Жанр: Боевик
На стороне Бога
... — Я просто подхожу к любому вопросу рационально, — ответил также на фарси
Алтынбай.
— Нужно достать все свечи, — предложил Вейдеманис. — Сейчас второй час
ночи. Через несколько часов начнет светать, и нам они уже не понадобятся.
— Думаете, что завтра придет помощь? — уточнил Погорельский. — Мне
кажется, что нас отрезало надолго. Может быть, мы просидим здесь еще одну ночь
или даже несколько дней.
— Думаю, до этого не дойдет, — сказал Дронго. — Кажется, ветер уже не
такой сильный. И дождь не напоминает тропический ливень. Думаю, что завтра к нам
приедут люди.
— Надеюсь, — пробормотал Погорельский, — иначе было бы слишком глупо —
остаться здесь еще на одну ночь и снова пережить все эти кошмары.
— Убийца не трогает мужчин, — сказал Алтынбай, — он охотится за женщинами.
У нас осталось их только две. Надеюсь, что они под надежным присмотром.
— Людмила сейчас у Гасана, но затем пойдет в комнату, где сидит ее муж, —
сообщил Дронго. — Он сможет обеспечить ее безопасность. А Наталья Толдина сидит
с Буяновым.
— Вы им доверяете? — спросил Погорельский.— Ведь вполне возможно, что
убийца — один из них.
— Сначала Мамука выдвигал свои версии, а теперь вы, — вздохнул Дронго. — Я
ведь не могу всю ночь дежурить около каждой женщины.
— Хочется верить, что больше ничего не случится, — согласился
Погорельский, — хотя Сергей в ужасном состоянии. Ему, кажется, нравилась Катя.
Можете себе представить, как он переживает.
— А вам?
— Что? — не понял Погорельский. Он уже был сильно пьян и поэтому не
выговаривал некоторые слова до конца. — Почему она мне должна была нравиться?
— Она вам не нравилась?
— А вам может понравиться женщина, которая дважды срывает съемки фильмов?
И плюс еще эта турецкая история. Я ведь не хотел ее брать с собой, но меня
Наташа уговорила. И вот видите, что случилось.
— Как вы думаете, почему именно ее убили?
— А разве маньяк выбирает, кого убивать? — удивился Погорельский. Он слабо
икнул. Несмотря на свое состояние, он сохранял способность осмысленно
рассуждать.
— Что вы теперь будете делать? Снова переснимать свой фильм?
— Не знаю, — зло ответил Погорельский, — и думать не хочу. Зачем я только
согласился взять ее с собой в эту поездку!
Алтынбай шумно поднялся и пошел в сторону бильярдной комнаты. Он уселся
там перед камином, давая понять, что не собирается больше слушать бесполезные
разговоры.
— Нужно достать все свечи, — еще раз предложил Вейдеманис.
— Я думаю, что нужно экономить, — возразил Усманов, — мало ли что может
произойти.
— Правильно, — сказал Олег. — Нам и так света хватает.
— Эдгар, — попросил Дронго, — поднимись наверх и посмотри, как там наши
женщины. И проверь заодно все окна и двери.
Вейдеманис уже вставал, когда Шарай неожиданно спросил:
— А если опять кого-нибудь убьют?
— Надеюсь, что не убьют, — сказал Эдгар, направляясь к лестнице.
Усманов встал и пошел в бильярдную, чтобы устроиться перед камином. За
столом остались сидеть только режиссер и Олег Шарай.
— Вы давно живете в Таджикистане? — спросил Дронго.
— Не очень, — признался Шарай, — несколько лет.
— Раньше жили на Украине?
— Да. В Львовской области. Но потом решил, что лучше переехать.
— Странно, — пробормотал Дронго.
— Почему странно? — не понял Шарай.
— В последние годы все бегут из Таджикистана, а вы, наоборот, решили туда
переехать.
