Жанр: Боевик
Тоннель призраков
... и ничего не рассказывайте.
Договорились?
- Да, - вздохнула она. - Вы думаете, Александра Абрамовича убили из моего
пистолета?
- Конечно, нет. Могу вас успокоить, Лена. Из вашего пистолета в Горшмана
не стреляли. Это я могу определить и без экспертов. Такие раны дамский
"браунинг" не оставляет. Можете не беспокоиться по этому поводу. Это абсолютно
точно.
- Спасибо, - снова вздохнула Лена. - Спасибо. - В ее глазах появились
слезы.
- Идите к Юлии Соломоновне. Она нуждается в вашей помощи, - сказал Дронго,
поднимаясь с сиденья.
Пройдя в другой конец вагона, он остановился рядом с Беляевым. Присел
рядом и повернулся к банкиру.
- Петр Леонидович, вы сидели рядом с Горшманом, когда в него стреляли. Что
именно вы почувствовали?
- Ничего. Я даже не услышал выстрелов. Только какую-то возню впереди - и
внезапно Горшман стал валиться на меня. Я задел рукой стакан с вином и
почувствовал, как он опрокинулся на меня. Я громко выругался. Борисов сзади
обхватил меня за плечи и спросил, все ли у меня в порядке. Вот, собственно, и
все. Я уже рассказывал об этом полковнику Родионову.
- Перед вами стоял поднос?
- Вы же сами видели. Или вы думаете, что я выстрелил в Горшмана, сидя
рядом с ним, и только потом опрокинул на себя стакан с вином?
- Вы не могли выстрелить в него сидя, - пояснил Дронго. - Я уже заметил,
что у него нет пороховых ожогов, которые возникают только в том случае, если
убийца стреляет с очень близкого расстояния. А поднос вы могли положить только
на колени самого Горшмана. Я не думаю, что он согласился подержать ваш поднос,
пока вы в него стреляли, а потом вернул его вам и умер.
- У вас весьма своеобразное чувство юмора, - заметил Беляев. - Впрочем, вы
правы. Если даже я выстрелил в него сидя в кресле, то потом бы не стал ругаться,
опрокидывая на себя стакан с вином.
- Вы давно знаете своего телохранителя?
- Валю? - оглянулся банкир на сидевшего рядом Борисова. - Не так давно, но
он очень надежный человек. Вы думаете, он стрелял в Горшмана?
- Я пока ничего не думаю, только пытаюсь понять, как именно произошло
убийство.
- Желаю удачи, - усмехнулся Беляев. - Вам не кажется, что для начала нужно
поискать и среди пассажиров других вагонов?
- Этим займется английская полиция, - ответил Дронго. - Мне трудно
разобраться в психологии иностранцев. Я привык работать с нашими бывшими
соотечественниками.
- Понимаю, - кивнул Беляев. - А я слышал, что вы эксперт международного
уровня.
- Это все слухи. - Дронго поднялся. - Слухи, которые распускают про меня
журналисты.
Он подошел к Родионову, опустился рядом.
- Ничего? - понял полковник.
- Пока ничего, - подтвердил Дронго, доставая из кармана носовой платок.
В вагоне становилось жарко, несмотря на кондиционеры.
- Ты думаешь, убийца в нашем вагоне? - Родионов испытующе смотрел на
собеседника.
- А ты как думаешь?
- Пятьдесят на пятьдесят. Возможно, он среди нас, но вполне вероятно, что
в вагоне находится только его сообщник, а преступник сидит в одном из первых
вагонов.
- Вряд ли, - нахмурился Дронго. - Я не верю в случайного убийцу.
Преступление слишком хорошо подготовлено, чтобы поверить в некоего киллера,
забежавшего к нам из соседнего вагона. Но убийца не учел некоторых важных
моментов, некоторых мелочей, которые, собственно, всегда и подводят самого
изощренного преступника.
- И ты можешь сказать, какие именно мелочи не учел убийца?
- Конечно, могу. Первое - Янис Кравалис. Если он убийца, тогда все
нормально, все правильно. Убийца и должен был находиться примерно там, где
находился Кравалис в тот момент, когда включился свет. Но, во-первых, он стоял
не по эту сторону двери, а по ту, а во-вторых, я не думаю, что убийца, сумевший
ловко спланировать подобное преступление, так легко подставился бы.
