Жанр: Триллер
Дэмьен 1_5.
... из коридоров показался молодой
человек. Посол сразу же узнал Френсиса- Вина перед этим монахом тяжким
грузом легла на его плечи. Ведь если бы тогда, в Риме, Бреннан
прислушался к словам этого монаха, несколько человеческих жизней были бы
спасены...
- Спасибо, что приехали, - молодой человек протянул для приветствия
руку, затем вдруг прижал Бреннана к себе, обнял его за плечи. Только
теперь посол увидел, что лицо Френсиса залито слезами.
- Как он? - нерешительно осведомился Бреннан.
- Скоро душа его освободится, - грустно и со спокойным достоинством
сообщил брат Френсис. Протянув Бреннану руку, он увлек того вниз по
коридору.
- Но почему он все-таки именно в этой больнице? Для... - язык его не
поворачивался произнести эти слова "для умалишенных".
- Почему в больнице для душевнобольных? - подсказал монах. - Говорят,
что он довел себя до крайнего нервного истощения. Он постоянно твердил о
конце света, то и дело повторяя, что нужно срочно послать кого-нибудь в
ту самую английскую деревушку. Мы убеждали их, что сами сможем ухаживать
за ним в монастыре, но они настояли...
Бреннану не терпелось узнать, кто такие "они", но он сдержался. Молча
следовал он за монахом, всем своим нутром ощущая, что находится сейчас в
совершенно ином измерении. В мире несчастных и обездоленных людей. Ему
нестерпимо захотелось выбраться отсюда на волю, на воздух - в обычный и
суетный мир. Словно прочитав его мысли, монах еще крепче сжал руку
Бреннана.
Они спустились по лестнице в полуподвальное помещение. Здесь было
сумрачно и значительно прохладней, чем наверху. Как будто этот мир
старались упрятать подальше от постороннего взгляда.
Френсис постучал в самую крайнюю дверь. Она распахнулась. На пороге
стоял санитар в зеленом форменном халате. Он кивнул и пропустил их
внутрь. В нос резко ударил запах карболки.
Они оказались в крошечной комнатенке, напоминавшей скорее келью. Из
мебели здесь виднелась одна-единственная железная койка, стул, да
умывальник, на котором стоял большой кувшин.
Невольно Бреннан взглянул на оконце: нет, оно не было зарешеченным,
однако величина этого "кошка не позволяла протиснуться в него и ребенку.
Старик пошевелился на кровати, пытаясь приподнять руку.
- Господин Бреннан! - раздался немощный голос, в котором послышался
вопрос.
Бреннан склонился над койкой и пожал худую старческую руку. В лице де
Карло не было ни кровинки: кожа, как пергамент, обтягивала впалые щеки,
рот ввалился. Прикоснувшись к ледяной руке де Карло, Бреннан вздрогнул.
Перед ним лежал человек, пытавшийся спасти мир от гибели, этот
несчастный безумец добровольно взваливший на плечи свой крест. И вот
награда - смерть в одиночестве. Да еще и в сумасшедшем доме.
- Садитесь, господин посол. Бреннан присел на краешек стула возле
постели.
- Очень жаль, что вы не совсем здоровы, - промямлил Бреннан.
Мягко улыбнувшись, де Карло покачал головой.
- Спасибо, господин посол, но пусть вокруг да около ходит тот, кто в
этом нуждается.
Несколько мгновений мужчины молча всматривались друг в друга.
Неожиданно де Карло прервал возникшую паузу:
- Вы ведь человек не религиозный, господин Бреннан?
Бреннан кивнул.
- Тогда зачем вы все-таки прилетели из Англии? Посол слегка
растерялся.
- Я прочел ваши записи и те два письма. Конечно, они лишены смысла...
Священник оборвал его:
- А мы здесь не для того, чтобы рассуждать о вещах привычных.
- Но простите, - возразил Бреннан, - я точно также не верю ни в
черта, ни в дьявола.
- Но зачем тогда вы здесь?
