Жанр: Боевик
Рандеву с валтасаром
...ться ею. И уже вечером, к ужину, он впервые выехал на
своем инвалидном кресле.
Вечером приехал полковник Баширов. Он прошел в комнату, где ужинал Меликов, и,
коротко поздоровавшись, сел напротив.
- У нас все готово, - сказал полковник, - ты уже видел место, где будет установлена
взрывчатка. Поэтому твои расчеты должны быть настолько безупречными, что к ним не смог
бы придраться ни один специалист.
- Что вам еще нужно? - мрачно спросил Мирза.
- Более подробные расчеты. Проверь все еще раз, чтобы мы вышли на окончательный
вариант. Рассчитай силу взрыва с учетом того, что мы заложим взрывчатку у стены.
- Я это уже понял. Можно вопрос?
- Интересуешься, почему мы тебя не убрали?
- Нет, мне интересно, куда вы дели тело Голубева? Выдали семье? Или похоронили как
героя?
Баширов несколько озадаченно взглянул на пленника.
- Тебе никто не говорил, что ты настоящий садист?
- Никто. Ты не ответил на мой вопрос.
- И не буду отвечать. Это тебя не касается. Не пытайся взять реванш за свое увечье. Я
не хотел этого делать, ты сам нас вынудил.
- Ну понятно. Мне сломали ноги из-за вашей гуманности.
- Начни завтра расчеты, - сказал полковник, - и постарайся больше не ошибаться.
Будет обидно, если мне придется принять кардинальное решение.
- Тебе не говорили, что ты настоящая сволочь? - зло спросил Меликов.
- Нет, - ответил полковник, - пока не говорили. Меня похвалили за то, что я поймал
такого мерзавца, как ты. Работай, Меликов, и, может быть, поживешь еще немного, пусть
даже и со сломанными ногами.
Он поднялся и вышел из комнаты. По дороге в Москву Баширов не прикасался к
мобильному телефону, который несколько раз требовательно звонил. Он приехал в здание
ФСБ и прошел в знакомый кабинет своего руководителя.
- Ну и как твой подопечный? - весело спросил хозяин кабинета.
- Живой, здоровый, уже научился кататься на инвалидной коляске. Ничего с ним не
будет, только злее стал.
- И как ты мог ему поверить? - вздохнул собеседник Баширова. - Ведь я тебя
предупреждал, что он опасен.
- Я это помнил. Голубев забыл, но Меликов ему сразу обо всем напомнил.
- Что сообщили родным?
- Погиб, выполняя интернациональный долг. Сейчас мы нашли подходящее тело и
готовимся выслать его на родину, в Нижний Новгород.
- Хорошо. Что еще?
- Мы практически готовы. Взрывчатку завезли, все приготовили. Ему нужно несколько
дней, чтобы проверить расчеты, и тогда мы начнем действовать.
- После того как он закончит расчеты, нужно будет их проверить. Желательно, чтобы
это сделали где-нибудь в провинции. Подбросишь такое задание нашим дальневосточным
коллегам, пусть проверят. Но только так, чтобы никто не догадался.
- Понимаю, - кивнул полковник. - Будет сделано.
- Учти, Баширов, у нас не так много времени. Мне очень не нравится, как ведет себя
твой пленник. Если он не угомонится, если только подумает о том, что сможет сбежать, я
разрешаю тебе разрубить его на куски.
- Это не понадобится. - сказал Баширов, - мы сделаем все как нужно.
- Хорошо. Сегодня вечером тебя искал Потапов. Сам знаешь - он не наш человек,
пришлый. Поэтому держись с ним осторожно. Никаких разговоров, никаких намеков. Сразу
после разговора зайдешь ко мне.
- Так точно.
Баширов вышел из кабинета и, не останавливаясь, прошел дальше по коридору к
кабинету генерала Потапова, одного из заместителей директора ФСБ. Было уже поздно, и в
приемной сидел дежурный помощник. Он разрешил Баширову пройти к генералу,
предупредив Потапова о визите полковника.
- Разрешите войти? - спросил Баширов, открыв дверь.
- Заходите, - разрешил Потапов.
