Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...я его из-под земли достану!
- А меня, братва, что-то не греют его планы! Наполеон, бля, нашелся! -
цыкнул Киса сквозь зубы. - Мягко, бля, стелет, как бы вставать жестко не
пришлось...
В этот момент Джанашвили вернулся к общему столу и снова принялся
убеждать воров в общей пользе своих будущих шагов.
В конце концов, после двухчасовых споров и объяснений, лидеры решили
поставить точку в этом "базаре" и объявить, можно давать дальнейший ход
действиям Нуги или нет. Во время голосования Джанашвили попросили выйти, а
когда пригласили опять, он довольно заулыбался, услышав результат: из
девятерых присутствующих авторитетов четверо высказались против его идеи," и
в итоге криминальная сходка решила: пусть Нуга делает как хочет, но с
оговоркой: если что, он от разборки авторитетов не уйдет. Среди противников
оказались Витя Камский, Семен Кирсанов, один из "консультантов" и
Ник-Барабан, впервые добавивший в свою присказку три слова: "Мне, конечно,
по барабану, но я против!"
Несмотря на оговорки, для Джанашвили это была победа. Конечно,
символическая, но... это была победа нового криминала над старым. Разница
между ними заключалась в том, что в отличие от недоучившихся старых "Воров в
законе", которые по полжизни провели за колючей проволокой и, кроме
воровских малин, ничего толком и не видели, новые зачастую имели высшее
(чаще всего техническое) образование, были не чужды светской жизни, следили
за модой и старались дружить со знаменитостями.
Новая криминальная формация была более цинична и жестока, не
сентиментальничала и хорошо знала, чего она хочет, целеустремленно добиваясь
заданных целей. И еще отличало многих новоиспеченных криминальных воротил от
"старичков" то, что они как черт ладана боялись попасть на зону: нанимались
самые известные адвокаты, платились бешеные залоговые суммы, применялись все
меры устрашения к свидетелям и даже судьям, устраивались побеги за границу -
лишь бы не оказаться за колючей проволокой. Почему? Потому что на зоне дутые
воры в законе, то бишь "апельсины", быстро проверялись "на вшивость", что
грозило многими неприятностями...
...С той встречи воровских авторитетов прошел ровно год, и в декабре 1996
года Нугзар Джанашвили приобрел статус неприкосновенности депутата
Государственной Думы. С его деньгами и связями провернуть это было не так уж
и трудно.
Весь предыдущий год нанятая им команда имиджмейкеров и рекламщиков делала
из него "государственного человека". На его деньги они организовали
множество интервью в самых солидных газетах, где Джанашвили делился с
журналистами своими мыслями по поводу той или иной проблемы, стоящей перед
Россией и перед теми, кто будет за него голосовать, - и для каждой проблемы
у него находилось решение.
Множество листовок с его портретом и прилизанной биографией было
распихано по почтовым ящикам или расклеено по району, где он баллотировался.
В них Нугзар обещал своим избирателям золотые горы: настроить в районе школ
и больниц, снизить цены на продукты, сделать рубль крепким и
конвертируемым...
Язык у него был подвешен хорошо, и Нуга, несомненно, обладал незаурядным
даром убеждения. Увы, таких, как он, велеречивых дельцов, пусть и без
откровенно криминального прошлого, среди депутатов предыдущей Думы оказалось
более чем достаточно.
Ничем не лучше для избирателей стал "независимый" депутат, говорливый и
улыбчивый биржевик Яровой, рьяный поборник экономической свободы (для себя
любимого). Пар его предвыборных речей благополучно ушел в свисток. А
запомнится он своим наивным избирателям исключительно нежной дружбой с
вечной пламенной контрреволюционеркой Ксенией Стародворской.
Обнищавшие из-за таких предпринимателей, как Нуга и Яровой, люди жаждали
"экономического чуда" и рады были обманываться. Ни главный конкурент
Джанашвили в его одномандатном округе - демократ из экономической элиты, ни
еще один конкурент, представитель коммунистов, не смогли ничего
противопоставить мощной избирательной кампании, в которую Нугзар вложил
несколько сот тысяч долларов. В конечном счете -Джанашвили набрал около
шестидесяти процентов голосов и достиг, чего добивался: стал депутатом.
