Жанр: Боевик
Последний синклит
...сть, господа.
— Хватит! — неожиданно грубо поддержал его Квернер. — Что вы кричите? —
спросил он, обращаясь к Хеккету и Хашабу. — Какая разница, кто и с кем попал.
Или вам хотелось попасть к мистеру Доулу, чтобы гарантированно получить гонорар?
Вы ведь знаете, что он не только самый старший среди мае по возрасту, но и самый
опытный.
Хашаб сел на свое место, кусая губы. Хеккет что-то проворчал, но тоже
смолчал.
— Анджей Важевский, — прочитала девушка, доставая третью бумажку. Поляк,
сидевший у окна, улыбнулся и ничего не сказал.
Интересно, с кем я попаду? — подумал Дронго. — Надеюсь, что не с Хашабом
или Хеккетом
.
— Кодзи Симура, — выбрала напарника Важевскому уже начинавшая
успокаиваться официантка.
Оставалось лишь четыре бумажки. Девушка засунула руку в мешок.
— Мистер Дронго, — прочитала она и беспомощно оглянулась. Очевидно, она не
могла понять, почему на этой бумаге не было имени.
— Все правильно, — сказал Доул, — доставайте следующую.
Надеюсь, что это будет Квернер
, — подумал Дронго и с разочарованием
услышал:
— Уорд Хеккет.
- Только этого ему не хватало для полного счастья! Находиться в паре с
подлецом Хеккетом.
Теперь стала известна и четвертая пара. Квернер остался с Хашабом. Если
первые две пары не вызывали никаких вопросов, то вторые две состояли из ярых
антагонистов. Комиссар пожал плечами. Это был жребий.
— Вам не повезло, — сказал Брюлей, обращаясь к Дронго.
— Он у меня вместо талисмана, — невесело пошутил тот в ответ.
— Может быть, вы теперь объясните, как мы будем работать? — спросил Хашаб
у Мишеля Доула.
— Мы выберем себе для начала пару для разговора. Сэр Энтони и его сын
могут идти за одного человека, — предложил мистер Доул. — И чтобы вы не
волновались, мы снова бросим жребий.
— Вы над нами издеваетесь! — снова вскочил Хашаб. — Какой жребий?
Внезапно он почувствовал на своем плече тяжелую руку комиссара. Хашаб
обернулся.
— Послушайте меня, мистер Хашаб, — негромко произнес комиссар. —
Единственный человек, с кем бы я не хотел оказаться в паре, был мистер Доул. И
знаете почему? Я могу поручиться за его абсолютную порядочность. В его возрасте
уже не занимаются пакостями, опасаясь за свою репутацию. Надеюсь, что я никого
не обидел своими словами, здесь много достойных людей. Но жребий выбрал мне
мистера Доула, и я буду работать с ним в паре. Сядьте и не мешайте нам работать,
А если у вас есть другое предложение, можете его высказать, вам никто не
препятствует.
Хашаб невольно подчинился этому голосу. Сказывалась привычка комиссара к
организационной работе. В отличие от частных экспертов он и Симура долгие годы
были на государственной службе. Правда, в Японии все держалось на надлежащем
авторитете старшего по мастерству, тогда как во Франции иногда приходилось
проявлять характер.
— Мы пойдем по кругу, — заявил мистер Доул. — Каждая пара сотрудников
будет встречаться с нами, а затем соответственно со следующей парой, и так
далее.
— Тогда давайте начнем с конца, — вдруг предложил Хеккет.
— Почему с конца? — не понял Доул.
— Чтобы исключить возможность подтасовки, — с гадкой улыбкой заметил
Хеккет.
— Вы вместе с мистером Хашабом все время меня оскорбляете, — сурово сказал
мистер Доул. — Надеюсь, что мы еще вернемся к этому разговору после нашего
пребывания в Дартфорде. Но я согласен. Пусть жребий ведет обратный отсчет.
Начинайте.