- Сам не знаю. Может быть, из сострадания. Де Карло отрицательно
покачал головой.
- Однако, возможно, просто из любопытства. Теперь де Карло улыбался.
И Бреннан был вынужден признаться себе, что привело его сюда не одно
только чувство сострадания. Здесь крылась какая-то непонятная и
необъяснимая причина. Бреннан сидел уставившись себе под ноги. Он не мог
вымолвить ни слова. И вдруг пошел напролом:
- Мне кажется, что я сошел с ума. Произнеся эти слова, Бреннан
почувствовал, будто тяжелая ноша свалилась с его плеч.
- Пожалуйста, посмотрите мне в глаза, - попросил его де Карло.
Бреннан повиновался, и в голове у него мелькнула мысль о нелепости всей
этой ситуации: он признается в безумии человеку из "психушки".
- Почему вы так думаете? - поинтересовался де Карло.
И Бреннан скороговоркой, боясь, что его прервут, рассказал о своих
ночных кошмарах, о ребенке на кресте, о другом младенце - мерзком и
гнусно пахнущем. Когда посол, наконец, закончил свою исповедь, де Карло,
преодолевая боль в разбитом теле, приподнялся в постели и с трудом
оперся на локоть. Он ласково дотронулся до руки посла:
- Как по-английски называется ощущение, когда человеку кажется, будто
его кошмары оживают?
- Галлюцинации, - подсказал Бреннан.
- Да, да, верно, - подхватил де Карло. - Власть злых сил безгранична.
И расстояние для них - не помеха. Зло разрушает человеческую способность
к воображению. Сила Антихриста способна изуродовать человеческое
сознание и ум. Антихрист имеет власть и над людьми, и над животными. Его
сила сводит человека с ума. Вспомните вашего предшественника, посла
Доила.
- Да, - механически подтвердил Бреннан, - он сам себе вышиб мозги.
- Разумеется, Дэмьену Торну во что бы то ни стало надо было
избавиться от этого человека. Вот он и добился своего: тот сам себя
убил. И никто так и не узнал, почему.
- Верно, - пробормотал Бреннан, - тех, кого богам угодно уничтожить,
они просто сводят с ума. Де Карло резко возразил:
- Нет, сын мой, не боги. Не боги.
На пороге возник молодой монах. Де Карло поднял дрожащую руку,
которая почему-то напомнила Бреннану трепыхающиеся крылышки умирающей
птахи. Священник кивнул монаху, и тот вытащил из-под сутаны кожаный,
потертый кошель. Де Карло извлек из него кинжал:
- Мне больше не позволяют держать их при себе, - пояснил он. - Теперь
о них заботится брат Френсис. Бреннан посмотрел на фигурку Христа на
рукоятке.
- Вот этим кинжалом была уничтожена физическая жизнь Дэмьена Торна, -
объяснил де Карло. - Необходимо вновь использовать его. - С этими
словами" старик протянул Бреннану кинжал, держа его за лезвие. Бреннан
сжал рукоятку и почувствовал, как его вновь начинает одолевать
мучительный страх.
- Держитесь за Христово тело, и Он поможет вам, - зайдясь в приступе
кашля, де Карло обессилел и упал в постель. Затем тихо продолжал:
- Вы знаете, что надо делать. Времени осталось в обрез. Полчища людей
испокон веков уничтожали и уничтожают друг друга, но скоро этому
наступит конец. - Де Карло прикрыл глаза и перешел на шепот. Бреннану
пришлось склонится к самым губам священника, чтобы расслышать его слова:
- В Откровении сказано:
"И виделъ я выходящих изъ устъ дракона, и изъ устъ зверя, и изъ устъ
лжепророка трехъ духовъ нечистыхъ... Это суть бесовские духи, ., они
выходятъ къ царямъ земли и всей Вселенной, чтобы собрать ихъ на
брань..."
Де Карло открыл глаза.
...на брань... - еле слышно повторил он. - Вы, господин посол,
положите этому конец. Набирайтесь силы от Христова тела в ваших руках...
