Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...мы сейчас с ней смоемся: прошвырнемся по ночному городу...
- А стоит?
- Ты ж меня знаешь! Раз решил, то не отступлюсь!
- Будь осторожнее...
- О чем ты?
- Да это я так... На всякий случай: вдруг на тех нарвешься! - нахмурился
Виктор.
- Пусть они осторожничают! - улыбнулся Савелий. - Где встретимся?
- Хочешь, завтра в сауну сходим? Есть одно место, разговеешься после
долгого плавания! Как ты?.
- Не против... Во сколько и где?
- Почтамт знаешь? У него, часов в семь...
- Хоккей, как говорит наш боцман...
- Наливай, идет наша принцесса...
Вдвоем с Ларисой
Когда они, опьяневшие, вышли на улицу, Савелий сразу обнял Ларису за
плечи.
- Торопишься, Савелий! - укоризненно проговорила она, не откладывая его
руку.
- А чего медлить, может, я тебя годы ждал?
- Всем так говоришь при первой встрече?
- Честно?
- Разумеется! - с интересом сказала Лариса.
- Всем! - Он как бы виновато опустил вниз хитрые глаза.
- Признание облегчает вашу участь, но не освобождает от наказания! - тоном
судьи произнесла Лариса, и Савелий, подыгрывая, неожиданно опустился
перед ней на одно колено и торжественно произнес:
- Клянусь, моя королева, что я с радостью приму из твоих рук любое наказание,
только не разлуку с тобой!
- Я вас... - начала она, но не выдержала и расхохоталась едва ли не на
всю улицу, редкие прохожие оборачивались на них. А Лариса вдруг наклонилась
к нему и поцеловала в губы. - Я прощаю тебя! - с волнением зашептала
она. Савелий встал с колена, крепко обнял ее и прижался к влажным,
прохладным и столь желанным губам, тянувшимся ему навстречу.
- Целуетесь? - раздался дребезжащий старческий голос, и они, вздрогнув
от неожиданности, повернулись. Рядом с ними стояла костлявая, иссохшая
старуха, согбенная чуть не вдвое под гнетом прожитых лет и указывавшая
на них кривым пальцем. - Целуетесь? - повторила она. - Я тоже целовалась...
когда-то и любила... - Повернувшись, она зашаркала по асфальту,
опираясь на кривую палку, а ветерок раздувал ее черное платье. Вскоре
она скрылась в темноте.
Эта старуха, похожая на смерть, изображаемую художниками на полотнах,
была настолько страшной, что они почувствовали какой-то неприятный холодок,
пробежавший по спине между лопатками.
- Ужас какой! - тихо прошептала Лариса. - Ужас!
- Испугалась?
- Да нет, просто подумала, что и я когда-нибудь превращусь в такую старуху...
Все-таки время беспощадно! - Она явно загрустила.
- Ты никогда не будешь старухой! - Савелий обнял и крепко прижал девушку
к себе.
- Савушка, - произнесла она, многозначительно глядя ему - в глаза, - неужели
ты не узнаешь меня?
И тут Савелия озарило: он понял, почему эти большие карие глаза ему знакомы...
Да, он, конечно, узнал ее, узнал, хотя и прошло около шести лет
с тех пор, как он увидел ее в первый раз... Тогда она была совсем сопливой
девчушкой, ей было только пятнадцать...
До армии
Это было еще до армии. Савелий жил в общежитии и работал на небольшом
заводике в механическом цехе. Он до сих пор помнил обшарпанные стены цеха,
на которых толстыми гвоздями, словно боясь, что кто-то может их сорвать,
были прибиты линялые кумачовые лозунги: "Чистота - залог здоровья!",
"Сэкономим стране металл!", "Экономика должна быть экономной!"
и многие другие в том же духе. По всему цеху был разбросан железный хлам
- "экономия металла стране". Одиноко выглядели станки: токарные, строгальные,
сверлильные... Одиноко потому, что работали два-три, остальные
пустовали. Видимо, те, кто работал на них, хотели еще сэкономить и
электричество.
В глубине, находился станок, старый, обшарпанный, на котором работал Савелий.
