Жанр: Боевик
Рандеву с валтасаром
...р, не вылезавший из джинсовых костюмов и не
снимавший серьги, оказывается тонко и глубоко чувствовал боль других. Он стоял у
памятника погибшим, очевидно, вспоминая и своих друзей или знакомых, павших уже на
других войнах. Если даже Дронго и сомневался в нем до этой минуты, то после посещения
мемориала он стал доверять Пацохе абсолютно. "Это нельзя было сыграть, - думал он. - Это
нужно было прочувствовать, пропустить боль чужих людей через себя".
Когда закончился концерт, Дронго повернулся, направляясь к автобусам. И в этот
момент зазвенел его мобильный телефон. Дронго посмотрел на двоих "топтунов",
находившихся рядом, и достал аппарат.
- Здравствуй, - услышал он голос Вейдеманиса. - Ты можешь оторваться от своих
наблюдателей? К тебе в отель невозможно попасть.
- Постараюсь, - кивнул Дронго. - Когда и где?
- Через восемь часов у здания банка, напротив вашего отеля, - сказал Вейдеманис.
Это был их персональный шифр. Если Вейдеманис назвал цифру восемь, значит, нужно
было вычесть семь и полученную цифру принять к сведению. Получалось, что уже через час
Эдгар будет ждать его в условленном месте.
Дронго вернулся в отель, переоделся, принял душ. Погода была довольно теплая. Он
выглянул в окно. Напротив действительно размещался банк. Если "топтуны" сумели
подслушать их разговор, значит, они приедут сюда только к вечеру. С другой стороны,
несколько наблюдателей всегда сидят в холле отеля. Интересно, что ему делать, если они
пойдут за ним. Дронго подумал, что Эдгар в любом случае решит и эту проблему. Ровно
через час он спустился вниз и довольно громко спросил, где можно поменять деньги. Портье
указал на банк, расположенный напротив. Дронго вышел из отеля, двое наблюдателей не
скрываясь пошли следом. Он вошел в банк, они остались на улице. Дронго поднялся по
лестнице, здесь было окошко обменного пункта. Он протянул сто долларов, попросив
обменять их на российские рубли. "Если Вейдеманис появится здесь, они все поймут, -
подумал Дронго. - Конечно, они знают, что именно Вейдеманис мой связной". А сейчас ему
меньше всего хотелось подставлять друга даже под наблюдение ФСБ.
Получив деньги, он уже собирался выйти из здания, когда на лестнице появилась
девочка лет десяти. Она внимательно посмотрела на Дронго и вдруг протянула ему бумажку.
- Это ваш брат просил вам передать, - сказала девочка и, довольная тем, что нашла
адресата, побежала вниз, не дожидаясь ответа.
- Брат, - улыбнулся Дронго. Хотя Вейдеманис был прав. Они действительно стали
братьями.
Он развернул бумагу и прочел сообщение Эдгара. Затем прочел его еще раз, не веря
своим глазам: "Твой московский друг считает, что ты не должен верить журналистам. У тебя
мало времени, постарайся найти другого".
Московским другом был, очевидно, Потапов, а журналистами могли быть только вновь
прибывшие, и среди них офицер ФСБ Хоромин. Получалось, что Потапов предупреждал его
об опасности, исходившей от сотрудника ФСБ, которого он сам же и послал на встречу.
Дронго нахмурился. Некоторые несовпадения его версий можно было объяснить, если
попытаться дать им другое толкование. Нужно более тщательно проверить остальные
версии. И, конечно, вычислить "другого", о котором говорил Потапов. Именно того, кто
вывел Темелиса в нужный момент в тамбур, кто убрал сломанную щетку.
Дронго скомкал бумагу и сунул ее в карман, чтобы позже уничтожить. Едва он
вытащил руку из кармана, как увидел поднимавшегося по лестнице приставленного к нему
сотрудника. Очевидно, они решили, что он слишком задержался в банке.
- Извините, - сказал Дронго, проходя вниз и заставив своего наблюдателя несколько
посторониться.
