Жанр: Боевик
Тоннель призраков
... в Лондоне?
- Мы хотели продать наши еврооблигации, прекратив финансирование
нескольких наших компаний. В том числе и рекламных. Мы учитывали состояние нашей
компании и кризис в России. Но, очевидно, кто-то рассудил иначе.
- В числе компаний, от финансирования которых вы хотели отказаться, была и
"КТС"?
- Да, - кивнул Беляев, обернувшись и взглянув на Нелюбова. - Вы думаете,
это он убил Александра Абрамовича?
- Пока не знаю, - ответил Дронго, направившись к своему месту.
Едва Дронго сел рядом с Родионовым, как поезд вырвался из тоннеля. Яркий
дневной свет ударил в окна вагонов. Все невольно зажмурились.
- Слава богу, - послышался голос Зинаиды Михайловны.
Многие тоже испытали облегчение. Состав, не сбавляя скорости, летел к
Лондону.
- У тебя есть хоть какая-нибудь зацепка?. - спросил огорченный Родионов.
- Есть, - ответил Дронго.
- И кого же ты подозреваешь?
Дронго молчал, глядя прямо перед собой.
- Ты меня слышишь? - спросил Родионов.
- Всех, - ответил Дронго. - Я подозреваю всех присутствующих. И надеюсь,
что сумею найти среди них убийцу.
Глава 8
Находиться в одном вагоне с убитым - не просто неприятно. Даже одеяло,
которым накрыли труп банкира, давило на психику. Юлия Соломоновна, сидевшая в
конце вагона, по-прежнему находилась в полуобморочном состоянии. Сандра
вынуждена была сбегать за аптечкой, имевшейся в первом вагоне состава, чтобы
Елена Анохина сделала несчастной вдове укол. Беляев, уже не стесняясь, сел рядом
с Аленой. Нелюбов делал вид, что пытается дремать. Деркач подсел к Кунину; они о
чем-то негромко переговаривались. Только Кравалис пытался держаться как прежде,
даже раскрыл "ноутбук", пытаясь, очевидно, зафиксировать свои переживания.
Зинаида Михайловна пересела к Дронго после того, как состав выехал из
тоннеля.
- Какое несчастье, - вздохнула она. - Он был такой обстоятельный человек.
- Вы его хорошо знали? - машинально спросил Дронго, думая о своем.
- Не очень, - живо ответила Анохина-старшая. - Но кто в Москве не знал
Александра Абрамовича? Он был очень известный человек. И кто мог подумать, что
все так нелепо кончится? Вот так бывает в жизни. Живешь, строишь планы,
пытаешься что-то реализовать, а смерть поджидает тебя за поворотом - и конец
всем твоим планам. По-моему, это так глупо...
- Строить планы или умирать?
- А вы не смейтесь, - взглянула на Дронго Зинаида Михайловна, - я часто
думаю о нашей бренности. Мы живем так, словно будем жить тысячу лет, словно мы
бессмертны. Влюбляемся, плодим детей, строим грандиозные планы, рассчитанные на
много лет вперед. А потом выясняется, что мы - всего лишь не самое идеальное
сочетание белков, жиров и воды.
"Кажется, ее потянуло на лирику", - подумал Дронго, но вслух произнес
совсем другое:
- Смерть близкого человека всегда вызывает неприятные ассоциации, тем
более смерть почти на наших глазах.
- Почему вы не выходите из вагона? Я думала, что вы должны пройти все три
первых вагона и найти преступника, если, конечно, он не спрыгнул в тоннеле.
- Вряд ли убийца решился бы на подобное, - ответил Дронго. - Осуществить
такое хитроумное убийство лишь для того, чтобы скрываться в тоннеле под каналом?
Было бы слишком глупо для такого умного человека, каким, безусловно, является
убийца.
- Вы думаете, это политическое убийство? - оживилась Анохина. - Думаете,
что у нас в поезде находится группа киллеров?
- Не знаю. Но в группу я не верю. Иначе зачем все эти хитрости? Они бы
просто вошли в вагон и расстреляли несчастного. Но убийца выбрал именно такой
способ убийства, а это означает, что он, во-первых, не хотел, чтобы кто-то его
узнал, а во-вторых, он достаточно известный человек, во всяком случае, пассажиры
его прекрасно знают.