Ему еще не исполнилось и восемнадцати. Одетый в застиранную, вечно
в масляных пятнах балахонистую спецовку, прикрыв копну волос замызганной
кепкой, парнишка-то всей серьезностью следил за подачей резца.
- А ты чего, Савка, зарплату не идешь получать? - подошел к нему рыжий
парень лет двадцати, его сосед по общежитию. - Идем, пока толпа не очухалась!?
и не набежала!
Савелий остановил станок, тщательно вытер ветошью руки.
- Ученические или по разряду уже? - поинтересовался рыжий.
- В этот месяц - по разряду...
- С тебя причитается! - усмехнулся тот.
- А как же...
Они вошли в комнату мастера, где выдавалась зарплата. За массивным столом
восседал толстый мужчина с красным лицом и толстым мясистым носом с
явными признаками увлечения "зеленым змием". Над его головой висел огромный
портрет Брежнева со всеми звездами и регалиями. Рядом, на тумбочке,
- небольшой радиоприемник, из которого доносилась песня "Мы рождены,
чтоб сказку сделать былью...". За вторым столиком сидела старенькая кассирша
с ведомостью и железным ящиком с деньгами.
- Теть Зина, сколько там мне натикало? - спросил рыжий у кассирши.
- Минуточку, Дурново... - Старушка интеллигентно, с ее точки зрения, оттопырила
наманикюренный мизинец в сторону и медленно повела указательным
пальцем по ведомости. Савелий едва сдерживался от смеха, глядя на руку
старухи, как бы сделавшую "козу". Наконец она нашла фамилию рыжего.
- Восемьдесят девять рублей сорок восемь копеек! Распишитесь, молодой
человек!
Расписавшись, рыжий подхватил деньги, отошел в сторонку, внимательно пересчитал.
- Говорков! - подсказал Савелий кассирше, позабывшей его фамилию.
- Тридцать четыре рубля девяносто три копейки... Распишитесь, молодой
че...
- Что? - воскликнул. Савелий, перебивая старушку. - Тридцать в аванс и
тридцать пять сейчас? Да я в учениках больше получал!
- Молодой человек, не я вам зарплату начисляю! обиженно произнесла она,
поджав губы.
- В чем дело, мастер? - хмуро спросил Савелий, повернувшись к мужчине.
- Как в чем? - ехидно ухмыльнулся тот. - В нарядах! - Он сунул руку в
стол, словно заранее приготовился к нападению, и вытащил сшитые листы
нарядов. - Вот они! - Он важно положил на них мясистую лапу, словно припечатывая.
- А вот - нормы! - погладил он сборник нормативов. - Тютелька
в тютельку...
- Тютелька в тютельку? - взорвался Савелий. - Ну, крохобор, смотри! Тютелька
в тютельку! - Расписавшись, Савелий скомкал свою зарплату и сунул
в карман.
- Напугал! Мамку свою напугай! - закричал мастер.
- Что? - Савелий кинулся на него, побыл остановлен рыжим приятелем.
- Брось, Савелий! Не связывайся! Пойдем...
- Мразь! Я тебе еще устрою "тютелька в тютельку"!.. - Савелий вышел,
громко хлопнув дверью. За ним поспешил и рыжий.
- Зря ты с ним цапаешься! Поставил бы пузырь в аванс и сейчас расписался
бы за нормальные башли...
- Чтоб я этой сволочи свои кровные рубли?.. Да хрен ему в зубы! Да я ему...
- Да успокойся, Говорок, все так живут! Всем кушать хочется! - Рыжий обнял
Савелия за плечи. - Ты в обшагу сейчас?
- Да... - хмуро вздохнул Савелий, все еще не успокаиваясь.
- Тогда заскочи в стекляшку... Ну там... три пузыря "Столичной", красок
каких, тоже три... Потом рассчитаемся: кошелки придут... Посидим, вмажем,
ну и... - Он сделал выразительный фривольный жест.
- Сам понимаешь... Да, комсомолец наш на неделю уехал на какую-то конференцию,
так что, может, три на три будем...