Он поднялся в свой номер и уже собирался раздеться, когда в дверь громко постучали.
Дронго открыл дверь. На пороге стоял взволнованный Хоромин.
- Исчез Карлос Казарес, - сказал он, - мы его ищем весь день по всему городу. И нигде
не можем найти...
МОСКВА. 25 ИЮНЯ
Потапов получил сообщение о смерти Альваро Бискарги вечером двадцать третьего
июня. Но именно в этот день утром он встретился с начальником управления собственной
безопасности ФСБ генералом Ореховым. И именно в этот день он узнал несколько
неприятных фактов, о которых обязан был знать заранее.
В Федеральной службе безопасности, как и в любом другом учреждении, были свои
интриги и свои подковерные игры. Ни для кого не было секретом, что уже второй год
первый заместитель директора ФСБ Городцов пытался прибрать к рукам управление
Орехова, традиционно курируемое лично директором ФСБ, или хотя бы сократить часть
функций столь важного управления, передав эти полномочия своим оперативникам. Ни для
кого не было секретом, что именно на сотрудников Городцова падала большая часть
обвинений в коррумпированности, в незаконных методах ведения уголовных дел и в явно
неправомочных, зачастую незаконных действиях оперативников. Управление собственной
безопасности, своего рода "контрразведка в контрразведке" занималась выявлением
подобных фактов, и отношения между Городцовым и Ореховым давно и серьезно были
испорчены. Однако Орехов был профессионалом и никогда не стал бы обвинять своих
коллег в незначительных нарушениях, понимая, что во время работы может случиться
всякое. Вместе с тем просьба Потапова еще раз проверить все факты по "Литературному
экспрессу" заставила Орехова более пристально заняться этим, поначалу казавшимся
несерьезным, делом. И факты, которые ему удалось прояснить к двадцать пятому июня,
были не слишком приятные для Городцова.
Сначала выяснилось, что жених Сильвии Треудел запрашивал визу более трех недель
назад, однако отдел полковника Баширова, курировавший подобные вопросы, не поставил об
этом в известность ни самого Потапова, ни его службы. Дальше - больше. Выяснилось, что
полковник Баширов уже после начала операции вылетал в Таджикистан на один день, о чем
не было проинформировано руководство ФСБ. Нигде легально не был отмечен этот выезд
высокопоставленного сотрудника ФСБ в другую республику. Орехов пытался выяснить, чем
именно занимался в Таджикистане полковник Баширов, и вскоре узнал, что он руководил
арестом одного из наиболее опасных наемников, перешедших границу. Орехову и его людям
не составило труда выяснить у пограничников, что этим человеком был некий Мирза.
Проверка по компьютерному досье показала, что это бывший спецназовец Мирза Меликов,
ушедший к непримиримой оппозиции много лет назад и теперь арестованный Башировым.
Однако дотошные сотрудники Орехова выяснили интересный факт. В донесениях и сводках
говорилось, что Меликов был убит во время задержания, тогда как старший лейтенант,
руководивший пограничным отрядом, упрямо доказывал, что задержанный был жив, когда
его увозил Баширов.
Все эти факты Орехов рассказал Потапову, добавив, что они уже начали расследование
по всем делам Баширова, проверяются и его связи и все последние операции, к которым
имел отношение его отдел.
Потапов слушал молча. Когда тот закончил, он коротко спросил:
- Вы полагаете, что операция с "Литературным экспрессом" находится под угрозой
срыва?
- Не думаю, - ответил Орехов, - судя по всему, вашему Дронго действительно удалось
разоблачить убийцу, и дело можно считать закрытым.
- Он так не считает, - возразил Потапов, - он полагает, что там был еще сообщник.
- Я читал вчерашние протоколы допросов, - сухо заметил Орехов, - там он как раз
полагает, что встреча убийцы и его жертвы произошла случайно.
- Это он говорил на официальном допросе, - пояснил Потапов. - Вы не знаете Дронго,
а я его хорошо знаю. Если он решил не говорить о своих сомнениях, значит, у него для этого
были более чем веские основания. Не забывайте, что Хоромин - сотрудник Баширова.
