Жанр: Триллер
Дэмьен 1_5.
...за подобный бред, его просто поднимут на
смех.
Анна взялась наконец за пачку заметок и цитат, выписанных монахом из
Библии. Все они повествовали либо о Втором пришествии Христа, либо о
евреях, вернувшихся в Сион, а то и о встрече Христа с Антихристом и об
Армагеддоне.
Тут Анна не выдержала. Вся эта белиберда по-настоящему разозлила ее.
Подобную чушь мололи и фундаменталисты. В большей или меньшей степени.
Уж сколько лет подряд американское правительство пыталось справиться с
этими людьми, но пока сия затея не принесла видимого успеха. Анна в
сердцах выругалась. Если только Мейсон сподобится сопоставить историю
семьи Торнов с библейскими текстами, ему никогда не найти издателя! Все
решат, что он просто малость "перетрудился".
Анна сунула в магнитофон кассету и устало откинулась на спинку
кресла. "Святой Отец, простите мне мою неразборчивую речь", - услышала
она надтреснутый, старческий голос. О Господи, опять очередной бред! Но,
услышав имя Поля Бухера, Анна чуть не подпрыгнула в кресле. Раздражение
ее как рукой сняло. Если на пленке записан действительно Бухер, то Анне
есть что показать Мейсону.
Женщина начала внимательно вслушиваться в исповедь старика. Однако
через некоторое время ее вновь охватило отчаяние. Опять кинжалы, опять
Армагеддон. Новое безумие! Есть ли конец у этого массового
помешательства?!
Часа два потратила Анна на прослушивание пленок Потом сложила письма
и кассеты в пакет, на котором значилось "Торны", и стала набирать номер
телефона.
Мейсона дома не оказалось. Анна надиктовала сообщение на автоответчик
и, задумавшись, принялась расхаживать по комнате. Что дальше? А ничего,
буду продолжать начатое, - ответила она себе. В конце концов ей за это
платили, стало быть, она должна выполнять свою работу Даже если она
граничит с безумием.
Из рассказа Бухера Анна узнала, что Маргарет Бреннан еще жива. Старик
сообщал ее адрес - госпиталь в Хайгейте.
Ну, что же, надо звякнуть и в госпиталь. Если повезет, то ее туда..,
не пустят.
До госпиталя Анна доехала минут за тридцать, но эти полчаса
показались ей вечностью. Вот пусть сам Мейсон и шляется по подобным
заведениям, а Анна с детства панически боялась психушек. Ее собственная
мать умерла в лечебнице для умалишенных. Травма эта так глубоко
врезалась в душу Анны, что безумные крики матери до сих пор стояли у нее
в ушах.
И сейчас Анне вдруг нестерпимо захотелось хлебнуть виски для
храбрости. Может быть, сестры не унюхают запаха? Или, пожалуй, можно
принять львиную дозу валерьянки, однако вся ее натура мгновенно восстала
против такого издевательства Кроме того, для подобных встреч требовалась
ясная голова и определенная осторожность.
Местечко оказалось на редкость славным. И за это спасибо. Можно себе
представить, что почувствовала бы Анна, окажись она у черта на куличках,
в какой-нибудь мрачной и заброшенной юдоли. Хотя пациентам было,
пожалуй, глубоко наплевать на местоположение подобного заведения. Кто
знает...
Кэб остановился, и водитель указал на здание. Поеживаясь от внезапно
охватившего ее озноба, Анна вышла.
Это был монастырь. И как это раньше не пришло ей в голову? Ведь она
слышала название - "Святой Игнатий".
Несколько минут разглядывала Анна высокую, выцветшую от времени
кирпичную стену, окружавшую здание, тяжелую дубовую дверь, увенчанную
пиками. А вот вделанные в кирпичную кладку электрический звонок и
"глазок" были, казалось, здесь совсем не к месту.
Анна позвонила, услышав где-то вдали необычное заливистое треньканье.
Массивная дверь приоткрылась, и в щелку просунулась голова в капюшоне.