- Я об этом не подумала, - призналась Зинаида Михайловна. - Интересное
наблюдение... Значит, убийца кто-то из нашего вагона?
- Пока я не могу ни отрицать это, ни подтвердить.
- Вы думаете, что такое возможно? - Глаза Зинаиды Михайловны округлились.
- Я всегда чувствовала, что с этой группой что-то не так. Слишком...
фальшиво все выглядело. Я чувствовала, что нечто подобное может произойти.
- Почему фальшиво?
- Они все не любят друг друга. Как пауки в одной банке. Все не любили
Горшмана и Беляева, а те не любили остальных. Хотя, - добавила она,
многозначительно кивая на сидевших рядом Алену и Беляева, - кажется, не все. Это
молодая особа пользуется некоторой симпатией Петра Леонидовича. Кажется, их не
смущает даже разница в возрасте. Впрочем, это не мое дело. Они достаточно
взрослые люди, могут и сами выстраивать свои отношения. Но зачем все время
лгать, обманывать себя и других? Мы ведь не идиоты и понимаем, что журналисты не
могли заплатить за такую поездку. Даже такие известные, как Янис Кравалис.
Скорее всего им кто-то оплатил эту поездку. Кравалис продал свое перо, а
девица... нечто другое. Каждому нужно за что-то платить. Поэтому нет ничего
странного, что такая смазливая рожица стала пассией Беляева.
- Вы, кажется, ее не жалуете?
- Упаси господь. Какое я имею к ней отношение? И вообще, кто она такая,
чтобы я о ней судачила? Она типичная содержанка, находящаяся на иждивении
богатого стареющего жуира. Мне совсем неинтересны их отношения.
- Вы будете что-нибудь пить? - подошла к ним Сандра.
- Мне джин-тоник, - ответила Зинаида Михайловна. - И положите лимон.
- Конечно, - улыбнулась Сандра.
- А мне чай. Можете и мне положить лимон, - усмехнулся Дронго.
Девушка кивнула ему, проходя дальше.
- Мне кофе, - попросила Алена.
- Какой? - спросила Сандра.
- Эспрессо. Только очень горячий.
- Конечно. А вам? - спросила Сандра, обращаясь к Беляеву.
- Водку с томатным соком, - попросил банкир. - Одну треть на две трети. И
положите перец.
- Разумеется, сэр.
- Валя, - крикнул Беляев своему телохранителю, - ты хочешь "Кровавую
Мэри"?
- Спасибо, Петр Леонидович.
- Две порции, - сказал Беляев. - Только водка чтобы была "Абсолют".
- Обязательно, - заверила Сандра. - Я сделаю вам самый мягкий коктейль.
- Нам еще предстоит объясняться с английской полицией, - вздохнула Зинаида
Михайловна.
- Вас что-то пугает? - спросил Дронго.
- Нет, конечно. Но все равно неприятно.
Родионов поднялся и позвал за собой Кунина. Они направились в конец
вагона, очевидно, решив обсудить именно эту проблему. Кравалис закрыл свой
"ноутбук" и убрал его в сумку. Деркач развел руками, громко зевая. После чего
поднялся.
- Куда вы собрались? - спросил Родионов.
- В ресторан, - ответил Деркач не оборачиваясь. - Хочу посмотреть, что там
есть.
- Вы проголодались? - удивился Кунин.
- Нет, мне просто неприятно обедать в компании с покойником, - заявил
книгоиздатель, выходя из вагона.
- Он прав, - заметила Зинаида Михайловна. - Это просто безобразие, что к
нам так относятся. Оставить в вагоне убитого, рядом с его супругой. Это просто
бесчеловечно.
- Через час мы будем в Лондоне, - напомнил Дронго. - Они боятся, что могут
невольно стереть возможные отпечатки пальцев убийцы. По-своему они правы.
- Бездушные европейцы, - передернула плечами Анохина. - У нас бы давно
остановили состав и хотя бы помогли вдове. А здесь поезд продолжает движение,
как будто ничего не случилось. Говорят, что это - знаменитая европейская
пунктуальность. А на самом деле - элементарная бесчувственность.