Глаза де Карло затуманились, рукопожатие ослабло.
Бреннан поднялся со стула, и, пошатываясь, побрел к двери.
- У меня нет такой веры, как у вас, святой отец, - пробормотал он. -
Но я желаю вам Мира.
- Теперь все в ваших руках. Бреннан стоял уже на пороге.
- И помните, - вновь раздался слабый голос священника, - ваши ночные
кошмары - это все происки дьявола. Но восставший Христос вам поможет.
Доверьтесь Ему и положитесь на Него.
Бреннан покинул комнату и пошел следом за Френсисом. Дверь закрылась
за ними, но еще долго из-за нее доносился сухой кашель старика.
Бреннан же думал только о том, чтобы поскорее покинуть это место.
Машина мчалась на север Италии. Сидя за рулем Бреннан вдруг с
любопытством обнаружил, что окончательно успокоился, и страх, наконец,
покинул его. Бреннан взглянул на кинжал, лежавший подле него на
автомобильном сиденье. Один вид этого оружия странным образом успокаивал
посла. Значит, он пока все-таки не свихнулся. И его кошмары - происки
нечистой силы. Все непостижимым образом становилось на свои места. Во
всем появлялся некий, ранее скрытый от него - Бреннана - смысл. И вдруг
посла опять на какое-то мгновение одолело сомнение: ведь если все это
имеет смысл, значит, он-таки свихнулся? Да кто же, как только не псих,
может в это поверить?.. Бреннан взглянул в зеркальце заднего вида. И
увидел свою собственную, улыбающуюся физиономию.
Глава 16
Точно так же, как ранее представитель Би-Би-Си, Кеннет Эванс -
помощник начальника полицейского управления - был крайне заинтригован,
получив из американского посольства приглашение на ланч.
И действительно, сколько Эванс ни прокручивал в мозгу все варианты,
видимых причин для подобного приглашения, похоже, не находилось.
Как-то раз Эванс уже встречался с послом, но совершенно официально.
Бреннан нравился Эвансу. Посол производил хорошее впечатление, и, даже
если, подобно всем политикам, что-то и скрывал под маской
"добропорядочного гражданина", то делал это весьма искусно. Вот об
этом-то и размышлял Кеннет Эванс, направляясь в посольство.
Бреннан поднялся из-за своего массивного письменного стола и,
поздоровавшись с Эвансом, извинился за свой довольно плачевный вид после
автомобильной катастрофы.
- Ну, сэр, - нарочито строго пожурил его Кеннет, - если вы и в
следующий раз не пристегнетесь ремнем...
- Ясно, - в тон ему подхватил Бреннан, - намек понял.
В кабинет вкатили сервировочный столик с закусками, и мужчины
приступили к ланчу.
О чем они только ни болтали: и о последних публичных выступлениях
отдельных политиков, и об ужасной трагедии на Трафальгарской площади, и
об американском футболе, по части которого Эванс был просто дока.
Полицейский уже начал было подумывать, зачем его вообще сюда
пригласили. Они пили кофе. И тут Бреннан обратился, наконец, со своей
просьбой к Кеннету.
Эванс нахмурился:
- Вы сказали, пять кинжалов?
- Да, совершенно одинаковых. Я полагаю, они хранятся в вашем так
называемом музее Ужасов. Дело в том, что их обнаружили несколько лет
назад в Чикаго, и наш Чикагский музей с удовольствием бы их выставил на
короткое время. Разумеется, по окончании этого срока мы их тут же
вернем. - Даже не знаю... - промямлил Эванс.
- Насколько я понимаю, вся информация, поступающая к вам, хранится в
делах, так? Ну, я имею в виду отпечатки пальцев и все такое?
Эванс кивнул.
- Так значит, эти кинжалы могут понадобиться, если вдруг преступника
опознают?
- Точно так.
- Не хочу показаться назойливым, но, похоже, в ближайшее время это
маловероятно? - с улыбкой заметил Бреннан.
