Жанр: Боевик
Рандеву с валтасаром
...шения.
Она была явно раздражена. Неужели он сказал что-то лишнее?
- В таком случае я отменю заказ, - грустно ответил Дронго.
Он наконец оторвался от своих мыслей. Он думал о другом, и было трудно отвлекаться
на подобные мелочи.
- Если хотите, я выброшу все чашки, - предложил он.
- Не хочу, - отвернулась Екатерина, - лучше угостите кофе Георгия и его друзей. Они,
по-моему, продрогли под дождем.
- Да, конечно, - он махнул рукой, приглашая к столику проходивших мимо грузин.
- Напрасно вы так нервничаете, - мягко заметил он.
- Иногда мужчин нужно ставить на место, - не сдавалась Катя, - чтобы не забывались.
- Вы, как всегда, правы, - согласился Дронго.
Она взглянула на него своими светло-зелеными глазами. Когда она злилась, они
темнели. Дронго слегка растерялся. Меньше всего он хотел обидеть эту девочку. Кроме того,
он не хотел спорить в присутствии стольких людей.
Вотанова с мужем отошли от столика. Микола остался. И почти сразу подошли
Мдивани и Бугадзе.
- Может, сядете с нами? - предложил Дронго. - Я заказал кофе.
- Конечно, - весело сказал Георгий. - Вы знаете, наш Важа просто влюблен в ваши
методы. Он много читал о вас и знает, что вы лучший сыщик в Европе. Он вчера весь вечер
рассказывал мне о ваших приключениях.
- Спасибо, - кивнул Дронго.
Ему нравился молодой грузинский драматург, обладавший тонким вкусом. Дронго
заметил, что Георгий покупает в разных городах музыкальные диски Доницетти, Баха,
Вагнера, Листа. Молодой человек был для него воплощением той прекрасной поры, когда он
сам был молод.
- Вы о чем-то задумались? - вежливо спросил Георгий, снимая очки.
"Правый глаз у него действительно затек", - отметил Дронго.
- Нет, - улыбнулся он в ответ. - Я хотел узнать, сколько вы весите? - вдруг спросил он.
- Больше ста двадцати килограммов. - ответил Георгий. - А почему вы спрашиваете?
- Много, - с уважением сказал Дронго, - я легче вас килограммов на двадцать. Но вы
выше меня ростом и намного тяжелее.
- Несколько дней назад в Париже нас пригласили земляки-грузины. - восторженно
сказал Бугадзе, - и наш Георгий оказался на высоте. Ему поднесли большой рог вина,
который специально привезли из Тбилиси, и он его выпил до конца.
- Видя вашу комплекцию, я не сомневался в ваших возможностях, - сказал Дронго,
невольно взглянув на большую ладонь Мдивани.
Он заметил, как к нему спешит Кязим Оруджев.
- Наконец-то я вас нашел, - сказал Оруджев, тяжело дыша. - К нам в Ганновере
присоединятся двое российских журналистов. Вы можете дать им интервью. Они говорят,
что хотят побеседовать с вами. Они сядут в наш поезд на германо-польской границе.
- Хорошо, - согласился Дронго, - надеюсь, беседа пройдет в поезде и они не станут
отнимать у меня время в Ганновере.
- Вы будете заняты в Ганновере? - уточнил Оруджев. - У вас выступление в этом
городе?
По сложившейся традиции, в каждом городе, где останавливался "Литературный
экспресс", несколько писателей выступали с сообщениями и докладами.
- Нет, - сказал Дронго, - но у меня есть там свои дела.
Он не стал объяснять, что в Ганновере его ждет Эдгар Вейдеманис. И наверняка там
окажется и Планнинг, уже узнавший о смерти Темелиса.
- Не забудьте. - напомнил Оруджев, - завтра они возьмут у вас интервью.
- Не забуду, - ответил Дронго.
"Интересно. - подумал он, - кто из этих журналистов окажется посланием Потапова?
Кажется, наступило время для его появления".