Сразу же после избрания он вошел в одну из про-правительственных думских
фракций, и она, учитывая большой вес Джанашвили в финансовой сфере,
выдвинула его кандидатуру в заместители председателя комитета Госдумы по
финансам.
О большем Нугзару и не мечталось. На новой должности перед ним открылись
необозримые перспективы. Джанашвили быстро укрепил свои зарубежные связи и
начал торговать Россией на полную катушку. Но через год, к досаде Нугзара,
его международные махинации стали пробуксовывать: российская прокуратура
наконец-то добралась и до него. Сначала у Джанашвили сорвалось выгодное
соглашение с американцами о предоставлении кредитов для развития новых
нефтяных месторождений. Кто-то настучал американцам о криминальном прошлом
Нугзара и о том, что на самом деле все месторождения, упоминавшиеся в
соглашении, - ноль, фикция, а деньги просто-напросто целиком должны были
пойти в карман Джанашвили. Потом неожиданно на Лондонской фондовой бирже
резко упали котировки ценных бумаг нескольких российских предприятий,
которыми владел Нуга.
Потеряв миллионы долларов, Джанашвили взбесился. Он дал поручение
начальнику созданной на базе своего основного "Эко-банка" охранной структуры
найти человека, вставляющего ему палки в колеса. Через месяц на стол Нугзару
лег доклад начальника службы безопасности: человек, от которого исходят все
крупные неприятности, работает в Генпрокуратуре и занимает должность
руководителя следственной группы в Управлении по расследованию особо важных
дел Генпрокуратуры Российской Федерации.
Зовут этого человека Сергей Петрович Малютин.
Джанашвили приказал узнать о нем как можно больше, поскольку без такой
информации все его проекты оказывались под вопросом... Люди Нугзара из
секьюрити "Эко-банка" установили за следователем тотальную слежку. Вскоре
Нуга уже смог перелистывать собранное на Малютина пухлое досье.
Оказалось, Сергей Петрович Малютин скромен в быту и всецело предан
работе. Он имеет жену-домохозяйку и двух взрослых детей: парень учится в
институте, а дочь оканчивает школу. Почти все свое свободное время Сергей
Петрович проводит вместе с семьей в загородном доме, который построил пару
лет назад в дачном поселке прокуратуры в Архангельском.
Вообще-то на следователя ничего существенного людям Нугзара накопать не
удалось. Малютин работал, выбиваясь из сил, стараясь сдвинуть с мертвой
точки громкие уголовные дела и заказные убийства, но ему постоянно
приходилось сталкиваться с интересами могущественных чиновников из
правительства и президентской администрации, и поэтому расследуемые дела
тянулись многие месяцы, а то и годы.
Но вдруг Малютину улыбнулась удача. Швейцарская прокуратура, по каналам
Интерпола, запросила у русских сведения о Лихачевском, по прозвищу Лихач,
который спокойно жил себе в Женеве, одновременно руководя солнцевской
группировкой в Москве (швейцарцам удалось подслушать телефонные переговоры,
на основании чего они пришли к такому выводу). Генпрокурор поручил Малютину
связаться со швейцарцами и предоставить им все материалы, имевшиеся на
Лихача.
Лихачевский, наняв лучших швейцарских адвокатов, "отмазался", как он сам
выражался, от "наветов желтой прессы на честного бизнесмена". Но швейцарцы,
видя, что в их демократической стране с преступниками, подобными Лихачу, им
не справиться, направили в Россию целый ряд накопленных ими материалов по
связям русской мафии в Европе.
Это была настоящая бомба под российскую коррумпированную власть. В
документах фигурировали фамилии самых высокопоставленных чиновников не
только в правительстве, но и в самом Кремле.
Сергей Петрович почувствовал нервную дрожь в руках, когда впервые прочел
несколько объемистых томов, предоставленных ему швейцарцами. В них были и
тщательно документированные подробности о каналах по отмыванию денег
российским криминалом, и номера счетов в швейцарских банках крупных
государственных чиновников, и способы укрытия от налогов доходов от
экспорта, и подпольная торговля оружием, наркотиками, нефтью, и - самое
скандальное - подробное описание недвижимости, которой будто бы владела за
границей семья Президента, и финансовых документов на многомиллионные
счета...
Малютин понял, что, получив эти документы в свое распоряжение, он сам
оказался сидящим на бомбе. Один неверный шаг, лишнее слово, утечка в прессу
- и ему несдобровать.