Ровно в семь часов, как и обещал, рыжий пришел в сопровождении Вадима,
смазливого стройного парня лет тридцати, одетого по "фирме", на которого,
по его словам, "девки липнут, как на мед", и трех особ женского пола:
две сестры, мало похожие друг на друга, одна тоненькая блондинка с
короткой стрижкой, вторая - пышная брюнетка с длинными волосами. Третья
гостья была совсем молоденькая, лет пятнадцати-шестнадцати, даже не поворачивался
язык назвать ее девушкой, скорее девчушка. Казалось, что она
только что распустила волосы из кос и они привычно скручиваются в определенный
порядок. Несмотря на некоторое волнение, она вела себя довольно
раскованно, иногда даже по-мальчишески дерзко.
После нескольких рюмок коньяка вперемежку с вином, немного потанцевав
под магнитофон, стали играть в бутылочку "под раздевание" вместо традиционного
поцелуя. Человек, на которого указала бутылка, должен снять с
себя одну деталь одежды. Поначалу Савелий сильно стеснялся и волновался,
но выпитое пересилило нравственные категории, притупило стыд. Едва ли не
после первой рюмки Лариса, так звали "школьницу", как окрестил ее про
себя Савелий, пересела ближе к нему и открыто заявила свои "права" на
него.
Видимо, это не входило в планы Вадима, и он всеми силами старался привлечь
к себе ее внимание, однако его старания ни к чему не приводили.
Когда снимать уже было нечего - все оказались обнаженными, - то Вадим
решил внести новое предложение: "Чтобы никому не было обидно, пусть
судьба определит партнера". Сильный пол катает бутылку среди трех представительниц
слабого пола, и судьба укажет...
Последнее, что запомнил Савелий, - уловка Вадима, который первым разыгрывал
партнершу постановил горлышко бутылки на Ларисе. Она запротестовала,
а что было дальше, Савелий не помнил, отключился...
Комната была небольшой - обычная комната рабочего общежития. За встроенными
шкафами - две кровати. Спинка левой упиралась в старенький облезлый
шифоньер, оклеенный, как и стенка над кроватью, вырезанными из журналов
картинками. Над кроватью рыжего Дурново фигуры атлетов и культуристов -
перемешивались с красивыми полуобнаженными телами, а над кроватью "комсомольца"
висели картинки с различными марками автомобилей.
Сразу за кроватью Дурново - небольшой квадратный стол, заваленный остатками
нехитрой закуски: квашеная капуста, куски вареной колбасы, кабачковая
(заморская) икра, несколько соленых огурцов да черный хлеб.
Ополовиненная бутылка водки - все, что осталось от алкогольных напитков,
пустые бутылки валялись на полу.
Третья кровать, Савелия, находилась за шифоньером, у окна. В комнате
стоял полумрак: тусклый свет от настольной лампы, направленный на пол,
странным светом освещал комнату, придавая ей какую-то фантастическую нереальность.
Савелий лежал в нелепой позе у стенки, под подоконником. Он проснулся
внезапно, словно разбуженный кем-то. Приподняв мало управляемую голову,
Савелий заметил стакан с водой на подоконнике, с трудом дотянулся до него
и вылил себе на голову. Встряхнул ею, как кошки и собаки отряхиваются
от воды, разбрасывая брызги во все стороны, и услышал какие-то странные
звуки. Решил проверить, что там, за шифоньером, происходит, не без труда
поднялся с кровати и едва не завалился: все поплыло перед глазами, ноги
явно не хотели слушаться. Ухватившись руками за шифоньер, Савелий выправил
тело, усилием воли заставил глаза слушаться, и горизонт постепенно
занял правильное положение. Боясь, что его поднимут на смех, увидя в таком
состоянии, Савелий осторожно выглянул из-за своего укрытия... Его
рыжий приятель, пьяный, что называется, в стельку, лежал на спине с закрытыми
глазами и довольно постанывал: одна его рука судорожно ласкала
между ног стонущую в экстазе лежащую рядом тоненькую блондинку, а другой
он обхватил пучок волос пышной брюнетки и натаскивал ее голову на свою
плоть... Мыча от удовольствия, она мерно чмокала губами на его плоти,
старательно работая языком, облизывала не только головку члена и мошонку...