— Ничего странного. На Украине у меня не было ни работы, ни конкретного
дела. А здесь Рахман-ака меня к делу пристроил, ну, я и остался. У меня брат жил
в Таджикистане, вот и я решил переехать.
— В каком году?
— Кажется, в девяносто шестом. Вы меня подозреваете? — криво усмехнулся
Шарай.
— Нет, не подозреваю. Просто уточняю. Значит, во время войны вас не было в
Таджикистане?
— Там все время война, — ответил Олег, — никогда не прекращается. Но во
время гражданской войны меня там не было.
Усманов вернулся обратно к столу и сел на свое место.
— Неуютно там, — буркнул он. — Один Алтынбай сидит и все время молчит.
— Значит, вы переехали к брату? — уточнил Дронго.
— Ты еще брата вспомнил, — засмеялся Усманов.
— Переехал, — кивнул Олег, — и теперь живу в Душанбе.
— Храбрый вы человек, Шарай. Все оттуда бегут, а вы, наоборот, решили
ехать в самое пекло.
— У нас не так страшно, как вы думаете, — добродушно вставил Усманов, —
жить можно. А Олег — хороший специалист. Кстати, специалист, принеси мне ещё
стакан чаю. Только осторожно поднимайся и спускайся. И возьми одну свечу.
Шарай поднялся и взял свечу. Он осторожно двинулся к лестнице, стараясь
идти так, чтобы свеча не погасла. Дронго, проводив его взглядом, встал и вышел в
бильярдную комнату, где перед камином сидел молчаливый Алтынбай.
— Скучно с ними, — кивнул он на гостиную, где за столом остались сидеть
Погорельский и Усманов.
— Сегодня ночью нельзя пожаловаться на скуку, — заметил Дронго, усаживаясь
рядом со своим собеседником перед камином.
— Да, — вздохнул Алтынбай, — сумасшедшая ночь. Надеюсь, что к утру все
будет нормально. Нужно вызвать сотрудников милиции и прокуратуры, провести
экспертизу. На ноже могут быть отпечатки пальцев убийцы. И тогда все выяснится.
— Откуда вы знаете, что Нани Сахвадзе убили ножом? - сразу спросил Дронго.
— Заметил, когда мы ее перетаскивали в спальню, — пояснил Алтынбай. — Я
ведь говорил вам, что был на двух войнах. И знаю, как убивают человека ножом.
Все знаю.
— Ее убили с одного удара, — вставил Дронго.
— Тогда, — сказал Алтынбай, — убивал наверняка человек опытный. Обратили
внимание, как он ударил ножом? Точно под лопатку. Прямо в сердце.
— Кто это мог быть?
— Тот, кто умеет убивать, — ответил Алтынбай. — Среди присутствующих два
таких человека. Вы и я. И еще мне кажется, что ваш друг Эдгар Вейдеманис тоже
человек довольно опытный. Мне так показалось по некоторым деталям его поведения.
— Он бывший офицер КГБ, — пояснил Дронго.
— Ну вот видите! Тем более. Значит, уже три человека. Достаточно много.
— Вейдеманис только недавно перенес тяжелую операцию. У него вырезали
правое легкое. Он не в состоянии задушить женщину или, тем более, ударить ножом
так сильно.
— Вы думаете, для этого нужна сила? — спросил Алтынбай. — Для этого нужна
только ловкость.
— И тем не менее я в нем уверен.
— Тогда получается, что я — единственный подозреваемый. Если, конечно,
женщин убили не вы, — усмехнулся Алтынбай.
— В каком смысле?
— Оба раза. вы первым находили убитых. Согласитесь, что у сотрудников
прокуратуры такое совпадение может вызвать подозрение. А учитывая профиль вашей
работы, вас вполне можно подозревать в совершении этих преступлений.
— Получается, что я — главный подозреваемый, — невесело заметил Дронго.
— Возможно, что и так, — ответил Алтынбай. — Во всяком случае, именно вам
придется объясняться с их сотрудниками.
