Жанр: Боевик
Альтернатива для грешников. Альтернатива для дураков.
...нечно. Можешь сам посмотреть. Очень толково подобраны. Правда замешена
на большой порции лжи. Но для газет сойдет и так. Скандал будет грандиозный.
Объективно его сын почти не принимал участия в работе этой компании. Но он с
ними контактировал, а этого вполне достаточно. Получается, что сын брал деньги у
компании, а отец разваливал дело.
- Вы специально вышли на его сына, - понял гость.
- А ты как думаешь? - усмехнулся банкир. - Иначе этого министра оттуда
клещами не вытащишь. Когда правительство меняли, мы с тобой думали, что его
уберут в первую очередь. А его вместо этого даже повысили, сделали вицепремьером.
Ты хочешь дождаться того дня, когда он нас всех за одно место
схватит? Он и так уже давно под нас копает. Мне это совсем не нравится. На его
сына мы вышли давно. Все готовили, все проверяли, чтобы материала побольше было.
- Неплохо придумали, - кивнул гость.
- Пришлось. Эти документы не обладали такой динамитной силой, пока его
папаша не санкционировал акции против компании "Калвар". Обыск они проведут
через пять дней, я посоветовал Николаю через адвоката дать показания именно в
этот день. Ты представляешь, какой будет скандал, когда сами сотрудники милиции
найдут в сейфе компрометирующие документы против своего министра? Никому и в
голову не придет, что это подставка. Не будут же работники милиции сами
составлять компромат на своего шефа. Я думаю, что все пройдет нормально и уже
через неделю наш министр будет отдыхать на пенсии. От этих документов ему не
отвертеться.
- Посмотрим, - осторожно сказал гость, - у нас ведь не получилось два
месяца назад, когда мы пытались решить с этим Липатовым. Ничего не получилось.
- Мы просто неправильно подготовили удар. Я все время думаю - почему мы
ошиблись тогда? Наверно, что-то не так рассчитали. Просто замах у нас был
слишком сильный. Мы думали, что уйдет премьер, а вместе с ним и все
правительство. Тогда у нас были шансы выдвинуть своих людей. А сейчас у нас удар
точный, нацеленный. Нужно только вовремя положить в сейф все документы.
Насколько я знаю, этот уголовник очень известный специалист. Да и Тарасов в
таких делах не новичок. Им только нужно положить документы и уйти.
- А потом?
- Что потом? - не понял банкир.
- У нас останутся свидетели, - очень выразительным голосом сказал гость.
- Нет, - улыбнулся банкир, - не останутся. С уголовником вообще проблем не
будет. А Тарасов будет молчать. Он ведь не дурак и понимает наши возможности. Мы
потеряли в министерстве Александра Никитича, но если сейчас все получится, то
проведем туда своего человека. Я уже звонил куда нужно. Мне обещали, что новый
министр будет совсем другой человек, со стороны. Догадываешься, с кем я говорил?
- Он тоже в курсе? - живо поинтересовался гость.
- А как ты думаешь? - усмехнулся банкир. - Если все получится хорошо, мы
не только министра свалим, мы такой удар по премьеру нанесем, что от него одно
мокрое место останется. Два скандала подряд он не переживет. Сначала история с
министром юстиции, которого голым с бабами в сауне сняли. А потом выясняется,
что и другой министр не ангел. Самый надежный человек премьера, за которого тот
глотку рвал перед Президентом. Если уйдет второй силовой министр, то Президент
может решить, что пора уходить и премьеру. Да и газеты будут рвать премьера на
куски.
- В прошлый раз не рвали, - напомнил гость.
- В прошлый раз мы поторопились, - холодно сказал банкир, - решили, что
можно все свалить в одну кучу. А сейчас мы нормально подготовились. Нужно только
нанести основной удар.
- Посмотрим, - еще раз философски сказал гость, - в любом случае этот
министр всем уже давно надоел.
Тарасов вышел из здания, чувствуя, как у него все дрожит внутри. Он привык
к тому, что пользовался в Казахстане, где раньше работал, должным почетом и
уважением. Там его все знали и уважали. Здесь никто не знал и, самое обидное,
никто не уважал. Здесь он был обычным полковником, каких было десятки тысяч.