МОСКВА. 20 ИЮНЯ
В этот день все шло, как обычно. Утренняя почта, встреча с начальником управления, с
которым он обсуждал дела, не имевшие отношения к Дронго. В одиннадцать тридцать
позвонил сам генерал Городцов. Он имел неприятную манеру говорить в несколько
развязном и вместе с тем слегка снисходительном тоне, с каким обычно говорили
профессионалы с дилетантами, случайно попавшими в Федеральную службу безопасности
Городцов работал в органах КГБ-ФСБ всю свою сознательную жизнь, пройдя путь от
обычного сотрудника-лейтенанта до первого заместителя директора и генерал-полковника.
Потапов, оказавшийся в контрразведке во многом благодаря случайности несколько лет
назад, все еще считался не совсем своим, хотя пересидел уже нескольких директоров и
заслужил репутацию человека, твердо знающего, чего именно он хочет.
- Доброе утро, - весело поздоровался Городцов. - Вы не могли бы зайти ко мне прямо
сейчас? У нас есть некоторые соображения по поводу кандидатуры, которую вы просили.
- Сейчас приду, - ответил Потапов, поднимаясь с места.
Через несколько минут он был в кабинете Городцова. Там уже находился полковник
Баширов. Потапов пожал руку сначала хозяину кабинета, затем полковнику и уселся за
длинный стол, куда пересел и Городцов.
- Мы долго перебирали наших офицеров для поездки в "Экспрессе". - сообщил
Городцов. - Я понимаю, что это не обычная увеселительная прогулка. Но там нет нашего
офицера, хотя ему давно положено там быть.
- От России там присутствует официальный представитель Министерства печати, -
сухо доложил Потапов. - кроме того, мы задействовали эксперта-аналитика с мировым
именем. Нам казалось, что этого вполне достаточно. Учитывая, что на территории России все
участники проекта будут под нашим непосредственным контролем.
- Этого явно недостаточно, - усмехнулся Городцов. Усмешка была неприятной. Он как
бы давал понять: что возьмешь с этого дилетанта, случайно оказавшегося в контрразведке.
- Почему недостаточно? - возразил Потапов. - Мы несколько раз обращались к этому
эксперту. Он действует очень эффективно, как настоящий компьютер, умело вычисляет
преступников и обычно находит единственно верный вариант. Почему вы полагаете, что на
этот раз он должен ошибиться?
- У него не бывает ошибок?
- Конечно, бывают, он живой человек и, как любой из нас, может ошибаться. Но он
достаточно грамотен для подобной работы. Кроме того, мы проанализировали сложившуюся
ситуацию и пришли к выводу, что появление в данном составе нашего представителя могло
бы сказаться на наших отношениях и с Европарламентом, и с ЮНЕСКО. Ведь по правилам
"Экспресса" в нем принимают участие только профессиональные писатели и журналисты.
Мы не хотели подставляться под новый скандал. От России там присутствует официальный
представитель и трое писателей от городов, где пройдет "Экспресс", - от Калининграда
Санкт-Петербурга и Москвы.
- Вы же смогли послать Дронго. Значит, можно было послать и нашего офицера.
- У Дронго европейская репутация. Многие его знают или хотя бы о нем слышали. Он
иногда пишет на криминальные темы. С офицером возникли бы проблемы.
- Зато теперь мы имеем два убийства. И, судя по бездеятельности Дронго, он находится
в полной прострации. Может, он растерялся и вообще не знает, что делать?
- Не думаю, - улыбнулся Потапов, - он редко теряется даже в сложных ситуациях.
- Не считайте его гением, - сухо заметил Городцов, которому, в свою очередь, не
понравилась улыбка Потапова. - Я думаю, будет правильно, если туда под видом
журналиста поедет один из сотрудников полковника Баширова.
- Мы имели в виду именно этот вариант, - кивнул Потапов, - для нас важно, чтобы это
был специалист подобного профиля. Если мы имеем в составе "Экспресса" террориста, то
важно заранее его обезвредить или хотя бы попытаться нейтрализовать.