Монах окинул женщину изучающим взглядом.
Представившись, Анна сообщила, что ей назначена здесь встреча.
Послышался звук отпираемого запора, и дверь со скрипом подалась,
пропуская Анну. Внутренний дворик был вымощен каменными плитами;
сплошная голая пустошь: ни деревца, ни скамейки, ничего и никого, кроме
нескольких монахинь, молчаливо прошествовавших из одной двери в другую.
Сей живописный уголок внезапно напомнил Анне тюремный двор. Только в нос
здесь шибал еще и запах морфия.
Монахиня жестом пригласила Анну следовать за ней. Анна невольно
оглянулась, впившись глазами в синее, глубокое небо над головой.
Казалось, внешний мир вдруг бесконечно далеко отодвинулся от
монастырских стен, и теперь до Анны доносилось лишь негромкое пение
монахинь. "Монотонное и проникнутое тоской", - промелькнуло у нее в
голове.
Но она тут же отругала себя за самонадеянность. Кто она такая, чтобы
судить этих одиноких женщин и думать свысока, будто в их голосах звучат
тоска и отчаяние? Они ушли от "мира" к Христу, и выбор их добровольный.
Внутри здания было не жарко. Прохладой веяло от выложенных зелеными
плитами стен, от каменного пола. С Анной никто не заговаривал, никто не
оглядывался на нее, пока она шагала вслед за монахиней по узкому
коридору.
Анна случайно коснулась каменных плит и тут же отдернула руку: ей
показалось, что стена сырая, но пальцы были сухими.
Монахиня остановилась возле двери и, повернув ключ в замке, толкнула
дверь ногой. Анна не двигалась. Никто так ни о чем ее и не расспросил,
ей не задали ни единого вопроса о том, кто она такая и зачем ей
понадобилось навестить Маргарет Бреннан. Надо же, она-то решила, что
проникнуть в госпиталь будет непросто, а здесь, похоже, до нее вообще
никому нет дела.
Анна нерешительно переступила порог и невольно вздрогнула, услышав,
как за ней громко захлопнулась дверь. Комната, куда она вошла, оказалась
крошечной каморкой, похожей на тюремную камеру. Узкая железная койка,
стул, стол - и больше ничего. Высоко над полом крошечное оконце. Под
ним, спиной к двери, восседала прямо на полу Маргарет Бреннан.
Анна кашлянула, но женщина даже не шевельнулась. Анна подошла поближе
и, остановившись в двух шагах от Маргарет, окликнула ее по имени. Ноль
внимания. Анна позвала громче, и женщина наконец оглянулась.
Анна едва сумела подавить крик. На нее уставилась старуха с
испещренным морщинами, желтым лицом и совершенно седыми волосами. Ее
вытаращенные воспаленные глаза были багровыми. А ведь с фотографий в
газетах смотрело совсем иное лицо. Подобная встреча застала Анну
врасплох. Ибо она ожидала увидеть благородное, красивое лицо женщины
средних лет, а это... Ее встретила старая карга. Анна с трудом взяла
себя в руки, выдавив на лице какое-то жалкое подобие улыбки.
- Миссис Бреннан, меня зовут Анна. Анна Бромптон, - представилась
она.
Старуха улыбнулась. Лицо ее сморщилось как сушеное яблоко.
- Очень мило с вашей стороны заглянуть в эту обитель, - глухо
отозвалась она.
Она говорила с бостонским акцентом, на блестящем английском,
напомнившем Анне почему-то чету Кеннеди. Анна пожала протянутую руку и
снова с трудом подавила отвращение, прикоснувшись к сухой, шершавой
коже.
- Сейчас чудесное время года, - задумчиво промолвила Маргарет. -
Волшебный аромат цветов ..
Анна чувствовала себя не в своей тарелке. Растерявшись, она никак не
могла придумать, как подступиться к разговору о Торнах. Господи, и зачем
только она вообще заявилась сюда, какие сведения можно выудить из этой
старой развалины?
