Жанр: Боевик
На стороне Бога
...ли в живот, когда он спускался по лестнице.
Получается, что, кроме меня, никто не мог в него выстрелить. Но я не стрелял. И
рядом со мной никто не стрелял. Стреляли сверху, я абсолютно убежден. А потом
убийца бросил винтовку вниз.
— В таком случае кто стрелял? — спросил Вейдеманис. — Вы понимаете, что
говорите? Получается, что погибший спускался по лестнице и кто-то в него
выстрелил сверху. Но тогда пуля должна была попасть ему в спину, а не в живот. А
наверху никого не было, если не считать Отари и Сергея.
— Я пойду к жене, — торопливо сказал Отари, направляясь к лестнице.
Внезапно он заметил, что дверь в дом открыта. — Почему открыта входная дверь? —
спросил Квачадзе.
— Не может быть, — сказал Вейдеманис. — Дверь должна быть закрыта.
— Людмила! — закричал Отари, бросаясь наверх. — Людмила!
От его крика зазвенели стекла в окнах дома. Он побежал по лестнице, не
разбирая ступенек.
— Людмила! — кричал он.
— Только этого не хватало, — пробормотал Алтын-бай, сжав свои огромные
кулаки.
Послышались шаги Отари по коридору.
— Кто открыл входную дверь? — недоумевал Эдгар, направляясь к выходу. —
Она ведь была закрыта. Я сам ее закрыл, когда мы вошли в дом.
— Может, вы путаете? — спросил Погорельский. — Вам не кажется, что в такой
обстановке вы могли забыть закрыть входную дверь?
— Нет, не кажется, — упрямо ответил Эдгар. — Даже в такой обстановке я не
мог ошибиться. Это абсолютно точно. Я сам закрыл дверь.
— Мы все сейчас в таком состоянии, что запросто можем и ошибиться, —
примирительно сказал Усма-нов. Он был задумчив, словно размышлял о чем-то своем.
Все смотрели на Вейдеманиса. Дронго решил, что пора вмешаться.
— Мой друг — бывший офицер КГБ, — пояснил он. — Вряд ли Эдгара мог
напугать неизвестный убийца. Если он говорит, что запер входную дверь, значит,
так оно и было.
— Ах, вы еще и бывший кэгэбешник! — проворчал Погорельский. — Тогда все
понятно. У нас может произойти все, что угодно. И вы, наверное, тоже из их
числа? — спросил он у Дронго.
— К сожалению, нет, — ответил Дронго. — Но вы напрасно вкладываете в это
определение столько сарказма. Я бы гордился тем, что работал в КГБ. Я считал и
считаю их работу очень важной для государства.
— У нас разные понятия о благе государства, — отчеканил Погорельский.
— Поэтому вы его и развалили? — спросил Дронго.
— Я лично ничего не разваливал! — парировал режиссер.
— Здесь все-таки есть посторонний, — вставил Усманов. — Или, может, это вы
открыли дверь? — спросил он у режиссера.
— Зачем мне открывать дверь? — пожал плечами Погорельский. — Я вообще спал
на диване, когда раздался выстрел. Кто убил вашего ассистента?
— Он был сотрудником нашего отдела, — поправил режиссера Усманов, — ия
думаю, что убийца ходит вокруг дома.
— Наташа, Наташа, — пытался привести в чувство актрису Сергей Буянов.
— Все в порядке! — крикнул сверху Отари. — Людмила здесь, рядом со мной.
— Слава Богу! — проворчал Вейдеманис. — Запритесь с ней в комнате у Гасана
и не выходите никуда. Он подошел к входной двери и запер ее на замок.
— Кто мог открыть дверь? — громко спросил, не обращаясь ни к кому, Эдгар.
— А как быть с Мамукой? — уточнил сверху Отари. Тучи разошлись, и дождь
прекратился. Ветер еще завывал, но на небе появилась луна, как бывает обычно
после сильных дождей. Уже можно было различить неясные тени в доме.