Как дальновидный и хитрый человек, он пришел к выводу, что документы-,
полученные от швейцарцев по официальным каналам, долго держать в тайне не
удастся, поэтому нужно подготовиться к упреждающему удару. Сергей Петрович
был прекрасным профессионалом и в свое время, будучи еще начинающим
следователем, раскрыл не одно громкое и весьма запутанное дело. Какой же он
тогда был наивный! Какие светлые устремления, желания перевернуть весь мир,
очистить его от грязи и мусора. В то время казалось, что ему все по плечу.
Шли годы, и чем выше он карабкался по служебной лестнице, тем быстрее
исчезала наивность, тем чаще он получал "по заслугам" за излишнее рвение в
расследованиях.
Сергей Петрович воспрял вновь, когда началась горбачевская перестройка.
Показалось, что стал виден "свет в конце тоннеля". Однако шло время, а
ничего не менялось, более того, под прикрытием "гласности, свободы слова и
демократии" уничтожалось даже то хорошее, что было создано ранее в
прокурорско-судебной машине. Невозможно создать что-либо путное, развалив
предыдущую систему до основания и бездумно отбросив ее многолетний опыт,
хотя бы тот самый, практический.
Ничему не учит история нашу страну. "Разрушить до основания, а затем..."
- вот единственное, чему отлично научились наши правители и народ. Ведь
ломать и крушить гораздо легче, чем строить и созидать.
В семнадцатом, вместо того чтобы использовать мощнейший опыт тогдашних
экономистов, стали насаждать в руководство "кухарок". Для того чтобы
подготовить настоящего специалиста, нужно затратить много средств, сил и
времени. Если не хочешь тратить - поступи мудрее, как поступила и поступает
до сих пор Америка: не тратя собственных средств и времени на образование
своих специалистов, там переманивают к себе профессионалов со всего мира.
Это тоже недешево, но в конечном счете себя оправдывает.
А в нашей стране? Каждый раз получается, что "хотели, как лучше, а
получилось, как всегда"! Причем во всем! Хотели создать новую экономическую
систему, уничтожив старую, - новую не создали, а старую развалили настолько
стремительно и бездумно, что положение страны и ее народа находится на грани
социальной катастрофы. Разогнали ненавистный КГБ, походя поувольняли
высококвалифицированных специалистов, поменяли страшную аббревиатуру - и
что? Создали нечто получше? Ничего подобного! Эти реформы аукаются и будут
аукаться еще долгие годы событиями, которые происходят почти десяток лет:
гремят по всей стране взрывы, унося за собой сотни и сотни жертв; до
кошмарных размеров выросла преступность и разного рода диверсии, причем
настолько, что органы правопорядка совершенно не владеют ситуацией и открыто
признаются в этом, обращаясь за помощью к собственным гражданам, которых они
же и призваны защищать. А Чечня? Сергей Петрович с грустью вздохнул.
Еще бравый и славный генерал Ермолов докладывал царю-батюшке, что с
чеченцами невозможно договориться, их нельзя ни купить, ни запугать: они
уважают только силу.
Нет, Малютин ничего не имел против чеченского народа, но разве кто-нибудь
спросил этот народ, чего он сам хочет? Ни Дудаев, ни Басаев, ни Радуев, ни
тем более этот иорданский кровожадный придурок Хаттаб и не думали о народе:
главными для всех этих доморощенных "наполеончиков" были власть и деньги. И,
прикрываясь собственным пониманием ислама, они задуривают мозги молодым и
используют их как пушечное мясо. Ладно, Аллах, а может быть, и Бог рано или
поздно покарает этих кровожадных пауков. Сейчас нужно внимательно и четко
продумать ему, следователю по особо важным делам, свои действия, чтобы не
подставить самого себя.
Как он воспрянул духом в августе девяносто первого! Казалось, вот
наконец-то грядет настоящая демократия! Но... не прошло и года, как в стране
все стало настолько хуже и пришла такая депрессия, что делать никому ничего
не хотелось.
Малютин, как и многие другие люди, совершенно не мог понять, что
происходит. Не было великим секретом, что доходы бюджета СССР складывались
из выручки за экспортируемые энергоносители, а также от продажи водки.
Но кому и зачем понадобилось "приватизировать" именно эти отрасли?