Обычно Анна просто давала людям возможность высказаться и выложить
все, что придет им в голову, незаметно подталкивая их к интересующему ее
предмету. Сейчас все складывалось иначе.
- Должно быть, вы удивлены моим визитом, - пошла напролом Анна.
Маргарет вежливо улыбнулась.
- Нет, нисколько. Я понимаю вас. - И она снова отвернулась к стене.
- Я помогаю Джеку Мейсону.
Никакой реакции.
- Вы, наверное, слышали о Нем. - Писатель, - кивнула Маргарет. -
Слышала, конечно. По-моему, даже встречала его на каком-то званом ужине
в Нью-Йорке.
Теплее, теплее, это уже кое-что. Да, все-таки сегодня Анне везло. Она
очаровательно улыбнулась:
- Понимаете, он взялся за книгу. О Торнах... Выражение лица Маргарет
мгновенно изменилось. Нахмурившись, она тряхнула головой и тут же
отвернулась к стене.
- Это своего рода биографическое исследование, - быстро пояснила
Анна. - Мейсона заинтриговали некоторые эпизоды из жизни...
- Дэмьена Торна, - внезапно перебила ее Маргарет, задрожав всем
телом.
- Д.!. Но и других тоже, - скороговоркой добавила Анна. - Понимаете,
Мейсона интересует странная зависимость между той огромной властью,
которой обладает семейство Торнов, и страшным.., роком, преследующим эту
династию.
- Не напоминайте мне о Дэмьене Торне, - равнодушно проговорила
Маргарет.
Анну вдруг пробрала дрожь, но она продолжала:
- Но если это вас расстраивает и волнует... Маргарет резко
повернулась к ней и неожиданно вскипела:
- Вы же ничего, ровным счетом ничего не знаете! - И она вскочила,
вытянув руки с длиннющими ногтями, до смерти перепугав Анну. Та от
неожиданности отшатнулась к двери, а Маргарет упала на стул, тяжело дыша
и прикрыв лицо безобразными руками. Она разрыдалась, и плечи ее начали
вздрагивать от этих рыданий.
Анна заметалась по каморке, не зная, что делать. Она хотела успокоить
несчастную женщину, но одновременно страшилась ее ужасных ногтей.
Несколько минут стояла Анна в нерешительности, растерянно глядя на
плачущую Маргарет. Та, всхлипывая, как ребенок, утирала нос рукавом.
- Сядьте и выслушайте меня, - наконец произнесла она ровным голосом.
Молча кивнув, Анна присела на краешек койки, готовая в любой момент
ринуться к двери, если возникнет необходимость. Тут она вспомнила о
диктофоне и спросила:
- Вы не возражаете?
Маргарет никак не прореагировала на вопрос. Казалось, она
разговаривает сама с собой.
- Это случилось в ночь Армагеддона... - безучастным голосом начала
больная.
Сидя в душной комнатенке, вслушиваясь в безумное повествование, Анна
думала сейчас лишь об одном: как бы поскорее удрать из этого
"веселенького" заведения. Снова Антихристы, снова Армагеддоны - опять
все та же старая песенка. Но, с другой стороны, рассказ Маргарет
странным образом завораживал, и хотелось дослушать его до конца.
Анна не пыталась прервать женщину, прикинув в уме, что, возможно,
такое интервью окажет на больную благотворное воздействие.
- Мой муж был мужественным человеком, самым храбрым на свете. Именно
он попытался уничтожить Антихриста в ту ночь, а я его убила.
Маргарет съежилась на стуле, глаза ее лихорадочно блуждали.
- Я вижу его во сне, вижу его отчаянное лицо, обращенное ко мне в
поисках спасения. На него ведь тогда еще и собака набросилась. До сих
пор помню его удивленные глаза, когда я вонзила кинжал ему в горло. Это
меня только и утешает. В последний миг своей жизни он не успел испытать
страх. Одно изумление.
- Но почему? Почему вы это сделали?! - воскликнула Анна, забыв, что
разговаривает с умалишенной.