— Пусть будет с вами или останется один. Но не открывайте никому дверь и
не оставляйте свою жену одну. Или пусть лучше она спустится к нам.
— Нет, она будет со мной. И потом, если она спустится вниз, кто будет
смотреть за Гасаном? — спросил художник.
— Он прав, — кивнул Вейдеманис, обращаясь к Дронго.
— Здесь сегодня все правы, — зло ответил Дронго, — а в результате мы имеем
трех убитых.
— Уже скоро утро. Вызовем милицию. Нужно осмотреть оружие, — предложил
Вейдеманис.
Дронго подошел к винтовке, лежавшей на полу.
— У меня будет целая коллекция оружия, — пробормотал он. — У тебя есть
чистый носовой, платок? Я свой испачкал в крови, когда доставал нож.
— Возьми, — протянул Эдгар.
— Посвети мне, — попросил Дронго, осторожно поднимая винтовку. Он осмотрел
ствол, затем курок, и тут что-то привлекло его внимание. Дронго еще раз
внимательно исследовал оружие, из которого был произведен выстрел. Какие-то
царапины на рукоятке, рядом со спусковым крючком. Стреляли картечью — очевидно,
ушедший Мехти использовал винтовку для охоты на кабанов или медведей. Дронго
вдруг так неловко взмахнул платком, что Вейдеманис даже вскрикнул.
— Будь осторожен! Ты можешь стереть отпечатки пальцев.
— Не волнуйся. — Дронго отнес винтовку в угол и положил ее на шкаф.
— Надеюсь, до утра ее оттуда никто не достанет, — задумчиво пробормотал
он.
— Нам следовало бы поспать, но в такую ночь заснуть невозможно, — сказал
Вейдеманис, усаживаясь у стола. — Зачем мы принесли сюда убитого? Может, поднять
его наверх?
— Вы хотите, чтобы наверху был настоящий склеп? — разозлился Алтынбай. —
Вы как-то спокойно относитесь к этим убийствам.
— Вы знаете, я недавно перенес сложнейшую операцию, — признался Эдгар, — и
с тех пор как-то философски отношусь к смерти. И к собственной смерти в том
числе.
— А я — нет! — зло парировал Алтынбай. — Мне не нравятся убийства, которые
происходят в этом доме каждый час. Мне не нравится то, что здесь творится. Я
неверующий человек, но, проведя здесь всего одну ночь, готов поверить в
сверхъестественные силы.
— Дьявол бывает многолик, — вздохнул Усманов.
— Вот именно, — сказал Алтынбай, — и мне не нравятся эти постоянные
убийства. Я был на двух войнах, но такого не видел. Здесь какой-то негодяй
прячется в доме и убивает людей. Когда рассветет, нужно будет обыскать весь дом,
чтобы найти этого типа.
— Вы поверили в неизвестного маньяка? — спросил Дронго.
— Я верю в факты, — твердо сказал Алтынбай, — и в этих убитых, — кивнул он
на тело Олега, лежавшее на диване, — и пока никто мне не доказал, что это не
так.
— Я постараюсь это сделать, — задумчиво произнес Дронго. — Нужно дождаться
утра, и я непременно раскрою эти загадочные преступления.
— Хватит! — отмахнулся Алтынбай. — Мы всю ночь болтаем, а убийца в это
время действует.
— У вас есть какой-нибудь план? — уточнил Дронго.
— Дождаться милицию, арестовать всех присутствующих и проверить каждого на
детекторе лжи, — отчеканил Алтынбай. — Причем можно задавать только один вопрос:
ты убивал или нет?
— Вы убивали, Алтынбай, или нет? — вдруг спросил Дронго.
Алтынбай замер. Потом махнул рукой.
— Я не в том смысле. Я хочу, чтобы проверили каждого из нас.