Именно Баширов рекомендовал его для поездки в Ганновер на встречу с Дронго.
- Кстати, Хоромин в своем донесении пишет, что срыв операции целиком на совести
Дронго, поторопившегося со своими сенсационными разоблачениями и сорвавшего
операцию по аресту Бискарги в Калининграде.
- Значит, у него были веские причины. На месте Хоромина я бы радовался, что убийца
нейтрализован, а он вместо этого строчит донос.
- Он высказал свое мнение. Вы знаете мое отношение к Городцову и его методам
работы. Но в данном случае мы обязаны верить нашему офицеру, а не частному эксперту.
- И тем не менее, я настаиваю на своей версии, - упрямо сказал Потапов. - Нам нужно
проверить все действия отдела Баширова, связанные с "Литературным экспрессом". Ведь
кто-то заранее знал о возможном появлении нашего эксперта в Португалии и попытался его
убрать во время встречи с Планнингом.
- Планнинг - английский разведчик высокого класса. И англичане могли подстроить
это покушение, чтобы сбить нас с толку, заставив искать "крота" в собственных рядах. Я
думаю, что этот эпизод в Португалии нужно будет проверить еще не раз.
- Согласен. Но у нас мало времени. Они уже в Калининграде. Через неделю они будут в
Санкт-Петербурге. И если мы не сумеем обеспечить нормальную встречу участников
"Экспресса" с президентом, то, боюсь, я буду первым настаивать на отмене подобной
встречи.
Орехов молчал. Он раздумывал над словами Потапова, словно пропуская их через себя.
Затем мрачно сказал:
- Возможно, вы правы. Но мы обязаны все проверить еще раз. Что касается случая с
женихом, я бы не стал квалифицировать этот эпизод как большую ошибку или небрежность.
Молодой парень хочет приехать на несколько дней, чтобы сыграть свадьбу именно в Москве.
По-моему, это естественно. Возможно, они проверили этого парня и не сочли нужным вам
сообщать.
- Как в таком случае быть с Мехмедом Селимовичем? Англичане установили, что
первоначально он был занесен в списки военных преступников, но при очередной сверке с
материалами Международного суда в Гааге его не оказалось в окончательном списке.
- Этого мы пока сами не понимаем. Насколько я знаю, сотрудники Баширова
проверяют каждого участника. Очевидно, Селимович попал туда по ошибке. Возможен и
такой вариант. Возможно, что английская разведка специально подставляет нам этого
боснийца, чтобы отвести подозрения от другого человека, на которого мы обязаны обратить
внимание. В любом случае проверку мы будем продолжать. И, конечно, я доведу до сведения
генерала Городцова все эти факты халатности.
- Или сознательного вранья, - быстро вставил Потапов.
- Я не стал бы так заострять этот вопрос, - твердо закончил Орехов.
Когда генерал ушел, Потапов вновь направился к тому кабинету, откуда несколько
дней назад разговаривал с Дронго. Он попросил выйти двух своих сотрудников и, понимая,
что телефон Дронго могут прослушивать, набрал мобильный номер Вейдеманиса.
- Передай своему другу, чтобы он не доверял нашим журналистам, - сообщил
Потапов, - это может быть очень опасно для него. И пусть он скорее вычисляет сообщника.
Нам важно знать, что происходит в группе.
КАЛИНИНГРАД. 25 ИЮНЯ
Карлос Казарес, к которому не были приставлены наблюдатели, вышел из отеля
"Чайка" днем двадцать пятого июня и исчез. Все поиски испанца не давали никаких
результатов. В это нельзя было поверить, но сотрудники ФСБ и милиции не могли найти
исчезнувшего человека, даже задействовав все свои силы.