- Мы находимся между двумя границами, - напомнил Дронго. - И обязаны еще
пройти пограничный контроль. По-своему они правы.
- Вот именно - по-своему, - фыркнула Зинаида Михайловна.
Кунин и Родионов подошли к Юлии Соломоновне, которая заснула, сидя в
кресле.
- Как она себя чувствует? - спросил Кунин у Лены, оставшейся рядом с
измученной женщиной.
- Боюсь, что плохо, - сказала Анохина-младшая. - Кажется, у нее больное
сердце.
- Отправим ее в больницу, - предложил Родионов. - Как только приедем в
Лондон, сразу вызовем врачей. Пусть даже частных. У всех членов группы хорошая
страховка.
- Обязательно вызовем, - подтвердил Кунин.
К ним подошел Нелюбов. Взглянул на вдову Горшмана и молча отвернулся. В
этот момент Сандpa вошла в вагон с их стороны. Она катила перед собой тележку.
Произошла небольшая заминка, мужчины расступились, чтобы девушка прошла. Сандра
протянула стакан апельсинового сока Лене Анохиной и прошла дальше.
- Ваш заказ, - улыбнулась она, протягивая Новиковой ее кофе. - И ваш, -
добавила девушка, обращаясь к Беляеву и предлагая ему пузатый стакан с "Кровавой
Мэри".
- Дайте мне еще бутылку минеральной, - попросил банкир.
- Конечно, - она наклонилась и взяла с полочки бутылку. Поставила ее на
поднос рядом с Беляевым.
- Спасибо, - кивнул тот.
В этот момент к Дронго подошел Кравалис.
- Как вы думаете, нас долго будут держать на границе? - поинтересовался
журналист.
- Не знаю. Но думаю, что нет. Нас сразу отвезут в отель, где и начнут
допрашивать. Сначала мы должны пройти их границу, чтобы попасть под юрисдикцию
английской полиции.
Сандра протиснулась мимо Кравалиса и протянула стаканчик с чаем Дронго.
После чего подала высокий стакан Анохиной.
- Сделайте и мне джин-тоник, - попросил Кравалис, и Сандра, наклонившись,
взяла бутылку с джином. Когда Кравалис взял высокий стакан, на столике остался
лишь заказ Валентина Борисова. Сандра прошла вперед и протянула стакан
телохранителю. Тот взял "Кровавую Мэри". Обернувшись, посмотрел на Дронго и
Зинаиду Михайловну. После чего улыбнулся и сделал несколько глотков. Внезапно он
побледнел и попытался поднести руки к горлу. Из груди его вырвался
нечленораздельный хрип. Он выронил стакан с "Кровавой Мэри".
Дронго мгновенно вскочил на ноги. Обернулись Родионов и Кунин. Повернулся
и Кравалис. Борисов вытянулся, по телу пробежала судорога, лицо исказилось
гримасой.
- Нет! - крикнула Сандра.
Дронго бросился к несчастному, отталкивая Кравалиса, но было уже поздно.
Изо рта Борисова вытекла струйка слюны. Потом его глаза закатились, он дернулся
и вытянулся в кресле, медленно сползая на пол.
Дронго проверил пульс Борисова. Тот был мертв.
- Все кончено, - прошептал Дронго, глядя на покойника.
- Нет! - закричала вскочившая со своего места Алена. - Не может быть. Нет,
нет, не может быть. - Она зарыдала, уткнувшись лицом в пиджак Беляева.
Внезапно вскочил со своего места Кристиан, и без того уже напуганный
первым убийством. Смерть второго пассажира потрясла его своей обыденностью. Он
впервые видел смерть так близко. Кристиан хотел что-то сказать, но внезапно
почувствовал, как пол уходит у него из-под ног, и повалился в кресло, теряя
сознание.
- Кажется, у нас еще один покойник, - с мрачным видом изрек Нелюбов.
Родионов быстро подошел к Кристиану. Наклонился, пощупал пульс. Затем
поднял голову.
- Ничего страшного. Парень просто потерял сознание. Такое зрелище не для
слабонервных. Он, видимо, впервые в жизни увидел, как умирают люди. Лена, можно
попросить, чтобы вы подошли к нам? А вы, Кунин, помогите мне его поднять.