— Арчибальд Марсден, — вытянула первую бумагу девушка.
Повару придется отвечать на вопросы пары Хашаб-Квернер, а вторым
подозреваемым у них будет... Девушка достала бумагу с надписью
Линда
.
Дронго нахмурился. Хашаб может запутать кого угодно и узнать у Линды
подробности возможных встреч Тиллиха с Симурой. И тогда может выясниться, что
именно Дронго утаил этот важный факт от всех остальных. Если девушка устоит
перед хитроумием Хашаба и настойчивостью Квернера, то следующей парой, с которой
она будет разговаривать, станет сам Дронго и его неприятный напарник. Интересно,
кто попадет к ним?
— Эдуард Тиллих, — сказала официантка, и Дронго вздрогнул. Именно Тиллиха
он и хотел допросить в первую очередь. Конечно, без Хеккета, но ничего не
поделаешь. Жребий действительно был слеп, но в то же время по-своему мудр. Дав
ему в напарники такого негодяя, как Хеккет, он выбрал в качестве собеседника
Тиллиха, к которому у Дронго было много вопросов. Второй оказалась Элиза Холдер.
Дронго невольно посмотрел на поднявшуюся молодую женщину. Короткая стрижка,
красивый овал лица. У нее были безупречные ноги. У миссис Берд-сли они были
излишне полноватые, что нравилось большинству мужчин, но изящные тонкие лодыжки
секретаря сэра Энтони привлекали Дронго гораздо больше. Элиза внимательно
посмотрела на него. На Хеккета она даже не взглянула.
Собеседниками Симуры и Важевского были выбраны соответственно отец и сын
Чапмены, а также Альма, которая вообще не понимала, что происходит, и тревожно
вертела головой, глядя на этих солидных джентльменов, обсуждавших столь важные и
столь непонятные ей проблемы.
Теперь стало ясно, что собеседниками комиссара Брюлея и мистера Доула
станут едва ли не самые интересные персонажи среди сотрудников, находившихся в
Стакисе
. Это были Никита Полынов и Сюзан Бердсли.
Жеребьевка закончилась. Официантка поднялась с кресла, в котором сидела, и
вдруг пошатнулась. Очевидно, она сильно переволновалась.
— Воды! — крикнул мистер Доул. — Принесите воды!
— Устроили здесь цирк, — услышал Дронго неодобрительный голос Полынова,
сказавшего эту фразу по-русски. Он обернулся и посмотрел на Никиту. Тот не отвел
взгляда.
— Мы начинаем через полчаса, господа, —сказал мистер Доул, когда
несчастную официантку увели. — Ровно через полчаса я прошу всех начать работать
со свидетелями. Я думаю, до обеда мы успеем поговорить со своими парами. А после
обеда обменяемся мнениями и продолжим работу. Нам подготовят для работы четыре
зала. Я уже просил об этом нашего менеджера, и он сказал, что в нашем
распоряжении два конференц-зала, зал ресторана и его кабинет.
— Опять будем бросать жребий? — издеваясь, осведомился Хашаб.
— Нет, — сказал мистер Доул, — мы с комиссаром вполне обойдемся комнатой
менеджера. Что касается вас, мистер Хашаб, то я думаю, что вам подойдет зал
ресторана. Здесь самое большое помещение из всех имеющихся в отеле. Остальные
две пары разместятся в конференц-залах. У вас еще есть вопросы?
Больше ни у кого вопросов не было. Все отдали должное Доулу — он продумал
свой план в мельчайших деталях. И только комиссар Брюлей был настроен несколько
скептически.
— Надеюсь, что у нас что-то получится, — пробормотал он, — иначе
действительно зря мы все это затеяли.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Дронго и его напарнику был отведен небольшой конференц-зал, находившийся
рядом с той комнатой, Псе сэр Энтони принимал всех экспертов. В большом зале
разместились Симура и Важевский, уже начавшие свою беседу со Стивеном Чапменом,
который согласился сюда спуститься.