Он поднялся со своего места и приветствовал полковника крепким рукопожатием.
Затем сел напротив него за коротким приставным столиком.
- Меня волнует эта ситуация с "Литературным экспрессом", сразу начал Потапов, -
после вашего визита в Англию выяснилось, что англичане все же смогли вычислить, кто и
зачем к ним приезжал. Мы послали нашего человека в эту поездку, но и англичане
прикрепили к "Экспрессу" своего агента. Вы о нем слышали. Это Джеймс Планнинг. И все
эти странные события нас очень волнуют. Кто-то обстрелял нашего представителя и
Планнинга. Кто-то убрал Густафсона с очевидной целью подставить нашего человека. Мы
беспокоимся, что ситуация может сложиться не совсем так, как нам бы хотелось.
- Я вас понимаю, - угрюмо ответил Баширов.
Впервые в жизни он чувствовал себя почти предателем, хотя получал конкретные
указания от человека, занимавшего в их организации гораздо большую должность, чем сам
Потапов.
- Вы один из лучших наших специалистов, - продолжал генерал. - Может, вы
посмотрите наши материалы и дадите конкретный совет по сложившейся ситуации?
- Я не был допущен к проведению этого этапа операции, - напомнил Баширов, - вы
ведь знаете, как у нас ревниво относятся, когда одни и те же люди занимаются делами в
разных управлениях.
- С вашим руководством мы договоримся. - улыбнулся Потапов. - Я бы хотел, чтобы
вы дали конкретные рекомендации. Возможно, мы ошибаемся и напрасно так спокойно ждем
этот "Экспресс". Ведь среди его участников наверняка окажется человек, которого нельзя
впускать в страну ни под каким видом.
- Вы послали в поездку нашего представителя? - уточнил Баширов.
- Нет, - ответил Потапов, - это не совсем наш представитель. Вернее, это вообще не
наш представитель. Мы полагали, что обычному офицеру будет трудно вычислить
возможного преступника за столь короткое время. И поэтому было принято решение
отправить туда независимого эксперта-аналитика. Но у нас пока нет от него никаких данных,
а время торопит. Возможно, нам следует помочь ему в решении проблем, которые стоят
перед ним.
- Вы предлагаете мне выехать на место? - прямо спросил Баширов.
- Думаю, это нецелесообразно. Но вы могли бы порекомендовать нам офицера,
которого мы сможем прикрепить к поезду в качестве независимого журналиста. Вы ведь
профессионал и занимаетесь вопросами активного противодействия терроризму.
- Если разрешите, я дам вам свои рекомендации завтра вечером, - попросил полковник.
- Да, конечно, - согласился Потапов. Он поднялся и пожал руку полковнику. - Спасибо
вам. Буду ждать ваших рекомендаций.
Баширов вышел и снова вернулся в первый кабинет. Это был кабинет
непосредственного руководителя Потапова, первого заместителя директора ФСБ генерала
Городцова.
- Поговорили? - спросил Городцов, когда Баширов вошел к нему без доклада.
- Да, - кивнул полковник, проходя к столу. - Они опасаются, что Дронго может не
справиться, и просят дать ему в помощники кого-нибудь из наших офицеров.
- Мы им дадим такого офицера! - засмеялся Городцов. - Обязательно найдем и
пошлем на помощь Дронго. Ох уж ли непрофессионалы. Сначала Потапов со своим
гуманитарным образованием, потом этот непонятный Дронго со своими методами конца
прошлого века. Я думаю, мы найдем им такого офицера.
- Я бы не стал недооценивать Дронго, - заметил Баширов. - Он очень сильный
аналитик и неоднократно доказывал это на деле.
- Знаю, знаю, - отмахнулся Городцов, - вы все здесь на нем помешаны. Но он только
человек, а не Бог. А в Бога я не верю с детства. Поэтому давай думать, кого именно мы
пошлем. У меня есть неплохая кандидатура, которая должна тебе понравиться.
Баширова раздражал непомерно амбициозный тон Городцова, но он молчал.