- Кандидатуру Баширов согласует с вами, - предложил Городцов. - и давайте возьмем
под совместный контроль движение зтого "Экспресса". В конце концов, мы делаем общее
дело и должны заниматься им сообща.
- Да, конечно. Дронго остается в составе "Экспресса"?
- Это как вам удобно. Можете его оставить, можете отозвать. Он всего лишь частный
аналитик. Для меня он абсолютно пустая карта, которую я не задействовал бы ни при каких
обстоятельствах. У профессионалов свои методы, генерал, - подчеркнул Городцов.
- А Дронго вы не считаете профессионалом? - спросил Потапов, взглянув в глаза
своего начальника.
- Нет, не считаю, - достаточно откровенно сказал Городцов. - И вообще не совсем
представляю, как можно в делах такого рода прибегать к услугам неизвестных людей. Мне
кажется, это неправильное решение. Тем более, что он даже не имеет нашего гражданства.
По-моему, это большая ошибка.
- Когда нам нужно, мы вербуем иностранцев или дипломатов, - напомнил,
сдерживаясь изо всех сил, Потапов. - А почему для пользы дела мы не можем привлекать
специалиста с таким опытом? Кстати, его профессионализм признан и в МОССАД, и в ЦРУ.
- Надеюсь, вы не собираетесь привлекать специалистов из этих организаций? - зло
пошутил Городцов. - Не обижайтесь, генерал, но мне кажется, что все эти новшества к добру
не приведут. Я привык опираться на наши кадры, на проверенных
сотрудников-профессионалов, которые имеют специальную подготовку и знают, как
действовать в сложных ситуациях. А частные эксперты пусть дают свои консультации
где-нибудь на научных симпозиумах или конференциях. Там, где действуют
профессиональные убийцы, им не место. Ваш Дронго просто растерялся и не знает, что
делать, - еще раз повторил Городцов.
- У меня есть разрешение руководства использовать его в данном проекте, - твердо
сказал Потапов.
- Пожалуйста, - развел руками Городцов, - никто не собирается отнимать у вас этого
эксперта. Ему нравится путешествовать по Европе в таком составе? На здоровье. Тем более,
что за их путешествие платят европейские структуры. Но наш человек должен был появиться
в этом "Экспрессе" гораздо раньше. Хотя и сейчас еще не поздно. Неужели вы не знаете; что
в составе "Экспресса" находятся представители других спецслужб? Неужели вы не знаете,
какой пристальный интерес к поездке проявляет английская разведка? И появление Джеймса
Планнинга было не случайным. Это вы хотя бы понимаете?
- Именно поэтому мы не стали менять Дронго, - возразил Потапов. - Англичане знают,
что он не работает на нашу службу.
- Англичане похитили его помощника и выжали из этого больного человека все, что
возможно, - насмешливо заметил Городцов, - я читал ваши отчеты. По-моему, вы
переоценили этого эксперта. Может, он умеет находить убийцу по оставленному волосу, -
пошутил Городцов, - но это не тот случай. Состав прибудет в Польшу через два дня, и мы
уже не можем ждать. Я думаю, вы не будете возражать против нашей кандидатуры.
- Нет, - сказал Потапов, - конечно, нет. Когда этот человек полетит в Германию?
- Завтра, - сказал Городцов, взглянув на полковника, - Баширов познакомит вас с его
личным делом. Думаю, что вместе мы быстрее добьемся успеха.
Когда Потапов ушел, Городцов молчал целую минуту. Затем посмотрел на Баширова.
- Он действительно такой хороший эксперт?
- Лучший, - ответил Баширов. - Хоромину с ним будет очень сложно.
- Если Хоромин не справится... - Городцов молчал еще секунд десять и наконец
сказал: - Будем принимать кардинальное решение. Не обязательно, чтобы этот эксперт
появился в Москве. Он может выпасть из вагона на следующем переезде. Если, конечно,
начнет проявлять ненужную активность. Учтите, полковник, что от того, как мы проведем
эту операцию, зависит и ваше будущее в том числе.