Вечером в Светлогорске губернатор Калининградской области Горбенко давал
большой прием в честь участников встречи. Губернатор появился точно в назначенное время
и постарался приветствовать каждого лично. Он не знал, что прибывшим гостям говорили о
нем как о человеке, не справившемся с порученным делом. Губернатор был бы искренне
удивлен, если бы услышал все эти нелицеприятные высказывания в свой адрес. Но
официальный прием начался, и почти сразу разразился скандал, когда взявший слово
литовский представитель сказал, что они не имеют права забывать о войне, которая идет на
Северном Кавказе. Губернатор покинул прием, многие чиновники поспешили следом.
Дронго прибыл на прием за несколько минут до выступления литовца и видел, какой
скандал начался после этого заявления. Карлоса нигде не было. Взбешенный Хоромин
заявил, что задержит состав и не выпустит ни одного участника "Экспресса", если к
полуночи Казарес не будет найден. Дронго, взяв такси, вместе с Пацохой и Нелли Мёллер
объехал все отели. Но все было тщетно. Карлоса нигде не было. В полночь он вернулся в
"Чайку", куда уже приехали Хоромин и начальник областного управления ФСБ.
- Куда он мог деться? - кричал, покрываясь красными пятнами, Хоромин.
Более уравновешенный начальник управления пытался его успокоить, объясняя, что в
их городе человеку не так-то просто спрятаться, что они обязательно отыщут следы
испанского писателя.
До четырех утра напряжение нарастало с каждой минутой. В половине пятого Дронго
отправился спать, понимая, что случилось нечто непредвиденное. И в семь утра его разбудил
телефонный звонок. Он взял трубку. Это была дежурная.
- Пришел ваш друг, - торжественно заявила она, - а эти люди не пускают его в номер,
все пытаются выяснить, где он был. Вы можете спуститься вниз, он не понимает, что от него
хотят.
Дронго быстро оделся и спустился вниз. Маленький Карлос Казарес стоял в окружении
высоких молодых людей, не понимая, почему его не пускают в номер. Дронго обратил
внимание, что недалеко от дверей стоит высокая, на две головы выше Казареса, молодая
женщина. Она спокойно наблюдала за перепалкой. Сверху уже спешил заспанный Хоромин.
- Что случилось? - рявкнул он на местных сотрудников ФСБ. - Почему такой шум?
- Он только что приехал в отель, - объяснил один из офицеров, - и мы хотим узнать,
где он был.
- Что им от меня нужно, сеньор? - спросил Казарес. - Или в этой стране снова
тоталитарный режим? Почему я не могу приходить в своей отель когда хочу и с кем хочу?
- Подождите, Карлос, - попросил Дронго. - Конечно, вы можете приходить когда
хотите, но, ради бога, объясните нам, где вы были все это время. Мы ведь волновались за
вас, с ума сходили. Где вы пропадали?
- Я был с дамой. - сказал Казарес, указывая на молодую женщину, стоявшую у
дверей. - Это сотрудница библиотеки, мы познакомились вчера утром, и я был у нее в
гостях.
Дронго заметил темные круги под глазами женщины. "Кажется, этот маленький
испанец - настоящий сексуальный гигант", - стараясь не расхохотаться вслух, подумал
Дронго.
- Значит, вы были все время с ней? - спросил он, уже с трудом сдерживая смех.
- Я был с этой сеньоритой и не намерен отчитываться перед кем бы то ни было, - гордо
заявил Карлос Казарес.
И тут Дронго прорвало. Он начал громко хохотать, согнувшись почти пополам. Его
громкий смех был слышен на всем этаже. Он хохотал так заразительно, что Карлос тоже
захохотал следом, а за ними заулыбались даже сотрудники ФСБ.
- Что происходит? - спросил ничего не понявший Хоромин. - Почему вы смеетесь?
- Он был на свидании с дамой, - объяснил, давясь от смеха, Дронго, - а вы, как всегда,
заподозрили заговор. Нельзя быть таким подозрительным, Хоромин.
Карлос продолжал смеяться. Но Хоромин даже не улыбнулся. Резко повернувшись, он
направился на второй этаж свой номер. А Дронго торжественно сказал Казаресу:
- Вы - первый мужчина в Европе. Отныне и навсегда Карлос Казарес - первый
мужчина в объединенной Европе. Я теперь буду вас называть только так.