Настоящий профессионал, он уважал других профессионалов и не терпел бахвальства. Но
говорить об этом генералу не стоило. В конце концов, они и так завязли в этом деле слишком
глубоко. И полковник уже догадывался, кого именно может рекомендовать Городцов. И от
этой догадки ему было не по себе. Он вдруг подумал, что впервые в жизни с напряжением
ждет, чем все это кончится. И не видит для себя благоприятной перспективы.
ДОРТМУНД. 18 ИЮНЯ
Вторая смена отправилась обедать примерно в два часа дня. Все сели за свои столики.
Дронго оказался рядом с украинцами. Он был одет в светлый костюм и для голубой рубашки
выбрал серо-голубой коллекционный галстук от Живанши. Когда он проходил по вагону,
увидевшая его Дубравка Угрешич из Германии изумленно всплеснула руками:
- Ну как вам это удается? Мы не можем вовремя погладить платье, а вы всегда ходите в
отутюженных костюмах. Вы сами их гладите?
- Конечно нет, я вообще не умею гладить. Просто в каждом городе я нахожу нужных
мне людей, которые готовы оказать мне эту небольшую услугу.
Вместе с Дронго за столом оказались Бондаренко, Вотанова и Юрий Семухович. Они
сели напротив него, разместившись втроем на двух соединенных вместе креслах. А Микола
Зинчук уселся рядом с ним. В результате показалось, что в ресторане разместились не
двадцать два человека, а двадцать три, и "лишним" оказался греческий журналист Анастасис
Темелис, который сел на свободное место, за столик, где уже расположились Павел Борисов,
Виржиния и Яцек Пацоха. За третьим столиком устроились четверо иберийцев. За четвертым
оказались вместе три представителя Югославии и Мэрриет Меестер. Четыре стола стояли с
правой стороны от прохода. С левой были еще три столика, рассчитанные на два человека
каждый. За одним уселись литовцы, за вторым - Георгий Мдивани и Мулайма Сингх, а за
третьим - Стефан Шпрингер и Альваро Бискарги.
Пожилая располневшая немка медленно разносила заказанную еду. За каждым столом
вспыхивали свои дискуссии, споры. Дронго, обедавший с украинцами, слушал их
возмущенные реплики по поводу интервью, которое дал Алексей Харламов одной из
российских газет. Он не особенно выбирал выражения, а журналист, воспользовавшись этим,
добавил собственные оценки, представив самого писателя в крайне невыгодном свете. В
интервью Харламов не просто оправдывал войну, но и доказывал, что есть войны, которые
можно и нужно оправдывать. Именно поэтому украинцы предлагали принять специальную
резолюцию, осуждающую подобные высказывания.
Дронго, беседуя с ними, наблюдал за всеми присутствующими. Шпрингер рассказывал
очередной анекдот, и все смеялись. Георгий Мдивани слушал Мулайму Сингх и вежливо
кивал. О чем-то тихо говорили литовцы. За столом, где сидели испанцы и португалка,
слышались веселые восклицания. А вот за столом югославов, наоборот, было тихо.
Время от времени кто-то выходил, чтобы покурить в коридоре или зайти в туалетную
комнату.
- Нужно заканчивать поскорее, - предложила Вотанова, - иначе мы ничем не будем
отличаться от западных европейцев. Они приходят в ресторан или в бар и сидят здесь за
бутылкой пива, не понимая, что нужно освободить места для других гостей.
- У них такие привычки, - усмехнулся Дронго, - и они не хотят их менять даже во
время поездки.
- Я хотел вас поблагодарить за октонисепт, - вспомнил Андрей, - очень хорошее
лекарство. Мне, во всяком случае, помогло.
- Где вы могли так удариться? - поинтересовался Дронго. - Или просто занесли
инфекцию?
- Я не ударится, улыбнулся Бондаренко. - Очевидно, попала инфекция. Испанские
врачи прописали мне антибиотики, и поэтому я несколько дней не пил спиртного.
- Не пили? - уточнил Дронго, вспоминая расколотый лед под ногами.
Убийца мог выплеснуть остатки виски вместе со льдом. Хотя зачем ему обманывать
Густафсона? Ведь он пришел в номер своей жертвы не для этого. И в комнате совсем не
было запаха виски, который должен был остаться на ковролите, впитаться в него, если бы
убийца выплеснул содержимое бокала перед тем как выйти из номера.