Пока Родионов и Кунин помогали несчастному молодому человеку прийти в
себя, Дронго, наклонившись, рассматривал Борисова. Рядом стоял тяжело дышавший
Кравалис.
- Как это могло случиться? - с явным прибалтийским акцентом спросил
Кравалис, не решаясь признаться самому себе, что ужасно волнуется.
Дронго, наклонившись еще ниже, поднял стакан с остатками столь
символичного напитка, как "Кровавая Мэри". Понюхал стакан.
- Кажется, цианид, - сказал он. - Его отравили.
- Нет! - рыдала Алена. - Нет, этого не может быть.
- Помогите мне перенести его к Горшману, - попросил Дронго. - И позовите
этого кретина Мересса, который считает, что мы еще должны немного подождать до
Лондона, пока не погибнет третий пассажир.
Сандра бросилась выполнять его поручение. Мужчины помогли Дронго поднять
труп Борисова и перенести его к Горшману. В этот момент в салон вошел Деркач.
Книгоиздатель был не просто испуган, он не мог произнести от страха ни слова.
Только Нелюбов нашел в себе силы еще раз грубо пошутить.
- Если так пойдет и дальше, в этом составе не останется чистых одеял.
- Перестаньте, - строго одернул его Кунин. - Человек погиб, а вы
паясничаете.
Родионов, тяжело дыша, подошел к Дронго.
- Что думаешь делать? - спросил полковник.
- Парня отравили, - кивнул на покойника Дронго.
- Это я понимаю, - сказал Родионов. - Я спрашиваю, что нам делать. Ждать,
когда неизвестный убийца отправит нас всех на тот свет?
- У тебя сдают нервы, - холодно заметил Дронго.
- А у тебя они, очевидно, отсутствуют, - повысил голос полковник. - Ты
можешь хоть что-нибудь объяснить? Кто это мог сделать. Он ведь умер у нас на
глазах. Что вообще здесь происходит?
- Пока я сам не разобрался. Я лишь помню, что напиток со столь символичным
названием заказали два человека. Беляев и Борисов. Тебе не кажется, что убийца
мог наметить две жертвы - банкиров, которые отправились с нами в Лондон?
- Почему ты так решил?
- Перед выездом в Лондон Беляеву кто-то звонил, угрожал.
- Он сам тебе об этом сказал?
- Нет. В этот момент в его номере находилась Алена. Она слышала, как
нервничал банкир, когда говорил по телефону. Кто-то очень хотел, чтобы банкиры
не добрались до Лондона. Этот кто-то спланировал и осуществил убийство Горшмана.
А когда мы расслабились, нанес и второй удар, возможно, решив отравить и
Беляева. Но того спасло чудо. Он взял неотравленный стакан, а его стакан, вполне
вероятно, достался Борисову. Иначе как объяснить убийство парня, который никому
не мешал? Убийца метил в банкира, а случайно попал в его телохранителя.
- Черт возьми, - вырвалось у полковника. - Тогда выходит, что убийца
положил яд в стакан, пока Сандра проходила от вагона-ресторана до Борисова.
- Вот именно. Сначала она остановилась рядом со спящей Юлией Соломоновной
и Леной, протянула последней апельсиновой сок. Затем протиснулась между вами
троими, когда любой из вас мог незаметно бросить в стакан любую гадость. Потом
подала заказанные напитки Беляеву и Алене. Подошла к нам, выполняя и наш заказ с
Зинаидой Михайловной. Причем рядом с нами стоял в этот момент Кравалис. И,
наконец, подошла к Борисову. Получается, что опять все под подозрением, а
конкретных виновников нет.
- Деркача не было в салоне вагона, - напомнил Родионов.
- Это еще хуже. Он столкнулся с Сандрой, когда входил в вагон-ресторан.
Значит, у него самое шаткое алиби.
- Тогда исключи Юлию Соломоновну. Она спит после укола.
- Согласен. Я бы исключил и Лену. Она сидит так, что ей трудно было бы
дотянуться до столика Сандры.
- Двое погибших, двое исключенных. Остаются девять человек. Если ты
разрешишь вычесть и нас, то останется семь. Получается, что среди нас настоящий
маньяк, уже убивший двоих пассажиров.