Элементарная государственная логика диктовала необходимость сохранения этих
монополий, в чем, при всем желании, вряд ли можно было углядеть
посягательство на демократию. Но теперь водку разливали все кому не лень, а
деньги от вывоза нефти и мазута текли в карманы тех, кто умел дружить с
чиновниками.
Откуда же государство могло добыть деньги на достойное содержание армии,
здравоохранение и своевременную выплату зарплат и пенсий?
Конечно, в нем самом сохранились ростки того профессионализма, когда еще
можно сказать, что пока он не потерян для страны. И Малютин решил приложить
все силы, чтобы эти документы когда-нибудь "заработали". А для того чтобы не
подставить себя, надумал использовать старый как мир метод воздействия на
общественность: говорить об этих документах намеками. Мол, имеются такие
документы, но время для их обнародования пока не наступило. Народ будет
надеяться, что когда-нибудь правда восторжествует, а его враги будут бояться
страшных разоблачений. Когда же придет время, он сумеет правильно
воспользоваться этими действительно гибельными для многих разоблачительными
документами и выполнит тем самым свою миссию.
А чтобы все прониклись серьезностью его намерений, Малютин распорядился
открыть несколько уголовных дел по уклонению от налогов; за ними по цепочке
потянулись расследования о даче взяток госчиновникам, отмывании нелегальных
доходов... Сергей Петрович был не так глуп, чтобы не понимать, что, пока в
России у власти те, у кого самого рыльце в пушку, эти дела до суда не
дойдут. Но его изворотливый ум нашел некие способы противостояния, в
частности сотрудничество с европейскими правоохранительными структурами.
Малютин хитро допустил утечку многих имеющихся в прокуратуре материалов - ив
Европу по каналам и файлам Интернета потекла почти достоверная информация...
Именно после этой акции Генпрокуратуры России у Нугзара Джанашвили
начались проблемы с бизнесом.
Нугзар дернулся было переориентировать свои финансовые потоки на другие
каналы, но это потребовало времени, которого не оказалось, и за несколько
недель у Джанашвили стало на пару десятков миллионов долларов меньше. Он и
за десять процентов от такой суммы перегрыз бы глотку любому, а тут...
Необходимо было выйти напрямую на мешавшего ему следователя и попытаться
воздействовать на него внаглую.
Однажды утром в кабинете Малютина раздался телефонный звонок. Сергей
Петрович снял трубку.
- Ну что, следователь, поговорим? - услышал он незнакомый голос с легким,
но узнаваемым кавказским акцентом.
- Кто говорит? - спросил Малютин, внутренне напрягшись и сразу поняв, что
разговор, начавшийся в таком тоне, будет весьма неприятным.
- Не важно. Меньше будешь знать, дольше проживешь.
- Послушайте, если вы в таком тоне и дальше...
- Ты, следователь, наверное, не понял, - перебил его незнакомец, -
говорить буду я, а ты будешь слушать!
Сергей Петрович решил, что разумнее будет выслушать наглеца, звонившего
по правительственной связи. Видимо, тот занимал довольно высокий пост и
чувствовал свою безнаказанность.
- Хорошо, говорите, я готов вас выслушать, - дипломатично согласился
Малютин,
- Во-первых, ты дал ход кое-каким бумагам, что вредит серьезным людям.
Во-вторых, твои подчиненные суют нос, куда их никто не просит. И в-третьих,
ты совсем забыл о своей семье. А что, если, к примеру, на твою дочь, а она
такая еще лапочка, какой-то нехороший человек положит глаз и захочет всадить
ей по самое не могу?..
- Все мы под Богом ходим, - сдерживая возмущение и стараясь говорить, как
обычно, спокойно, откликнулся Малютин.
Ему уже приходилось выслушивать нечто подобное. Но чтобы такое говорили
по правительственной связи? Внутри появился холодок. Простой человек с улицы
не мог воспользоваться правительственной связью. А значит...
- Ну-ну, следователь, доходишься! - угрожающе произнес незнакомец.
- Давайте обойдемся без угроз, - успокаивающе заметил Малютин и попытался
вытянуть из звонившего хотя бы какую-то информацию, чтобы понять, откуда
"ноги растут". - Я все уже понял. Что вы хотите?
- Вот так-то лучше! - усмехнулся тот. - Тормозни дела, связанные с
контрактами "Бонитэкса", и у тебя появятся деньги для дома на Ривьере...