Хеккет окинул взглядом небольшую комнату, почему-то потрогал один из
стульев, словно проверяя его на прочность, и потом уселся за стол, ожидая, когда
придет Тиллих. Дронго недовольно покосился на него и сел рядом.
— Не ожидали? — ухмыльнулся Хеккет, показывая свои неровные зубы. —
Конечно, вы не хотели попасть именно со мной.
— Не хотел, — кивнул Дронго, — ужасно не хотел.
— Я же вам предлагал работать вместе со мной, — напомнил Хеккет.
— Мы и сейчас с вами вместе не работаем. Только по воле жребия мы
оказались напарниками.
— И все вышло так, как я говорил. Хотя идея мистера Доула абсолютно
гениальная. Заставить нас поймать друг друга на деталях. Кто-нибудь первым не
выдержит и сорвется. Каждая пара контролирует друг друга, а другая пара в свою
очередь проверяет их. Гениальная идея, почему я сразу не догадался? А ведь я
предлагал нечто подобное.
— Перестаньте паясничать, Хеккет, — хмуро предложил Дронго, — вы
предлагали разделить деньги, а не работу. Это совершенно разные вещи. Кстати,
вам не говорили в детстве, что у вас неправильный прикус? Нужно было следить за
зубами.
— А у меня не было в детстве кому следить, — беззлобно ответил Хеккет. — У
меня никогда не было отца, а матери трудно было прокормить троих детей. Я рос на
улице, Дронго, а так как я был маленьким и хилым, меня часто били. Сильно били,
Дронго. Но сейчас я полагаю, что это даже хорошо, что меня били. Страдания
закаляют характер человека. Поэтому я могу выдержать любой удар, а вот вы — нет.
Вы редко проигрываете, Дронго, и не сможете держать удар, если подставитесь.
— Почему вы так решили?
— Вы ведь выросли в благополучной семье, закончили университет, стали
сотрудником вашего КГБ...
— Я вам уже однажды говорил, что я никогда в жизни не работал в КГБ. А
если бы и работал, то не стал бы этого скрывать.
— Какая разница?! Я имею в виду, что у вас все было по плану. Школа,
университет, карьера. Непонятно, почему вы еще не стали судейским или
прокурорским чиновником. Способности у вас, конечно, были. А у меня все было подругому.
В отличие от вас мне приходилось зубами вырывать свое право на
существование. Поэтому , иногда мы оказываемся по разные стороны, мистер Дронго.
Вы — благородный рыцарь, который защищает пострадавших, а я — всегда разбойник,
который хочет отобрать деньги у прохожего.
— Можно подумать, что вы ангел.
— Нет, не ангел. Но мы делаем одно и то же дело. Помните, как мы с вами
схлестнулись в прошлом году? Вы представляли одного банкира, а я — другого.
Кажется, в России их называют олигархами. Неужели вы действительно думали, что
ваш олигарх был лучше моего? Они же одинаковые сукины дети.
— Согласен. Но вы действовали уж слишком гадко. Подставили под убийство
невиновного человека. Кстати, я могу провести некоторые параллели. Если прав
мистер Доул, а я не сомневаюсь, что он прав, получается, что кто-то подставил
несчастную беременную женщину, застрелив перед этим отца ее ребенка. Вы не
знаете, кто бы это мог быть?
— Не нужно меня подозревать! — крикнул Хеккет. — Я уже объяснял, что не я
спланировал это преступление. И тем более я не решился бы на такую глупость, как
яд в стакане маленького мальчика. Это не мой стиль, Дронго. Я могу взорвать
целую страну, организовать заговор, устроить грандиозную провокацию, но не стану
травить несчастного ребенка. И не нужно говорить, что вы меня подозреваете. Вы
прекрасно знаете, что я не сделаю такого. Не смогу. Я всю ночь сегодня над этим
думал. Конечно, я не альтруист и не очень верю в человеческую добродетель. Любую
женщину можно совратить, любого мужчину можно купить. Но мне кажется, что среди
наших экспертов нет такого человека, кто бы так подставился с ребенком.
