Жанр: Боевик
На стороне Бога
... что мы не видели убийцу, хотя
тот стоял рядом с нами, когда стрелял в Олега. Разве он нам поверит?
— Думаю, что должен поверить, — ответил Дронго. — Во-первых, было темно,
во-вторых, была ужасная погода, и в-третьих, здесь много свидетелей. Хотя
признаюсь, что все случившееся этой ночью действительно выглядит довольно
неправдоподобно.
— Вот именно, — кивнул Рахман-ака.
Сверху спускались Вейдеманис и ветеринар. Последний был явно напуган и все
время оглядывался по сторонам.
— Я ему рассказал, что здесь произошло, — пояснил Эдгар.
Новрузов прошел к дивану и сел. Эдгар нахмурился, взял стул и уселся рядом
со всеми. Ветеринар огляделся, внезапно вспомнил, что здесь лежал труп, и с
криком вскочил с дивана. Он взял свободный стул и сел.
— Мы заходили в комнату к нашим женщинам, — пояснил Вейдеманис. — Мамука
все еще там. Он всю ночь ничего не пил и не ел. Отари с супругой тоже рядом с
ним. Мы им предлагали спуститься вниз, но они отказались.
— Как наш повар? — спросил Дронго.
— Все нормально, — кивнул Вейдеманис. — Ему сделали укол, и он заснул.
Если вертолет прилетит вовремя, то он не проснется до самой больницы. Ты
дозвонился?
— Да, — кивнул Дронго, — скоро они прилетят. Наступило молчание. Никто не
знал, о чем можно говорить в такую ночь. Из бильярдной слышался шепот Толдиной.
Очевидно, она уже не плакала, а что-то быстро говорила Сергею Буянову, который
молча ее слушал. Дронго знал, что после истерики наступает период, когда
человеку нужно выговориться, чтобы избавиться от страха и сомнений, накопившихся
за определенный период. Более слабые натуры засыпали, более сильные старались
выговориться.
С каждой минутой становилось все светлее. И казалось, что все ужасы
прошедшей ночи исчезают вместе с рассеивающейся тьмой. Еще через несколько минут
Алтынбай поднялся со стула.
— Пойду поставлю чай, — сказал он. — Нам всем нужно позавтракать.
— У вас нервы прямо из стального троса, — заметил Погорельский.
Алтынбай обернулся и хотел что-то ответить, но в этот момент все услышали
нарастающий шум.
— Вертолет, — уверенно произнес Новрузов, глядя на остальных. Он удивился
— лица сидящих за столом не выражали радости. Скорее в их глазах были пустота и
безразличие.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Вертолет сел недалеко от дома через несколько минут. Из кабины выбрались
двое незнакомцев. Один был небольшого роста, молодой, в кепке и кожаной куртке.
Второй — в форме, очевидно, офицер полиции. Все мужчины вышли из дома, чтобы
встретить гостей. Даже Буянов на время оставил Толдину.
Первый из незнакомцев, увидев Керима Новрузова, подошел к нему и о чем-то
тихо его спросил. Тот утвердительно кивнул головой, показывая на Дронго.
Незнакомец подошел к эксперту и протянул ему руку.
— Следователь городской прокуратуры Сеидов.
— Здравствуйте, — пожал ему руку Дронго.
— Нам сообщили, что здесь произошло убийство.
- И не одно, — мрачно сообщил Дронго, — а целых три.
— Три убийства? — не поверил следователь. Как это случилось? Они погибли в
горах?
— Нет, их убили в доме.
— Как это убили? — не понял следователь, оглядываясь по сторонам. — Кто
убил?
— Этого мы не знаем, — ответил за Дронго Вейдеманис.
— Почему здесь так много людей? — недовольно спросил офицер полиции. — Нам
сказали, что тут должны быть только три человека — гости, приехавшие к нам из
Таджикистана.
— Нет, — ответил Дронго, — здесь было трое из Таджикистана, четверо из
киногруппы и еще шесть человек из дома отдыха шелкового комбината, не считая
Гасана.
— Кого убили? — спросил следователь, который все еще не понимал, что
произошло.
— Эдгар, — устало попросил Дронго, — покажи им. второй этаж. И расскажи
обо всем, что случилось.
— Я Рахман Усманов, руководитель таджикской делегации, — представился
Усманов. — Пойдемте, я вам все покажу.
— Вот и хорошо, — согласился Дронго. Следователь прокуратуры и офицер
полиции вместе с Усмановым и Вейдеманисом пошли на второй этаж. Новрузов подумал
немного и тоже последовал за ними.