Здесь ему могли приказывать, говорить с ним сквозь зубы, обращаться с ним крайне
бесцеремонно, выгоняя после разговора и даже не предлагая сесть во время него.
Но он знал, что по-другому уже нельзя. Времена изменились. Раньше все решал
профессионализм и точное соблюдение правил игры. При этих правилах признавалась
руководящая роль риторических болтунов из райкомов и горкомов, принимался
институт замполитов, и все офицеры в обязательном порядке изучали марксизмленинизм,
который должен был помочь им в розыске преступников, и становились
членами партии.
Но наступили другие времена. Теперь его профессионализм, как и
профессионализм всех остальных сотрудников, никого не интересовал. Нужно было
только точно соблюдать правила игры. А правила были простые. Для этого
необходимо было прибиться к тем нескольким стаям, которые, собственно, и
растащили страну по кускам, разворовывая и грабя собственный народ. У этих
подонков не было ни национальности, ни собственных убеждений, ни каких-либо
идеалов.
Абсолютные циники, они готовы были продать и предать кого угодно -
коммунистов и демократов, правительство и Президента, собственный народ и
собственное государство. Измена интересам государства, по которой в любой
цивилизованной стране отдали бы под суд, бурно приветствовалась. Воровство
поощрялось, циничный грабеж миллионов голодных сограждан считался всего лишь
удачной сделкой. Неслыханно разбогатевшие циники готовы были на все во имя
сохранения своих позиций. Они прибирали к рукам газеты, телевизионные каналы,
радио, журналы. Они манипулировали общественным мнением, делая из предателей
героев, из проходимцев - порядочных людей, а из воров - предприимчивых
бизнесменов. Тарасов знал, что, только примкнув к какой-нибудь стае, он может
выжить. Можно было все - воровать, грабить, убивать. Главное - состоять в стае.
И тогда тебе прощали все грехи. Никаких иных вариантов просто не существовало.
Он посмотрел на часы, усаживаясь в машину. Потом достал из кармана
мобильный телефон и быстро набрал номер.
- Это я, - сказал он Счастливчику, - у нас осталось всего пять дней. Нам
нужно встретиться.
- Хорошо, - ответил тот, - увидимся через два часа на нашем месте.
- Договорились. - Полковник убрал телефон и выехал со стоянки.
Через два часа он уже ждал в переулке. Вскоре к нему в автомобиль сел
Счастливчик.
- Ты был в тюрьме? - спросил полковник. - Мне уже об этом доложили.
- У тебя хорошие информаторы, - мрачно сказал Счастливчик.
- Я же обещал тебе, что все будет в порядке, - примирительно сказал
полковник. - Как видишь, я держу свое слово.
Счастливчик молчал. Он смотрел перед собой, ожидая, что скажет полковник.
- У нас все готово, - уверенно сказал Тарасов. - Через пять дней ты должен
будешь показать нам свое мастерство.
- Когда? - спросил Счастливчик.
- Через пять дней, - повторил полковник. - А потом я отпущу твою бабу и
тебя.
- И я должен в это поверить? - усмехнулся Счастливчик.
- А у тебя есть другой вариант? - зло спросил Тарасов.
- Похоже, что нет. Вы придумали неплохую игру, полковник. Хотя она еще не
закончена.
- Угрожаешь? - слегка повернулся к нему Тарасов. - Ты мне не угрожай!
- Я просто предупреждаю. Что нужно положить в сейф, который я открою?
- А почему ты решил, что туда нужно что-то положить?
- Ты же говорил: открыть и закрыть сейф. А зачем его закрывать, если я
что-то возьму оттуда. Значит, нужно туда что-то положить.
- Логично, - кивнул полковник, - значит, мы обо все договорились. Можешь
еще несколько дней навещать свою подружку.
- Не обо всем, - возразил Счастливчик.
Полковник повернулся к нему всем телом. Потом пробормотал сквозь зубы:
- Не люблю, когда так глупо шутят.
- А я не шучу. Сначала тебе нужно освободить Катю.