- Я об этом помню, - ответил Баширов, поднимаясь со стула. Завтра Хоромин вылетит
в Ганновер. Я дам ему соответствующие указания.
ГАННОВЕР. 20 ИЮНЯ
Ганновер встретил "Литературный экспресс" удушливой жарой, чего почти никогда не
бывало в этом городе. Группы распределили по разным отелям, и некоторых участников
отправили в центральный отель "Кайзерхофф", находившийся напротив железнодорожного
вокзала.
Дронго поднялся в свой номер, выходивший окном на вокзал. Несмотря на открытое
окно, было очень жарко, а кондиционеров в этом отеле не было. Он разделся, прошел в душ
и встал под холодную струю. И только немного придя в себя, он вызвал горничную, чтобы
отгладить смятые костюмы и сдать в чистку рубашки. И затем, переодевшись, вышел в
город.
Ганновер входил в состав герцогства Брауншвейг-Люнебург, основанного еще в
тринадцатом веке. В тысяча шестьсот тридцать шестом году он стал столицей герцогства,
после чего герцогство стало называться по имени этого города. А через пятьдесят четыре
года герцогство стало курфюршеством. В тысяча семьсот четырнадцатом году курфюрст
Ганновера Георг Людвиг стал английским королем Георгом I. Через сто лет на Венском
конгрессе Ганноверское курфюрство было провозглашено королевством. А еще через
полвека Ганновер поддержал Австрию в ее войне против Пруссии, был оккупирован
последней и стал обычной провинцией объединенной Германии.
Во время войны Ганновер был подвергнут интенсивным бомбардировкам с воздуха и
практически превратился в руины. По счастливой случайности почти не пострадал дворец
Херренхаузен, построенный в семнадцатом и перестроенный в девятнадцатом веке.
В этом городе почти ежегодно проходили международные промышленные ярмарки, а к
началу двадцать первого века было решено организовать Экспо-2000, на котором должны
были быть представлены достижения научной и технической мысли всего человечества.
По замыслу организаторов, в этой грандиозной выставке должны были участвовать все
страны и континенты. И действительно, почти все страны изъявили свое согласие. Все,
кроме... самой богатой страны мира - Соединенных Штатов Америки, обосновавших этот
отказ отсутствием необходимых средств. Немцы обиделись, но не стали настаивать. Они
построили к началу работы "Экспо" новый вокзал, отвели огромную территорию под
выставку, установили даже специальную канатную дорогу и отремонтировали все дороги в
городе.
Вечером во дворце от имени бургомистра был дан прием. На нем присутствовали
участники "Экспресса", журналисты, гости. Дронго появился в конце вечера. Единственное,
что он себе позволял в подобного рода мероприятиях, когда пить, есть и говорить нужно
было одновременно, - это бокал красного вина, с которым он обходил гостей, стараясь не
мешать им ужинать.
Дронго обратил внимание, что некоторые участники "Экспресса" так и не появились на
приеме. Не было представителей Грузии, Украины. Испании, Югославии. Многие предпочли
отдыхать в своих номерах. Дронго спустился по лестнице в приемный зал, где были
размещены макеты Ганновера предвоенного и послевоенного периодов. В сорок пятом году
в городе почти не было уцелевших зданий. Он услышал чьи-то шаги и, подняв голову,
увидел Михаила Мураева.
- Вот так, - сказал Михаил Николаевич, хмуря седые брови. - Таким был этот город
полвека назад. Вы видите, во что его превратили англичане? А ведь никто не собирается
извиняться перед немцами за массовые убийства.
- Вы опять возвращаетесь к нашему спору?
- Нет, я думаю, что война отвратительна. Но история всегда трактуется в пользу тех
или других. Посмотрите, во что был превращен Ганновер после войны. А вспомните
Дрезден. Или Берлин. Конечно, немцы были агрессорами, но при чем здесь мирное
население?
- Вот это я и говорил, - согласился Дронго. - Я думаю, что вас всех как подлинно
творческих людей должны волновать прежде всего моральные критерии.