- Потому что тогда я была одержима дьяволом. - Маргарет слабо
улыбнулась. - Вы думаете, что я сейчас безумна. Но это не так. Вот год
назад я действительно душой и телом принадлежала Сатане.
У Анны запершило в горле, и она закашлялась, что помогло ей скрыть
изумление, невольно отразившееся на лице.
Между тем Маргарет наклонилась вперед и протянула руку, показывая
Анне указательный палец.
- Огонь так и не сумел выжечь клеймо, - грустно проронила она. -
Посмотрите.
Прищурившись, Анна разглядела на пальце крошечный шрам. Какие-то
завитушки, смахивающие то ли на три девятки, то ли на три шестерки.
- Кто имеет ум, тот сочти число зверя: ибо это число человеческое...
Внезапно в мозгу шевельнулись детские воспоминания, и Анна вслух
договорила:
- Число его шестьсот шестьдесят шесть... Маргарет торжествующе
рассмеялась.
- Ну, вот, - выпрямившись, бросила она. - Число зверя и его знак. -
Она яростно и с отвращением принялась тереть палец. - Моя награда, -
чеканя каждое слово, произнесла она. - После того, как я переспала с
учеником зверя.
Терпение Анны лопнуло. Она встала, потянувшись за диктофоном, но
Маргарет опередила ее, вскочив и как-то уж больно театрально обвив себя
руками:
- Неужели вам неинтересно, кто это был? Анна покачала головой:
- Мне кажется, что я...
- Поль Бухер, - перебила Маргарет. - Это был Бухер. Вы наверняка
знаете, кто это. Я переспала с ним. - Маргарет вдруг наклонилась к лицу
Анны, и та почувствовала зловонное дыхание сумасшедшей. Анна судорожно
шарила за спиной в поисках дверной ручки. - Меня искушал дьявол, -
зловеще шептала Маргарет. - И я понесла от него.
Анна изо всех сил дергала ручку.
- Миссис Бреннан, пожалуйста... Перестаньте, пожалуйста, - бормотала
она.
Маргарет с улыбкой сфинкса резко отпрянула от Анны.
- И я бы родила ублюдка, как та бедняжка, что переспала с Дэмьеном, я
бы тоже произвела на свет мерзость, вроде той, что обитает сегодня в
Пирфорде.
Дверь никак не открывалась, а Маргарет все сильнее входила в раж.
- Но я одолела его, я его одолела. Я выскребла из своего чрева семя
Сатаны.
Внезапно отпрыгнув в сторону, Маргарет Бреннан задрала юбку и
обнажила жуткие шрамы на бедрах.
Анна рванула дверь. Та наконец подалась, и женщина вылетела в
коридор, больно ударившись о стену. Она бросилась бежать, на ходу
запихивая в сумку магнитофон.
- Я была тогда безумна... - эхом разнеслось по коридору.
Пальцы ее судорожно опустились на все клавиши сразу, как только Анна
почувствовала вдруг на плече чью-то руку. Резко обернувшись, она увидела
перед собой молоденькую, кареглазую монахиню.
- Пожалуйста, пойдемте со мной, - услышала Анна спокойный голос.
Она кивнула, метнувшись в сторону монахини. Из-за двери доносились
душераздирающие крики Маргарет Бреннан. Мозг Анны словно переплавлял
охватившие ее противоречивые эмоции. Но в одном женщина была абсолютно
уверена: ей надо вырваться на свежий воздух и увидеть нормальных людей,
с которыми можно болтать о погоде и о всякой другой чепухе.
Они свернули в другой коридор, и Анна растерянно заморгала, не
понимая, куда они идут.
Монахиня остановилась, будто прочитав ее мысли.
- Если вы не возражаете.., мать-настоятельница хотела бы поговорить с
вами, - промолвила девушка, открывая перед Анной дверь.
- Мать-настоятельница? - Анна колебалась. Меньше всего ей хотелось
задерживаться в этом здании. Однако, хочешь - не хочешь, она здесь
гостья.