Пышные белоснежные ягодицы напряженно вздрагивали в такт движениям.
Для удобства она раздвинула колени, на которых стояла на полу, и от
этой позы у Савелия захватило дыхание. Надо сказать, что он еще ни разу
не имел полноценного полового контакта с женщиной: все оканчивалось гораздо
раньше, чем он успевал войти внутрь. Да и то сказать - это были
его сверстницы, которые хотели получить удовольствие, но боялись мамы и,
доведя Савелия до критической точки, уходили в сторону, помогая ему
снять напряжение руками, или не снимали трусиков...
Чтобы прервать свое волнение, Савелий перевел взгляд на другую кровать:
Вадим, совершенно пьяный, упрямо пытался задрать подол "школьнице", но
она настойчиво сопротивлялась, скидывая его руки с колен. Она ласково
уговаривала:
- Давай еще выпьем, Вадимчик... Давай! Уловка удалась, и Вадим решительно
допил добрые полстакана водки и тут же завалился набок. Она подхватила
его и начала укладывать к стенке. Справившись, прикрыла его одеялом и
легла рядом, лицом к нему.
Савелий снова взглянул на пышную попу брюнетки и, не в силах больше
сдерживать себя, решительно скинул брюки, трусы, шатаясь, подошел, опустился
на колени, ласково провел пальчиком по ее спине...
Ее тело вздрогнуло от неожиданности, словно пытаясь сообразить: что несет
за собой это прикосновение, - затем оно прогнулось, открывая перед
Савелием дорогу к своей женской плоти, и он, дрожа от нетерпения и желания,
вошел в нее, качнул пару раз, и все мгновенно кончилось...
- Эх ты, дурашка... - оторвавшись от плоти рыжего, насмешливо бросила
ему брюнетка и с новой силой принялась работать своим язычком.
Савелий стыдливо вскочил на ватные ноги, с трудом добрался до своей кровати
и кулем завалился, моментально улетев в сновидения...
Вскоре рыжему, видно, надоела эта поза, и он оттолкнул от себя брюнетку,
повернулся к своей блондинистой соседке, постукал своей упругой плотью
по ее нижним губам, налитым желанием от ласк его пальцев, затем осторожно
вложил между ними свое упругое тело и неожиданно резко вошел внутрь..
- Девушка ойкнула в радостном возбуждении:
- Как здорово ты придумал, рыженький мой... Хорошо... Еще... Еще...
Пышная брюнетка поднялась с колен, обхватила руками ягодицы рыжего и начала
ласкать его попу язычком, а правой рукой ласкать себя между ног...
- Отстань, Томка! Не мешай! - прорычал возбужденный рыжий, и брюнетка
огорченно оторвалась от его попы, огляделась вокруг и вдруг заметила лежащую
на кровати школьницу: ее коротенький подольчик чуть задрался и обнажил
симпатичную розовенькую девичью полочку.
Тамара подошла, опустилась на пол и осторожно, пытаясь не разбудить девушку,
совсем оголила ее, подняв подол, затем ласковыми, нежными движениями
сняла с нее трусики: движения ее были настолько нежными и осторожными,
что девушка либо ничего не услышала, либо ей это понравилось и она
ожидала продолжения...
Словно почувствовав ее состояние, Тамара осторожно сняла с нее платьице,
бюстгальтер, развернула девушку на спину и, лаская пальцами ее соски,
впилась языком в ее промежность... Девушка чуть заметно дернулась, томно
простонала и вдруг обхватила голову Тамары руками и стала помогать ей,
работая бедрами...
Савелий спал, и ему снилось, что он купается в море... Вода такая нежная,
теплая... Неожиданно ему показалось, что его плоть под водой кто-то
ухватил, Савелий вначале дернулся от испуга, но это прикосновение было
таким приятным, что ему вдруг захотелось продолжения...
Внезапно он проснулся, и морская вода из сна превратилась в его собственную
кровать, а некто, ухватившийся за его плоть, оказался Тамарой.