- Боюсь, что нет. На маньяка этот убийца не похож. Скорее, наоборот, он
прекрасно знает, чего хочет, и очень последовательно идет к своей цели. И, в
отличие от маньяка, у него очень конкретные выгоды от совершенных преступлений.
Дронго не договорил - в салон ворвался Мересс с несколькими проводниками.
- Проклятые убийцы! - заревел он. - Я никогда больше не возьму в рейс
подобные группы. Два убийства за один рейс и в одном вагоне. И опять никто и
ничего не знает. У вас в группе - монстр, господа, настоящее чудовище, о котором
вы даже не подозреваете.
Оставшуюся часть пути они провели в другом вагоне. Рассерженный Мересс
приказал перевести их в третий вагон, где за каждым наблюдали несколько военных
курсантов, не понимавших, как могли эти милые люди оказаться убийцами двоих
пассажиров. Курсанты тихо переговаривались. Все члены группы находились в
подавленном настроении. Взбешенный Мересс не пожалел даже Юлию Соломоновну,
которую в полусонном состоянии перевели из четвертого вагона в третий.
- Два убийства, - подвел итог Родионов. - Два убийства за один рейс. Помоему,
это явный перебор. Если и дальше пойдет так, то к вечеру мы недосчитаемся
половины группы.
- Надеюсь, что нет, - сказал Дронго.
- Убийца наверняка хотел убрать Беляева, - вздохнул полковник. - Чтобы
одним ударом избавиться от обоих банкиров. Но с Беляевым он ошибся, забыв, что
томатный сок с водкой заказал себе и Валя Борисов. Он был совсем молодым парнем.
Как все это страшно. И ничего не понятно.
- Мы с тобой явно недооценили способность убийцы просчитывать варианты, -
в задумчивости проговорил Дронго. - Если этот человек отважился на второе
убийство, то он не просто сильный, но и достаточно умный человек.
- Сандра прошла мимо нас всех, - напомнил Родионов. - За остальных сказать
не могу, но Кунин, почти упавший на меня, вряд ли имел возможность что-либо
положить в стакан. Я думаю, убийца метил именно в Беляева. Валентин был
безобидным существом, он никому не мешал, не имел никаких общих интересов с этой
публикой.
Дронго заметил, как нервничала Зинаида Михайловна. Она поминутно
заглядывала в свою сумочку, словно что-то искала. Затем решительно вытряхнула из
сумочки все содержимое. Перебрала все свои вещи, но, очевидно, не нашла того,
что искала. И вдруг стала покрываться красными пятнами. После чего поднялась с
явным намерением пройти обратно в четвертый вагон.
- Простите меня, мадам, - встала у порога Сандра, - но мсье Мересс просил,
чтобы никто не возвращался в тот вагон.
- Плевала я на него и на тебя! - заорала Зинаида Михайловна. - Пусти меня.
Слышишь, пропусти. Мне нужно срочно взять одну вещь.
Несколько курсантов поднялись, явно намереваясь помочь Сандре. Кунин и
Родионов вскочили, чтобы отстоять права Анохиной.
- Подождите, господа, - вмешался Дронго. - Может быть, мадам Анохина
пройдет в четвертый вагон в сопровождении Сандры и возьмет нужную ей вещь? Ей
нужно взять лекарство из своей сумки, - добавил он, радуясь, что Анохина не
понимает по-английски.
Курсанты закивали. Сандра промолчала. Дронго быстро шепнул Зинаиде
Михайловне:
- Идите и возьмите, что хотите. Я сказал, что вы идете за лекарством.
Только быстро.
Зинаида Михайловна кивнула в знак благодарности и вышла в четвертый вагон.
За ней поспешила Сандра. Они вернулись минут через пять, и Анохина-старшая была
уже пунцового цвета. Она подошла к дочери и о чем-то спросила ее. После чего
прошла чуть дальше и уселась с мрачным видом, даже не взглянув на сопровождавшую
ее Сандру.
- Что-нибудь случилось? - спросил Дронго, усаживаясь рядом с ней.
- Случилось?- очнулась от своих мыслей Зинаида Михайловна. - Нет, нет, все
в порядке.
- Я же вижу, как вы волнуетесь, - заметил Дронго. - Что произошло?