По-английски это прозвучало особенно торжественно. Казарес растрогался, достал
платок, вытер лицо и, улыбнувшись, вдруг подмигнул Дронго и сказал:
- В таком случае вы - второй мужчина Европы. Можно и мне так вас называть?
И они снова расхохотались. Сотрудники ФСБ смотрели на них, не понимая, чему так
радуются эти двое.
ВИЛЬНЮС. 26 ИЮНЯ
Дорога от Калининграда до Вильнюса заняла почти весь день, и они прибыли в столицу
Литвы лишь к вечеру. Гостей разместили в старом, оставшемся с советских времен огромном
отеле "Литва". Наверное, в советские времена что была показательная гостиница - большая
стеклянная коробка с многочисленными номерами и со встроенными в них деревянными
шкафами. Но с течением времени у шкафов стали отваливаться дверцы, дизайн здания
морально устарел, и сама гостиница стала лишь отблеском былой славы лучшего отеля этой
прибалтийской республики.
Участникам забронировали более ста сорока номеров. И лишь литовские представители
разъехались по домам, чтобы встретиться с семьями после довольно долгого отсутствия.
Вечером в мэрии Вильнюса состоялся торжественный прием, на котором выступил мэр
столицы и руководитель проекта Томас Вольфарт. Гости разбрелись по большим залам, где
на столах стояли разнообразные закуски и напитки. Дронго немного опоздал в мэрию и,
приехав, увидел стоявшего на лестнице Джеймса Планнинга, одетого в строгий темный
костюм. На этот раз на нем был костюм от Бриони и темный галстук от Армани. Дронго
появился в сером костюме от Валентино и коллекционном галстуке от Живанши. Оба
внимательно посмотрели друг на друга. Если англичанин предпочитал обувь исключительно
своей страны, то Дронго уже много лет носил обувь только фирмы "Балли".
- Вы хорошо выглядите, - сказал Дронго, обращаясь к англичанину. - Честное слово,
вас можно принять за агента британской разведки. Никто другой не мог бы выглядеть столь
элегантно.
- А вас можно принять за русского шпиона, - парировал Планнинг. - Вы одеваетесь
так, что всем сразу становится ясно, на какие доходы вы живете. Неужели ваша частная
практика приносит столько денег?
- Не меньше, чем ваша государственная служба, Планнинг, - улыбнулся Дронго.
К ним подошла представительница Швеции Инна-Линна Линквист. Когда-то она жила
в Белоруссии, затем переселилась в Швецию, однако по-прежнему считала своим родным
языком русский.
- Вы прекрасны выглядите, - сказала она, обращаясь к обоим мужчинам. - Кажется, вы
самые элегантные мужчины в нашей группе. Разрешите провести один тест.
- Какой тест? - не понял Планнинг, которому Дронго перевел ее вопрос.
- Скажите, от какой фирмы у меня ремешок и блузка? - спросила, лукаво
улыбнувшись, Инна-Линна.
Дронго перевел ее вопрос, и они, переглянувшись, усмехнулись. Для них подобные
вопросы не было сложными.
- Ремешок от Ланвина, - сразу сказал Планнинг.
- А блузка от Кензо, - добавил Дронго.
- Точно! - всплеснула она руками. - Откуда вы узнали? Вам сказал мой отец? Он
подарил мне эти вещи сегодня вечером. Он живет в Вильнюсе уже много лет.
Дронго видел ее отца в отеле. Это был красивый пожилой человек с аккуратно
подстриженными бородкой и усами, похожий на русского дворянина начала века. У него
были красивые руки, и он говорил на том правильном русском языке, на котором уже давно
не говорили в самой России.
- К сожалению, мы не имеем чести знать вашего отца, - поклонился Дронго. - Но я
думаю, что мы могли обойтись и без подсказки. Дело в том, что мы с моим другом часто
путешествуем, а во время поездок вольно или невольно обращаем внимание на товары
разных компаний и фирм, известных на Западе.