Он вспомнил свою ночную неудачу, и ему вдруг захотелось убежать, он попытался
оторвать Тамару от себя, но она вцепилась в него и, тяжело дыша
от нетерпеливого желания, приговаривала:
- Ну что же ты, такой сильный, молодой... Давай, давай!.. Возьми меня...
- Она добилась своего: Савелий возбудился, но, пока Тамара пыталась переменить
позу, усевшись на него, все кончилось: непроизвольно дернувшись
несколько раз, Савелий стыдливо отстранился от нее и поднялся с кровати.
- Сейчас... Мне нужно выйти! - бросил он, быстро надевая брюки и натягивая
рубашку.
- Эх ты, птенчик несмышленый... - пьяно усмехнулась Тамара, призывно потягиваясь
в кровати.
Савелий медленно вышел из-за шифоньера: рыжий продолжал лежать на кровати
голым, уткнувшись лицом в подушку. Рядом с ним - тоненькая блондинка
с худенькими грудями. На загорелом, почти костлявом, но стройном теле
резко выделялись две белые полоски от плавок и бюстгальтера. Она мечтательно
смотрела в потолок, умиротворенная и счастливо усталая, что-то
напевая себе под нос.
Савелий случайно наступил на бутылку, которая звякнула о другую. Рыжий
приподнял голову над подушкой и радостно позвал:
- Говорок?! Иди сюда!
- Зачем?
- Зову - иди... - Рыжий громко икнул.
- Ну, подошел...
- Савка, возьми Вальку и трахни... Трахни так, чтоб из ушей пошло! Может,
скинув дурную кровь, расслабишься... - Проговорив эту трудную для
него фразу, он снова уткнулся лицом в подушку.
- Савушка, какой ты миленький! - проворковала прокуренным басом блондинка,
моментально вставая ему навстречу: куда и усталость делась?
Савелий еще не совсем протрезвел и стоял посреди комнаты, опираясь на
стол и пьяно озираясь вокруг. На соседней кровати в бесчувственной позе
лежал у стены Вадим. Худенькое полуголое тело "школьницы" выглядело совсем
детским рядом с ним. Она лежала на самом краю и, увидев Савелия,
стыдливо накрылась простыней, закрыв глаза, представилась спящей.
- Ты, подружка-сестричка, кайф словила, и не раз, а я только начну
что-то получать - обрыв! - Брюнетка соскочила с кровати и, сотрясая пышными
формами, подбежала сзади к Савелию и обхватила его за шею.
Инстинктивно Савелий стал сбрасывать ее руки, но ей на помощь подоспела
Валентина.
- Я первая позвала! Я еще хочу! - Она прижималась лицом к его животу,
расстегнув рубашку.
- Да его на двоих хватит, если захочет... Правда, миленький? - воскликнула
брюнетка, и девицы потащили его за шкаф.
Савелий энергично упирался, цепляясь за стол, за спинку кровати, а они,
пьяно хохоча, щекотали его, сорвали рубашку, расстегнули брюки, пытаясь
стащить и их, целовали с двух сторон, и вдруг к ним присоединилась и Лариса-школьница.
Но она встала на сторону Савелия и с неожиданной силой
начала оттаскивать их, поддавать то одной сестре, то другой коленом под
зад. В пылу этой комической борьбы кто-то случайно задел настольную лампу,
которая упала и погасла. Воспользовавшись этим, Савелий вырвался,
подскочил к двери, повернул ключ и юркнул в коридор. Вслед ему раздался
хохот сестер.
На этот шум из соседней комнаты приоткрылась дверь и высунулась голова
высокого худющего паренька лет двадцати! На его веснушчатом носу нелепо
сидели огромные очки. Увидев истерзанного Савелия, он взглянул в конец
коридора, где несколько парней, пьяно выкрикивая угрозы друг другу, выясняли
свои отношения. Подумав, вероятно, что Савелий бежит оттуда, догадливо
произнес:
- Вырвался? Понятно... - потом снизил голос до шепота: - Савка, бабу хочешь?
Вот такая! - Он, довольный, развел руки в стороны. - Я - уже - в
доску, вконец... замучался, выдохся! А ей все мало! Еще, еще не могу
больше? Иди, трахни! А?