- Это сложно, - задумчиво заметил Мураев. - ведь у каждого свои критерии. Они
зависят отличных качеств каждого человека.
- Вы полагаете, что в каждом из нас есть нравственные начала?
- Не знаю, - вздохнул Мураев, - в последнее время я начал сомневаться, что люди
обладают подобными качествами. Мне вообще кажется, что наша душа - поле
компромиссов, мы соглашаемся с чем-то ежедневно и ежечасно.
- В таком случае наша свобода распространяется и на возможность выбора между
добром и злом, - сказал Дронго. - Может быть, мы сами виноваты в том, что отвергаем эти
нравственные начала.
- Люди слабы, - вздохнул Мураев, - и уж, конечно, мы все не ангелы.
- Я вспомнил спор епископа Бремхолма с Томасом Гоббсом, - улыбнулся Дронго. -
Первый считал, что человек по количеству объектов, на которые распространяется его
свобода, более свободен, чем ангелы. Человек выбирает между добром и злом, тогда как
ангелы могут выбирать только добро. Епископ полагал, что такая свобода экстенсивна, так
как человек не может творить добро в тех размерах, в каких его творят ангелы. Свобода
ангелов носит интенсивный характер, ибо они не имеют вожделений и чувственных органов.
Кажется, я цитирую почти дословно.
- Интересная мысль, - задумчиво сказал Мураев. - И как ему возражал Гоббс?
- Он писал, что не может быть свободы интенсивной и экстенсивной. Свобода, полагал
Гоббс, есть свобода от насилия и от принуждения. Поэтому он разделял понятие свободы и
полагал, что свобода от насилия есть абсолютная свобода, так как свободным от
принуждения, даже добровольного, не может быть ни один человек. Гоббс спрашивал своих
слушателей: когда ангелы действуют более свободно? Когда есть необходимость в их
поступках, то есть они свободны от насилия, но действуют под влиянием принуждения,
пусть даже и божественного, или у ангелов нет свободы от давящего на них морального
диктата?
- Почему вы не бросаете свои занятия и не идете преподавать? - вдруг спросил
Мураев. - С вашими знаниями можно было многого добиться.
- Мои знания - всего лишь последствия того удовольствия, которое я получаю от
общения с книгами, - честно признался Дронго, - это единственные мои друзья. Самые
лучшие и самые приятные.
Они вышли на воздух. Над городом собирались темные тучи. Дронго поднял голову.
- Кажется, скоро начнется ливень, - сказал он, глядя на небо. - В каком отеле вас
разместили?
- Далеко, - махнул рукой Мураев. - Нас отвезут туда на автобусе.
- В таком случае я поспешу в от ель. Я не взял с собой зонтика, но, кажется, успею
добежать раньше, чем начнется дождь.
- Я хочу подарить вам свою книгу. - сказал Мураев. - Прошу вас, не обижайтесь за
надпись, которую я на ней сделал.
- Меня трудно обидеть, - сказал Дронго, чуть повышая голос.
Тучи стояли над головой, и атмосфера казалось нагретой до такого состояния, что
могла взорваться в любой момент. Михаил Николаевич прочел:
Таинственный Дронго - аналитик. Однако
Его в Европе знает каждая собака
А ежели взглянуть пошире,
То даже не в Европе - в целом мире.
- Не обиделись на собаку? - спросил Мураев.
- Конечно, нет. Во-первых, это некий символ, а во-вторых, мне приятно получить от
вас вашу книгу. Спасибо большое.
Дронго забрал книгу и быстро зашагал по направлению к отелю. Дождя он не боялся,
наоборот, он любил дождь. Может, потому, что в его родном Баку это было большой
редкостью. И когда прогремел гром и первые струи обрушились на землю, он с
удовольствием поднял голову, подставляя им лицо. Это был настоящий ливень, и уже через
несколько минут Дронго вымок до нитки. Но он продолжал медленно идти, наслаждаясь
потоком воды, льющимся с неба с такой силой.