- Ладно, - отмахнулся полковник, - об этом мы уже поговорили.
- Нет, - упрямо сказал Счастливчик, - не поговорили.
- Ты что, с ума сошел? - разозлился Тарасов. - Я же сказал, что ее
отпустят через пять дней.
- Завтра, - улыбнулся Счастливчик, - завтра ты ее отпустишь.
Полковник поднял руку, схватил Счастливчика за рубашку на груди.
- Издеваешься, сука! - прохрипел он. - Я тебе сказал - только через пять
дней!
- Завтра, - выдохнул Счастливчик, - иначе я отказываюсь. А ты за
оставшиеся дни никого не найдешь. У тебя все сорвется, тебе ведь нужно положить
документы в точно определенный день.
- Шантажист, - пробормотал полковник, отпуская его.
- Так мы договорились? - спросил Счастливчик.
- Что ты хочешь? - зло спросил полковник.
- Завтра ты ее выпустишь. Спрячешь где-нибудь на квартире под надежной
охраной своих соколов. Я должен быть уверен, что она не в тюрьме.
- Ты опасный человек, - сквозь зубы сказал Тарасов, - как я могу тебе
доверять.
- Спрячешь ее под охраной своих людей, - повторил Счастливчик, - иначе я
не пойду на дело. Только после того, как она выйдет из тюрьмы.
- Черт с тобой, - немного подумав, сказал полковник, - ее освободят через
два дня.
- Тогда и поговорим, - взялся за ручку дверцы Счастливчик.
- Подожди, - остановил его полковник.
- Что?
- Если ты думаешь, что тебе удастся ее освободить, то ты очень сильно
ошибаешься, парень. Я прикажу своим людям стрелять, как только они услышат
посторонний шум. Стрелять в нее.
- Ты бы мог этого мне не говорить, - пробормотал Счастливчик, - об этом я
и так мог догадаться.
Он вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Полковник сразу резко рванул с
места. А Счастливчик проводил его автомобиль долгим взглядом.
Глава десятая
Горохов смотрел на сидевших перед ним ребят и молча постукивал карандашом
по столу. Рядом сидел подполковник Гвоздев. В интересах дела никого, кроме них,
в кабинете не было. Если не считать четверых сотрудников группы Звягинцева.
Несмотря на смерть Звягинцева, их по-прежнему называли так. Старший группы
капитан Хонинов сидел несколько в стороне, у окна. Остальные трое расположились
за столом - Маслаков, Шувалов, Аракелов.
- Вы понимаете, что мы от вас хотим? - спросил в конце своего монолога
Горохов. - Очень важно узнать, где Счастливчик готовит свой основной удар и для
чего ему нужна такая штурмовая группа. Вы меня понимаете? У нас в запасе почти
нет времени. Завтра вам нужно будет с ним встречаться. Поэтому постарайтесь
выучить свои биографии до завтра. Времени с вами разбираться у него не будет, но
основные моменты своих новых биографий вы должны выучить за одну ночь, - жестко
закончил Горохов.
- Нас возвращают обратно на службу? - спросил Хонинов.
- Нет, - резко ответил полковник, - я не могу отменить решение управления
безопасности. Я могу просто вас попросить принять участие в этом деле.
- У нас будет оружие?
Горохов переглянулся с Гвоздевым.
- Вообще-то мы не имеет права выдавать вам оружие. Но отпускать вас
безоружными на встречу с бандитами тоже неправильно. У меня есть именной
пистолет. И табельное оружие. Если подполковник одолжит вам свое оружие, то еще
один пистолет я вам разыщу. Излишне говорить, что стрелять из них совсем
необязательно. Только в крайнем случае.
Он помолчал немного и добавил:
- И сделайте так, чтобы нам потом дали не больше десяти лет за ваши
охотничьи успехи.
Все заулыбались.
- А теперь - серьезно, - жестко сказал Горохов, - пусть каждый продумает
свою легенду достаточно четко. Чтобы не было никаких накладок. И вообще
старайтесь молчать. Пусть говорит только Хонинов, как самый старший. Аракелову
можно придумать усы, если, конечно, найдете стоящий клей, чтобы их приделать.