- Может быть, наоборот, он решил, что именно его мы и не станем
подозревать. Ты ведь сам сказал, что он находился за дверью, а не в салоне. Ему
удобнее всего было избавиться от своего оружия, находясь именно в тамбуре. И,
возможно, он просто не рассчитал по времени свои действия. Когда включился свет,
он хотел вернуться обратно в салон - так он выглядел невинной жертвой
обстоятельств.
- Не получается, - возразил Дронго, - если Кравалис убийца и все так
тщательно спланировал, его все же выдало бы одно обстоятельство. Дверь была не
заперта. Если все же Кравалис убийца, а свет включился слишком рано и
неожиданно, он не смог бы после отключения света войти внутрь, но предположим,
он сумел обмануть нас всех: выходя, неплотно прикрыл дверь. Затем прошел в
соседний вагон и установил реле для изменения напряжения. После чего дождался
отключения света, вошел в вагон, застрелил Горшмана и вышел, чтобы выбросить или
спрятать пистолет среди наших чемоданов и сумок. Но в таком случае он обязан был
еще раз вернуться в вагон. Или хотя бы уйти в туалетную комнату, чтобы не
вызывать подозрений. Однако именно в тот момент, когда включился свет, он
оказался почти за дверью, словно специально для того, чтобы привлечь к себе наше
внимание. А это слишком нелогично для убийцы, прекрасно все рассчитавшего.
- Ты сказал, что убийца не учел некоторые важные моменты, - напомнил
Родионов. - Что еще?
- Курсанты военного училища. Вот главный прокол убийцы. Дело в том, что,
по его расчетам, мы и должны были действовать так, как действовали вы с Куниным.
То есть сразу после убийства броситься в соседние вагоны - с тем чтобы найти и
по свежим следам задержать убийцу банкира. Но именно в ту секунду, когда ты
бросился к двери, меня остановила очевидная мысль. Убийца, который продумывал
последствия своего преступления, должен был учитывать, что подозрения падут в
первую очередь на тех, кто находится в трех первых вагонах. И преступника будут
искать именно там. Но убийца не сообразил, что именно в третьем вагоне находится
группа курсантов военного училища, которые, разумеется, знают друг друга в лицо.
То есть убийцу подвела эта роковая случайность. Поскольку весь вагон был
закуплен для курсантов училища, то любого подозрительного типа, пробежавшего
мимо них в момент, когда включился свет, они бы наверняка запомнили. Но никто по
вагону не пробегал. Судя по всему, вы были первые, кто столь неожиданно ворвался
в их вагон для преследования "мифического" убийцы. Отсюда я сделал закономерный
вывод: убийца не мог пробежать через третий вагон, не мог обойти Кравалиса. Но
так как мы с тобой сидели в конце четвертого, а мимо нас - это совершенно
очевидно - никто не пробегал, то убийца - один из пассажиров нашей группы. Вот
тебе ответ на твой вопрос: я убежден, что убийца находится среди нас.
Родионов невольно поморщился, глядя по сторонам. Затем тихо проговорил:
- И ты можешь сказать, кто именно совершил это преступление?
- Видишь ли, ни у кого нет абсолютного алиби. Я даже не стал бы
вычеркивать из списка подозреваемых Кравалиса.
- Получается, что подозреваемых шестеро - Кравалис, Беляев, Борисов,
Кунин, Нелюбов и Деркач. Верно?
- Нет, не верно. Еще троих следовало бы добавить в любом случае. И один -
под большим вопросом.
- Я тебя не понимаю.
- Чтобы нажать на курок пистолета, не обязательно быть мужчиной. Горшмана
не задушили, а именно застрелили. Для этого не нужна особая физическая сила.
Поэтому я считаю, что и Алена Новикова, и Елена Анохина вполне могли совершить
данное преступление.
- А кто третья?
- Жена погибшего Юлия Соломоновна.