- Да пошли вы все... - матерно выругался Савелий и пошел к выходу, но
уйти ему не дали.
- Погоди-ка! - выкрикнул один из дерущихся. - Куда это ты идешь? А ну,
скажи!
- Да пошел ты...
- Что?!! - Он подскочил и неожиданно ударил Савелия в лицо.
Савелий сбил его с ног и пнул со злости несколько раз. Из дверей начали
выскакивать парни и присоединяться к дерущимся. Стояли крики, шум,
мат... Савелию надоело махаться: он вырвался из клубка переплетенных в
драке тел и вернулся в комнату. Осторожно огляделся и понял, что сестрам
не до него - они снова вдвоем обхватили рыжего, поменявшись на этот раз
местами.
Вадим спал на кровати один: "школьницы" рядом не было. Савелий удивленно
пожал плечами и проскользнул за шифоньер. На своей кровати увидел Ларису,
с тревожным волнением выглядывающую на него из-под простыни.
- Ой, кто это тебя? - испуганно воскликнула девушка, вскакивая с кровати.
Простыня соскользнула с ее плеч, обнажая худенькое, но привлекательное
тело с небольшими, по-девичьи острыми красивыми грудями. Едва не
всхлипывая, глядя в лицо Савелия, украшенное лиловым синяком под глазом
и кровью под носом - следы коридорной баталии, - она решительно оторвала
изрядный кусок от простыни и начала промокать кровь.
Савелий морщился, но стоически терпел, радуясь отчего-то этим нежным
прикосновениям.
- Это я о крылечко споткнулся! - улыбнулся он, прижимаясь к ее худенькому
телу. Она ласково прикасалась губами к его синякам и чувственно дышала,
вздрагивая от непонятных ощущений.
- Савушка... милый... - шептали ее губы, а длинные пальцы нежно ласкали
его плечи, живот, опускаясь все ниже и ниже...
Савелий впился губами в ее грудь, а правой рукой начал ласкать ее между
ног. Когда его палец прикоснулся к ее нежной влажной плоти, Лариса томно
ойкнула и повалила Савелия на себя...
- Хочу тебя, милый... возьми... возьми меня! Я вся твоя, слышишь,
твоя... - шептали ее губы...
И Савелий, не в силах более оттягивать свое желание и боясь, что произойдет
то же, что и с брюнеткой, нетерпеливо направил свою плоть внутрь
нее и неумело, без подготовки вошел в нетерпеливое, но совершенно неискушенное
подобными ласками тело Ларисы...
- А-а-а! - вскрикнула она от боли, но не оттолкнула, выдержала эту
странную боль и вскоре уже не ощущала ни боли, ни своего тела; она провалилась
куда-то, и это "куда-то" было прекрасно... А Савелий ничего не
слышал и ничего не ощущал, креме необъяснимого блаженства, которого никогда
не испытывал... Это продолжалось целую вечность, а когда окончилось,
Лариса откинулась в изнеможении, широко раскинув руки.
- Наконец-то! - радостно выдохнула она. - Наконец-то я - женщина! Савелий
с тревогой и удивлением смотрел на нее.
- Так Вадим тебя не тронул?
- Я не хотела, чтобы это был он! Я хотела, чтобы ты был первым моим в
жизни мужчиной! - Лариса благодарно поцеловала его в губы, в шею, в
грудь и продолжала томно шептать: - Милый, родной мой...
Когда Савелий проснулся утром, то ни Вадима, ни девушек уже не было, но
он чувствовал какое-то щемящее чувство счастья...
Больше Савелий Ларису не видел; его вскоре призвали в армию, но он навсегда
сохранил то счастливое ощущение, которое испытал со своей первой в
жизни женщиной...
Лариса
Сейчас перед ним стояла совершенно другая женщина. Не та сопливая школьница,
которая отдалась ему в безотчетном порыве испытать нечто запретное,
взрослое. Нет, та школьница превратилась, словно гадкий утенок в
прекрасного лебедя, в чувственную женщину с совершенными формами. И
вдруг, совершенно неожиданно, Савелий ощутил себя на миг в том, прошедшем
времени, он снова начал испытывать те прекрасные чувства нетерпеливого
ожидания блаженства...