Дронго вернулся в гостиную, а потом прошел в бильярдную комнату. Толдина
достала зеркало и пыталась привести в порядок свою прическу. Было уже совсем
светло. Увидев Дронго, она торопливо убрала зеркало.
— Все в порядке, — сообщил он, — приехал следователь прокуратуры.
— Мы можем уехать? — спросила она.
— Пока нет. Но я думаю, что скоро весь этот ужас
закончится.
— Слава Богу, — прошептала она. — У меня уже нет никаких сил. Сережа,
посмотрите, пожалуйста, там осталась вода?
Буянов пошел к столу, взял бутылку минеральной воды и принес ей. Когда он
попытался открыть бутылку, вода брызнула в разные стороны.
— Осторожнее, — попросила Толдина. Дронго задумчиво посмотрел на него.
— Вы всегда так неаккуратны? — спросил он, думая о своем.
— Здесь минеральная вода, наверное, закачивается в бутылки под сильным
давлением, — попробовал оправдаться Буянов, — или они долго лежали в тепле.
— Скорее второе. — Дронго засунул руку в карман и вдруг, резко
повернувшись, вышел из бильярдной.
Он поднялся наверх как раз в тот самый момент, когда следователь
осматривал тело убитого Шарая, выслушивая объяснения Усманова и Вейдеманиса.
Стоявший рядом офицер полиции, большой, полный мужчина с роскошными черными
усами и сросшимися темными бровями, изумленно смотрел на свидетелей, не веря ни
одному слову. В самом тихом месте этого района, где десятилетиями не случались
убийства, были убиты сразу три человека! Офицер снял фуражку и вытер вспотевший
лоб.
— Извините меня, Сеидов, — вдруг сказал Дронго, вошедший в комнату, —
сколько вам лет?
— Это имеет отношение к нашему расследованию? — нахмурился следователь.
Как и всякого молодого человека, его самолюбие задевали намеки на молодой
возраст.
— Не обижайтесь, — попросил Дронго. — Вам, наверное, не больше тридцати.
— Ну и что?
— Вам, очевидно, не сказали, кто я. Ваш прокурор меня знает. Я Дронго.
— Вы Дронго? — Сеидов изумленно оглянулся на Усманова и Вейдеманиса.
— Да, — кивнул Эдгар, — это он. Вам повезло. Сеидов. Вы видите перед собой
живую легенду.
— Вы действительно Дронго? — Следователь не мог поверить в то, что перед
ним легендарный эксперт.
— Действительно, — кивнул Дронго, — поэтому я прошу вас закончить осмотр и
спуститься вниз. Кстати, попросите, чтобы все собрались в гостиной. Кажется, я
уже знаю, что именно произошло здесь этой ночью.
— Как это знаю? — разозлился офицер, вмешиваясь в разговор. — Что говорит
этот человек? Кто вы такой?
— Это Дронго, — остановил его Сеидов. — Собери всех и давай спустимся
вниз.
Офицер полиции, с опаской взглянув на Дронго, замолчал. Когда тот
повернулся и вышел, он шепотом спросил у Вейдеманиса:
— Где он работает? В прокуратуре республики?
— Выше, — улыбнулся Вейдеманис.
— В Кабинете министров?
— Еще выше.
— Неужели в президентском аппарате? — испугался офицер.
— Еще выше, — засмеялся Вейдеманис.
— Выше не бывает, — разозлился офицер. — Где он все-таки работает? Или он
депутат? Министр? Кто он?
— Эксперт по расследованиям. Эксперт-аналитик, — пояснил Вейдеманис, с
трудом сдерживая улыбку.
— Этого я не понимаю, — сказал офицер. — Где он работает? В каком
ведомстве?
— У Бога, — подумав, ответил Вейдеманис.
Офицер махнул рукой, решив, что его разыгрывают. Его только недавно
перевели из участковых на оперативную работу, и он не знал, что такое
экспертаналитик
.
Но указания следователя он добросовестно выполнил, собрав в гостиной
всех находившихся в доме гостей.
Все присутствующие ждали, что именно им скажет Дронго. Мужчины принесли
стулья из бильярдной комнаты. На диван сел офицер полиции, не понимавший, почему
никто не хочет к нему присоединиться. Остальные разместились на стульях и в
креслах. Буянов принес сверху еще два стула, отдав их Погорельскому и Толди-ной,
которая отодвинулась от режиссера, стараясь быть ближе к сидевшему рядом с ней
Сергею Буянову. В своем кресле остался Рахман Усманов. В другом кресле сгорбился
Алтынбай. На двух стульях рядом сели супруги Квачадзе — Отари и Людмила. Мамуку,
поседевшего от горя, посадили поближе к Отари. И наконец, Эдгар Вей-деманис
поставил стул чуть поодаль.