- Ты с ума сошел, - оглянулся на несчастную женщину полковник. -
Подозреваешь и ее?! Ты же видишь, в каком она состоянии!
- В моей практике иногда случались подобные вещи, - с серьезным видом
заметил Дронго. - Ей было удобнее всего это сделать. Она сидела в правом ряду,
могла беспрепятственно подняться, сделать всего несколько шагов, выстрелить
дважды в мужа, а затем вернуться на свое место и симулировать сердечный приступ
с потерей сознания - чтобы отвести от себя подозрения.
- Иногда я думаю, что ты ненормальный, - заметил полковник. - А кто у тебя
под большим вопросом? Впрочем, можешь не говорить, я догадываюсь. Это наша
Зинаида Михайловна. Можно узнать, почему ты считаешь, что ее соучастие в
убийстве под большим вопросом?
- В момент аварии она сидела рядом со мной. И когда погас свет, тоже
сидела рядом. Я чувствовал ее прерывистое дыхание, понимал, что она нервничает.
И могу поручиться: она никуда не отходила от меня, а значит, автоматически вне
подозрений.
- Тогда почему она под большим вопросом? По-моему, ты сам сказал, что ее
можно не подозревать.
- Сказал, - подтвердил Дронго. - Но я имел в виду не ее. Под большим
вопросом у меня полковник Родионов. То есть я, конечно, ему доверяю, но в каждом
деле лучше сначала проверить все досконально.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ничего. Кроме того, что сказал. Ты - представитель компании, которая не
очень доверяла Горшману. Именно ты сумел меня вычислить в Париже и попросил
присоединиться к этой странной туристической группе. Именно ты - единственный
мой друг в этой пестрой компании. С точки зрения потенциального убийцы, все
абсолютно точно рассчитано. Кроме того, ты сидел в правом ряду и мог пройти по
проходу, никого не задевая. Я уже не говорю о том, что в Горшмана должен был
стрелять человек достаточно подготовленный, который обязан был не промахнуться в
абсолютной темноте. Фактов более чем достаточно.
- Ненормальный, - поморщился Родионов. - Ты совсем спятил. - Он немного
помолчал, затем спросил: - А почему ты считаешь, что мое участие в убийстве под
большим вопросом?
- Спасибо за то, что не обиделся сразу. Учитывая, что я знаю тебя много
лет, я поставил под сомнение твое участие в этом убийстве.
- Я должен тебя благодарить? - фыркнул Родионов. - По-моему, ты медленно
сходишь с ума.
- А по-моему, ты ничего не понял в сегодняшнем преступлении. Посмотри, кто
сидит в нашем вагоне? Издатель, бизнесмен, банкир, телохранитель, бывший
сотрудник разведки, журналист и бывший дипломат. С точки зрения любого
непредвзятого следователя, в первую очередь нужно подозревать бывшего сотрудника
разведки, тем более такого опытного, как ты. Кто мог так точно просчитать время
и место действия, кто мог столь точно выстрелить в несчастного банкира и,
наконец, кому могла прийти в голову шутка с этим реле? Я ответил на все твои
вопросы?
- Получается, что единственный подозреваемый именно я, - разозлился
Родионов.
- Не получается, - возразил Дронго. - Если бы это был ты, то мы бы уже
нашли пистолет. Профессионал не стал бы прятать оружие, он бы бросил его рядом с
банкиром, бросил бы прямо на пол. Вот тогда мы бы действительно подумали, что
стрелявший убийца выбросил пистолет и убежал в другой вагон. А ты профессионал.
Поэтому я почти на сто процентов уверен, что стрелял не ты.
- "Почти"? - повторил Родионов резанувшее его слух неприятное словцо. -
Что ж, и на том спасибо.
- Ладно, не цепляйся к словам, - усмехнулся Дронго.
В этот момент раздался уверенный голос Мересса.
- Дамы и господа, прошу извинить нас за причиненные неудобства. Причины
нашей задержки. устранены. Мы продолжаем наше путешествие и прибудем в Лондон с
тридцатиминутным опозданием.
Он сказал это по-французски. Затем уже другой голос начал переводить его
слова на английский, немецкий и итальянский языки.
- Слава богу, - громко сказала Анохина.