Расскажите лучше сейчас, пока мы не прибыли в Лондон, чтобы не случилось еще
одной трагедии. У вас пропал пистолет?
- Откуда вы знаете? - испугалась женщина. - С чего вы вообще взяли, что у
нас был пистолет?
Он молча смотрел на собеседницу, и от этого та нервничала еще больше.
- А если даже и был? Что тут такого? Из нашего пистолета никого не
убивали. Слава богу, что он у нас был зарегистрирован по всей форме, все
оформлено, как положено. Обычный дамский "браунинг"...
- Куда он делся? - прервал Дронго.
- Не знаю, - ответила женщина. - Я ничего не понимаю. Куда он мог
деться?.. Понятия не имею. Он лежал в сумке, когда мы вошли в вагон. Потом я его
переложила в свою сумочку. И он оттуда исчез.
- Вы оставляли сумочку в салоне вагона, когда выходили в туалет?
- Оставляла, - с отчаянием в голосе ответила Зинаида Михайловна. - Откуда
я знала, что эта респектабельная публика - убийцы и воры?
- У вас вытащили пистолет? Только пистолет или еще какие-нибудь ценности?
- Нет, только пистолет. Это меня и удивляет. У меня в сумочке был кулон,
довольно дорогой. Подарок мужа, стоимостью в несколько тысяч долларов. Но его не
тронули. Вы представляете, какие у нас воры? Кулон не трогают, а дешевый
пистолет воруют. Мразь какая...
- Судя по составу вашей группы, их нельзя удивить суммой в несколько тысяч
долларов. А вот пистолет убийце может понадобиться.
- Вы думаете, нас могут убить? - испугалась Анохина.
- Ну что вы! При стольких свидетелях - вряд ли. Скорее, наоборот, убийца
может использовать пистолет для шантажа.
- Какой ужас! Что же мне делать?
- Сразу заявить в полицию. Прямо на вокзале. Как только приедем.
- Они нас арестуют?
- Думаю, что нет. Но заявить нужно обязательно, иначе, если этот пистолет
обнаружат, у вас могут быть серьезные неприятности.
- Да, да, конечно. Вы правы. Я говорила мужу, чтобы он не давал нам эту
гадость. Какой ужас, какой ужас! Что теперь будет? Вы думаете, нас с дочерью
могут обвинить в убийстве Александра Абрамовича?
- Думаю, что нет, - успокоил женщину Дронго. - Не нужно так волноваться.
Через пятнадцать-двадцать минут мы будем в центре Лондона.
- Господи, какая ужасная поездка. Я с самого начала не хотела сюда ехать.
- Не нужно так волноваться, - посоветовал Дронго. - И успокойте дочь, она
тоже очень волнуется.
Он пересел обратно к Родионову. Тот неодобрительно посмотрел на него.
Наконец спросил:
- О чем ты говорил с этой мегерой?
- У них пропал пистолет. Она не знает, куда он делся.
- Господи, только этого нам не хватало, - вздохнул Родионов.
- Ничего страшного. Я посоветовал ей заявить о пропаже сразу, как только
мы приедем в Лондон.
- Юлия Соломоновна приходит в себя, - указал на жену Горшмана полковник. -
Если ты хочешь у нее что-то спросить, то лучше это сделать сейчас. Потом в
больницу тебя могут просто не пустить. У них в этом отношении очень строгие
правила.
- Надеюсь, она в состоянии говорить, - пробормотал Дронго, направляясь к
убитой горем женщине. Рядом с ней по-прежнему находилась Лена Анохина.
- Ей нельзя нервничать, - предупредила она, взглянув на Дронго.
- Я знаю, - кивнул он, усаживаясь рядом. - У меня только два вопроса.
- Как он себя чувствует? - спросила Юлия Соломоновна. - Он еще жив?
Ей все еще казалось, что муж тяжело ранен. Дронго и Лена переглянулись.
- Да, - сказал он, тяжело вздыхая, - пока жив. Врачи сейчас его оперируют.
- Слава богу. - Юлия Соломоновна закрыла глаза. - Слава богу, что все так
закончилось.
- Извините меня, - произнес Дронго. - Вы не помните, кто-нибудь угрожал
вам или вашему мужу?
- Нет, - открыла она глаза. - Не знаю, - произнесла она, немного подумав.