Профессионалы придумали бы другой способ. Не столь грубый...
— Может быть, — кивнул Дронго. — С этим утверждением я еще могу
согласиться.
— А с каким не можете? — удивился Хеккет.
— С тем, что каждого можно совратить и купить. Не каждая женщина — шлюха,
и не каждый мужчина — продажная тварь. Вам не кажется, что вы немного увлеклись?
— Не нужно так патетически, — снова заулыбался Хеккет. — Все зависит от
цены. Если вам дают большую цену, вы продаетесь. Святых давно уже нет, а если
они появляются, их тут же тащат на крест. И толпа кричит:
Распни их, распни!
— Я сейчас вспоминаю одну беседу со своим давним Другом. Однажды разговор
зашел о взятках. И я честно признался, что за всю свою жизнь ни разу не взял ни
одной взятки, что меня невозможно было купить. Наверное, я был тоже не совсем
прав, ведь вокруг сидели люди, официальная зарплата которых составляла несколько
долларов, и было априори ясно, что все они существуют на какие-то другие доходы.
И тогда мой многолетний друг обернулся ко мне и громко спросил:
А тебе давали
взятки?
И я впервые в жизни растерялся. Ибо в этом вопросе было и утверждение.
Ты такой честный не только потому, что никогда не продавался, а потому, что тебе
еще не давали достойной цены. Я что-то пробормотал в ответ, что мне иногда
предлагали деньги...
— Он был прав, — сказал Хеккет. — Вы не знаете, как трудно противостоять
соблазну.
— Я знаю, — сказал Дронго, — и уже много лет противостою соблазну. И
тогда, когда изменил своей юридической карьере, не устроившись прокурором или
судьей на хлебную должность. И тогда, когда отказался от другой работы,
восприняв распад Советского Союза как личную трагедию. И для себя решил, что,
однажды присягнув той стране, которой уже нет, никогда не поступлю на
государственную службу другой страны.
— Это громкие слова, Дронго, — пожал плечами Хеккет. — Порядочных почти не
осталось. Есть лишь мерзавцы или приспособленцы. Кем вам хочется больше быть?
— Неправда, — убежденно ответил Дронго. — Во все времена истина оставалась
истиной. И если один человек находил в себе силы сказать
нет
, находился
второй, третий, четвертый. И может быть, именно тогда все остальные начинали
верить в самих себя.
— Это все абстрактные истины, — развел руками Хеккет. Он посмотрел на
часы. — Черт бы побрал этого Тил-лиха! Что он се.бе позволяет? Почему его до сих
пор нет? Нужно было позвать сначала миссис Холдер. Кстати, вы знаете, что она
разведена? Она меня возбуждает гораздо больше, чем миссис Бердсли. У нее
холодная красота, я таких больше ценю.
— Надеюсь, вы не станете рассказывать мне о своих похождениях? — улыбнулся
Дронго.
— А почему нет? — вскочил со своего стула Хеккет. — Кстати, я заметил, что
для холостого человека вы удивительно целомудренны. Вы гомосексуалист? Или чтонибудь
другое?
— Зато я заметил, что у вас с Ихсаном Хашабом извращенная фантазия. Вы
мерите других по собственным канонам.
— У нас чисто теоретический спор, — буркнул Хеккет, — но я знаю, что к вам
ночью приходила леди.
— Откуда вы знаете?
— Значит, правда, — пробормотал Хеккет. — И кто это был? Миссис Холдер или
миссис Бердсли? Вы неплохо провели ночь?
— Вы еще любите подсматривать в замочную скважину, — укоризненно заметил
Дронго. — Я чувствовал, что вы стоите за дверью.
— Вас могли убить, — сделал большие глаза Хеккет. — Я не хотел, чтобы вас
нашли мертвым, как мистера Эндерса. В конце концов, в этом деле мы все
компаньоны.