— Значит, мне нужно до утра найти убийцу, — сказал Дронго.
— Да, — согласился Алтынбай, — если сможете, конечно.
— Вы принимали участие в боевых действиях во время гражданской войны?
— Я же вам говорил, что принимал. Или вы хотите поймать меня на
неточностях?
— Не хочу. Вы сражались на севере или на юге?
— Это имеет отношение к нашему расследованию?
— Может быть, — уклонился от ответа Дронго. — Так где вы воевали?
— Где только не воевал. Повсюду.
— На Алайском хребте вы были?
— Я не понимаю ваших вопросов. Что значит был? Я везде был в нашей
республике.
— Хорошо, тогда я спрошу более конкретно. Вы были в районе Алайского
хребта в девяносто втором?
— В девяносто втором? Нет. Точно не был. Тогда самые ожесточенные сражения
шли на юге республики, там и был наш отряд. А почему вы спрашиваете?
— У меня свои соображения. А Рахман Усманов мог находиться там в это
время?
— Может быть, — кивнул Алтынбай. — У нас такие вещи не спрашивают. Была
война, а потом мы подписали соглашение с оппозицией и сейчас все вместе
работаем. Мы — граждане одного государства и должны уметь договариваться.
— И где воевал Усманов, вы не знаете?
— Конечно, нет. Но вы напрасно думаете, что он может быть убийцей. Вы же
сами обратили внимание на его маленькие руки. Он бы не сумел задушить женщину. И
уж он наверняка не смог бы одним ударом ножа убить вторую женщину. Он вообще,
кажется, не выносит вида крови. Я один раз видел, как при нем резали барана. Он
отвернулся, чтобы не смотреть на кровь. Это точно не он.
— А Олег Шарай? Он мог быть на севере во время войны?
— Нет, не думаю. Он переехал к нам в середине девяностых. Нет, его,
кажется, не было в Таджикистане во время войны. А почему вас все время
интересует именно этот вопрос?
— Погибшая Катерина Шевчук участвовала в съемках фильма в девяносто втором
году именно на границе Киргизии и Таджикистана. Тогда произошла страшная
трагедия. Двоих ее спутников убили, а молодую женщину изнасиловали. Оказавшись
здесь, она увидела среди нас кого-то из бандитов. Именно поэтому она спряталась
в комнате и не хотела выходить, чтобы дождаться утра и уехать отсюда.
— Если насильник, то точно не я. И не Рахман-ака. Он для этого слишком
стар. А Олег приехал к нам поздно, он не принимал участия в войне. Поэтому вы
напрасно думаете, что это кто-то из нас. Вполне вероятно, что там мог оказаться
ваш спутник. Он ведь бывший офицер КГБ, а тогда на границе полно было всяких
спецслужб.
— Опять вы про него.
— Не только про него. Она ведь была в составе киногруппы. Мало ли, что там
произошло. Вполне возможно, что виноваты были ее товарищи по съемочной группе.
Вы бы более подробно расспросили этого режиссера и молодого человека.
— Молодой человек давно с ней знаком. Несколько лет. Они вместе были в
Турции. А с режиссером все ясно — он вообще не хотел ее брать с собой на съемки
нового фильма.
— Ну вот видите. Может быть, он недоговаривает о каких-нибудь
подробностях.
— Думаете, что он убил женщин?
— Нет, не думаю. Но вы должны проверить все версии. Она ведь приехала сюда
и впервые увидела обоих грузин. Может быть, один из них был во время войны у нас
в республике. Вы спрашивали их об этом? Вполне вероятно, что так оно и есть, а
вы подозреваете совсем не того, кого нужно.
— Тогда получается, что я должен подозревать всех присутствующих мужчин.
Согласитесь, что это нелогично.
— Согласен. Но убийцу все равно нужно найти. Или вы верите в неизвестного
маньяка, который ходит вокруг дома?