- Все?
- Для начала и этого хватит. Если наше сотрудничество будет успешным в
этом деле, то позже можно обсудить и другие дела. Ну, так как, договорились?
А, следователь?
- Во-первых, вы не представились. Так деловые разговоры не ведутся... -
схитрил Малютин.
- Мои данные тебе пока ни к чему! - зло бросил звонивший. - Сделай то, о
чем тебя просят. Сначала мы должны проверить тебя на вшивость.
- Ладно, я все понял. - Неожиданно Сергею Петровичу пришла в голову
мысль: "А что, если это провокация и его просто "оперативно разрабатывают",
а разговор записывают те, кто хочет свалить его?" - Считаю этот разговор
провокацией и сразу предупреждаю, что вынужден буду доложить о нем
начальству. Продолжение разговора бессмысленно. - И тут он решился сделать
встречный выпад. - И прошу запомнить: ваши угрозы могут подтолкнуть меня к
адекватным мерам. - Он сделал небольшую паузу и многозначительно добавил: -
А вам, надеюсь, известно, что засим последует!
Проговорив это, Сергей Петрович тут же опустил трубку на рычаги телефона
и наконец-то мог дать волю своим чувствам.
"До чего расшатали страну! - мелькало в голове Малютина. - Мне,
следователю по особо важным делам Генпрокуратуры, прямым текстом предлагать
такое! Какую же мощную поддержку нужно чувствовать за своей спиной, чтобы
себе этакое позволять! А может быть, я прав и этот звонок не что иное, как
провокация?"
Сергей Петрович нажал кнопку селектора.
- Юра, - попросил он своего помощника, - выясни, пожалуйста, откуда мне
только что звонили по правительственной связи. Как только узнаешь - сразу ко
мне!
Помощник появился в кабинете у Малютина через несколько минут.
- Звонок был сделан из президентской ложи Государственной Думы, Сергей
Петрович.
- Спасибо, Юра, свободен.
Малютин задумался: по роду своей деятельности он достаточно часто
пересекался со многими чиновниками и из правительства, и из администрации
Президента; он также лично был знаком со многими руководителями Госдумы. Но
Сергей Петрович был твердо уверен, что голос говорившего с ним не был ему
знаком.
"А может, звонивший воспользовался прибором для искажения голосового
тембра? - подумал он. - Хотя... нет, вряд ли! Уж слишком он уверенно и нагло
разговаривал с ним, зачем ему эти технические штучки? Он убежден, что ему
все сойдет с рук... Ну что ж, надо быть готовым ко всему. Попробую уговорить
дочку некоторое время походить с охраной..."
III. Дискредитация
Нугзар Джанашвили последнее время не находил себе места: ему позарез
нужно было нейтрализовать строптивого Малютина, но он все никак не мог
нащупать к нему подходов. Люди, которых Нугзар приставил к следователю,
донесли, что теперь за Малюгиным и его домочадцами приглядывает охрана. Это
еще больше осложнило проблемы, вставшие перед Джанашвили.
Нугзар приказал "рыть глубже" - и это принесло неожиданные результаты.
Как-то в один из обычных суетливых дней, который Джанашвили проводил в
мотаниях между Госдумой, Белым домом и собственным банком, его потревожил
Палыч - Олег Павлович Бахрушин, бывший сотрудник КГБ-ФСБ, а ныне
подполковник в отставке и начальник подчиненной Нугзару охранной структуры
"Эко-банка".
- Нугзар Исаевич, важные новости! - заявил Бахрушин, вызвонив по
мобильному шефа. - Есть разговор не больше чем на полчаса. Когда вы
освободитесь?
Джанашвили ехал в собственном бронированном "Мерседесе" с заседания Думы
на встречу с одним из замминистра финансов.
- Витя, мне нужно полчаса для важного разговора. Палыч просит, - сказал
он сидящему рядом с водителем референту. - Посмотри там, когда у меня
подходящая дыра появится?
Референт покопался в своих бумажках:
- Если только в девять, сразу после ужина...
- Слушай, Палыч, давай к девяти подкатывай к "Трем пескарям" на Зубовской
площади. У тебя будет сорок минут. Уложишься? И гляди, если с говном каким
приедешь...
- Не волнуйтесь, шеф! Информация вам понравится... - пообещал Бахрушин.