- Интересно, - кивнула она, - идемте скорее, там уже начали.
Она побежала по лестнице наверх. Планнинг взглянул на нее, потом на Дронго и
несколько недовольно заметил:
- Настоящая ярмарка тщеславия. Зачем вы сказали ей про Кензо? Могли бы и не
угадать для приличия.
- Не хотел отстать от вас. Вы ведь правильно назвали фирму "Ланвин". С вашим
феноменальным вкусом...
- Не нужно, - отмахнулся англичанин. - Вы, между прочим, носите только
коллекционные галстуки, тогда как у меня они обычные.
- Зато ваш костюм стоит в несколько раз дороже моего. У меня - от Валентино, а у
вас - от Бриони. Кажется, в фильмах Джеймс Бонд ходит именно в таких костюмах.
- Не нужно меня сравнивать с этим кретином, - мрачно заметил Планнинг. - Я ведь
вам говорил, что ношу только костюмы от Бриони. И то благодаря капиталам, которые
скопил мой покойный отец.
- Вы идете на прием?
- Нет, конечно. Я жду машину из нашего посольства. Признаюсь, здесь я чувствую
себя почти свободным. После плотной опеки, которой меня подвергли в Калининграде.
- Скажите спасибо, что все закончилось таким образом. Кажется, в демократической
Португалии прием был гораздо хуже.
- Это еще нужно выяснить, кто в нас стрелял, - резонно заметил Планнинг.
Он увидел подъехавшую машину с британским флагом и поспешил к ней. Дронго
проводил его взглядом и, войдя в здание, поднялся по лестнице. Прием было в разгаре, когда
к нему подошел молодой человек в светло-зеленом френче. Юноше на вид было лет двадцать
пять, у него были пышные светлые усы и пышная светлая шевелюра. С лица его не сходило
радостное выражение, свойственное молодым людям.
- Я атташе по культуре украинского посольства, - сказал он, - а вы действительно
Дронго.
- Нет, я его двойник, - пошутил он.
- Вы даже не представляете, как много я про вас слышал, - восторженно заявил атташе.
Дронго пришлось выпить и с этим атташе, и с двумя консулами, представлявшими
соседние республики. Консулы даже сфотографировались с ним на память, но поспешили
удалиться, когда к ним подошли представители Украины - Микола Зинчук, Юрий
Семухович, Екатерина Вотанова и Андрей Бондаренко.
- Это тот самый Дронго, - счастливым голосом сообщил атташе. - Я был еще
школьником, когда мне рассказывали про вас.
- Не нужно напоминать мне о моем возрасте, - попросил Дронго.
- Вы напрасно так комплексуете, - заметила Катя, - я ведь знаю, сколько вам лет. А
наш атташе - молодой человек, десять лет назад он еще учился в школе.
- Я всегда был вашим поклонником, - не успокаивался атташе. - Вы даже не можете
себе представить, насколько вы популярны на Украине. Как жаль, что здесь нет украинских
женщин. О, вы даже не можете себе представить, как вас любят в Киеве!
- Действительно, не могу, - признался Дронго, - а из украинских женщин здесь есть
одна, но она меня, кажется, недолюбливает.
- Неправда, - улыбнулась Вотанова, - мы даже скучали без вас в Калининграде, попав
в другой отель.
- Вот именно, - поддержал ее Андрей.
- Не обращайте внимания на слова дипломатов, - шутливо посоветовал Зинчук, - они
всегда все преувеличивают.
- Вы меня успокоили, - кивнул Дронго.
К нему подошла Мулайма Сингх.
- Говорят, что в Мальборке вы зарезали одного и пристрелили другого? - спросила она,
лукаво усмехаясь.
- Никого я не резал. И тем более не стрелял. Это все слухи.
- Как вы дрались на мечах с Давидом, я видела. Но когда вы успели устроить дуэль с
Альваро Бискарги, я не могу понять. Вы действительно его застрелили?
- Мулайма, ну разве можно говорить такие вещи? Неужели я похож на убийцу?
- Нет, - сказала она, поднимая бокал с шампанским.