Все смотрели на Дронго. Он почувствовал некоторое волнение, словно перед
выступлением в аудитории. Впрочем, выступлений об никогда не боялся. Ему было
легко и просто говорить перед людьми.
Следователь сидел чуть в стороне, ожидая, что именно скажет этот необычный
человек. Он тоже немного волновался. Еще учась на юридическом факультете, он
слышал о легендарном аналитике, который может распутать любую загадку. И теперь
он сам мог проследить за ходом рассуждений великого аналитика. Следовательно, он
твердо решил не вмешиваться в монолог Дронго, давая ему возможность высказаться
без помех.
— С самого начала я не верил в преступления, совершаемые маньяком, — начал
Дронго. — Мне казалось невероятным, что в такую погоду, при таком ветре и здесь,
в горах, вдруг оказался сексуальный маньяк, который нападает на наших женщин.
Однако обстоятельства первого убийства наводили на эту мысль.
В момент первого убийства все складывалось так, чтобы мы приняли именно
эту версию. Катя Шевчук была в комнате одна, когда туда вошел убийца, который
успел задушить ее и исчезнуть. Предположить, что он поднялся по лестнице и
прошел по коридору, я никак не мог. Во-первых, его могли увидеть работающие на
кухне женщины. А во-вторых, он не мог выйти на веранду незаметно для Отари
Квачадзе. Но учитывая, что наверх поднимались двое — Сергей Буянов, что-то
выяснявший у женщин, и Мамука Сахвадзе, который вызвался напоить нашего повара,
так неудачно поскользнувшегося по дороге на Мархал, вполне понятно, что именно
их я и должен был подозревать в первую очередь. Ведь остальные сидели рядом со
мной. Был еще Алтынбай, у которого вообще не было никакого алиби и который,
единственный из всех остальных, мог спокойно выйти из своей спальни, пройти за
спиной художника в комнату Кати и своими сильными руками легко ее задушить.
Все посмотрели на руки Алтынбая, которые он скрестил на животе. Тот чуть
смутился и убрал руки за спину.
— Вы хотите из меня сделать убийцу? — с отвращением спросил он.
— Я хочу установить истину, — возразил Дронго. — И будет лучше, если вы не
станете мне мешать. Итак, число подозреваемых оказалось не столь велико. Но мне
важно было понять мотив преступления. Убийца мог проникнуть в дом и с веранды.
Однако дверь плохо поддавалась, и мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы
открыть ее. Отсюда я сделал конкретный вывод, что убийца вряд ли мог
воспользоваться этой дверью и скорее всего проник в комнату, где находилась
Шевчук, через окно.
Я предположил, что так и было. Тогда получалось, что убийца, выйдя из
дома, подтянулся на руках, залез на веранду, потом через окно забрался в дом и
задушил несчастную женщину. Мне казалось логичным, что первое убийство произошло
именно так. И я стал анализировать, кто мог незаметно выйти из дома — так, чтобы
мы ничего не заподозрили.
— Все были в доме, — возразил Погорельский. — Мы знаем, где был каждый из
нас. Ваша дедукция дает очевидный сбой.
— Возможно, — улыбнулся Дронго, — но я продолжу. Мне было важно
установить, кто мог выйти из дома. Я разгадал эту загадку, когда произошло
второе убийство. Смерть Нани Сахвадзе не вписывалась в модель моего
расследования.
При этих словах Мамука вздрогнул.
— Модель, — пробормотал он, — для вас она всего лишь модель расследования.
— Извините меня, Мамука, я не хотел вас обидеть, — сказал Дронго. — Итак,
произошло второе убийство. Убийца на этот раз поднялся наверх и ударил
несчастную женщину ножом.
— Как это ножом? — вскочил Мамука. — Он ведь ее задушил!
— Мамука, подожди, не волнуйся, я все объясню, — поднялся следом Отари,
который обратился к другу на грузинском языке.
— Что он говорит?! — кричал Мамука. — О каком ноже он говорит?! Значит, ее
закололи? Закололи, как свинью? И вы мне ничего не говорили?! Значит, ей сделали
больно? — От волнения он путал русские и грузинские слова.