Он смотрел на Пацоху. Тот, обернувшись, уловил его взгляд и, поднявшись, вдруг
громко сказал:
- Давайте выпьем за погибшего Густафсона. Он был нашим товарищем.
- Конечно, выпьем, - поддержал его Альберто Порлан, поднимаясь следом.
- Я надеюсь, что полиция найдет убийцу, - продолжал Пацоха, - тем более, что один из
членов нашей группы обнаружил в коридоре нечто такое, что поможет выйти на убийцу.
- Что он обнаружил? - спросил Борисов, поднимаясь со своего места.
- Похоже, что это интересует тебя больше, чем остальных, - пошутил Пацоха. - Пусть
сам Дронго расскажет, что он нашел.
Все посмотрели на Дронго. Тот медленно поднялся со своего места.
- Я думаю, что Густафсона убил не случайный грабитель, - громко сказал Дронго,
чувствуя на себе взгляды. - Дело в том, что я приехал в отель позже других и случайно
увидел, что дверь в номер Густафсона была открыта. Конечно, я не вошел в комнату: это не в
моих правилах - входить в чужие номера, но я увидел, что в коридоре валяется гильза от
оружия, из которого был убит несчастный Густафсон. Я поднял гильзу, она была еще теплой.
Он смотрел на присутствующих. Один из них должен дрогнуть именно в этот момент.
Все смотрели на него, словно ожидая, какую сенсацию он им преподнесет.
- Где эта гильза? - крикнул Георгий Мдивани. - Она у вас?
- Нет. Я не подумал ее сохранить и выбросил. Но я знаю, из какого пистолета стрелял
убийца. Об этом знает и полиция. Я полагаю, что после убийства преступник не мог
скрыться из отеля. Было уже очень поздно, черный ход был давно закрыт, а парадные двери
охранялись ночным дежурным. Из этого я делаю вывод, что убийца не успел сбежать, а
должен был оказаться в отеле.
- Это очень интересно, мистер Дронго. - вежливо сказал Зоран Анджевски.
Это был македонец среднего роста, с коротко подстриженной бородкой и усами.
Представитель Югославии Иван Джепаровски был такого же роста, но носил бородку
клинышком, закрученные усы и вообще был похож больше на императора Наполеона III, чем
на представителя славянской литературы. Он взволнованно спросил:
- Но в таком случае убийцей может оказаться кто-то из нашей группы?
- Да, - кивнул Дронго. - и мы собираемся это выяснить. Насколько я знаю, именно вы
и ваши коллеги вернулись в отель позже всех. Вы не могли бы сказать, почему каждый из
вас отдельно подходил к портье, чтобы узнать, где находится автомат для выработки льда.
Ведь если вы вернулись втроем и шли вместе, то логично предположить, что достаточно
узнать об автомате одному, чем каждому по отдельности.
- Мы вернулись вместе, - согласился Зоран, - но я пошел к нашему аттенданту Мае.
Там собрались несколько человек, и мы сидели все вместе.
- И вы никуда не отлучались?
- Отлучался, конечно. Я ведь ходил выяснять, где взять лед.
- А вы, мистер Джепаровски, почему не были вместе с остальными?
- Я работал, - пожал плечами Джепаровски, - кстати, ко мне постучал мой коллега
Мехмед Селимович и спросил, когда мы уезжаем.
- Верно, - сказал Селимович, - я не мог уснуть и поэтому пошел доставать лед. Я как
раз сидел над своей статьей.
- А потом лед понадобился мистеру Джепаровскому, - напомнил Дронго.
- Не мне, - возразил тот, - мне не нужен был лед. Я искал обычную воду, в мини-баре
она у меня закончилась. У меня диабет, и меня часто мучает жажда.
- Получается, что каждый из вас пошел на поиски льда, - продолжал Дронго, - и
каждого мы можем подозревать в совершении преступления.
- Если вы будете так проверять каждого, то окажется, что у любого из нас нет алиби, -
заметил Темелис. - Каждый из нас мог выйти из номера, зайти к коллеге и в результате
оказаться под подозрением.