- Хорошо, только времени у меня в обрез, - спохватилась она,
повернувшись к монахине.
Та с улыбкой пропустила Анну вперед и указала на стул, стоявший возле
небольшого столика. Затем вышла и прикрыла за собой дверь.
Несколько минут Анна приходила в себя. Возбужденный голос Маргарет
стоял у нее в ушах. Сердце готово было выскочить из груди.
Успокоившись, Анна огляделась вокруг. Мать-настоятельница
задерживалась. Анна в одиночестве сидела в комнатке, почти такой же
крошечной, как и каморка Маргарет. Стены покрывал звуконепроницаемый
толстый пластик. Анна поднялась со стула. Но почему же в комнате всего
один стул, если с ней собираются побеседовать? Почему один?
Анна подошла к двери. Та оказалась обитой тем же пластиком и.., без
ручки. Сердце Анны бешено заколотилось, в горле внезапно пересохло. Она
забарабанила в дверь и не услышала стука. Ничего. Ни звука.
- Эй, - закричала Анна, но слова застревали в горле. - Эй,
пожалуйста-а...
Внезапно крошечное дверное оконце в двери распахнулось, и в него
заглянула монахиня.
- Мать-настоятельница желала меня видеть, - промямлила Анна, стараясь
скрыть дрожь в голосе. Ничего не ответив, монахиня захлопнула оконце.
Приникнув к двери, Анна сползла на пол. Она еще пыталась убедить себя,
будто все это - дурацкое недоразумение, что монахиня, наверное, просто
приняла обет молчания и потому ей ничего не ответила, что
мать-настоятельница вот-вот явится сюда, и Анну наконец выпустят.
Анна приподняла задвижку на оконце и выглянула в коридор. По нему шли
две монахини. Она шагали, обнявшись и чему-то улыбаясь. Анна заметила у
них на груди распятия, но выглядели те очень странно. И только когда
девушки миновали дверь комнаты, Анна в нескольких футах от себя сумела
как следует разглядеть фигурки на золотых цепочках. Оскалившиеся
звериные пасти: туловища быков и копыта вместо ног. А также
отвратительно торчащие чудовищные фаллосы.
У Анны перехватило дыхание, и она сдавленно взвизгнула от ужаса.
Тогда одна из монахинь протянула руку и снова захлопнула оконце.
Анна кричала до тех пор, пока, окончательно охрипнув, не выбилась из
сил, молотя в дверь. Все звуки поглощались массивными стенами, а кулаки
мягко утопали в пластике.
Анна заплакала. Она всхлипывала и захлебывалась рыданиями, которых
здесь все равно никто не слышал.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава 10
Джек Мейсон с детства любил летать на самолете, не испытывая при этом
ни малейшего страха. Вплоть до сегодняшнего дня.
И пока самолет, совершавший рейс из Америки, кружил над лондонским
аэропортом Хитроу, Мейсон сидел, вцепившись в подлокотники кресла. Он
пытался унять дрожь, внезапно охватившую его с головы до ног. Дама,
устроившаяся рядом с Мейсоном, поглядывала на него с любопытством,
невольно его тревога передалась и ей.
Мейсону никак не удавалось отделаться от навязчивых мыслей об ученом,
которого буквально размазало по посадочной полосе. Точно так же писатель
не мог выкинуть из головы и несчастную жену Финна.
Кроме того, Мейсону не терпелось заглянуть в туалет. Однако Джек
продолжал стоически переносить лишения, опасаясь, что если он встанет
сейчас с кресла, его непременно занесет куда-нибудь не туда. Пытаясь
хоть как-то отвлечься, Мейсон в который раз извлек из портфеля
документы, полученные от Анны, и углубился в их изучение, хотя, похоже,
уже наизусть знал содержание этих бумаг. Скользнув пальцем по списку,
Мейсон остановился против фамилии Кэрол Уаетт. Молодую женщину
обнаружили в незарытой могиле. На шее и щиколотках явственно проступали
следы зубов. На тело наткнулись спустя две недели после того, как Кэрол
исчезла. В ее последних публикациях повествовалось о серии необъяснимых
ритуальных преступлений под названием "Смерть от Распятия", где
журналистка сообщала также, что орудием убийства в этих случаях являлись
кинжалы с рукоятками в виде фигурки Христа.