— Не лгите! Вы подслушивали. И конечно, ничего не узнали. Иначе бы точно
выяснили, кто именно у меня был.
— Кто может быть в полночь у молодого мужчины? Конечно, молодая женщина. Я
только сомневаюсь, кто именно.
— Это я вам расскажу, когда мы допросим Тиллиха.
— Вы подозреваете Тиллиха?
— Пока нет. Но у меня к нему есть несколько вопросов.
— Вы же говорили с ним ночью. Разве нельзя было задать свои вопросы?
Дронго несколько удивленно посмотрел на Хеккета и покачал головой.
— А вы молодец, Хеккет! Времени зря не теряли. Как это вы успеваете все
заметить?
— У меня такая работа. В отличие от вас я полагаюсь больше не на свои
выдающиеся способности, а на свое конкретное умение все замечать и обо всем
знать.
В зал вошел Тиллих. Он чуть виновато посмотрел на обоих экспертов и
извинился.
— Меня срочно вызвал сэр Энтони, — пояснил Тиллих.
— Садитесь, — показал ему на стул Хеккет. Тиллих уселся напротив Дронго.
Хеккет по-прежнему стоял. Его распирало нетерпение, и он ходил по комнате,
поглядывая на Тиллиха как на жертву. Дронго кивнул ему, разрешая начать первым.
— Мистер Тиллих, — начал Хеккет вкрадчивым голосом, — вы ведь уже давно
работаете у мистера Чапмена. Мне интересно, что вы можете сказать об этой семье?
Тиллих, как и все рыжеволосые люди, быстро краснел. Он чуть покраснел,
взглянув на Хеккета, и спросил:
— Надеюсь, это имеет отношение к расследованию, сэр?
— Разумеется, — улыбнулся Хеккет. — Ведь нам важно знать, есть ли у этой
семьи враги.
— В бизнесе не всегда приятные отношения, — заметил Тиллих, — но я не
думаю...
— Что вы думаете, нам неинтересно, — перебил его Хеккет, — меня интересует
конкретный вопрос. У семьи есть враги или недоброжелатели?
— Откровенных врагов нет, — чуть подумав, ответил Тиллих, —
недоброжелателей полно. Как и у любой другой семьи. В Англии даже у королевской
семьи есть недоброжелатели.
— Про королевскую семью мы поговорим в следующий раз, — опять улыбаясь,
сказал Хеккет, — а меня интересуют бывшие сотрудники вашей компании. Я посмотрел
график увольнений. Очень интересная статистика. Пока лондонским филиалом полтора
года руководил Роберт Чапмен, уволились четыре молодые девушки, из них две были
секретарями мистера Роберта. Весьма любопытная статистка, вы не находите, мистер
Тиллих?
Дронго прикусил губу. Хеккету нельзя было отказать в мастерстве. Он
обратил внимание на этот факт. Дронго понимал, что обязан был проверить и эти
увольнения.
— Да, — спокойно согласился мистер Тиллих, — молодые женщины увольнялись
из-за Роберта Чапмена. Это не секрет, все об этом знали.
— Маргарет работала в вашей компании. Она действительно была истеричкой?
— Была, — кивнул Тиллих. — Она была крайне неуравновешенной особой.
— И вы верите, что она убила Роберта? Быстро. Отвечайте не думая. Да или
нет? Быстро! — Хеккет почти кричал.
— Я не знаю! — крикнул в ответ Тиллих, покраснев еще больше. — Не знаю, —
тихо добавил он.
— Кто, по-вашему, мог быть заинтересован в смерти Роберта из тех
сотрудников, которые находятся с нами в отеле?
— Никто, — не задумываясь ответил Тиллих. — Я знаю всех много лет. Никто
не мог быть заинтересован в подобном. Это исключено.