Это не так просто, как вы думаете. А детектор не всегда панацея от всех
бед, иначе его давно бы применяли для расследования любых преступлений. Никто
еще не отменял доказательства и логику.
— Тогда дайте мне ваши доказательства. Продемонстрируйте вашу логику.
— Постараюсь, хотя признаюсь, что впервые сталкиваюсь с такими изощренными
преступлениями. Но думаю, что вскоре нам все станет ясно.
В гостиную вышел Буянов.
— Ей плохо, — объяснил он, имея в виду Таллину. — Кажется, у нее опять
начинается истерика.
— У нее постоянно истерика, — вставил Погорельский. — Почему-то у
творческих натур всегда истеричный характер. Вы не знаете, с чем это связано? —
спросил он, обращаясь к Вейдеманису. Тот покачал головой. — Вообще глупо было
сюда приезжать, — сказал режиссер, — все получилось так непонятно.
— Дайте ей воды, — предложил Эдгар, — может быть, она успокоится. Вообщето
можно ее понять. Она потеряла подругу, и столько событий за одну ночь..
— Мне на всю жизнь хватит, — пробормотал Погорельский. — Лучше бы мы сюда
не приезжали.
Неожиданно из бильярдной раздался дикий-крик. Все повернулись в ту
сторону. Пламя свечи освещало фигуру Толдиной. Она протянула руку и показывала
на окно с безумным выражением лица.
— Ну хватит, — поморщился Погорельский, — опять ее капризы! Дурацкие
истерики. Мы же видим, что никого нет. Буянов, скажите ей, что здесь не сцена...
Толдина повернулась. У нее в глазах был дикий ужас.
— Там никого нет, — растерянно сказал Алтынбай. Все мужчины, находившиеся
в гостиной, видели, в каком состоянии была актриса. Она, казалось, вот-вот
задохнется от ужаса. Первыми опомнились Дронго и Вейдеманис. Они поспешили в
бильярдную.. За ними побежал Сергей. Ворвавшись в комнату, все испуганно
замерли.
На этот раз Толдина не ошибилась. За окном стоял кто-то, прижимаясь лицом
к стеклу. Даже Дронго почувствовал необычайное волнение, словно все рассказы о
неизвестном маньяке внезапно стали реальностью. Он услышал, как Вейдеманис
пробормотал какое-то проклятие.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
— Кто это? — прошептал пораженный Вейдеманис.
— Где винтовка?! — закричал Буянов. — Нам нужно его убить.
Дронго тряхнул головой. Верить в маньяка не хотелось. Толдину била крупная
дождь. С расширенными от ужаса глазами она показывала на окно. Дронго подошел
поближе. Неизвестный отпрянул от окна. Незнакомцу было лет пятьдесят. У него
были редкие волосы на голове и изжеванное лицо пожилого человека. Дронго даже
удивился — почему этот человек мог так напугать его? Мужчина показал на дверь,
словно давая понять, чтобы ему открыли.
— Я открою, — кивнул Дронго в знак согласия.
— Это убийца! — закричал Буянов. — Что вы делаете? Он войдет в дом и
прикончит всех нас.
— Это не фильм ужасов, молодой человек, — строго заметил Дронго, выходя в
гостиную.
— Что там случилось? — спросил Алтынбай, когда Дронго направился к входной
двери.
— Кто-то постучал в окно, просит открыть дверь, — объяснил Дронго.
— Вы его знаете? — тревожно спросил Погорельский.
— Не имею ни малейшего представления, — ответил Дронго, подходя к двери.
— Тогда не открывайте! — крикнул режиссер, но было уже поздно. Дронго
отворил дверь, ожидая, когда появится незнакомец. Теперь он видел его хорошо и
понимал, что такому тщедушному типу никогда не справиться с мужчинами, которые
находились в доме.
В дом вошел невысокий незнакомец с чемоданчиком в руках. Он был в плаще,
какие носят в горах чабаны.