На улице он встретил украинцев, прятавшихся от дождя поддеревом. Несмотря на
зонтики, которые они держали над собой ливень, сопровождаемый сильными порывами
ветра, доставал их и под деревом. Дронго подошел к ним.
- Где вы были? - спросил он. - Я не видел вас на приеме.
- Купались, - усмехнулся Семухович. - Здесь есть небольшое озеро, и мы ходили туда.
Днем было очень жарко.
- Вы хорошо устроились, - улыбнулся Дронго, - но я думаю, что если вы останетесь
под дождем еще несколько минут, то вымокнете окончательно. Бежим через улицу в
соседнее кафе. Если, конечно, дама не возражает.
- Вот видите, - усмехнулась Вотанова, - вы уже научились сначала спрашивать.
- Еще немного - и вы научите меня хорошим манерам, - прокричал Дронго, заглушая
шум дождя, - бежим быстрее.
Через несколько минут они сидели в небольшом кафе, и Дронго заказал традиционную
текилу для всех присутствующих. Когда первые порции были выпиты, он достал найденную
на месте убийства пуговицу и показал ее Вотановой. Женщины обычно замечают подобные
вещи лучше мужчин.
- Вы не знаете, кому могла принадлежать эта пуговица? - спросил он у Кати.
- Наверно, она с темной рубашки, - ответила Вотанова, взглянув на пуговицу, - может
с блузки. Хотя нет, это, скорее, рубашка спортивного типа.
- Я тоже так подумал, - кивнул Дронго. - Вы не знаете, кто у нас носит такие рубашки?
- Не знаю, - улыбнулась она. - Вот вас я сразу различаю. Ваша золотая пряжка на
ремне достаточно заметна.
Она говорила о его ремнях "Балли" с желтой пряжкой.
- С завтрашнего дня буду носить серебряную, чтобы не так бросалась в глаза, -
парировал Дронго.
Они вернулись в отель через час, когда ливень наконец прекратился. Было уже поздно.
Дронго попросил портье отправить намокший костюм в чистку, затем снова принял душ и
достал книгу Мураева, собираясь начать ее читать. Именно в этот момент в дверь постучали.
Дронго нахмурился. Он не любил неожиданных телефонных звонков и незапланированных
визитов.
Дронго подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге стояла немецкая
журналистка, с которой он оказался вместе в сауне. Он смутился. Взглянул на часы.
Интересно, что ей нужно в такой поздний час? К тому же она, кажется, не говорит
по-английски, а он не знает немецкого. Но нужно открыть, чтобы не выглядеть смешным.
Она постучала еще раз, и он, быстро натянув джинсы и майку, открыл дверь.
- Добрый вечер, - сказала она по-английски, улыбаясь.
- Добрый вечер, - ответил он и попытался тоже улыбнуться.
Кажется, на этом ее английский словарный запас был исчерпан.
Она смотрела на него, явно ожидая, что он посторонится и пропустит ее в номер. Но он
стоял как каменный. Он видел, как она на него смотрит, и уловил запах спиртного.
Очевидно, внизу, в баре, она уже выпила довольно много. И теперь ее тело требовало
разрядки.
- Вы не говорите по-немецки? - наконец догадалась спросить дама.
- Нет, извините, только по-английски, - с его лица еще не сошла несколько
растерянная улыбка.
Она была неплохо сложена, у нее были красивые светлые глаза. Но всего этого было
явно мало, чтобы он посторонился. Он чувствовал себя неловко, особенно после эпизода в
сауне, ведь она видела, как он выскочил в полном смятении.
- Я плохо говорю по-английски, - пожала плечами немка. - Я выросла в Швейцарии, а
там говорили только на немецком, французском и итальянском. Вы знаете французский или
итальянский?
- Немного знаю итальянский. - Отступать было невозможно: она могла помнить, как
он разговаривал с итальянцами.
- В таком случае будем говорить по-итальянски, - предложила она. - Сеньор не хочет
меня пустить в свой номер?
На ней были темные легкие брюки и светлая майка, под которой больше ничего не
было.
- Извините меня, сеньора, - сказал Дронго, немного посторонившись.