Деркач криво усмехнулся. Нелюбов дремал, откинувшись на спинку кресла. Но
любой внимательный наблюдатель мог бы заметить, как бегают его глаза под
прикрытыми веками. И, наконец, в дальнем конце вагона поднялась Сандра.
- Сейчас я подам вам чай, - деланно улыбнулась девушка и, проходя мимо
Кристиана, кивнула ему.
Тот посмотрел на труп, сидевший рядом с ним в кресле и прикрытый одеялом.
После чего недоуменно пожал плечами. Приказ Мересса был ясен: парень не мог его
нарушить. Он обязан был сидеть около убитого до самого Лондона, ожидая прибытия
представителей английской полиции.
Глава 7
Когда поезд, набирая скорость, начал движение, Дронго подошел к Деркачу.
Устроился рядом. Книгоиздатель взглянул на Дронго и отвернулся, чуть
усмехнувшись.
- Снова по мою душу? - спросил он.
- Мне нужно задать вам еще несколько вопросов, - с невозмутимым видом
ответил Дронго.
- Валяйте, - согласился Деркач, - все равно не отвяжетесь. Как хорошо, что
вы оказались в нашем вагоне. Чувствуешь себя хотя бы не таким беззащитным.
- И часто вас раньше посещало подобное чувство?
Деркач с интересом взглянул на Дронго, очевидно уловив иронию в его
голосе.
- С вами интересно разговаривать, - заметил он. - Только не нужно все
время язвить. Я не убивал этого толстопузого. Но раз его убили, значит, так и
должно было случиться. Оплакивать смерть этого типа я не стану. Он был далеко не
ангелом.
- Потому что не давал вам денег?
- Успели доложить. И поэтому тоже. В общем, мне не хочется о нем говорить.
Он был неприятным типом.
- Но вы решили отправиться с ним в совместную поездку. Как вы решились на
подобную поездку?
- Какую совместную поездку? - усмехнулся Деркач. - Нужно знать Горшмана.
Он с утра до вечера бегает как ошпаренный. Его и жена-то видела несколько минут
в день. У него же всегда имелась масса грандиозных планов, которые, нужно отдать
ему должное, он всегда претворял в жизнь. А теперь его убили. И я об этом совсем
не жалею. Пусть я покажусь монстром, но он был настоящим крокодилом. Хватал все,
что плохо лежало. И, очевидно, напоролся на такого же аллигатора. Ну и черт с
ним! Жену его жалко, милая женщина. А он был типичная сволочь. Вот и погорел.
Дронго промолчал.
- Еще вопросы есть? - с вызывающим видом спросил Деркач. - Или вы все-таки
считаете, что именно я убил Горшмана?
- Почему вы поехали в этой компании?
- Честно? Если хотите, я вам скажу. Думал уговорить Горшмана и Беляева
выделить ссуду на мое издательство. Но Горшман отказал мне сразу после нашего
приезда в Париж, а Беляев даже не пожелал меня выслушать. Никаких шансов - и я
понял, что нужно отсюда убираться. Что я и собирался сделать, едва приехав в
Лондон. Вы же наверняка уже знаете, что я заказал себе билеты и собирался
улететь из Лондона сегодня вечером.
- Слышал, - кивнул Дронго.
- А вот теперь не улечу.
- Не улетите, - согласился Дронго.
- Все-таки вы меня подозреваете, - вздохнул Деркач. - Зачем мне убивать
вашего олигарха? Скорее я бы его задушил. Откуда у меня пистолет? Подумайте
сами.
- А почему задушили бы?
- Я же вам честно сказал, что не любил его. Кстати, следующим может
оказаться Беляев. Его не любят примерно так же, как и Горшмана. Он ничем не
лучше, если не хуже.
- Почему хуже?
- Он моложе. А молодые всегда бывают большими сволочами, чем старики.
Учитывая, что они являлись компаньонами... В общем, убийца наверняка попытается
воспользоваться обстановкой и, вернувшись к нам, убьет еще и Беляева.
- Почему - вернувшись? Вы убеждены, что убийца из другого вагона?