— Доброе утро, — поздоровался он. — Погода совсем плохой. Очень плохой.
— Доброе утро. — Дронго взглянул на часы — четвертый час утра. Незнакомец
был по-своему прав.
— Аллейкума салам, — сказал Усманов, подходя к ним и с любопытством
оглядывая незнакомца. — Кто вы такой? — спросил он. — Что вы здесь делаете?
— А вы наши гости из Таджикистана? — любезно спросил неизвестный. — Мне
сказали, что вы отдыхаете на Мархале. — По-русски он говорил с сильным акцентом.
— Кто вы такой? — снова спросил Усманов.
— Я ветеринар, местный ветеринар. Новрузов моя фамилия. Керим Новрузов.
Ночью пришел Мехти к нам в село, сказал, что Гасан ногу сломал. Гасан — мой
родственник, я поэтому и решил подняться. Немного подождал, пока дождь кончится,
и пришел. Я всегда людей лечу, когда рядом нет врачей.
— Вы прямо герой, — усмехнулся Вейдеманис. — Как вам удалось подняться в
такую погоду? Я думал, внизу на реке теперь селевой поток.
— Правильно, — кивнул Новрузов, — поток очень сильный. Реку перейти
нельзя. Только я не переходил реку. Я из села, которое находится выше реки. Мне
сказали, чтобы я к вам пришел Гасана посмотреть. Я принес лекарства. Где Гасан?
Он на диване лежит? — спросил ветеринар, показывая на тело убитого, лежавшее на
диване.
— Нет, нет, — сказал Вейдеманис. — Идемте со мной, я вам покажу, где он.
Вы как раз вовремя пришли.
— Вы не таджик? — удивленно спросил Новрузов.
— Нет, я латыш. У нас здесь настоящий интернационал. Все нации
представлены: русские, азербайджанцы, таджики, грузины, латыши, украинцы, узбеки
— в общем, все кто хотите. Идемте быстрее, нужно посмотреть вашего родственника.
У него сломана нога, а у нас нет обезболивающих.
— А этот больной? — уточнил Новрузов.
— Вы его потом посмотрите, — сказал Вейдеманис, чтобы не пугать его раньше
времени. — Он уже никуда не спешит.
Они начали подниматься по лестнице.
— Почему у вас нет света? — спросил ветеринар.
— Не знаю. Наверное, перегорел. Осторожнее, здесь еще одна ступенька. —
Вейдеманис нес в руках свечу.
— Теперь будет полегче, — заметил Погорельский. — Раз этот тип сюда
поднялся, значит, и другие дойдут.
— Уже поздно, — хрипло сказал Усманов. Смерть Шарая на него сильно
подействовала. Он сидел в кресле и молчал, даже не вспоминая о своем чае.
— Скоро рассветет, — произнес Дронго. — Надеюсь, что к этому времени сюда
придет хоть какая-нибудь помощь. Может, они ждут утра, чтобы выслать вертолет.
— Им придется перевозить трупы, — грубо заметил Алтынбай.
— Не нужно так, — попросил Погорельский, — нам и без ваших грубостей
плохо.
— Нужно унести убитого отсюда, — вздохнул Алтынбай, — он на меня сильно
действует. Я очень нервничаю. Извините меня.
— Я позову Сергея, и мы перенесем убитого наверх, — предложил Дронго. — Он
в самом деле на всех действует плохо.
— Почему его убили? — вдруг спросил Усманов. — Как вы думаете?
— Не знаю, — признался Дронго, — пока не знаю.
— А я знаю, — вздохнул Погорельский. — Здесь нет никакого сексуального
маньяка. В эту ночь нас всех должны уничтожить. Мы не доживем до утра. Так было
задумано с самого начала.
— Вы фаталист, — покачал головой Дронго, — только что советовали Алтынбаю
нас не нервировать, а теперь говорите такие
приятные
вещи.