Иначе в решающий момент они могут отклеиться. Хотя лучше не нужно. Накладные усы
всегда заметны. Можно просто не бриться. Это будет даже лучше. И всех остальных
это тоже касается. Хотя Хонинов может побриться. Когда все похожи друг на друга,
это тоже плохо. Старайтесь держаться ближе к Пирожкову. Маслаков возьмет его на
себя. Он скользкий и подлый тип. Может выкинуть все что угодно. Может предать в
любой момент, может сорваться. Словом, ему доверять никак нельзя.
Он посмотрел на Гвоздева, словно ожидая, что тот подтвердит его слова.
- Да, - строго сказал подполковник, - он настоящий подонок. Трусливый и
вертлявый. Ему веры нет.
- Может, вообще лучше поехать без него, - нахмурился Горохов.
- Нет, - возразил Гвоздев, - нельзя. Счастливчик очень осторожен. Он не
станет доверять незнакомым людям.
- Он уже доверяет им, если просил малознакомого Пирожкова обеспечить ему
группу поддержки.
- Зачем ему поддержка? - спросил Хонинов. - Такие специалисты, как он, не
нуждаются в поддержке.
В присутствии командира остальные члены группы молчали. Горохов коротко
посмотрел на Гвоздева.
- Вот видишь, - сказал он, - они тоже так считают.
- Пирожков клянется, что ему ничего не известно, - пожал плечами
подполковник, - я думаю, здесь он не врет. Просто не в его интересах.
- В любом случае нужно быть готовым ко всему, - вздохнул Горохов, - какаято
непонятная ситуация получается, ребята. С одной стороны, нет резона
Счастливчику идти на новое дело. Он только-только освобожден из колонии. Денег,
по нашим данным, у него должно быть много. Паспорт сделать - не проблема. Но
вместо этого он готовит новое дело, да еще с участием незнакомых людей. Какой-то
дурацкий ребус получается. И поэтому будьте готовы к любой неожиданности.
- А как быть с Мотиным? - спросил Хонинов.
- Это не его дело. Вы просто добровольно нам помогаете, - жестко сказал
Горохов, - а я обещаю вам поговорить с генералом Мальцевым об их методах работы.
На следующий день Пирожкову были представлены все четверо. Он недовольно
оглядел их.
- От них за версту разит, что они из милиции, - зло сказал он, глядя на
Гвоздева.
- Что ты предлагаешь?
- Вот этому парню, - показал на Аракелова Пирожков, - наденьте большую
кепку, пусть сойдет за кавказца. А этому, - показал он на Шувалова, - обмотайте
вокруг шеи какой-нибудь шарф поярче. И переоденьте их. У них какая-то очень
чистая и выглаженная одежда.
- Ну ты и сволочь, - восхищенно сказал Гвоздев, покачав головой.
Но все рекомендации Пирожкова были выполнены. Он еще раз осмотрел всех
четверых уже в новой одежде и что-то недовольно пробурчал себе под нос. Но
согласился поехать на встречу. Предусмотрительный Гвоздев стянул к казино, где
должна была состояться встреча, всех своих оперативников. Хонинов и его люди
сидели в автомобиле, когда Пирожков отправился в казино к Счастливчику. Тот уже
сидел в задней комнате вместе с Коротковым.
- Привез ребят? - строго спросил Крот.
- Сидят в машине перед казино, - сказал Пирожков, облизывая губы, - если
хотите, я их позову.
Коротков взглянул на Счастливчика, но тот покачал головой.
- Не нужно. Я сам к ним выйду, - сказал он, улыбаясь.
- Как хотите, - пожал плечами Пирожков, облегченно вздыхая.
Но неожиданно вмешался Крот:
- Нечего нам к ним ходить. Не очень важные персоны. Позови их к нам, пусть
сами сюда поднимутся. Стволы у них есть?
- Кажется, да, - нерешительно сказал Пирожков.
- Пусть сдадут, - жестко предложил Крот, - здесь казино, а не стрельбище.
- Не стоит, - возразил Счастливчик, - пусть останутся с оружием. Оно у них
наверняка незарегистрированное, а нам такие подарки не нужны.