- Я же всем говорил. Посмотрите внимательно на нашу группу. Не нужно
корчить из себя всезнайку. Они же все дохлятики. Даже наш единственный "мужчина
с ружьем", пардон, с пистолетом. То есть молодой телохранитель Беляева - Валя
Борисов, который и с оружием-то толком обращаться не умеет. Кто мог убить
Горшмана? Уж не наши ли девушки? Или слабак Кунин? Нелюбов, злой на весь мир,
начал бы стрелять в каждого, будь у него пистолет, но вряд ли решился бы
установить это реле. Кравалис может убить словом, а не застрелить из пистолета.
Скорее стрелять могла одна из женщин, но представить, что женщина способна так
хладнокровно все рассчитать... Вот поэтому я и уверен, что убийца сидит в одном
из первых вагонов. И не теряйте вы понапрасну времени. Идите туда и ищите убийцу
там.
- А как полковник? - неожиданно спросил Дронго. - Разве он не подходит?
Деркач на секунду замер. Потом неуверенно произнес:
- Вы же с ним, кажется, друзья...
- Значит, вы считаете, что он подходит? - улыбнулся Дронго. - Вот видите,
вы уже сомневаетесь. А если подумать как следует, то получится, что каждый из
присутствующих мог совершить это убийство.
- Мог, - согласился Деркач. - Но не совершал. Убийцы среди нас нет.
- Я учту ваше мнение, - сообщил Дронго, поднимаясь. - Только не
рассказывайте о том, как вы ненавидели Горшмана при его вдове. Это доставит ей
мало радости,
- Не принимайте меня за идиота, - огрызнулся Деркач.
Дронго прошел в конец вагона, где все еще лежала в беспамятстве Юлия
Соломоновна, сраженная горем. Рядом сидели Алена и Елена Анохина. Алена держала
в своих руках руку несчастной вдовы, словно пыталась взять на себя часть ее
боли. Дронго поманил к себе Новикову. Та отпустила руку вдовы, поднялась и,
тряхнув волосами, подошла к Дронго.
- Может быть, нам лучше выйти? - неожиданно предложила она. - Хочется
курить, а в салоне сейчас дымить не стоит - она в таком состоянии...
- Идемте, - согласился Дронго.
Они вышли в тамбур, соединявший четвертый вагон с вагоном-рестораном.
Алена достала сигареты, щелкнула зажигалкой, затянулась.
- Хотите что-то спросить? - с явным вызовом проговорила она.
- Хочу, но не знаю, как вы будете реагировать.
- В таком случае попытайтесь. Может быть, я и отвечу.
- Почему Беляев ударил Нелюбова?
- Потому... - Она отвернулась, затянувшись, немного помолчала. Потом
произнесла: - Вы ведь умный человек. Наверняка все поняли. Зачем же спрашиваете?
- Он вас оскорбил.
- Он сказал то, что думают другие.
- Вы были близки с Беляевым?
Она снова помолчала.
- Была, - ответила наконец. - И сейчас близка.
- Вы с ним дружите?
- "Дружите"?.. - Она усмехнулась. - Какое интересное слово вы подобрали.
Любой другой бы наверняка спросил, не была ли я его любовницей.
- Мне не нравится это слово, - признался Дронго. - Оно - от слова
"любовь", а мы превратили его в синоним содержанки. Тогда как идеальная супруга
- это всегда хорошая любовница.
- Спасибо, - едва заметно усмехнулась Алена. - Мы давно планировали эту
поездку. Но Петр Леонидович женат, и мы не имели права забываться. В общем, я
получила приглашение на эту поездку в качестве независимой журналистки. А в
Париже мы все время были вместе.
- Горшманы знали об этом?
- Знали, конечно. Сначала догадывались, потом все поняли. По ночам я
приезжала к нему в номер. Два раза мы вместе обедали и ужинали. Все четверо.
Юлия Соломоновна - удивительная женщина. Чуткая, деликатная. Она делала вид, что
ничего не происходит. Вообще, по-моему, вся группа догадывалась, но все молчали.
И только Нелюбов иногда ворчал. Но он, по-моему, ненавидит всех на свете, а
больше всего - банкиров. Не знаю почему, но он не мог даже спокойно
разговаривать с ними. Его прямо трясло от ненависти.