"В этом отеле не такие большие номера, чтобы могли поместиться двое, - подумал
он. - Во всяком случае, ей придется сесть либо на кровать, либо на стул".
Она быстро оценила обстановку и, выбрав кровать, уселась на нее.
- Наши женщины говорят, что вы самый элегантный мужчина в "Экспрессе", - сказала
она, улыбнувшись.
- Это преувеличение. Просто большинство писателей носят бороду и усы, а я люблю
быть всегда чисто выбритым. Вот и вся моя элегантность.
- Вы хорошо говорите по-итальянски, - заметила она. - Наша итальянская коллега
сегодня вполне оценила ваши достоинства.
Дронго почувствовал, что краснеет. Он, много раз проходивший сквозь нелегкие
испытания, каждый раз терялся от подобной лобовой атаки, не зная, как реагировать.
- Я не бываю на нудистских пляжах, - пробормотал он, - поэтому такая обстановка
была для меня несколько необычной.
- И вы не ходите в сауну? Или в вашей стране нет общих саун? - засмеялась она.
- В моей стране действительно нет ничего подобного, - кивнул Дронго.
Он почувствовал себя неловко от того, что стоял близко к ней, и, пройдя к столу,
опустился на стул.
- Поэтому вы чувствуете себя таким скованным, - засмеялась она. - Не волнуйтесь, я
вас не съем, честное слово.
"Надеюсь", - подумал он, изображая улыбку.
- У вас есть что-нибудь выпить? - спросила она.
- Только в мини-баре.
Он поднялся и достал из мини-бара небольшую бутылку шампанского. Быстро открыл
ее, радуясь, что может хоть чем-то себя занять, отвлекая гостью от двусмысленного
разговора. Принес два бокала, налил шампанского.
- Ваше здоровье, - он улыбнулся и пригубил кислый напиток.
"Почему шампанским называют такую гадость? - подумал Дронго. - Честное слово,
"Советское шампанское" было намного лучше. И это совсем не ностальгия по хорошему
напитку, просто мы привыкли к другим вкусовым ощущениям".
- Хорошее шампанское, - улыбнулась немка, облизнув губы.
Она посмотрела на него долгим томным взглядом. "В такой ситуации нужно быть либо
идиотом, либо импотентом, - подумал он. - Пожалуй, идиотом быть лучше". Ему не
нравились подобные атаки и эта подвыпившая женщина, которая пришла к нему с весьма
определенной целью.
- Очень хорошее.
Он не знал, как отделаться от назойливой особы. Но просто так выпроводить немку
было невозможно.
- Вы всегда такой нерешительный? - спросила она. По-итальянски это прозвучало как
оскорбление, примерно так: "Вы всегда такой цыпленок?"
- У меня был тяжелый день, - начал Дронго, - и я должен еще написать статью для
газеты. Утром надо ее сдать, поэтому сейчас я ее обдумываю.
- Вы можете написать ее позднее, - возразила она, чуть приподнимаясь.
- Конечно, - согласился Дронго, - но завтра утром мы все уезжаем на выставку
"Экспо" и вернемся поздно вечером. А в газете ждать не будут. Я им должен сдать материал
завтра утром.
На женщину из Восточной Европы такой аргумент не подействовал бы абсолютно. Но
на немку, которая выросла в Швейцарии и живет в Западной Германии, это произвело
впечатление. Работа прежде всего. Самое главное в жизни - это твоя работа, которую ты
должен выполнять вовремя и качественно Дронго вспомнил, что Яцек Пацоха говорил о
немцах. Для них подъем в семь утра - настоящий праздник, так как обычно они встают в
пять. Немка закивала в знак понимания. Она подумала, что можно будет встретиться и
потом, а работа должна быть сделана именно этой ночью.
- Вы будете сейчас писать статью? - спросила она.
- Да, - вздохнул Дронго, - у меня уже есть некоторые заготовки.
- Тогда не буду вам мешать.
Она попыталась подняться и чуть качнулась. Затем со сме
...Закладка в соц.сетях