— Я говорю правду. — Погорельский посмотрел на пустую бутылку из-под водки
и отвернулся. — Откуда мог взяться этот проклятый убийца? Не знаете? А я знаю.
Здесь сконцентрировано зло. Наверное, раньше сюда приезжали партийные секретари,
а у них на душе столько грехов было, что зло здесь и сконцентрировалось. Все
правильно. Может, здесь какую-нибудь девочку зарезали или обидели.
— Хорошо, что вас не слышат местные жители, — возразил Дронго. — Между
прочим, здесь любил отдыхать Гарри Каспаров. Судя по его энергетике, он вряд ли
ощущал присутствие какого-нибудь зла.
— Значит, зло принес кто-то из нас, — упрямо возразил режиссер.
— Это больше похоже на истину, — согласился Дронго.
— О чем вы говорите? — разозлился Усманов. — Мы же сидели рядом с вами,
когда в Олега кто-то выстрелил! Кто это мог быть? Мы сидели втроем — значит, мы
не в счет. Остаются еще несколько человек. Алтынбай? -Зачем ему убивать Олега?
Он работает с ним уже несколько лет. Кто? Кто его убил? Сергей? Отари? Мамука?
Вейдеманис? Больше никого нет. Кто из них мог стрелять?
— Может быть, кто-нибудь из женщин? — усмехнулся Погорельский. — Например,
наша Толдина.
— Хватит, — отмахнулся Усманов, — вам нравится шутить на такие темы, а мне
нет. Кто мог убить нашего Олега? Кто задушил наших женщин? Я хочу все знать.
— Мы тоже этого хотим, но пока не знаем, — заметил Дронго. — Сергей, идите
сюда. Помогите нам с Алтынбаем поднять тело покойного наверх.
— Может, нам всем остаться наверху? — предложил, выходя из бильярдной
комнаты, Буянов. — Вам не кажется, что мы ведем себя как сумасшедшие? Какой-то
убийца разгуливает по дому, убивает наших товарищей, а мы делаем вид, что ничего
не происходит.
— Что вы предлагаете? — спросил Алтынбай. — Ходить строем? Или снова
обыскать все комнаты? Уже скоро будет светло, и мы все осмотрим.
— Ага! И найдем дух этого дома, — проворчал Сергей, взяв за ноги убитого.
Они подняли тело Шарая и внесли в комнату, где не так давно спал Алтынбай.
Положив труп на кровать и накрыв его простыней, мужчины вышли из спальни.
— Найду, кто это сделал, и разорву его на куски! — проворчал злой Буянов.
Дронго вошел в комнату, где ветеринар уже сделал укол своему родственнику.
Гасан спокойно спал. Рядом стояли Людмила и Вейдеманис.
— Как он? — спросил Дронго.
— Ничего, — ответил ветеринар. — Закрытый перелом, но ничего страшного
нет. Я боялся, будет совсем плохо. Слава Аллаху, все нормально. Нужно будет
отправить его больница, сделать рентген. Кто его смотрел? Где этот врач? Мне
Мехти сказал, что здесь был врач.
Людмила отвернулась, ничего не сказав. Вейдеманис нахмурился.
— Нету больше врача, — глухо произнес он.
— В такой погода ушел? — изумился Новрузов. — Кто этот врач? Местный?
— Нет, — ответил Дронго, — он не местный. Мы подождем до утра и вызовем
врачей.
— Почему до утра? — удивился ветеринар. — Сейчас нужно врача вызывать. Уже
утро. В семь утра вертолет должен прилететь. Мне так сказали.
— Какой вертолет? — спросил Дронго. — Откуда вертолет?
— Мне Мехти сказал, что вертолет прилетит. Он мне так объяснил.
— Как жаль, что не работает телефон, — проворчал Дронго.
— Здесь не работает, — согласился Новрузов, — а ты наверх поднимись и
лицом к солнцу встань. Там работать будет. Здесь часто скалы мешают. А там
работает.