- Вы не знаете почему?
- Понятия не имею. И свою ненависть к ним он перенес и на меня. Поэтому я
не очень удивилась, когда он мне так грубо ответил. Но Петр Леонидович не думал,
что Нелюбов позволит себе такой грубый выпад. Поэтому он его и ударил.
- Вы давно знакомы с Беляевым?
- Полтора года. Он не мог решиться на развод. У него двое маленьких детей.
- Это всегда сложная проблема, - согласился Дронго. - А Борисов постоянно
общается со своим патроном?
- Нет, не постоянно. Но достаточно часто. Он выполняет функции... скорее
помощника или секретаря, чем телохранителя. Валя хороший парень, немного
бесхарактерный, но хороший. Я слышала, что он раньше работал на таможне.
- Вы ходили в "Ритц" пешком?
- Беляев предлагал присылать за мной машину, но мне не хотелось. Ведь наши
отели находились совсем рядом. Я выходила из "Интерконтиненталя" и доходила до
Вандомской площади за несколько минут. А утром возвращалась к себе, чтобы другие
не догадались. Возвращалась к завтраку. Но мне кажется, что все равно все
догадывались о наших отношениях.
- Вы присутствовали при разговорах Горшмана с Беляевым?
- Да, несколько раз.
- О чем они говорили? Меня интересуют не столько их беседы, сколько их
тон, настроение обоих, отношение друг к другу.
- Я все равно не прислушивалась к их разговорам. Но они обычно
разговаривали очень тихо. Вернее, больше говорил Беляев, а Александр Абрамович
его слушал. Иногда вставлял какие-нибудь фразы. Он вообще не любил много
говорить. Но они очень дружили. Я слышала, как часто они смеялись, шутили. Они
ведь были компаньонами, и Беляев доверял своему напарнику. Он мне несколько раз
говорил, что преклоняется перед талантами Александра Абрамовича. Рассказывал о
гениальности Горшмана в экономических вопросах. Говорил, что без Александра
Абрамовича их компания ничего не стоит. Он его очень уважал.
- А как он относился к Юлии Соломоновне?
- Нормально. Она вообще очень деликатная и тонкая женщина.
- Как вы думаете, кто мог убить Александра Абрамовича? Это сделал кто-то
чужой - или кто-то из своих?
- Чужой вряд ли, - сразу ответила Алена. - Чужой не мог знать, кто и где
сидит. А убийство совершили в темноте. Вы же видели, что нам показал бригадир.
Кто-то вставил реле в соседнем вагоне, устроил короткое замыкание и,
воспользовавшись аварией, убил Горшмана. Это мог сделать только один из наших.
- Тогда я должен у вас спросить, кого вы подозреваете?
Алена потушила сигарету. Повернулась к Дронго.
- Никого. Я никого не подозреваю. Но мне кажется, что Александра
Абрамовича не очень любили в группе.
- Почему?
- Сама не понимаю. Люди вообще... странно устроены. Такое ощущение, что им
нравится состояние перманентной ненависти. Я часто обращала внимание, как многие
в нашей группе менялись, когда речь заходила о Горшмане. Все признали, что он
очень умный человек, блестящий экономист. Но все его не любили. Может, потому,
что он добивался гораздо больших успехов, чем все остальные.
- Кажется, Бальзак сказал, что зависть толкает людей ничтожных на мелкие и
гадкие поступки, а людей великих побуждает к соперничеству, - вспомнил Дронго.
- Вот-вот. Горшману завидовали, вернее, не хотели признавать за ним права
на лидерство. Может, поэтому угрожали и Петру Леонидовичу.
- Когда ему угрожали? - тотчас же спросил Дронго. - Во время поездки?
- Да. Ему позвонили в номер отеля, когда я была у него. - Алена
покраснела. - Извините, - пробормотала она, - но я слышала по голосу, как он
нервничал, отвечая на этот звонок. Он несколько раз переспросил, с кем именно
говорит. Потом замкнулся в себе и ничего не стал мне рассказывать. И только
после моих уговоров рассказал, что ему звонил неизвестный, который предостерегал
его от поездки в Лондон.