- Я пытаюсь найти ответы на свои вопросы, - пояснил Дронго, - и в том числе пытаюсь
понять, куда убийца мог деть свое оружие.
- И вы нашли ответ на этот вопрос? - спросил Борисов.
- Нет. Но я точно знаю, что убийца уже избавился от своего пистолета.
- Откуда такая уверенность? - настойчиво продолжал Борисов. - Почему вы так
уверены, что убийца не оставил оружие у себя?
- Я знаю, - ответил Дронго, не вдаваясь в подробности. - Но я предлагаю сделать
по-другому. У каждого из вас есть записная книжка. Прошу всех присутствующих
предъявить свои книжки для осмотра.
- Зачем? - не унимался Борисов.
- Нам нужно убедиться, что в записных книжках нет телефонов Густафсона, - сказал
Дронго.
- Что за чушь вы несете? - спросил Борисов. - Почему в наших книжках должны быть
телефоны шведского журналиста?
- Покажите, чтобы мы убедились в обратном, - настаивал Дронго.
- Дурацкая затея, - пробормотал Борисов. - А если у меня нет записной книжки?
- Тогда вам нечего опасаться, - улыбнулся Дронго.
- Почему вы считаете себя вправе копаться в наших вещах? - спросила Катя. - Вам не
кажется, что это не очень этично?
- Кажется, - кивнул Дронго, - но мне нужны не вещи, а только ваши записные книжки.
- У меня ее нет, - пожала плечами Вотанова, - я могу дать вам только свою визитную
карточку.
- С удовольствием ее возьму. А у вашего мужа есть записная книжка?
- Есть, - несколько растерянно сказал Бондаренко, - у меня она всегда с собой.
- Я могу ее посмотреть? - спросил Дронго.
Андрей протянул ему записную книжку. И в этот момент раздался голос Пацохи:
- Позвольте мне сказать вам, что мистер Дронго - один из лучших в мире аналитиков,
специалист по расследованию самых запутанных дел.
Все обернулись, с интересом глядя на Дронго. Георгий Мдивани что-то удивленно
произнес. Геркус воскликнул:
- Вот это номер!
- Пан Пацоха немного преувеличивает. - сказал Дронго, - я лишь иногда даю
консультации по некоторым сложным вопросам.
- Я подозревал, что это так, - сказал Андрей Бондаренко, - вы ведь
человек-энциклопедия, и было бы глупо считать, что вы только простой журналист.
- Вы наш комиссар Мегрэ, - насмешливо произнесла Виржиния. - Теперь я понимаю,
почему вы задавали мне столько вопросов.
- Я про вас напишу, - восторженно предложил Карлос Казарес. - Давно мечтал с вами
познакомиться.
- И мы все попадем в детективную историю, - насмешливо заметил Юрий Семухович.
- Катя, ты слышишь? - скептически улыбнулся Андрей. - Мы с тобой попадем на
страницы массовой литературы.
- А мы с Марией согласны быть героями любого расследования, в котором принимает
участие сам Дронго. - церемонно заметил Альберто Порлан. - Я принесу вам свою записную
книжку. Но у меня еще есть дневник, где я делаю путевые заметки.
- Он не понадобится, - кивнул ему Дронго. - Спасибо за поддержку, сеньор Альберто.
- Господа, - сказал Пацоха, - кто еще может принести свои записные книжки?
Со своих мест поднялись сразу несколько человек. К Дронго подошел Георгий
Мдивани. Он был в темных очках.
- У меня там записи на грузинском языке, - сказал он. - Если вы сможете их прочесть,
я, конечно, принесу.
- Вы мне поможете, - улыбнулся Дронго. - Давайте быстрее, а то очередная смена
ждет обеда. Кстати, почему вы носите темные очки в поезде? Или вам так нравится?
- У меня глаза болят, - признался Георгий. - поэтому и пришлось их надеть. Если
нужно, я, конечно, принесу свою записную книжку.
Он вышел из вагона. За ним потянулись остальные. Дронго остался за столом. К нему
подошел мрачный Павел Борисов.