— Не торопитесь, — подошел к нему Хеккет. — Ведь среди подозреваемых есть
три молодые женщины. Возможно, что они также были объектами некоторой
заинтересованности со стороны Роберта Чапмена и у них могли быть основания его
ненавидеть.
— Не может быть, — твердо сказал Тиллих. — На Линду он не обращал никакого
внимания. Во-первых, ему не нравились женщины подобного типа, во-вторых, она
работает в доме, а там мистер Роберт бывал не часто. Что касается Элизы Холдер,
то она была вообще не в его вкусе. Он предпочитал блондинок. Кроме того,
представить себе, что он мог совратить миссис Холдер... — Тиллих даже улыбнулся.
— Это невозможно.
— Почему? Она, кажется, разведена? Вообще тут интересное совпадение. Оба
секретаря, работающие в семье, — разведенные женщины... — Хеккет снова заходил
по комнате.
— Конечно, — кивнул Тиллих, — им приходится задерживаться иногда допоздна.
Часто они сопровождают своих боссов в их поездках по Англии. Это не может
понравиться ни одному мужу. Естественно, что они разведены. Для Англии это не
такая большая редкость, сэр, вы же знаете. У нас даже двое сыновей королевы
разведены.
— Опять вас потянуло на королеву! — отмахнулся Хеккет. — Значит, вы
полагаете, что Роберт не имел интимных связей с миссис Холдер или с Линдой?
— Абсолютно точно не имел, — провел рукой по столу Тиллих.
— Теперь поговорим о Сюзан Бердсли, — еще раз подскочил к сидевшему на
стуле помощнику Хеккет. — Вы ведь сознательно избегали говорить о ней. А я
сознательно вас не спрашивал. Почему?
Хеккет стоял наклонившись к Тиллиху. Тот даже отшатнулся. Затем он
негромко сказал:
— Ему всегда нравились блондинки.
— У них была интимная связь? — Хеккет выпрямился, взглянул на молчавшего
Дронго и подмигнул ему.
— Да, была, — выдавил Тиллих, — но там не могло быть ничего серьезного...
— Поясните свою мысль, Тиллих, — решил, что пора вмешаться, Дронго.
— Она... словом... она... — Тиллих сильно покраснел, не зная, какие слова
подобрать.
— Говорите! — наклонился к нему Хеккет.
— Она не из тех женщин, которые сильно комплек-суют по поводу своих
знакомых, — нашел наконец нужные слова Тиллих.
— Вы хотите сказать, что она шлюха? — сделал большие глаза Хеккет.
— Конечно, нет. Она разведена, сэр. В общем, она не станет особенно
переживать из-за молодого человека, с которым встречалась. Вы меня понимаете? Я
не хочу сказать ничего плохого, но она... у нее масса поклонников.
— Стивен Чапмен входит в их число? — вдруг спросил Дронго.
— Я не знаю, сэр, — подскочил как ужаленный Тиллих. — Такие вещи у нас не
обсуждаются.
— Почему не обсуждаются? — заинтересовался Хеккет. — Если молодой Роберт
встречался с миссис Бердсли, то вполне вероятно, что с ней мог переспать и его
папаша.
— Повторяю, сэр, что такие вопросы нас не касаются, — покраснел Тиллих.
— Почему, когда речь идет о погибшем сыне, вы все знаете, а когда мы
говорим об отце, вы сразу все забываете? — вкрадчиво спросил Хеккет. — Вам не
кажется, что мы можем обвинить вас в неискренности?
— Я не знаю, — замялся Тиллих, — возможно, что она встречалась и с
мистером Стивеном. Миссис Бердсли имеет широкие взгляды. Она не любит
отказывать.
— И поэтому ее взяли на это место, — торжествующе закончил Хеккет. Потом
он посмотрел на Дронго, вспомнил его вопрос и, нахмурившись, уточнил: — У отца с
сыном были конфликты из-за миссис Бердсли?