— Мобильный телефон работает в этих горах? — уточнил Дронго. Он взглянул
на Вейдеманиса. — Я пойду звонить, — сказал он, доставая телефон. — Нужно
вызвать представителей прокуратуры и милиции. Хотя в такую ночь наверняка есть
дежурный и в руководстве города. Как мне позвонить? — спросил Дронго у
Новрузова.
— Как самому главе, я не знаю, — испугался тот, — но телефон дежурного
знаю. — Он пробормотал номер телефона.
— Может, мне пойти позвонить? — предложил Вейдеманис. — Уже четыре часа
утра. Ты не думаешь, что будешь полезен здесь?
— Не знаю. Надеюсь, что больше ничего страшного не произойдет.
— Будь осторожен, — пробормотал Вейдеманис.
— Собери всех внизу, и чтобы никто никуда не отл^ чался, — приказал
Дронго. — Особенно следи за Толдиной, — добавил он. — Я постараюсь быстро
вернуться. Если телефон будет работать, я позвоню руководству города или в
милицию и попрошу, чтобы сюда прилетел следователь прокуратуры. Только следи за
Толдиной, — еще раз попросил он.
— Не беспокойся, — заверил его Вейдеманис, — я все сделаю.
Дронго поспешил вниз. Когда он подошел к входной двери, его окликнул
Алтынбай.
— Куда вы идете? — спросил он.
— Я скоро вернусь, — повернулся к нему Дронго. — Закройте за мной дверь и
никого не впускайте.
Он торопливо вышел из дома, уже на ходу надевая куртку. На улице было
довольно холодно. Дождь почти кончился, но порывы ветра все еще были ощутимыми.
Дронго зашагал к скале в направлении, которое ему указал ветеринар. Через десять
минут он был уже на месте. Достав мобильный телефон, он включил его, ожидая
сигнала о начале работы. Прошло несколько секунд — никакого сигнала не было.
Жаль
, — подумал разочарованный Дронго, уже собираясь выключить телефон,
когда послышался характерный писк, означающий, что аппарат подключен и готов к
работе. Дронго быстро набрал номер исполнительной власти города.
— Дежурный по городу слушает, — сразу ответил мужской голос. Очевидно, в
эту ночь в городе было установлено специальное дежурство. Такой обильный ливень
мог вызвать настоящий селевой поток.
— Это говорят с Мархала, — торопливо сказал Дронго. — У нас здесь
произошло убийство. Свяжитесь с прокуратурой и милицией, сообщите им.
— Кто говорит? — растерянно спросил дежурный.
— Не важно, кто говорит. Позвоните в прокуратуру и сообщите, что здесь
произошло убийство.
— Гасана убили? — Очевидно, дежурный знал, что повар повредил себе ногу и
ему нужна была помощь.
— Нет, он жив, позвоните в прокуратуру, — недовольно попросил Дронго.
Он подумал немного и затем снова набрал тот же номер.
— Как позвонить дежурному в милицию?.— спросил Дронго.
— У нас нет милиции, — ответил дежурный, — у нас теперь полиция.
— Какая разница? Вы позвонили в полицию?
— Я уже передал, — сообщил дежурный по городу. — Вы не скажете мне, кого
убили? Может быть, кого-то из наших гостей? Мне сказали, что там отдыхают гости
из Таджикистана.
— Да, — ответил Дронго, — поэтому постарайтесь действовать более
оперативно.
Он отключился и пошел к дому. Погода уже установилась, дождя не было, а
воздух в горах всегда чистый, прозрачный, тем более после такого ливня. Был уже
пятый час утра, когда он вернулся в дом.
— Где вы были? — спросил Алтынбай. — В такую ночь лучше сидеть в доме.
— А я не верю в призраков, — усмехнулся Дронго. — И никогда в них не
верил, — добавил он.