- Я чувствовал, что вы всех обманываете, - сказал болгарин перед тем как уйти. -
Надеюсь, наши записные книжки вам помогут.
Когда из ресторана вышли почти все присутствующие, к Дронго подошел Яцек Пацоха.
- Надеюсь, наша затея удалась, - тихо сказал он.
- Убийца точно знает, что я успел побывать в комнате Густафсона, - напомнил Дронго,
и понимает, что я видел записную книжку убитого. Ведь он специально оставил деньги,
чтобы меня подставить. А они пропали. Значит, ему нужно будет предъявить свое алиби. И
убийца обязательно окажется среди тех, кто покажет свои записные книжки. Даже если у
него ничего не будет, он нам что-нибудь покажет. Иначе нельзя - я могу его заподозрить.
Первым вернулся Зоран Анджевски. Положив на столик пухлую тетрадь, он пожал
плечами:
- Это книжка у меня вместо записной. Здесь все адреса, телефоны и мои наблюдения.
Думаю, что вы понимаете по-македонски, я писал кириллицей.
Следом за ним потянулись остальные. С небольшим интервалом появились сначала
Юрий Семухович, потом литовцы - Эужений и Геркус. - а затем Мэрриет Меестер, которая
положила на столик небольшую, изящно переплетенную записную книжку. Следом пришла
Виржиния. Последним появился Борисов. Он протянул обычную черную записную книжку и
насмешливо спросил:
- Вам нравится копаться в чужом белье?
- Ужасно, - угрюмо ответил Дронго, - это мое любимое занятие с детства.
Он не успел договорить, как поезд резко затормозил. От толчка все посыпались друг на
друга. Дронго с трудом удержал равновесие, успев ухватиться за столик. Кресла были
привинчены к полу, и это его спасло. Остальные упали на пол, при этом Борисов разбил
лицо. Раздались крики, ругательства. Поезд остановился. И в этот момент все услышали
крик:
- Убили! Его убили!
- Проклятье, - прошептал Пацоха, поднимаясь на ноги.
По его лицу текла кровь. Он потрогал свое левое ухо, серьга была на месте.
- Убили! - продолжала кричать официантка. Она показывала куда-то в сторону, припав
к окну.
- Кажется, у нас еще один труп, - сказал Пацоха, взглянув на Дронго.
Тот сгреб в кучу записные книжки и, отодвинув их в сторону, протянул руку
Виржинии, помогая ей подняться.
- Такие остановки иногда случаются, - улыбнулась она, закусив разбитую губу.
- Надеюсь, что там все-таки никого не убили, - пробормотал Дронго.
В этот момент в вагон ворвался Томас Вольфарт, руководитель проекта.
- Случилось несчастье. - сказал он, тяжело дыша, - один из наших журналистов упал и
разбился.
- Кто?! - выдохнул Дронго. - Кто разбился?
- Еще не знаем, - крикнул Вольфарт. - Непонятным образом дверь одного из вагонов
оказалось открытой. И кто-то выпал из поезда. Идемте быстрее, нам нужно знать, как это
случилось.
Дронго выглянул в окно. Многие уже успели выбраться из вагонов и спешили туда, где
на насыпи лежало тело упавшего человека. Вольфарт тоже вышел. Дронго прошел в
соседний вагон, где дверь оказалась открытой. Рядом появился Яцек Пацоха.
- Эти двери не должны открываться во время движения поезда, - заметил он. -
Непонятно, как она оказалась открытой.
Дронго достал носовой платок и дотронулся до пневматической дверной ручки. Ручка
была сломана.
- Во всяком случае, мы теперь знаем, что это сделал мужчина, - сказал он. - Ни одна из
наших женщин не обладает такой силой. Посмотрите, как сломана ручка, ее крутили в
другую сторону и потом с силой открывали дверь. Интересно, кто лежит на насыпи.
- Может быть, это и есть настоящий убийца? - предположил Пацоха. - Он испугался
разоблачения и попытался бежать. Но когда открыл дверь, то не рассчитал сил и выпал из
движущегося состава. Тебе не кажется логичным такое объяснение?
- Нет, - ответил Дронго, - я не знаю, кто там упал, но в любом случае это не убийца.