Но и Лариса хотела испытать то, что испытала во время их первого знакомства,
когда она отдалась своему первому в жизни мужчине. И этот мужчина
сейчас перед ней... Сколько лет она мечтала о нем... И сейчас, не
успел Савелий намекнуть, что хотел бы пригласить ее в свой домик, как
она тут же подхватила эту идею, и они торопливо, словно опасаясь опоздать
или спугнуть нахлынувшие ощущения, направились к Савелию...
Едва он закрыл за собой дверь, как Лариса, словно несколько лет не видевшая
мужчину, набросилась на него, срывая с себя и с него одежду...
Савелия охватила такая страсть, что и он потерял рассудок и сорвал с Ларисы
последние "доспехи": от бюстгальтера полетели пуговицы, и упругая
грудь предстала перед его губами, которые тут же впились в рубиновые
соски...
Да, Лариса стала совсем другой: опытной, бесстыдной и еще более желанной...
Она соскользнула вниз, обхватила нежными пальчиками его плоть и
начала ласкать его язычком. Савелий замер на мгновение от необъяснимого
блаженства, обхватил руками ее голоду и, не в силах более сдерживаться,
повалил ее на спину, впился губами в ее губы и вошел внутрь ее тела...
Савелий проснулся гораздо раньше Ларисы: его разбудил яркий луч солнца,
который, лизнув кроны деревьев, медленно сполз по листьям вниз, с трудом
пробиваясь сквозь пышную листву, ласково прикоснулся к его лицу...
Ночью, когда они пришли в дом, было очень жарко, и они, после первого
насыщения плоти, решили "уйти на природу". Он вытащил полосатый матрац и
бросил его прямо в траву, среди сросшихся лоз винограда. От возможных
комаров, которых панически боялась Лариса, принес две простыни. Вспомнив
подробности ночных любовных баталий, Савелий улыбнулся и с нежностью
скосил глаза на руку Ларисы, лежащую на его груди. Простыня, скомканная
во сне, лежала в ногах, и Лариса была прекрасна в своей наготе. Ее волосы
в беспорядке разметались по подушке, и небольшой ветерок шевелил локоны
на лбу. Ласково прикоснувшись губами к ее щеке, Савелий осторожно
снял ее руку с груди и медленно приподнялся с матраца, просунул руку под
простыню, где лежал, и вытащил сухой колючий сучок. Чертыхнувшись про
себя, отбросил его в сторону и начал растирать вмятину на боку. Оглядевшись
вокруг, он нашел среди трех бутылок шампанского, купленных по дороге,
одну не пустую и приложился к горлышку.
- С утра даже лошади не пьют шампанское! - неожиданно рассмеялась Лариса.
- Подглядываешь?.. Ух ты какая! - воскликнул он, протягивая ей шампанское.
Лариса отрицательно покачала головой.
- Черт его знает - нашло что-то...
- Жалеешь, что согласился на переезд в Москву?
- Лариса прижалась к его спине.
- Я никогда ни о чем не жалею! Просто...
- Сложностей боишься?
- Не боюсь, а сомневаюсь: ведь в Москве, я слышал, не так-то просто прописаться...
- Верно, непросто, только не для Алика... Если он сказал, что сделает,
то сделает: он всегда свое слово держит! А ты ему понравился, я это сразу
почувствовала... И не только понравился... - Она многозначительно замолчала.
- А что еще?
- Не удивляйся, если он предложит тебя хорошую работу!
- Что ты подразумеваешь под хорошей работой?
- Ту, которая отлично оплачивается! - с вызовом заявила Лариса.
- Ладно, посмотрим... Главное, что мы наконец вместе будем!
- А ты уверен, что тебе это нужно? - с грустным кокетством усмехнулась
она. Савелий попытался возразить, но ее поцелуй оборвал его на полуслове.
В этот день Лариса была свободна только до обеда, потому нее были дела,
"намеченные ранее". Они договорились встретиться на следующий день.
Варламов
Савелий лег спать и проснулся ближе к вечеру и едва не опоздал на вст
...Поділитися у соцмережах