— Сядь, Мамука, — почти силой усадил своего обезумевшего от горя друга
Отари. — Нужно выслушать, что скажет этот человек, — добавил он по-грузински.
— Вашу супругу убили, — сурово подтвердил Дронго, — но ее убили по ошибке.
Убийца метил не в нее. Ему нужна была Наталья Толдина.
— Он хотел убрать меня, — горько сказала актриса. — Я так и думала.
Ублюдок, негодяй! Кто меня хотел убить?
При дневном свете и следователе прокуратуры она была гораздо смелее, чем
вчера ночью.
— Вы не даете мне говорить, — мягко упрекнул ее Дронго. — Итак, произошло
второе убийство. Я начал размышлять, почему убили несчастную Нани Сахвадзе. Ведь
очевидно, что до сегодняшнего дня она никогда не встречалась с Шевчук. Но здесь
я вспомнил, как пришла за сигаретами Толдина. Вы помните, что именно вы сказали,
когда спустились вниз после первого убийства?
— Я ничего не помню! — резко ответила Наталья. — Я вообще хочу забыть все,
что произошло этой ночью.
— Ваш режиссер предложил вам остаться внизу, с нами, но вы резко ответили,
что после сегодняшней ночи вообще не хотите даже разговаривать с кем-либо из
нашей компании. И я понял, что вы, может быть, знаете, почему у Шевчук произошла
такая резкая смена настроения и почему она заперлась наверху в комнате. Но ваши
слова слышал и убийца. Он тоже понял, что вы можете знать, из-за чего убили вашу
подругу. И тогда убийца решил действовать.
— Получается, что я виновата в смерти Нани? — с вызовом спросила актриса.
— Не совсем. Вы ведь сказали это не нарочно. Просто не хотели оставаться с
нами, и у вас непроизвольно вырвались эти слова. Но убийца все понял. И когда вы
находились в комнате убитой, он, воспользовавшись отсутствием света, который у
нас так некстати погас, прошел на кухню, чтобы взять там нож. Он ждал, когда вы
выйдете из комнаты, где лежала убитая. Ведь он был уверен, что врач Нами
находится в спальне, где спит повар, а вы сидите в другой, где находится ваша
убитая подруга.
— Хватит! — простонала Толдина. — Мне страшно это слушать.
— Говорите, — попросил Буянов. — Мы обязаны все знать.
— Убийца стоял на кухне и ждал, когда вы появитесь. Он предусмотрительно
открыл окно, чтобы все подумали, что он и на этот раз проник в дом через окно.
Но влезть на второй этаж под дождем гораздо труднее, так как здесь не было
никакой веранды. А если учесть, что я появился почти сразу после убийства, то
можно сделать вывод, что убийца решил нас обмануть, открыв окно.
— И что ему это дало? — спросил Буянов.
— Необходимые несколько секунд, — пояснил Дрон-го. — Когда убийца ударил
свою жертву, он отступил во тьму коридора, полагая, что убитую сразу найдут. И
он правильно думал. Я, конечно, совершил ошибку, но простительную ошибку — я
сразу позвал людей, надеясь еще помочь несчастной. Но именно в тот момент, когда
все побежали наверх, убийца спокойно к ним присоединился. И все. В это время
Вейдеманис крикнул про открытое окно, Мамука бросился вниз, и за ним поспешили
все остальные. Момент был упущен, мы уже не могли вычислить убийцу.
— Интересный детектив! — сказал Погорельский. — Но вы еще не назвали имя
убийцы. Кто убил наших женщин, кто стрелял в Олега Шарая? Кто совершил все эти
страшные преступления?
— Шевчук не хотела признаваться в том, что в девяносто втором году на их
отставшую группу напали бандиты. Тогда двух ее спутников убили. Убили у нее на
глазах. — Он заметил, как блеснули глаза Толдиной, и понял, что не имеет права
говорить про насилие. — Конечно, молодая женщина была тогда в шоке. Приехав
сюда, она узнала в одном из гостей человека, который. был в банде. Катя
испугалась. Именно поэтому она и заперлась наверху в спальне.
Кого мне следовало подозревать? Того, кто был тогда с ней в горах?
Возможно, Погорельский что-то знал и поэтому так не хотел брать ее с собой на
новые съемки.
— Это интересно, — пробормотал режиссер. — Вы думаете, я убил свою
актрису? Зачем мне для этого нужно было приезжать сюда? Я вполне мог сделать это
в Москве.