— Не верю, — Дронго поднялся, — но я думаю, что вы правы. Убийцу
обязательно нужно найти до утра.
Он вернулся в гостиную, где, кроме Усманова и Погорельского, за столиком
уже сидели Вейдеманис и Шарай.
— Наверху все в порядке, — доложил Эдгар. — Людмила сидит в комнате с
мужчинами. Отари и Мамука рядом с ней. Слава Богу, что Гасан все еще спит. А в
другой комнате находятся Буянов и Толдина. Они о чем-то тихо говорят. Двери на
веранду я проверил. Все окна закрыты.
— До утра осталось не так много, — напомнил Усманов, — утром все будет подругому.
Он отпивал чай маленькими глотками. Погорельский, сидевший на диване, уже
заснул, смешно свесив голову и раскрыв рот.
— Кажется, нас становится меньше с каждым часом, — пошутил Усманов,
взглянув на режиссера.
— Это у него реакция на события сегодняшней ночи, — объяснил Дронго. —
Думаю, что больше ничего не произойдет.
— Вы считаете, что убийца теперь не полезет в дом? — спросил Олег Шарай.
— Надеюсь, что не полезет. Осталось не так много времени до утра, и я
очень рассчитываю, что у нас больше ничего не случится.
— Как было бы хорошо, если бы вы оказались правы, — произнес Усманов,
поставив пустой стакан на столик, — хотя ни в чем нельзя быть уверенным. Нужно
было заколотить дверь на веранду хотя бы до утра. Тогда мы будем знать, что
убийца точно не ворвется к нам.
— Он и так не ворвется, — сказал Дронго. — Рахман-ака, вы принимали
участие в гражданской войне?
— К сожалению, да, — вздохнул Усманов. — Это было большое несчастье для
нашего народа. Брат пошел на брата...
— И вы воевали на стороне оппозиции?
— Это вам Алтынбай рассказал? Он — как это говорят по-русски? — не
компромиссный человек. Нет, бескомпромиссный. Ничего не может простить и забыть.
— Вы воевали на стороне оппозиции? — настаивал Дронго.
— Разве я могу воевать? — добродушно спросил Рахман-ака. — Мне уже много
лет. И мне трудно держать в руках автомат или пулемет. Я перешел на сторону тех,
кому мог верить. И я, конечно, не сражался. Я только морально поддерживал
сомневающихся.
— А ваш помощник Олег Шарай тоже не сражался?
— Конечно, нет, — вставил Олег.
— Он прибыл к нам в республику только в середине девяностых, — прервал
порыв своего помощника Усманов. — Я понимаю ваши вопросы. Вы хотите обвинить
кого-то из нас. Хотите доказать, что печальные события девяносто второго года, о
которых говорил вам режиссер, каким-то образом связаны с таджиками, находящимися
в этом доме. Но вы избрали неправильный путь. Здесь нет виноватых. Мы все жертвы
неизвестного убийцы.
— Я не хотел вас обидеть, — заметил Дронго.
— А я и не обижаюсь. Я только вам объясняю, что вы не там ищете. Олег,
пожалуйста, принеси мне еще стакан чаю.
— В чайнике вода кончилась, — сказал Шарай, — нужно заново поставить.
— Ну и поставь, — посоветовал Усманов, — только не оставляй нас на всю
ночь без чая.
Шарай поднялся и пошел к лестнице, не забыв взять свечу. За столиком
остались сидеть четверо мужчин. Погорельский по-прежнему спал, Усманов сидел в
кресле, а Дронго и Вейдеманис разместились на стульях.
— Когда вы уезжаете отсюда? — спросил Усманов.
— Хотели завтра утром, но боюсь, что теперь придется остаться.
— Думаете найти убийцу?
— Обязательно. И найду, можете не сомневаться.
— Ваш друг сказал, что вы лучший эксперт, — добродушно заметил Усманов, —
но я, кажется, догадываюсь, о чем вы думаете. Хотите скажу?