- Он не сказал почему?
- Сказал. Они с Горшманом должны были подписать какое-то соглашение.
Звонивший не хотел, чтобы они его подписывали. Кажется, он ему угрожал. Я вообще
думаю, что убийца мог целиться в Петра Леонидовича, а случайно попал в Горшмана.
Они ведь сидели рядом. Состав дернулся, и убийца случайно попал не в того, в
кого хотел.
- Как вы думаете, кто мог совершить это преступление?
- Не знаю. Мне даже страшно подумать, что кто-то из наших мог решиться на
такое. Я не могу никого назвать. Не могу. Извините меня.
- Я вас понимаю. Скажите, Алена, что вы думаете об Анохиных?
- О ком вы спрашиваете? О Зинаиде Михайловне или о ее дочери?
- Мне интересно ваше мнение об обеих дамах.
- Старшая Анохина - довольно эксцентричная особа, неискренняя и лживая. А
ее дочь очень закомплексована, но производит более благоприятное впечатление,
хотя временами бывает похожа на мать.
- Они к вам плохо относились?
- Ужасно. Зинаида Михайловна, по-моему, вообще с трудом выносила мое
присутствие. Ей казалось, что такие, как я, отбивают потенциальных женихов у ее
дочери. Стоило мне ответить на какой-нибудь вопрос Кунина, как ее буквально
начинало колотить. Поэтому я обходила стороной Андрея, хотя он ко мне был явно
неравнодушен. А мне он не нравится.
- Я могу спросить почему?
- Я отвечу. Он не лидер по натуре. Хороший парень, очень хороший. Говорят,
был неплохим дипломатом, знает иностранные языки, предупредительный, вежливый,
из хорошей семьи. Но в нем нет какого-то главного для мужчины качества. Я даже
не знаю, как это назвать... В нем нет мужской силы, своеобразного мужского
куража. Он просто правильный мальчик, правильный мужчина, но не более того. А
мне такие не нравятся.
- Вы думаете, у Беляева есть такой кураж?
- Да, безусловно. И у Горшмана был. Этакое ощущение мужской силы. Оно не
обязательно совпадает с горой бицепсов. Но каждая женщина чувствует в настоящем
мужчине нечто привлекательное. Это как запах, который невозможно описать
словами. Кажется, скоро мы выберемся наконец из этого тоннеля.
- Через несколько минут, - согласился Дронго. - У меня к вам последний
вопрос. Борисов оставался с хозяином в "Ритце" или приезжал к нему по утрам?
- Оставался. Рядом с номером Беляева имелся специальный номер для
телохранителей. Борисов все время жил там. Он знал, что по ночам я прихожу к его
патрону, - Алена поправила прическу, - он, конечно же, знал. Но делал вид, что
ни о чем не подозревает. По-моему, он очень боится своего шефа. Или боится
потерять работу. Сейчас в Москве такое положение, что люди готовы на любую
работу. В принципе Беляеву охранники не нужны. Но он возит с собой охранника для
поддержания собственного статуса.
- Спасибо, - поблагодарил Алену Дронго. - Давайте вернемся в салон, иначе
пассажиры начнут волноваться.
В салоне Сандра уже успела разнести для пассажиров чай и теперь терпеливо
ждала, когда появятся Дронго со спутницей. Едва они вошли в салон, как Беляев,
поднявшись, подошел к ним.
- Вам, по-моему, нравится ваша работа, - неодобрительно заметил Беляев.
- Я всегда добросовестно делаю свое дело, - с невозмутимым видом парировал
Дронго. - А почему вы не рассказали мне, что вам угрожали?
Беляев явно неодобрительно взглянул на Алену. Та опустила голову.
- Это не имело отношения к нашей беседе, - ответил банкир. - Кроме того,
вы бы меня обязательно спросили, кто именно мог бы подтвердить мои слова, а я бы
не хотел, чтобы мои отношения с Аленой стали достоянием гласности.
- И тем не менее вы могли бы рассказать мне о том, что вам угрожали. Какое
соглашение вы должны были подписать
...Закладка в соц.сетях