В записке Анна черкнула, что собирается проверить все данные,
связанные с Кэрол Уаетт, через одного из своих приятелей, политолога
Джеймса Ричарда.
Мейсон хмыкнул. Кинжалы, незарытые могилы, следы зубов. Какая-то
фантасмагория, в которой невозможно отыскать смысл.
Голос бортпроводника прервал его размышления. Самолет заходил на
посадку, надо было пристегнуть ремни.
На несколько минут Мейсон позабыл и о Бухере, и о Бреннане, и о самом
Дэмьене Торне. Смежив веки, впервые за долгие годы он вспомнил о Боге.
Джек молился о благополучной посадке, и только когда авиалайнер подрулил
к зданию аэропорта, Мейсон с чувством облегчения открыл глаза и отругал
себя за невообразимое ханжество.
За считанные минуты Мейсон прошел паспортный и таможенный контроль.
После жутких климатических изменений люди сейчас летали редко, опасаясь
внезапно налетавших циклонов и ураганов. Джек окинул взглядом зал
ожидания, но Анны там не обнаружил. Это его здорово огорчило. Правда,
она и не обещала встречать Мейсона, но в глубине души тот надеялся, что
Анна преподнесет ему приятный сюрприз. Джека всегда удивляло в ней
сочетание жесткой профессиональной хватки с неожиданной
сентиментальностью. Не задумываясь, Анна могла бросить все и ринуться, к
примеру, в аэропорт. Но сегодня ее нигде не было видно.
- Приветствуем вас в Лондоне, - иронично пробормотал Мейсон,
направляясь к стоянке такси.
Он снял номер в небольшом, но дорогом отеле Южного Кенсингтона, где
обычно останавливались популярные киношники, пытавшиеся укрыться
подальше от глаз восторженной публики и прессы. Отель был вызывающе
роскошным, и постояльцы платили обслуживающему персоналу бешеные чаевые.
Таких денег прислуга не зарабатывала нигде. Зато от нее и требовалось
немало: держать язык за зубами и не распространять по округе
сногсшибательных сплетен о жильцах.
Распаковывая чемодан, Мейсон вдруг ощутил сильнейший приступ
одиночества. Он набрал номер телефона Анны, но попал на автоответчик.
Джек надиктовал на него свой номер и, попросив Анну перезвонить, пошел в
душ Он растирался полотенцем, когда зазвонил телефон. Это оказался
администратор снизу, сообщивший, что привезли процессор, заказанный для
него Анной Бромптон. Когда аппаратуру вкатили в номер, Мейсон не смог
скрыть изумления: это был целый комплекс, состоящий из платы с
клавиатурой, компьютера, монитора и еще Бог знает каких приспособлений.
С такой штуковиной можно отправляться хоть на Луну, - промелькнула у
Мейсона глупая мысль.
Человек, доставивший аппаратуру, принялся ее устанавливать, на ходу
объясняя Мейсону, что к чему.
- Это самая последняя модель, сэр. Очень удобно. Ваша ассистентка
сказала, что вам необходима самая лучшая машина.
Мейсон кивнул, ошарашенный всей этой "инопланетной" техникой.
Вообще-то он всецело принадлежал к категории старомодных писателей,
которые предпочитали стучать на обычных пишущих машинках, справедливо
опасаясь, что совершенная умопомрачительная автоматика может убить их
драгоценное вдохновение.
- И еще вот это, сэр, - спохватился посыльный.
Он протянул маленький конверт с кассетой и запиской от Анны, где
сообщалось, что с помощью кассеты Мейсон сможет опробовать сию технику.
"Это маленькая шутка", - добавляла Анна.