— Будет интересно, — кивнул Дронго.
— Вы связали убийство молодой актрисы со случаем, происшедшим в
Таджикистане. Не знаю почему, но вы так думаете. И конечно, вы решили, что
убийца находится среди нас. Кроме того, вы рассуждаете как бывший следователь в
Советском Союзе. Алтынбай сражался на стороне действующей власти, значит, он
честный человек. Я был на стороне оппозиции, значит, не совсем честный. Но вы
понимаете, что я не мог быть убийцей — у меня не хватит сил удержать молодую
женщину и задушить ее голыми руками. Значит, остается Олег, вот его вы и
подозреваете. Именно поэтому все ваши расспросы касаются девяносто второго года.
Верно?
— Вы очень наблюдательный человек, — кивнул Дронго.
— А кого еще вы можете подозревать? Только Шарай не виноват, он переехал к
нам в девяносто шестом и ничего не может знать о нашей войне. Ничего.
Из бильярдной вышел Алтынбай и направился к ним. Посмотрел на столик,
очевидно, в поисках воды.
— Пить хочется, — сказал он, поворачиваясь к лестнице. Он не стал брать
свечу, так как стоявшие на столике три свечи почти догорели. Алтынбай сделал
несколько шагов к лестнице.
Всхлипнул во сне Погорельский.
— Нельзя плохо думать о людях, — нравоучительно произнес Усманов.
Вейдеманис взял со стола яблоко, и Дронго невольно посмотрел на своего
друга. На лестнице послышались шаги, показался свет от свечи. И в этот момент ,
прогремел выстрел...
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Выстрел прозвучал так внезапно, что многие даже не поняли, что именно
произошло. Некоторые подумали, что снова прогремел гром. Однако падение тяжелого
тела наверху и крик проклятия не оставляли сомнений. Затем об пол ударилась
винтовка, словно убийца решил избавиться от улики.
— Опять не слава Богу, — сказал в наступившей тишине проснувшийся
Погорельский.
— Сюда! — крикнул из темноты Алтынбай. — Быстрее сюда!
Схватив свечи, Вейдеманис и Дронго подбежали к лестнице. На полу весь в
крови лежал Олег Шарай. Пуля попала ему в живот, и теперь он умирал — мучительно
и страшно. Открывая рот, он пытался что-то сказать, но от этого страдания только
усиливались. Усманов тоже подошел ближе.
— Олег, — воскликнул он встревоженным голосом, наклоняясь к
тяжелораненому, — что произошло?
Шарай все еще пытался что-то сказать, но изо рта у него шла кровавая пена.
— Убийца! — крикнул Усманов, показывая наверх. — Посмотрите, где находится
убийца!
Вейдеманис и Алтынбай поспешили наверх. Дронго наклонился к умирающему.
Тот задыхался. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять тяжесть ранения.
Даже если бы рядом были врачи, они бы ничего не смогли сделать — с такими
ранениями нельзя выжить. Все внутренности несчастного были разворочены прямым
попаданием картечи в живот.
— Врач нужен, — горько сказал Усманов.
— Какой врач! — возразил подошедший Погорель-. ский. Он видел, как
мучается Шарай. — Здесь уже священник нужен, — пробормотал режиссер.
Дронго отвернулся, чтобы не смотреть в лицо умирающему. Шарай поднял руку,
чтобы коснуться Усманова, но рука внезапно упала, и Олег откинул голову.
— Он умер, — трагическим голосом прокомментировал Усманов. — Какой-то
негодяй убил его.
Рахман-ака наклонился и закрыл глаза умершему, затем он взглянул на Дронго
и спросил:
— Теперь вы его уже не подозреваете? Или вам кажется, что он сам себя
застрелил?
— Не кажется, — угрюмо ответил Дронго, взглянув на убитого. Он отошел к
входной двери, пока Рахман-ака, наклонившись к убитому, читал молитву.