- Ты не боишься их принимать с оружием? - удивился Крот. - А если их
специально подослали?
- В таком случае это мог сделать только ты, - засмеялся Счастливчик, - это
ведь ты познакомил меня с Пирожковым, через которого мы вышли на этих ребят.
- Скажешь тоже, - сильно нервничая, сказал Коротков.
Пирожков тоже почувствовал себя неуютно.
- Ладно, позови их, - разрешил Счастливчик.
Через минуту все четверо стояли перед ним. Он встал со стула, подошел к
ним, оглядывая каждого с ног до головы, словно обнюхивая, потом обернулся к
Пирожкову:
- Где ты нашел таких соколов?
Пирожков перевел дыхание и заулыбался, как будто только что сдал самый
трудный экзамен в своей жизни.
- Хорошие ребята, - сказал он.
- Да. - Счастливчик смотрел в лицо Хонинову, делая второй обход прибывших.
- Воевал?
- В Афганистане и в Чечне, - подтвердил тот.
- Сразу видно, - кивнул Счастливчик, - хорошая выправка. Ты, очевидно,
старший.
И, не дожидаясь ответа, сделал следующий шаг, внимательно глядя в лицо
Маслакову.
- Владеешь приемами? Занимался спортом? - спросил он.
- Немного, - кивнул тот.
- Угу. - Счастливчик сделал еще два шага и посмотрел на Аракелова:
- Откуда родом?
- Из Ростова.
- А думал, ты с Кавказа.
- А это и есть Кавказ. Только Северный, - весело сказал Аракелов.
- Конечно, - согласился Счастливчик и подошел к Шувалову. Долго стоял,
глядя ему в глаза. И, ничего не сказав, повернулся к Пирожкову.
- Все в порядке, - сказал он, - именно такие ребята мне были и нужны.
- Ты не спросил, как их зовут, - напомнил Крот.
- Не спросил, - весело подтвердил Счастливчик, - а какая разница?
- Они же нужны тебе для дела, - удивился Коротков, но не стал настаивать.
- Спасибо, ребята, - кивнул Счастливчик, - можете идти, встретимся через
пять дней.
- Ты не хочешь ничего сказать им? - еще больше удивился Коротков.
- Скажу, когда будет надо, - загадочно ответил Счастливчик.
Поняв, что дальше оставаться в комнате им не нужно, Хонинов кивнул головой
остальным, и они вышли гуськом. Счастливчик посмотрел им в след и с
удовлетворением сказал:
- Хорошая работа, Пирожков. Очень толковые ребята.
Пирожков, откровенно переживавший, когда Счастливчик осматривал его ребят,
довольно вздохнул и приосанился.
- Старался. Как обещал, - радостно выдохнул он.
- Очень хорошо, - сказал Счастливчик, - а теперь можешь идти. Увидимся
через пять дней здесь, в казино, ровно в семь вечера. У тебя есть мобильный
телефон?
- Есть, - кивнул Пирожков, называя номер своего телефона.
- Я запомнил. - Счастливчик повернулся к нему спиной, возвращаясь за стол,
и Пирожков, поняв, что он здесь уже лишний, посчитал за благо быстро
ретироваться.
- Тебе действительно понравились эти лохи? - спросил Коротков.
- Нормальные ребята, - рассеянно отозвался Счастливчик.
На столе опять стояло большое блюдо с оливками.
- Зачем они тебе? - нервничая, спросил Крот. - Ты ведь обещал взять на
дело моих ребят!
- Обязательно возьму только тебя и твоих ребят, - сказал, двигая к себе
блюдо, Счастливчик, - я уже почти готов.
- Когда начинаем? - оживился Коротков.
- Через пять дней, -заговорщически понизив голос, сообщил Счастливчик, -
ровно через пять дней начинаем. Я уже все подготовил.
- Ты какой-то ненормальный стал, - пожаловался его напарник, -
подозрительный. Ничего не говоришь, все скрываешь, все в одиночку готовишь.