— Не могли, — возразил Дронго. — Вашу актрису задушил человек, у которого
очень сильные руки. Женщины сразу исключались. По той же причине исключались и
еще двое — вы и Рахман Усманов.
— Хорошо, что вы меня исключили, — улыбнулся Усманов, — а то я сидел и
гадал, кого вы назовете в качестве главного подозреваемого.
— Вас, — сказал Дронго, — именно вас.
— Теперь и до меня добрались, — пробормотал Усманов. — Сначала вы
говорите, что я не мог убить несчастную девочку, а потом утверждаете, что это
сделал я. У вас поразительная логика!
— Она вас узнала, Усманов. Но и вы ее тоже узнали. Это ведь именно вас она
испугалась.
Рахман Усманов благодушно улыбнулся:
— Я знал, что рано или поздно вы все сведете к обвинениям против меня. У
вас сильные предубеждения против оппозиции, я вам уже об этом говорил. Напрасно
вы произносите такую длинную речь. Я ни в чем не виноват. Я не убивал и не
применял насилия к этой несчастной молодой женщине.
— А разве я сказал, что ее насиловали? — спросил Дронго.
— Не ловите меня на слове, — поморщился Усманов. — По-вашему выходит, что
я вылез в окно, забрался на веранду, сначала задушил одну женщину, потом вогнал
нож в сердце другой и, наконец, застрелил несчастного Олега. Кстати, когда его
убили, я разговаривал с вами. Вам не кажется, что ваши предположения построены
на дикой фантазии? Любая экспертиза докажет, что я не могу вонзить в человека
нож с такой силой или задушить своими руками здоровую молодую женщину.
— Верно, — кивнул Дронго, — я тоже об этом думал. Но вы не сказали мне,
что вы с севера Таджикистана. Достаточно было мне позвонить в город, чтобы
проверить через аэропорт, где вы проходили пограничный контроль. Вы ведь родом с
севера?
— И поэтому вы думаете, что я убийца? — иронично спросил Усманов.
— А я не сказал, что вы убивали. Но
дьявол в деталях
, Рахман-ака. Когда
убитый Шарай свалился к вашим ногам, вы вдруг занервничали, закричали на Отари,
интересуясь, где находится Мамука. В этот момент вы испугались мести мужа убитой
по вашему приказу женщины. Вы поверили, что он вдруг мог понять ваш план, и
впервые испугались.
— Какой бред! — сказал Усманов. — Место моего рождения или мой крик — это
не доказательства. Я испугался не его мести, а за него. Мне было важно, где он
находится, ведь я видел, как он страдал. Нельзя обвинять человека на основании
ваших нелепых домыслов, господин эксперт. Это некрасиво.
— Некрасиво, — согласился Дронго, наблюдая за своим противником, — но у
меня появилось доказательство, которое опрокидывает всю систему вашей защиты. В
разговоре со мной Олег все время говорил, что приехал к вам в девяносто шестом.
Он без конца повторял эту дату, очевидно, подсказанную ему вами.
— Правильно говорил. Так и было. Он приехал в девяносто шестом.
— А в разговоре со мной он признался, что знает вас шесть-семь лет. Если
учесть, что до его приезда вы не были знакомы, то получается, что он мне врал. И
я спросил себя — когда? В первом или во втором случае?
— Какая мне разница, когда он приехал? При чем тут Олег?
— Вы были знакомы с ним много лет. С девяносто шестого прошло три года, а
не семь лет. Интересные расхождения, вы не находите?
— Я знал его брата, поэтому и его, — пожал плечами Усманов. — Хватит
говорить на эту тему. Я думал, вы собрали нас, чтобы рассказать о конкретной
версии, а вы пытаетесь поймать меня на неточностях. И вы забыли о самом важном —
все участники гражданской войны уже давно амнистированы. Была общая амнистия для
обеих сторон. Мы не отвечаем за прошлые преступления. Это вы можете понять?
— Значит, вы скрыли конкретные преступления от властей.
— Ничего я не скрывал. И у вас ничего нет.
— Но у меня есть конкретное доказательство вашей вины, — добавил Дронго.
— Какое доказательство? — спросил, насторожившись, Рахман-ака.
— Одна маленькая деталь, на которую вы не обратили внимания. Убийце нужно
было время, чтобы незаметно выбраться из дома, залезть на веранду и задушить
женщину. И это время, и его алиби обеспечивали именно вы.
— Каким образом? — зло спросил Усманов. Все следили за их диалогом затаив
дыхание.