- Ну-ну, посмотрим, - пробурчал Джанашвили, и его мысли переключились на
предстоящую встречу с замминистра, с которым довольно быстро сблизился и
начал дружить домами.
Феликс Никодимович Барышников был одним из самых неприметных
руководителей Министерства финансов. Про таких обычно говорят: серая мышка.
Но у этой "серой мышки" был "синдром Наполеона". Как и император, Феликс
Никодимович был весьма маленького роста, но с такими непомерными амбициями,
что им позавидовал бы и сам Наполеон. Конечно же, он весьма старательно и
искусно скрывал это, но Джанашвили его сразу расколол, за первой же "рюмкой
чая". А узнав сокровенную тайну маленького человека, вознамерился постепенно
приручить его, заставить работать на себя.
Встречаясь с ним, Нугзар всегда делал ему комплименты, как девушке,
старательно подчеркивал, что его советы весьма ценны для него, всегда дарил
ему подарки, и чем дальше, тем дороже они становились.
Постепенно Феликс Никодимович стал чувствовать себя чуть ли не королем,
но только в минуты общения с Нугзаром, и, конечно же, ему хотелось чаще с
ним встречаться, ловя, подобно наркоману, настоящий кайф. Барышников
старался делать так, чтобы и Джанашвили тоже хотел его видеть. А для этого
нужно было только одно: быть ему полезным, то есть добывать необходимые
сведения. На этот раз, как каралось Барышникову, Нугзар будет по-настоящему
доволен. Совершенно случайно он наткнулся на копию счета на сто пятьдесят
тысяч долларов, отправленных Велиховым в адрес фирмы, принадлежащей зятю
Президента. Откуда ему было знать, что копию )того документа специально
подкинул ему сам Манютин.
Сергей Петрович был вполне осведомлен о темных делах Велихова, Джанашвили
и иже с ними. Компания там была довольно пестрая: боссы железнодорожных
перевозок, нефтяные магнаты, осетинские водочные короли, неутомимые
строители финансовых пирамид, международные аферисты разных национальностей
и мастей. Не было для Малютина секретом и то, что все они испытывали друг к
другу взаимную ненависть. Особенно единодушно ненавидели Велихова.
Зная о близких отношениях Барышникова с Джанашвили, и не только с ним,
Сергей Петрович был уверен, что тот сообщит об этой "бомбовой" находке и
депутату, и другим конкурентам Велихова. Чего он этим добивался? Во-первых,
Джанашвили и его компания ненавидят Велихова как соперника, а значит, не
преминут воспользоваться полученной информацией, чтобы раздуть ее в прессе и
привлечь к Беликову внимание органов правосудия, а сам Малютин останется в
стороне и сможет спокойно выполнять свои функции. Во-вторых, сам Джанашвили
или кто-то иной наверняка не заметит, что, опубликовав копию этого взрывного
документа, из стана борцов с Велиховым переходит в стан "возмутителей
спокойствия в стране", а также посягает на "святая святых": президентскую
Семью, то есть подставляет себя под удар.
Малютин не учел лишь одного: трусость этой самой "серой мышки" -
Барышникова. Феликс Никодимович, прекрасно понимая, что за "бомба" оказалась
в его руках, не решился показать документ даже "своему лучшему другу", а
прочим своим знакомым из олигархов о нем и вовсе не упомянул. Своя рубашка
ближе к телу. Он сделал так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы: и
Джанашвили заинтересовать по макушку, и себя не подставить. Он переписал
печатными буквами копию счета и повез ее на встречу с Джанашвили... А по
телефону напустил такого туману, что Нугзар ехал в ресторан "Три пескаря",
где была назначена встреча, с большим нетерпением.
Эта встреча сулила им обоюдное впрыскивание адреналина в кровь. Листок с
информацией действительно поверг Джанашвили в самый настоящий шок: если
раньше он мог только догадываться, откуда "ноги растут", то теперь получил
подтверждение.
- Отличная новость, дорогой! Я всегда верил в тебя, друг мой, и всегда
говорил, что ты далеко пойдешь, если тебе не мешать! Жаль только, что я не
смогу этим воспользоваться на всю катушку... - огорченно вздохнул
Джанашвили.
- Почему, Нугзарчик?! - недоуменно воскликнул замминистра. - Ты что, не
вери
...Поділитися у соцмережах