- Если бы ты отсидел четыре года вместо меня, то и ты бы стал
подозрительным. Я привык никому не доверять, Крот. Это лучший способ остаться на
свободе и с большими бабками. Иначе можно здорово пролететь.
- Но мне-то ты можешь сказать, что именно мы будем грабить.
- Скажу, если это твой последний вопрос.
- Да-да, конечно.
- Так и быть, тогда скажу. Это ювелирный магазин, Крот, самый лучший
ювелирный магазин в городе.
Коротков огляделся по сторонам. Потом, наклонившись, нерешительно спросил:
- Там есть десять миллионов?
- Там гораздо больше. Но мы будем брать только самые крупные вещи.
- В магазине товара на десять миллионов долларов? - снова переспросил
Коротков.
- Ну, может, на девять с половиной, - рассудительно сказал Счастливчик, -
но там огромные ценности, братан.
- Где? - выдохнул его напарник.
- Об этом мы поговорим в следующий раз. Мой компаньон должен еще все
подготовить.
- Хорошо-хорошо, - согласился Крот, - а у тебя есть хороший скупщик?
- А зачем он мне? Я прямо с цацками укачу за бугор. Так будет даже
удобнее. А твою долю отдам тебе сразу.
- Спасибо. - Коротков вытер пот, выступивший на верхней губе. - Мои три
миллиона?
- Как договаривались.
- Хорошо. - Он все-таки не выдержал: - Но зачем тебе тогда эти люди
Пирожкова?
- Опять? - засмеялся Счастливчик. - Мы же договаривались - только один
вопрос.
- Ну ладно... Я просто нервничаю. Ты ведь раньше заранее рассказывал о своих
планах.
- Все детали я и сам пока не знаю, - сказал Счастливчик, - мне должен
позвонить мой компаньон.
- Ты нас познакомишь? - оживился Коротков.
- Только после операции. Все еще может измениться, - строго ответил
Счастливчик.
- Я все понимаю, - кивнул Коротков, - больше ничего не буду спрашивать. Я
только не понимаю, зачем тебе еще четверо парней Пирожкова. Но я молчу, молчу...
Счастливчик поманил Крота к себе пальцем и тихо прошептал ему на ухо:
- Чтобы они помогли нам уйти от погони, в случае необходимости.
- Понял, - глубокомысленно кивнул Крот, - но это могли бы сделать и мои
люди, - добавил он, но Счастливчик уже махнул на него рукой.
На следующий день ему позвонил полковник Тарасов.
- Завтра Сорокину отпустят, - коротко сообщил он, - но ты с ней не
увидишься до самого дня операции.
- Хорошо, - согласился Счастливчик, - только без обмана, полковник, иначе
я сорву вам всю вашу затею.
Тарасов ничего не стал говорить, а просто отключился.
Нужно было видеть лицо этого гада, когда он нас обнюхивал. Как будто
пытался определить по запаху, действительно ли мы "подставка" или настоящие люди
Пирожкова. Но, похоже, он остался доволен. Хотя, непонятно, почему он так и не
задал мне ни одного вопроса.
И тем не менее он поверил нам, если больше не стал нас расспрашивать. Так
мы и вышли от него, решив подождать Пирожкова в машине. Он появился через две
минуты. Нужно сказать, он так нервничал, что чуть не сошел с ума. В какой-то
момент мы даже решили, что он нас выдаст, так сильно он дергался. Но все
обошлось, и он появился перед нами, облизывая пересохшие от волнения губы.
- Все в порядке, ребята, - сказал он, тяжело вздыхая, - кажется, это был
самый трудный день в моей жизни. Но он вам поверил, а это самое главное.
Ему все еще казалось, что мы продолжаем играть свои роли. А потом все
разъехались в разные стороны. Мы приехали к Гвоздеву, который нервничал не
меньше Пирожкова. Только в отличие от него он боялся не за себя, а за нас. Это,
наверно, всегда гораздо тяжелее - беспокоиться за других. Впрочем, каждому свое.
Один живет так, другой по-своему. И каждый считает, что только он и живет
правильно. В любом случае жизнь подлеца Пирожкова мне нравится меньше, чем жизнь
подполковника Гвоздева. Хотя баб и жратвы у Пирожкова было, наверно, гораздо
больше, чем у нашего подполковника.