- Согласен, - улыбнулся в ответ Кеннет.
- Так вот, в любой момент, как только вам понадобятся кинжалы, мы их
вам тут же возвращаем.
- Однако в таком случае я буду вынужден настаивать, чтобы кинжалы
находились под надежной охраной.
- В этом можете не сомневаться.
- Ну, тогда не вижу причин, чтобы...
- Отлично! Спасибо. Огромное спасибо. Чикагский музей будет просто в
восторге от этой новости.
Они снова перешли на тему об американском футболе, и Эванс просидел у
посла еще минут двадцать. Где-то в глубине сознания у полицейского
затаилось любопытство: зачем все-таки американскому послу понадобились
эти древние кинжалы?
Усаживаясь в автомобиль, Кеннет, не сдержавшись, произнес:
- В конце концов, не наше собачье дело знать на кой черт Бреннану эти
штуковины.
И, действительно, важен был результат: теперь посол США обязан
Кеннету, а помощнику шефа Главного полицейского управления это
непременно рано или поздно пригодится.
Сегодня Кеннет Эванс был вполне доволен собой.
- Маргарет! - с порога окликнул жену Бреннан. Хотя был почти уверен,
что та еще бродит по магазинам. Но все-таки должен же он убедиться, что
ее действительно нет дома. Бреннан вовсе не горел желанием отвечать на
ее вопросы, - а они, конечно, непременно возникнут. Да и ответы его вряд
ли смогут удовлетворить жену.
Бреннан плеснул в бокал виски, в который раз отмечая, что слишком
зачастил с выпивкой, да черт с ней. Как только весь этот кошмар
закончится, если он вообще может закончиться - дозы спиртного тоже
сократятся.
- Ну, давай же побыстрее, где ты там запропастился, - сквозь зубы
ругался Бреннан, думая о посыльном из полицейского управления, которого
Эванс обещал прислать еще к шести часам.
Наконец, раздался звонок. Бреннан бросился к двери. Посыльный вручил
ему пакет, и, попросив расписаться в получении, вежливо откланялся и
направился к своему мотоциклу.
Закрыв дверь, Бреннан кинулся в свой кабинет. Пакет был прочно
перевязан, и Бреннан, пытаясь развязать бечевку, обложил весь белый
свет. Кипя от негодования, он схватил ножницы и перерезал шпагат. Из
пакета выскользнули кинжалы, и один из них, падая, задел ладонь
Бреннана. Тот вскрикнул от боли. Из тонкого, прямого надреза заструилась
кровь.
Кинжалы упали на пол, к каждому была прикреплена номерная бирка. Нож,
что поранил руку Бреннана, вонзился острием в паркет и теперь, слегка
раскачиваясь, торчал в нем. Филипп протянул было руку, чтобы собрать
кинжалы, но кровь закапала прямо на рукоятку торчащего в полу стилета.
Чертыхнувшись, Бреннан поспешил в ванную, чтобы залепить ранку
пластырем. Наклеивая пластырь на ладонь, он обратил внимание, что порез
пришелся как раз на то место, которое хироманты называют линией жизни, и
пересекал названную линию в точке, соответствующей примерно среднему
возрасту. Бреннан невольно застонал. Однако на этот раз он быстро
справился с охватившим его страхом и вернулся в кабинет.
Нож все еще торчал из паркета. Рукоятка была обагрена его, Бреннана,
кровью. Филипп вытащил из пола кинжал и попробовал стереть кровь
салфеткой. Но кровь только размазалась по всему телу и лику Христа.
Бреннан возвратился в ванную, вымыл нож и, осторожно вытерев его
полотенцем, снова поднялся в свой кабинет. Выдвинув там ящик письменного
стола, Филипп достал из него кинжал, врученный де Карло. Затем собрал
все кинжалы вместе, расположив их в форме креста.
К нему были обращены шесть ликов Христа, искаженных агонией, шесть
ликов, от которых он не в силах был оторвать взгляд. Он как будто
смотрел на колеблющееся пламя костра - завораживающее, манящее и в то же
время будоражащее неведомые глубины души.