Наверху показались мужчины. Кроме Вейдеманиса и Алтынбая, там стояли
Сергей Буянов и Отари Квачадзе.
— Что у вас? — крикнул Дронго.
— Никого нет! — закричал в ответ Вейдеманис.
— А где Мамука? — спросил Усманов.
— Он в комнате убитой, — ответил Отари. — Я сидел рядом с ним, когда
прогремел выстрел.
— А где были вы, Сергей? — спросил Дронго.
— Рядом с Наташей Толдиной, как вы мне и поручили.
— Посмотрите на веранде! — приказал Дронго. — И проверьте все окна.
Вейдеманис поспешил выполнять указание друга. Через несколько секунд он
крикнул сверху:
— Дверь заперта!
— Может быть, это Гасан убивает наших людей? — спросил Усманов. Он был
явно не в себе.
Дронго, перескакивая через несколько ступенек, поднялся по лестнице на
второй этаж. В коридоре, кроме Вейдеманиса, никого не было. Он открыл дверь в
первую спальню. У тела погибшей супруги сидел Мамука. Дронго невольно вздрогнул.
У несчастного за два часа поседели волосы. Дронго закрыл дверь, ничего не
спросив. Во второй комнате он увидел, как Людмила кладет влажный платок на
голову стонавшему повару.
— Как он? — спросил Дронго.
— Плохо, — ответила она, — он приходит в себя. Боль дает о себе знать.
— Может быть, дать ему еще виски? — предложил Дронго.
Людмила взглянула на него так, что он понял бессмысленность вопроса.
— У них осталось двое детей, — сказала она с болью.
— До утра уже не очень долго, — пробормотал Дронго, не зная, что говорят в
таких случаях. При столкновении с подобными человеческими трагедиями он всегда
немного терялся. — Скоро начнет светать. И дождь, кажется, прекратился, —
несколько растерянно добавил он.
Она ничего не ответила, и Дронго вышел из комнаты. В третьей спальне
находилась Наталья Толдина. Когда он открыл дверь, она вскрикнула.
— Вы пришли меня убить? — спросила она.
— Успокойтесь, — посоветовал Дронго. — Скоро будет утро, и вы отсюда
уедете.
— Нет, — вдруг сказала она, — мы отсюда не уедем. Мы все останемся в этом
доме. Я слышала выстрел. Слышала, как кто-то крикнул. Выстрел. Я все слышала.
Кого-то опять убили. Людмилу, да? Ее убили? Они хотят убить всех женщин в этом
доме.
— Она жива и здорова, — успокоил Дронго. — Я не совсем понял, что вы
сказали. Вы слышали крик и потом выстрел. Или наоборот?
— Нет, не наоборот, — упрямо заявила Наталья. — Сначала был крик. Даже не
крик, а окрик. А потом уже выстрел. И я слышала, как падал человек. Скажите мне,
кого убили?
— Мужчину, — признался Дронго, — поэтому выбросьте из головы все мысли о
маньяке. Я думаю, вам лучше спуститься вниз и не сидеть здесь одной или даже
с Буяновым. В эту ночь может произойти все, что угодно. Пойдемте со мной.
— Кого убили? — настойчиво переспросила она. — Погорельского?
— Вы способны любую трагедию превратить в фарс, — заметил Дронго. — При
чем тут ваш режиссер? Он напился и спит в гостиной. Кажется, ему вообще все
равно, что тут происходит. Идемте со мной.
— Вы не сказали, кого убили.
— Олега. Кто-то выстрелил ему в живот.
— Он умер?
— Не знаю, — соврал Дронго, — может, он ранен, Пойдемте со мной. Вам лучше
не оставаться одной.
Они вместе вышли из комнаты, прошли по коридору. У лестницы еще толпились
мужчины.