Ему незачем было скрываться таким образом. Достаточно было отказать мне в праве
посмотреть его книжку. Ведь мы не могли точно знать, кто вел записи, а кто нет. Поэтому
убийца не особенно рисковал.
- Тогда получается, что кто-то сам сломал ручку двери и выпал из поезда, - недовольно
заметил Яцек.
- Не думаю.
Дронго огляделся. В этих вагонах была необычная система туалетов. С правой стороны
находился туалет с умывальником, а с левой - кабинка только с умывальником. Дронго
открыл одну дверь, затем другую. И там, и здесь никого не было. На полу стояло мусорное
ведро, в котором было лишь несколько смятых салфеток. Его внимание привлекла лежавшая
рядом с ведром пластмассовая щетка. Дронго осторожно, пользуясь носовым платком,
подвинул щетку к себе. На пластмассовой ручке в середине была вмятина.
- Кажется, убийца воспользовался щеткой как рычагом, - показал Дронго свою
находку Пацохе.
- Женщина не могла нажать с такой силой, - убежденно сказал Яцек, - посмотри, какая
вмятина.
- Я тоже так считаю.
Дронго аккуратно положил щетку на место, чтобы ее могли увидеть полицейские, и
уже собирался закрыть дверь, когда его внимание привлекла пуговица на полу. Он поднял ее.
Она была темного цвета, вогнутая, по размеру чуть больше обычных пуговиц, которые
пришивают к рубашкам.
- Что это? - спросил Пацоха.
- Пуговица.
Дронго убрал находку в карман. "Нужно рассмотреть ее получше в более спокойной
обстановке", - подумал он, спускаясь по лестнице из вагона. Пацоха спустился следом.
Дронго намеренно оставил на месте щетку, понимая, что полицейских заинтересует его
внимание к подобным деталям. А если они найдут ее сами, это будет лучшим
доказательством вины убийцы.
Они подошли к насыпи, где уже стояли человек двадцать. Были только мужчины.
Руководил всеми действиями Томас Вольфарт. Он приказал принести простыню и накрыть
ею тело погибшего. Дронго подошел ближе. Вольфарт недовольно взглянул на него.
- Вы ведь профессиональный детектив, - сказал он, обращаясь к нему. - Посмотрите
сами, может вы увидите что-нибудь такое, чего мы не заметили. Скоро приедет полиция. Мы
уже сообщили на станцию.
Дронго подошел ближе. Поднял простыню. Погибшим был грек Темелис. При падении
он, очевидно, ударился о столб. Лицо было залито кровью. Пацоха присел рядом.
- Странно, - задумчиво сказал он, - мы ведь не хотели его приглашать. Получается, что
он сам выбрал свою судьбу.
- Не совсем, - сказал Дронго, - ты вспомни, что именно он говорил в тот момент, когда
мы обсуждали убийство в Мадриде. Он сказал, что если я буду проверять каждого, то
окажется, что у многих нет алиби. И еще он добавил одну фразу: "Каждый из нас мог выйти
из номера, зайти к коллеге и оказаться под подозрением". Вот в чем дело, Пацоха. Мы
попали в собственную ловушку. Мы следили за теми, кого пригласили. Ведь Темелиса не
было в наших списках подозреваемых. Он достаточно известный греческий журналист. И
именно он случайно оказался в ресторане, чтобы случайно произнести эти слова.
Подозреваю, что он вспомнил, как убийца заходил именно к нему. Или он заходил к убийце.
Во всяком случае, он видел убийцу в ту ночь при странных обстоятельствах. И поэтому он
сказал эту загадочную фразу. А убийца воспринял эту фразу как руководство к действию.
Дронго поднялся и прикрыл тело погибшего простыней.
- Как это могло случиться? - спросил Томас Вольфарт.
- Он, очевидно, не рассчитал своих сил, - ответил Дронго, глядя на убитого. -
Возможно, случайно схватился за ручку и, дернув, сломал ее. А когда дверь открылась,
выпал из вагона.
- Думаете, что это несчастный случай? - нахмурился Вольфарт.
- Возможно, - кивнул Дронго. - В любом случае
...Закладка в соц.сетях