Он не помнил, сколько вот так, зачарованно простоял. Услышав скрип
входной двери, он вздрогнул. Затем сдвинул кинжалы в кучу и спихнул их в
ящик стола. Он только-только успел их спрятать, как в кабинет вошла
Маргарет.
Бреннан поздоровался с женой и задумался над тем, что он будет делать
дальше.
Этот день был, пожалуй, самым жарким в году. К тому же он выдался еще
и на редкость влажным. Бухер и Дэмьен неспешно прогуливались по
Пирфордскому парку. Собака не отставала от них. В жужжание пчел
вплеталось стрекотанье кузнечиков; высоко в небе заливался жаворонок.
Презрительно хмыкнув, Дэмьен оборвал сентиментальное замечание Бухера
насчет "оркестра природы". Юноша выглядел очень плохо: лицо - белое, как
простыня, со следами чрезвычайной усталости. Подобная усталость не
присуща молодости. Да и загар как будто вовсе не приставал к юноше.
Кстати, в яркие, солнечные дни Дэмьен Торн-младший ощущал особую
подавленность, а под глазами появлялись синяки, да и щеки словно
вваливались.
- Ну что, подготовка к совещанию завершена? - осведомился юноша.
- Да, сделано вроде все возможное. Почва для него подготовлена.
- Вот-вот. Именно почва подготовлена. Пришло время собирать урожай.
Бухер решил было уточнить, что Дэмьен имеет в виду, но не успел и рта
раскрыть. Юноша остановился, как вкопанный. Потом резко обернулся,
всматриваясь в даль, туда где темнела полоска деревьев. Бухер обратил
свой взгляд туда же. В нескольких сотнях метров от них солнечные блики
переливались в листве деревьев - и больше ничего и никого. Внезапно
собака громко зарычала, шерсть на ее загривке встала дыбом.
- Он прислал за мной своего раба, - произнес Дэмьен. - Лакей Божьего
Сына явился сюда, чтобы уничтожить меня.
Только Дэмьен проговорил эти слова, собака рванулась с места и
бросилась в сторону деревьев, залитых солнечным светом. А юноша
продолжал:
- Я чувствую Его присутствие повсюду. Он проникает мне в душу.
Жалость Его пронизывает меня до мозга костей.
Бухер вздрогнул. Он прекрасно понимал, что имеет в виду Дэмьен. На
собственной шкуре ощутил он влияние Сына Божьего: и, если вдруг
случалось, что Поль ложился спать недостаточно подготовленным, то всю
ночь напролет чудился ему Его голос, исчезая лишь к утру и оставляя в
памяти какие-то обрывки сновидений.
Собака тем временем скрылась в кустах, а юноша двинулся в сторону
особняка. Еле слышно он прошептал:
- Молись за меня, Поль. Вели всем ученикам молиться за меня. Мне
нужна сила и поддержка их всех.
Дэмьен побрел к дому, слегка приволакивая ноги, словно старик. Бухер
еще раз взглянул на купающиеся в сиянии деревья и последовал за своим
господином. С головы до ног его пробирала дрожь, внутри все заледенело,
несмотря на такой непривычный для Англии зной.
Опустив бинокль, Бреннан глубоко вздохнул, и влажный воздух наполнил
его легкие. Бреннана трясло, как в лихорадке.
Филипп уже свесил ноги с внутренней стороны стены. Он еще раз
оглянулся на куст, под которым оставил кошель с пятью кинжалами. Шестой
кинжал Филипп крепко сжимал в руке. Однако в эти минуты Бреннан твердо
знал: то, о чем просил его де Карло, он - Филипп - никогда не сможет
выполнить. Все это безумие, абсурд. Да и мысли-то об этом являлись
частью того же самого сумасшествия.