— Из-за нее? — изумился Тиллих. Его изумление было неподдельным. —
Никогда, — твердо сказал он. И потом, подумав, добавил: — Может быть, они
спорили, но вряд ли это можно назвать конфликтом.
Хеккет взглянул наДронго. Кажется, он исчерпал эту тему. И, словно
вспомнив, задал последний вопрос:
— Мистер Доул сказал, что Роберта убили из старинного ружья, которым не
всякий человек умеет пользоваться. Кто еще, кроме Роберта, умел из него
стрелять?
— Его отец и мистер Полынов, — сказал Тиллих, — больше никто. Хотя
научиться несложно. Если это стреляла Маргарет, у нее могло получиться случайно.
Хеккет снова посмотрел на Дронго и, пройдя к стулу, уселся на него, словно
демонстрируя, что закончил допрос. Дронго подождал несколько секунд и вдруг
спросил:
— Скажите, мистер Тиллих, вы знали кого-нибудь из экспертов до того, как
два дня назад увидели нас здесь, в Дартфорде?
— Вы меня уже спрашивали, — напомнил Тиллих. Хеккет обернулся к Дронго и
укоризненно покачал головой.
— Я помню, — заметил Дронго, — но вы тогда испугались моего вопроса. Было
заметно, как вы нервничаете.
— Я не нервничал, — запротестовал Тиллих.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— Я ни с кем и никогда не встречался, — твердо сказал Тиллих, — но,
конечно, я слышал про некоторых экспертов. Про вас, про мистера Доула, про
комиссара Брюлея.
— И вы могли организовать эти дурацкие звонки, — заявил Хеккет,
раздосадованный тем, что Тиллих не назвал и его фамилию.
— Я не организовывал, — возразил помощник. — Для чего мне делать подобные
глупости?
— У меня есть сведения, что вы встречались тайком с одним из наших
экспертов, — заявил Дронго, глядя в глаза сидевшему напротив него человеку, — и
если я смогу поймать вас на этом факте, то он будет явно не в вашу пользу.
— Такого факта просто не может быть, — твердо сказал Тиллих. — Я абсолютно
точно никогда и ни с кем из экспертов не встречался.
Заинтересованный подобным диалогом, Хеккет внимательно смотрел на обоих.
Он уже понял, что Дронго располагает какой-то информацией и поэтому так
настойчиво задает этот вопрос.
— А за несколько дней до покушения на маленького Энтони Чапмена? — уточнил
Дронго.
— При чем тут покушение? — не понял Тиллих.
— В отеле
Дорчестер
, — напомнил Дронго. И в этот момент Тиллих вскочил,
опрокинув стул. Он весь покрылся багровыми пятнами.
— Нет! — крикнул он. — Я ни с кем не встречался! Нет. Я невиновен. Я
никого не убивал. Внезапно он начал плакать.
— Нет, — стонал он, — нет! Я ни с кем не встречался. Хеккет ошеломленно
взглянул на Дронго.
— Кажется, мы уже знаем первого подозреваемого, — убежденно сказал он.
Дронго смотрел на сидевшего перед ним мужчину с сожалением. Тиллих явно
утратил контроль над собой. Он плакал, лицо его стало багрово-красного цвета,
зрачки безумно расширились. Непонятно было, почему он так бурно реагирует на
вопросы Дронго. Ведь признание вины Тиллиха не основывалось пока на других
фактах, кроме его возможной и предполагаемой встречи с Кодзи Симурой.
— Успокойтесь, — посоветовал Дронго. Он поднялся и подошел к Тиллиху.
Видя, что тот не успокаивается, Дронго кивнул Хеккету и вышел из помещения,
чтобы принести воды разволновавшемуся помощнику. В холле на диване сидели Элиза
Холдер и Сюзан Бердсли. Они читали журналы, ожидая, когда их вызовут. Миссис
Холдер равнодушно взглянула на Дронго, чуть задержав на нем свой взгляд. Он
прошел
...Закладка в соц.сетях