Он тоже взял бокал с вином с подноса проходившего мимо официанта.
- Ваше здоровье, - сказал он Мулайме.
Они чокнулись.
- Почему у вас такое странное имя? - спросил Дронго. - Вы не похожи на индианку,
хотя это имя встречается только в Индии.
- Мои родители познакомились в Индии, - пояснила Мулайма. - На самом деле
бабушка у меня из рода Сингхов, и я взяла ее фамилию. Это мать моей матери. А мой
дедушка, ее отец, был англичанином. Мой же отец - датчанин, и они встретились с моей
матерью в Калькутте. Вот откуда мои экзотические имя и фамилия.
- Я был в Калькутте, - сказал Дронго. - Это было одно из самых интересных
путешествий в моей жизни, но и самых тяжелых. Мне повезло, я был в этом городе в
сентябре. Но там не было воздуха, то есть его не было совсем! Мы успевали добежать из
отеля до автобуса с кондиционером, задыхаясь от влажности. Было полное ощущение, что
мы в парной сауне.
- А вы не любите сауну? - вдруг лукаво спросила она.
- Люблю, - помрачнел Дронго.
"Неужели она вспомнила ганноверскую сауну?" - подумал он.
- Говорят еще, что вы женоненавистник и гоните всех, кто осмелится к вам
постучаться, - продолжала она.
Значит, эта история еще не кончилась. Очевидно, немецкая журналистка рассказала
кому-то о своей неудаче, та поделилась с подругой... Он нахмурился. Через несколько дней
об этом будет знать вся группа.
- Это тоже неправда, - сказал он твердо, - абсолютная неправда. Наоборот, я очень
люблю женщин.
- И если к вам придет женщина, вы ее не прогоните? - спросила она, откровенно
улыбаясь.
"Только этого мне и не хватало", - подумал он, хотя Мулайма нравилась ему гораздо
больше, чем немецкая журналистка, навязавшая ему свое общество в Ганновере.
- Надеюсь, не прогоню, - сказал он, быстро отходя от опасной собеседницы.
Оглянувшись, он увидел, что она пересказывает их разговор Мэрриет Меестер и
Виржинии Захарьевой. Все трое громко смеялись, поглядывая в его сторону. Если сегодня к
нему постучит к го-то из этих женщин, отказать он нс сможет. Нужно раз и навсегда отбить
у них охоту стучаться в его дверь! Здесь столько мужчин. Впрочем, он не прав. Многие
женщины в поездке уже нашли себе пары. Пикантность ситуации заключалась именно в том,
что выбирали не мужчины, а женщины. И, выбирая себе партнера, настолько уверенно шли к
цели, что у их избранников даже не возникало мысли попытаться хоть как-то избежать этой
обременительно-приятной обязанности. И, кажется, он должен был стать последней жертвой
одной из этих дам, все еще колебавшихся в своем выборе. С досады он выпил бокал вина,
затем второй.
Он вышел из мэрии раньше остальных. Такси стояли слева от здания. Он сел в машину
и попросил отвезти его в отель "Литва". Приехав в гостиницу, он вошел в кабину лифта и
уже собирался подняться к себе, когда следом вошла девушка, вернее, девочка лет
восемнадцати. На ней была красная мини-юбка, обнажавшая ее длинные ноги. Уже по
походке, манере одеваться, по косметике, можно было догадаться, чем именно она
занималась в отеле. Дронго вдруг осенило. Это, кажется, абсолютно надежный выход.
- И сколько все это стоит? - спросил он, обращаясь к девице.
- А ты откуда? - спросила она, смерив его взглядом с головы до ног.
- Неужели для некоторых стран у вас предусмотрены скидки? - поинтересовался
Дронго. - Или у вас есть проценты на каждую территорию?
- Веселый ты, - сказала она, оценив и его костюм, и внешний вид. - Четыреста
долларов за час. - смело произнесла молодая особа, нагло глядя ему в глаза.
- Нехорошо врать дяде, - строго сказал Дронго.
...Закладка в соц.сетях
