебе повезло, парень: мы бы и без денег все с тебя сами
получили.
Тут уж Савелий не выдержал.
- Хрен вы их получите! - выдохнул он, показав Шлезингеру жест, который во
всех странах понятен и без слов. - Что-то твой Скворцов дешево оценил себя и
своих подельников. Нет, так мы не договоримся... Пошли отсюда, ребята! -
Савелий сделал вид, что уходит.
- Стоять! - закричал Шлезингер, делая знак своим людям, чтобы они
задержали незваных гостей.
Для Савелия и его друзей эта команда послужила сигналом к началу активных
действий: Бешеный, больше не скрывая злости, коротко развернулся и заехал
ближайшему к нему охраннику пяткой в челюсть. От удара тот отлетел на
бегущего к Савелию своего коллегу. Они кубарем полетели на покрытый
ковролином пол, но тут же вскочили, и напрасно, так как их встретил двумя
ударами Гапур. Несмотря на свой небольшой рост, он резкими и четкими ударами
ребром ладони в шею, под подбородком, вырубил их, и, по всей вероятности,
надолго.
В свою очередь Ростовский уже вломил пару смачных ударов кулаком в
здоровую рожу охранника, стоящего возле него. Оставшиеся на ногах двое
громил из "Гаранта" приняли боевые стойки, прикрывая своего шефа, и
попытались вытащить пистолеты. Но Ростовский оказался проворнее: отбросив от
себя охранника, он выхватил из-за пояса "беретту" и направил ствол на
Шлезингера. Гапур тоже взял под прицел одного из стоящих возле него
телохранителей. На второго телохранителя Савелий навел свой "стечкин".
- Скажи своим "быкам", чтобы остыли и побросали на пол свои "пукалки", -
приказал Андрей, обращаясь к Шлезингеру.
Те переглянулись между собой и вопросительно взглянули на своего шефа.
- Ну! - крикнул Ростовский, передергивая затвор.
- Делайте, что он говорит, - испуганно отдал команду Шлезингер, не сводя
глаз с направленного на него оружия.
- Только без глупостей! - напомнил Гапур. Те нехотя подчинились.
- Ну что, берем эту сволочь? - спросил Ростовский у Савелия, который, не
выпуская из виду
"своего" охранника, внимательно наблюдал за всем, что происходит вокруг,
и, заметив, что один из лежащих охранников зашевелился на полу, резким
ударом ногой вновь "успокоил" его.
- Зачем? - пожал плечами Савелий. - Этот старый пердун уже и так все
выложил, что мне требовалось. Так что он для получения информации нам больше
не нужен!
- Так что, пристрелить эту мразь? - спокойно спросил Ростовский, кивнув в
сторону дрожащего от ужаса Шлезингера.
- Не стоит руки пачкать об эту гниду, он и так свое получит, - брезгливо
ответил Савелий и добавил: - Но за совершенное зло нужно платить. - Он
подошел к хозяину кабинета и сунул ему в нос ствол "стечкина". - Мои
разбитые "Жигули", не подлежащие восстановлению, стоят штуки три...
- Пять! - поправил Ростовский.
- Пять штук баксов, - согласился Савелий. - Моральный и физический ущерб,
причиненный моему другу, - семь...
- Десять! - вновь поправил Ростовский.
- Десять штук баксов. Итого...
- Погоди, - остановил Гапур, - наши ребята тоже не просто так время
теряли: каждому по штуке!
- Извини, упустил, - улыбнулся Савелий. - Итого двадцать пять штук!
- Хорошо, согласен! - кивнул Шлезингер. - Приходите завтра с утра и все
получите!
- Ты что, пес облезлый, шутить с нами вздумал? - разозлился Ростовский и
съездил ему по лицу ладонью наотмашь. Удар был не сильным, но точным: из
носа обильно потекла кровь. - Сейчас, сию минуту гони капусту, или твои
мозги запачкают твой богатый костюм! Ты все понял?
- Да где же я возьму такую сумму: нужно в банк ехать! - захныкал тот.
- Считаю до трех. - Гапур наставил своего "Макарова" на одного из двух
телохранителей: ему показалось, что тот как-то странно посмотрел на шефа. -
Сначала кокну его, потом второго, потом тебя самого! Раз...
- Шеф, отдай ему деньги: отработаю! - взмолился тот, кто был объявлен
первым.
- Ладно, - Шлезингер так взглянул на бедного парня, что тот зябко
поежился, - ключ у меня в нагрудном кармане, сейф - за картиной, позади
меня.
Когда сейф был открыт, Гапур даже присвистнул от удивления:
- Вот сучка: ствол у морды, сейф забит под завязку, а он экономит!
- Жадность фраера сгубила! - заметил Ростовский. - Все заберем: за
моральный ущерб и вранье!
- Нет, - возразил Савелий, - мы не грабить пришли, а восстановить
справедливость!
- Он прав, братишка! - Поддержал его Гапур. - Двадцать пять штук. - Он
взял две банковские упаковки по десять тысяч, а третью разделил пополам на
глаз и рассудительно добавил: - Именно столько ты бы потерял, если бы не
стал ловчить. Думаю, справедливо будет наказать именно за ложь, - Гапур
взглянул на Савелия.
- Согласен, - пожал плечами Бешеный.
- Видишь, сучья морда, мы могли все забрать, а здесь тысяч сто пятьдесят.
Уверен, что ты именно так бы и сделал, окажись на нашем месте. - Гапур
укоризненно покачал головой. - Но мы - не ты, и потому за твою ложь еще
двадцать пять штук. - Он повернулся к телохранителям: - Так всем и скажите,
что эти двадцать пять штук баксов потеряны вашей фирмой из-за жадности
вашего шефа! Ну что, пошли?
- Погоди-ка! - возразил Ростовский. - Сначала сделаем одну штуковину...
Эй, ты, - прикрикнул он на притихшего под дулом пистолета Шлезингера, - если
не хочешь подохнуть, скажи своим холуям, чтобы они надели друг другу
браслеты! Всем: и лежащим, и стоящим! Если на счет три этого не произойдет,
я не стану беречь стены твоего роскошного кабинета и вгоню в твою репу
несколько порций свинца. Считаю! Раз...
- Надевайте наручники! - истерично прошипел совершенно раздавленный
Шлезингер.
Охранники сняли с поясов висевшие на них наручники и стали надевать их
друг другу. Последнему застегнул за спиной наручники сам шеф "Гаранта".
- Так, а теперь все к стене! - приказал Ростовский. - И ты, старая
калоша, туда же! Серега, посмотри-ка у него в столе, так, на всякий случай -
может, документы какие интересные найдутся или еще что?..
Симбирцев открыл ящики и порылся в них.
- Есть! - довольно сказал он, выуживая из верхнего ящика какую-то папку.
- Что это? - спросил Савелий.
- Похоже на приходно-расходные ордера. По ним можно узнать, кто дает им
деньги или у кого они их сами вымогают, - пояснил Сергей и добавил: -
Железная улика!
- Берем! - кивнул
...Поділитися у соцмережах