Покосившись на посыльного, Мейсон растерянно заморгал. Тот сунул в
отверстие кассету и отошел, а на экране вдруг засветились слова и
появился текст: зеленые буквы на синем фоне.
"Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам
Своим, чему надлежит быть вскоре".
- Это еще что за чертовщина? - Мейсон изумленно Уставился на экран.
- Если я не ошибаюсь.., мы это проходили в воскресной школе, - пришел
на помощь служащий. - Это первые строки "Откровения Святого Иоанна
Богослова". Последняя книга Нового Завета.
- Господи Иисусе, - опешив, воскликнул Мейсон. Молодой человек тоже с
удивлением смотрел на экран. Затем ткнул пальцем в пакет, который
принес:
- Да, сэр, здесь помечено, что это именно так. - Он вдруг широко
улыбнулся. - Знаете, вы можете купить в нашем магазине все книги Библии.
Оба Завета. А еще полное собрание сочинений Шекспира.
- А мои книги у вас продаются?
- Простите, сэр, я как-то не обратил внимания, но полагаю, что да.
Думаю, продается все, что вы когда-либо издавали.
- О Господи! - застонал Мейсон, глядя на экран, где высветились новые
строки:
"Блажен читающий и слушающий слова пророчества сего, и соблюдающие
написанное в нем: ибо время близко".
Джек замотал головой, будто стряхивая наваждение. Потом сел за
компьютер, решив поиграть в какую-нибудь игру. Подспудно он вдруг
подумал, что с Анной происходит какая-то чертовщина. И можно только
надеяться, что голубушка не перетрудилась.
Два дня он обманывал сам себя, убеждая, что совмещает работу с
отдыхом. Сначала он пообедал с одним из своих издателей, потом с
лондонским литературным агентом. Затем звякнул своему закадычному
приятелю, и они вдвоем наведались в несколько злачных мест. На другой
день Мейсон проснулся, чувствуя себя страшно виноватым.
Какая там работа! Дело и выпивка в данном случае несовместимы. Просто
он решил малость расслабиться. И нечего тут сочинять, что все это время
он занимался делом.
Уже в шестой раз звонил Мейсон Анне, однако все время отвечал
автомат. Но вот одного автоответчик не мог сообщить: когда она вернется.
Придется работать в одиночку, пока Анна не возвратится. Досадно,
однако деваться некуда. Мейсон купил рулон обоев и, расстелив его на
полу обратной стороной, намалевал разноцветными фломастерами фамилии из
списка, соблюдая хронологию. Потом переписал всех членов семьи Торнов,
вырезал и прилепил кусочки обоев с фамилиями к стене.
Итак, все эти люди мертвы. Однако в бозе почил один только Дэмьен
Торн, все остальные так или иначе погибали. И это исключение
настораживало.
Дэмьен Торн, обладавший отменным здоровьем, умирает от сердечного
приступа в возрасте тридцати двух лет, Анна, кажется, упоминала о том,
что Дэмьен даже в детстве не болел. Никаких свинок, кори...
Мейсон в раздумье отошел к окну. Кэрол Уаетт. Вот здесь можно
покопаться. Пожалуй, стоит попробовать. Может быть, Анна уже связывалась
с кем-нибудь на Флит-Стрит. Надо попробовать. И Мейсон набрал телефонный
номер газеты. Женский голос ответил, что мистера Ричарда нет на месте.
Кто спрашивает? Мейсон назвался, и голос в трубке мгновенно изменился, в
нем появились завораживающие нотки.
- Да уж, - усмехнулся про себя Мейсон, - два Пулитцера явно
благотворно влияют на интонации секретарш. Мистера Ричарда отыскали в
мгновение ока. Тот немедленно согласился отобедать с Мейсоном в отеле.
Через час он уже сидел у Джека в номере. Высокий, элегантно одетый
мужчина, чувствующий себя как рыба в воде в верхних эшелонах власти и
привыкший к общению с сильными мира сего. Ричард действительно был
весьма искушенным и опытным дипломатом, к его советам прис
...Закладка в соц.сетях