Мы долго рассказывали Гвоздеву о том, как нас встретил Счастливчик, как
долго стоял рядом с каждым из нас. Как обходил нас по второму кругу. Какие
вопросы задавал. Как смотрел на нас, что говорил. Подполковника интересовали
любые мелочи, любая фраза Счастливчика. Когда мы кончили докладывать, он с
унылым видом опустился на стул.
- Он вас раскрыл, - убежденно сказал Гвоздев.
- Не думаю, - ответил Хонинов, - он как-то проявился бы, что-нибудь сказал
бы. Нет, не думаю.
- Он вас раскрыл, - повторил Гвоздев и тяжело вздохнул, - это же
Счастливчик. Он никогда ничего не скажет, вернее, не подаст виду. Это же
Счастливчик... Нужно знать его характер.
- Может, нам просто вернуться в казино и перетрясти там все вокруг? - зло
предложил Хонинов.
- Нет. Это еще хуже. В таком случае они все поймут и уберут в первую
очередь Пирожкова. Он, гад, давно заслужил самого строгого наказания, но не
обязательно, чтобы его убивали в результате нашей ошибки.
- Что нам теперь делать? - спросил Хонинов.
- Ждать, - угрюмо выдавил Гвоздев, - остается один шанс из ста, что вы ему
зачем-то нужны и он ради этого шанса даже несколько придавит свои подозрения.
Счастливчик не просто вор или квалифицированный медвежатник. Он всю свою жизнь
провел в колониях и среди всякой шпаны. Он чует не только наших сотрудников, но
даже наших сексотов и агентов, даже наших осведомителей и стукачей. Я специально
проверял. По его наводке в колонии, где он сидел, удавили одного такого
"добровольца". А вы хотите вчетвером обмануть такого человека, как Счастливчик.
Но почему он ничего вам не сказал? Почему ничего не сказал Пирожкову? Вот что
меня волнует.
Мы смотрели на него и молчали. Откуда нам было знать такие тонкости. Мы
группа захвата. Не наше дело такие вещи. Когда нужно взять банду, повязать
рэкетиров, выбить оконные рамы и ворваться в квартиру на девятом этаже через
крышу здания - вот тогда мы незаменимы. А когда нужно играть роль шутов только
для того, чтобы понравиться вору, у нас вполне может не получиться. Но мы,
конечно, ничего не стали говорить Гвоздеву, решив, что действительно лучше
подождать.
Однако с этого дня и за Счастливчиком, и за Кротом было установлено самое
тщательное наблюдение. Мобильные телефоны обоих были взяты на прослушивание. За
ними пустили следить целые группы оперативников. Но Счастливчик был неуловим. Он
легко уходил от преследования, словно издеваясь над нашими оперативниками. И
также легко появлялся в поле их наблюдения, будто ничего не боялся.
А над нами продолжали сгущаться тучи. Мотин уже серьезно требовал не
просто нашего отстранения, а передачи дела в прокуратуру и нашего ареста за
намеренный отказ выполнять действия командиров в боевой обстановке. Он так и
формулировал свои обвинения. Мы были не просто трусы и дезертиры, мы были
подонки, оставившие своих товарищей на поле боя, и именно мы были косвенными
виновниками гибели всей группы. Чего только мы не наслушались за эти дни от
Мотина. Иногда мне казалось, что человеческой глупости не может быть предела.
Или Мотин просто хотел выслужиться? Но тогда почему он так старался нас утопить?
Возможно, ему просто нужны были виноватые?
За два дня до окончания срока, который нам назначил Счастливчик, нас
вызвали к самому генералу Мальцеву. Мы знали, кем именно был этот Мальцев. Его
фамилию знал каждый офицер в министерстве. Это был начальник управления
собственной безопасности министерства. И мы знали, что визит к нему не сулит нам
ничего хорошего.
В кабинете, кроме него, сидели еще несколько человек. Полковника Тарасова,
который нас допрашивал, мы уже знали. Из городского управле
...Закладка в соц.сетях