Бреннан чуть было не спрыгнул со стены, когда из кустарника выскочило
чудовище: огромный пес с желтыми, немигающими глазами. Таких Бреннан
сроду не видывал. Захваченный врасплох, он вцепился в стену и подобрал
ноги, с трудом удерживая равновесие.
Собака, оскалив пасть и не издавая ни звука, раз за разом бросалась
на стену, пытаясь передними лапами достать Бреннана.
Филипп не сводил взгляда с ее желтых глаз. Вот собака отскочила и тут
же с новой силой кинулась на стену. Филипп услышал клацанье зубов. Еле
удерживаясь на стене, Бреннан находился в шатком равновесии. Он
чувствовал себя, как на борту раскачивающегося судна и испытывал
непреодолимое желание броситься зверю прямо в пасть. Что-то подобное
ощущаешь, когда смотришь в морскую пучину и вдруг, забыв обо всем на
свете, понимаешь, что тебя, как магнит, притягивает эта бездна.
Бреннан оторвал взгляд от собаки и зажмурил глаза. Но сразу возникло
видение распятого младенца. Филипп затряс головой, пытаясь отогнать это
видение, и тут же в нос ударил невыносимо жуткий запах, исходящий от
чудовища. То самое зловоние, что преследовало Бреннана в его кошмарных
галлюцинациях.
Филипп с такой силой сжал рукоятку оружия, что фигурка Христа
врезалась в его ладонь. Боль привела Филиппа в чувство, вернув к
действительности. Галлюцинация с младенцем оставила его. Пес внизу замер
на месте, не сводя с Бреннана желтых глаз. Как будто удивление было
написано на собачьей морде. Чудовище словно раздумывало, что ему делать
дальше...
А Бреннан тем временем неторопливо спустился с другой стороны стены
и, подхватив кошель с кинжалами, услышал чудовищный вой. Это был
отчаянный вой зверя, упустившего добычу.
Питер Стивенсон наблюдал из окна за подкатывающими к зданию
лимузинами. Репортеры тут же плотным кольцом окружали людей, выходивших
из этих автомобилей. Щелкали вспышки и затворы фотоаппаратов. Питер
Стивенсон был вполне доволен собой. Что бы там ни произошло после этого
совещания, имя его - Стивенсона - уже вписано в историю. Потому что
благодаря исключительно его усилиям эта встреча состоится. Израильтяне
должны будут - хотя бы на глазах у публики - за руку здороваться и с
сирийцами, и с ливанцами, которые являлись связующим звеном с
Палестинским Фронтом Освобождения. Компромисс, наконец, был достигнут, и
в течение ближайшего часа ожидается подписание исторического коммюнике.
До сих пор все шло, как надо. Стивенсон закрыл глаза и принялся
фантазировать: да, а вот если бы ему удалось перетащить на свою сторону
представителей еще и ПФО, то тогда... Нет, это он, пожалуй, хватил через
край. А ведь уже и по результатам нынешних переговоров можно представить
себе броские заголовки в газетах. Это будет самый веский вклад в дело
мира и стабильности с тех самых пор, как Садат ступил на землю Израиля.
Правда, изначально Стивенсон рассчитывал на еще большую удачу.
Он даже в мыслях боялся представить, что может произойти, если сейчас
где-нибудь случится сбой. Каждая арабская страна обладала ядерным
запасом: и Ливия, и Сирия, и Ливан. Стало быть, любая из этих стран в
пику другой может развязать новый Холокаст?
Однако, что может сейчас вдруг сорваться, спросил он сам себя?
Соглашения подписаны, и то, что должно состояться нынче - так это уже
для публики.
Стивенсон снова выглянул в окно и увидел, как к зданию приближаются
автомобили представителей Израиля. Репортеры у подъезда как по команде
засуетились. Вдоль дороги выстроились многочисленные зеваки, глазеющие
на красочное зрелище. Впервые за последние месяцы в толпе не было видно
ни лозунгов, ни транспарантов. Люди просто наблюдали "исторический
момент", чтобы впоследствии рассказывать своим детям и внукам о том, что
они-де лицезрели особ, сохранивших мир на планете. А демонстрантов
потрясла трагедия на Трафальгарской площади. Они лишились тогда своего
лидера и до сих пор скорбели по нему.