— Вы вошли в бильярдную и словно случайно закрыли дверь. Обратите
внимание, что после вашей игры двери никогда не закрывались. После того как вы
вошли туда, ваш сообщник Олег Шарай бросился к окну, вылез из дома, забрался на
веранду, а затем в комнату и задушил несчастную актрису. Потом он спустился вниз
и снова залез в окно, чтобы попасть к вам в бильярдную. В это время вы
имитировали игру в нарды: громко стучали игровыми шашками, бросали кости. Вы
играли сами с собой, создавая алиби своему сообщнику. Или ассистенту, как
однажды назвал его режиссер Погорельский, на что вы довольно нервно
отреагировали.
— Какая чушь!.. — уже менее уверенно сказал Усманов.
— Когда я попытался пройти в комнату, дверь даже не открывалась, ведь вы
заперли ее на замок. Но потом вы отомкнули замок и крикнули, что дверь открыта.
Я вошел в бильярдную и увидел на брюках вашего напарника небольшое пятно. Он
сказал мне тогда, что пролил на себя воду. Теперь я понимаю, что, вернувшись к
вам, он вытер лицо и волосы носовым платком, который сунул в карман, а вода
проступила сквозь брюки.
— Все это ваши домыслы! — отчеканил Рахман Усманов. — Он мог вспотеть и
вытереть пот. Он мог случайно пролить на себя воду. Пятно от воды на его брюках
еще ничего не значит.
— Если учесть, что он лез на закрытую веранду, он не должен был намокнуть,
но когда он вылезал из окна, его лицо и волосы намокли под дождем, — заметил
Дронго, — тем более когда он лез в окно на второй этаж. Он должен был высунуть
голову, потом подтянуться и прыгнуть в комнату. Кстати, это была ваша спальня,
которую вы любезно уступили гостям и заранее открыли окно.
— Он подставил голову под дождь, — зло парировал Усманов, — я открыл окно.
Что за фантазии? Хватит, я не хочу вас больше слушать. Вы не имеете права надо
мной издеваться! У вас нет и не может быть никаких доказательств.
— Кроме этого. — Дронго достал из кармана белую шашку.
— Что это? — дрогнувшим голосом спросил Усманов.
— Вы ведь играли со своим партнером, когда я туда вошел. На доске у вас не
было ничего, кроме костей и шашек. Откройте нарды и сосчитайте все шашки. У
белых было четырнадцать камней. Четырнадцать, уважаемый Рахман-ака, а не
пятнадцать, как положено в нардах. Дело в том, что я хорошо играю в нарды. В
этой игре не берут фигуры противника, как в шахматах или шашках. До конца игры
все пятнадцать камней должны быть на игровом поле. Но вы так торопились, что,
расставив шашки, даже не сосчитали их. Согласитесь, что невозможно начать игру
без одного камня.
Обычно недостающую шашку или камень заменяют чем-нибудь другим. Но когда я
вошел в комнату и посмотрел на доску, там не было ни одного заменителя. Вы
намеренно громко бросали игральные кости, предоставив возможность своему
напарнику вылезти в окно. Вы торопились создать ему алиби и поспешили. Вы очень
поспешили, Усманов. Мы нашли эту шашку под диваном. Согласитесь, что это и есть
конкретное доказательство вашей вины. Или вы играете в нарды четырнадцатью
камнями против пятнадцати вашего партнера?
Усманов открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл его. Оглянулся по
сторонам, словно рассчитывая на чью-то поддержку.
— Подонок! — сказал гневно Мамука. — Это ты все организовал!
Усманов хотел возразить и как-то оправдаться, но Дронго по-прежнему держал
в руке свое доказательство. Возражать было невозможно. Усманов чуть привстал и
вдруг, схватившись за сердце, начал сползать со своего кресла.
- Новрузов! — закричал следователь. — Быстрее сюда! У него, кажется,
сердечный приступ.
Ветеринар, прибежавший на крик следователя, стал считать пульс у
рухнувшего без сознания Усманова.
— Ему плохо, — сказал он, — у него, наверное, больное сердце. Пульс
сильный. Очень сильный. Я ему укол сделаю.
— Лучше введите ему яд, — предложил Сергей. — Он вполне его заслужил.
— Что вы говорите? — испугался Новрузов.
— Не обращайте внимания, — сказал следователь по-азербайджански, — делайте
свое дело. Этот человек, кажется, преступник.
— Если вы все рассказали правильно, — задумчиво произнес Алтынбай, —
...Закладка в соц.сетях