Пройдя к столику, он взял стул и уселся напротив Погорельского. После того
как унесли тело Олега, никто не садился на диван. Усманов сидел во втором
кресле, а Алтынбай разместился на стуле. Из бильярдной слышались стоны Толдиной.
— Когда все это кончится? — жаловалась она. Буянов пытался ее успокоить,
но делал это настолько неуклюже, что вскоре замолк, понимая, что в такой
ситуации вообще лучше молчать. Погорельский недовольно оглянулся на бильярдную и
потом тихо заметил:
— Кажется, сегодня ночью на моем фильме поставлен большой жирный крест. Я
потерял обеих актрис.
— Не нужно так говорить, — хмуро сказал Алтынбай. — Она еще придет в себя.
— Это надолго, — вздохнул режиссер, — я ее давно знаю. Во время ее обычной
хандры мы простаивали по несколько дней, ожидая, когда она наконец сможет
приступить к работе. А уж после подобных потрясений я не думаю, что она скоро
сможет сниматься.
Он достал трубку, чтобы закурить, и огляделся в поисках спичек. Уже
светало, но коробок найти было еще невозможно.
— Может, вы мне скажете, где находится хотя бы одна новая свеча? —
раздраженно спросил Погорельский, обращаясь к Усманову. — Кажется, нам уже не
нужно экономить. Дождь прекратился, и я думаю, что довольно, скоро здесь будут
люди, которые помогут нам покинуть этот не очень гостеприимный дом.
— Они в коробке в шкафу, — показал Усманов. — Я сейчас их достану. Мы
обязаны были думать об экономии.
Усманов поднялся и пошел к шкафу.
— Экономия, — горько повторил режиссер, — вместо экономии подумал бы о
человеческих жизнях. Если бы мы зажгли все свечи, может быть, убийца и побоялся
бы влезть в наш дом.
— При чем тут Усманов? — примиряюще сказал Дронго. — Мы ведь сами решили,
что нужно экономить. Ураган мог продолжаться довольно долго, а свечи нам были
нужны.
— Я не обвинял лично его, — нервно заметил режиссер, дернув рукой. При
этом его трубка упала на пол рядом с Дронго.
Погорельский наклонился, чтобы поднять ее, пошарил рукой по ковру под
столиком.
— Вы не видите мою трубку? — спросил он, обращаясь к Дронго.
Тот взял уже почти сгоревшую свечу, чтобы посветить режиссеру. Трубка
лежала у ножки стула. Дронго наклонился, чтобы взять ее, и вдруг заметил под
столиком какой-то предмет. Он протянул руку.
— Что это? — спросил Погорельский.
— Ничего, — поднял Дронго белую шашку, — обычная шашка. Закатилась под
столик. — Он машинально положил находку в карман.
— А моя трубка? — спросил режиссер.
— Вот она. — Дронго достал трубку и протянул ее Погорельскому. Тот
благодарно кивнул.
Вернувшийся Усманов протянул коробку свечей.
— Там осталась половина, — сказал он. — Можете забрать все и зажечь их.
Надеюсь, что нас отсюда вытащат.
— Скоро прилетит вертолет, — сообщил Дронго.
— Откуда вы знаете? — спросил Погорельский, доставая сразу две свечи.
— Ветеринар сообщил. Он мне объяснил, откуда нужно звонить, чтобы горы не
мешали мобильному телефону. Я позвонил в прокуратуру и в милицию.
Наступило молчание. Погорельский чиркнул спичкой, зажег одну свечу, затем
вторую.
— Вы сказали им о том, что здесь произошло? — спросил режиссер.
— Конечно, сказал. Я думаю, что они довольно быстро сюда прилетят.
— Это правильно, — вздохнул Усманов. — Нужно как можно скорее узнать, кто
убил нашего Олега и двух женщин. Я очень переживаю: он мне был как сын.
Сегодняшняя ночь была самой трудной в моей жизни. Все, что здесь случилось, так
страшно и невероятно. Разве поверит следователь,
...Закладка в соц.сетях