Стивенсон вздохнул и отошел от окна. Глянув в зеркало, он одернул
костюм и направился к лестнице встречать гостей. Через час весь мир
заговорит только о нем. Стивенсон - борец за подлинный мир на планете
добился желаемого...
В целях безопасности Филиппу Бреннану и госсекретарю полагалось ехать
в разных автомобилях. Зевая, Бреннан разглядывал толпы людей, ощущая
каким-то шестым чувством, откуда из гущи зевак на него направлена
видеокамера. Возможно, его белозубая улыбка будет сиять сегодня вечером
на экранах миллионов телезрителей. Машина затормозила, и Бреннан шагнул
в толпу журналистов. - Господин посол, не могли бы вы прокомментировать
слухи о том, что по состоянию здоровья вы подаете в отставку?
- Конечно, могу, - на ходу бросил Бреннан, в окружении помощников и
телохранителей проталкиваясь ко входу, - это не более чем слухи.
- Как вы себя чувствуете, господин посол?
- Отлично, - расплылся он в улыбке. Да, именно эти кадры дадут они
сегодня вечером вслед за теми, другими, где он зевает в автомобиле,
подумал Бреннан. Ну да черт с ними со всеми.
Вместе со своим помощником, посол прошел в конференц-зал и сел, как
обычно, рядом с госсекретарем. Этот крупный мужчина приветливо кивнул
Бреннану, но в его взгляде мелькнула какая-то тень. Филипп надеялся
только на то, что тот не будет лезть в душу, выпытывав зачем это Бреннан
летал в Рим, покинув свой пост, потому что оправданий у Бреннана не
было.
Ладно, сейчас надо забыть обо всем. И Бреннан действительно стал
вслушиваться в слова выступающих. Представители Сирии и Ливана сидели
рядом. Сзади - русские. Лидеры из ОПЕК расположились вместе, а
израильская верхушка находилась справа от американцев. По мере того как
Бреннан вслушивался, до него наконец начал доходить тот нехитрый факт,
что вот это все и есть реальный мир, его настоящая, действительная жизнь
- без сумасшедших священников, дьяволов и всяких там бесов. Он услышал
внушительный голос Питера Стивенсона:
- Предложения включают в себя обсуждение вопроса о районе Восточного
Иерусалима. Позвольте мне представить вам членов сирийской делегации.
Телекамера тут же крупным планом показала сирийца, легонько
постукивающего по микрофону и пробегающего взглядом свои записи.
Сириец заговорил на родном языке, и Бреннан вставил в ухо устройство,
позволявшее слышать синхронный перевод. В зале стояла тишина. До того
момента, пока выступавший, не коснулся имени Арафата - этого старика,
пережившего кучу покушений на себя и до сих пор цеплявшегося за власть.
При одном только упоминании этой "легендарной" фамилии один из
израильтян тут же вскочил на ноги. Это был Саймон. Бреннан вместе со
всеми собравшимися в изумлении уставился на него, пытаясь понять, что он
там выкрикивает на иврите.
Поднялся со своего места и Стивенсон, словно рефери на боксерском
ринге. Все заметили, что лицо его белее мела.
В этот самый момент Саймон бросился в сторону сирийца. Кто-то пытался
преградить ему путь, но было уже слишком поздно. В лучах прожекторов
мелькнул какой-то предмет и, когда израильтянин занес руку для удара,
яркий свет юпитеров отразился на массивной ониксовой пепельнице в руке
Саймона. Этой пепельницей он что есть силы ударил по губам сирийца. Из
горла последнего вырвался не то стон, не то рычание, и, залитый кровью,
он опрокинулся навзничь, теряя выбитые зубы. Саймон тем временем
навалился на свою жертву. При этом он истерически вопил. И прежде, чем
Саймона оттащили, ему уд
...Закладка в соц.сетях