- У Саши было много недоброжелателей, но я не знаю, кто его так ненавидел.
- Он хотел продать еврооблигации? Для этого он отправился в Лондон?
- Да. Они договорились с Беляевым об этой сделке. Нужно было подтвердить
законность сделки независимой аудиторской проверкой. У него были такие обширные
планы... - Она тихонько заплакала.
Лена взглянула на Дронго.
- Уходите, - попросила она. - Пересядьте на другое место. Вы же видите,
что она ничего не может вам сказать. Она в таком состоянии...
- Извините. - Дронго снова пересел к полковнику.
- Ничего, - сказал он. - Ничего конкретного. Она сейчас не в том
состоянии, чтобы здраво рассуждать.
Поезд огибал город, чтобы въехать в Лондон с юго-запада. Пассажиры,
уставшие от напряжения и переживаний последних часов, молча сидели в своих
креслах. Через пятнадцать минут поезд остановился на вокзале имени королевы
Виктории. Сандра предупредила всех пассажиров злополучной группы, чтобы они
оставались на своих местах и не покидали вагон без специального разрешения
прибывшего полицейского комиссара.
- Представляю, что этот Мересс способен ему наговорить, - со злостью
пробормотал Кунин.
Через двадцать минут они увидели, как два тела, накрытые одеялами, выносят
из соседнего вагона. Еще минут через двадцать их паспорта проверили суровые
пограничники. Затем им пришлось ждать довольно долго, почти час, пока наконец в
салоне вагона не появился Мересс, любезно пропустивший вперед себя пожилого
мужчину невысокого роста. На вид комиссару полиции было лет пятьдесят. Он,
нахмурившись, оглядел группу.
- Кто-нибудь говорит по-английски? - спросил он.
- Как ваша фамилия? - спросил Кунин на хорошем английском.
- Извините, - чуть смутился комиссар, - моя фамилия Бушер. Комиссар Алан
Бушер. Я бы хотел поговорить с руководителем группы.
- Это я, - сказал Кунин. - Андрей Кунин, - представился он. - Но прежде
прошу объяснить, до каких пор наши граждане будут находиться в вагоне на
положении заключенных.
- Заключенных? Нет-нет, господа, - поспешно возразил комиссар, - ни в коем
случае. Мы просто проводим проверку. Вы должны нас понять. Два убийства во время
короткого рейса - это слишком, даже если речь идет о Евротоннеле.
- Мы переживаем не меньше вашего. У нас в салоне супруга покойного
банкира. Она в очень плохом состоянии и нуждается в срочной медицинской помощи.
- Разумеется, - согласился комиссар. - Врачи уже ждут ее, чтобы отвезти в
больницу. Прежде чем мы отпустим всех вас, я бы хотел поговорить с пассажирами.
С теми, кто знает английский язык, мы поговорим немедленно. Кто не знает,
придется немного подождать, скоро должен подъехать переводчик.
- У нас есть свой переводчик, - вмешался Мересс, - Сандра знает их язык.
Комиссар с неприязнью взглянул на бригадира. Очевидно, он относился к той
категории англичан, которые не любят представителей континентальной Европы и
рассматривают их в качестве неизбежного зла - как своеобразную плату за
Евротоннель.
- Обойдемся без вас, - заявил он. - Сейчас должен приехать представитель
российского посольства.
- Как вам будет угодно, - оскорбился в свою очередь и Мересс, поспешивший
выйти из салона.
Несколько минут спустя прибыли представители российского посольства. А
через полчаса комиссар Бушер в здании вокзала начал свой допрос. Каждого из
пассажиров он допрашивал в течение тридцати-сорока минут, словно пытаясь поймать
их на мелких неточностях и ошибках. Нужно отдать должное англичанину: он
оказался настоящим джентльменом. Сначала увезли в больницу Юлию Соломоновну, а в
первую очередь Бушер допросил женщин, чтобы разрешить им уехать в отель, где их
ждали заказанные номера.
Затем наступила очередь мужчин. Первым допросили журналиста Кравалиса.
Очевидно, он не вызывал особых подозрений у комиссара, так как его отпустили
довольно быстро. Затем допросили полковника Родионова. Он, видимо, показался
комиссару с
...Закладка в соц.сетях