— Отари, вернитесь к жене и приведите ее вниз, — попросил Дронго. — Нужно
будет уговорить Мамуку спуститься тоже.
— А как быть с поваром?
— Мы перенесем его вниз. Нужно быть всем вместе.
— Мамуку лучше не трогать, — сказал Вейдеманис. — Он в таком состоянии,
что к нему даже не стоит обращаться. Он не уйдет из комнаты, ты ведь понимаешь.
Но нам нужно перенести тело убитого.
— Может, он еще жив, — громко произнес Дронго, посмотрев на Толдину. —
Давайте вместе спустимся вниз. Отари, вы ничего не слышали?
— Нет, ничего. Мы были с Мамукой. Я пытался как-то его отвлечь, о чем-то
говорил, но он безутешен.
— Вы не слышали какого-нибудь крика перед выстрелом?
— Нет, не слышал. Но я и не прислушивался. Может быть, кто-то кричал, но я
ничего не слышал.
— Скажите, Отари, когда я вас позвал во время убийства Нани, где вы были?
— Я спустился вниз, а Людмила вошла кТасану, чтобы проверить, как он себя
чувствует. Я был внизу, но без свечи. И когда я услышал ваш крик, сразу вернулся
обратно, поднявшись по лестнице вместе со всеми остальными.
— Идите сюда! — крикнул снизу Вейдеманис. — Кажется, он умер.
Мужчины направились вниз. Толдина спускалась, держась за руку Сергея
Буянова. Увидев убитого, она рухнула на лестницу, потеряв сознание. Очевидно, ее
нервы уже не выдержали.
— Я отнесу ее наверх, — предложил Буянов.
— Нет, — возразил Дронго, — ни в коем случае. Лучше перенесите ее в
бильярдную комнату. Там горит камин. Будет лучше, если она останется вместе с
нами.
— Хорошо. — Сергей поднял Толдину на руки и понес ее в бильярдную комнату.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил Вейдеманис у Дронго, когда тот подошел
поближе к нему и встал рядом с убитым. Усманов, стоявший рядом, тяжело вздохнул.
— А как ты думаешь? — обернулся к своему другу Дронго.
— Представляю. Кто может совершать все эти чертовы убийства? Ума не
приложу.
— Думаешь, что все-таки посторонний?
— Уже не знаю. Просто не могу себе представить. Может быть, среди нас есть
какой-нибудь маньяк?
— Ты тоже в это поверил?
— Не знаю. Ничего не понимаю. Но ведь кто-то совершил все эти убийства! Я
сидел рядом с тобой. Усманов тоже был с нами. Погорельский спал, значит, мы
четверо автоматически отпадаем. Остаются Алтынбай, Отари, Мамука и Сергей. Но
Отари говорит, что сидел вместе с Мамукой. Сергей находился рядом с Толдиной.
Тогда получается, что убийца — Алтынбай. Он как раз стоял внизу, а убитый
был ранен выстрелом в живот. И винтовка лежала около него.
— Давай перенесем тело, — вместо ответа предложил Дронго, — потом все
обсудим.
Четверо мужчин — Дронго, Вейдеманис, Алтынбай и Отари — перенесли тело
убитого и положили на диван. Погорельский, уже пришедший в себя, тяжелым
взглядом смотрел, как труп кладут на диван, где он еще совсем недавно так мирно
посапывал. Режиссер увидел пустое кресло и, направившись к нему, уселся с таким
видом, словно не собирался никому уступать это место.
— Это все ваши теории, — зло сказал Усманов, обращаясь к Дронго. — Нужно
было сразу собраться всем вместе, после первого убийства. Тогда все было бы
нормально.
— Такое ощущение, что сюда проник дьявол, — пробормотал Погорельский.
— Или кто-то ему помогает, — добавил Вейдеманис.
— Кто мог стрелять? — задумчиво произнес Алтынбай. — Я ведь стоял внизу и
никого не видел. А ему выстрели
...Закладка в соц.сетях
