Жанр: Триллер
Игнат Сергач 02. Наследник волхвов
...и Глаши во властных и преступных структурах нам, между прочим, был
насущно необходим не меньше, чем ее гипнотический дар: у нас на хвосте, образно выражаясь,
"висела гирей" целая деревня религиозных фанатиков, деревня лжесвидетелей, и непонятной
масти мент Коля из поселка Крайний, и бабушка с хутора с травмированным дедушкой на
руках. Мы сражались с системой, это очевидно, а систему втроем не одолеешь, ей необходимо
противопоставить другую систему. И есть таковая в запасе у Федора Васильевича, и у меня
есть кого напрячь, и у Фокина, однако до столицы далеко, а до Еритницы рукой подать.
Само собой разумеется, племянники-апостолы согласились сотрудничать. Павел пошел
будить бабку-гипнотизершу, Петр утихомирил собаку, открыл ворота и вскоре запер их,
впустив "Ниву" во дворик. Перетащили заложника в избу, перекинулись парой слов с Глафирой
Ивановной.
Понятия не имею, знал ли староста, что гипноз "не берет" смеющегося человека, но
даже если и знал, ему было не до улыбок: рана в плече болела, он морщился, моргал, потел.
Однако, как только бабка начала работать, он перестал и потеть, и моргать, и корчить
страдальческие рожи. И говорил, кстати, без всяких задержек и заиканий, отвечал на
вопросы, которые то я, то Федор подсказывали гипнотизерше на ушко, складно, коротко,
ясно. Ответы заложника фиксировала магнитофонная пленка - Павел притащил кассетник и
включил запись сразу, как только прозвучал первый вопрос..."
Золотое вечное перо царапнуло лощеный листок, Игнат встряхнул перламутровый
"Паркер", с пера капнуло на бумагу черными чернилами. Сергач смял листок, кинул его на пол.
Возле кровати валялось уже штук десять бумажных шариков. Ценная ручка, подарок
Бубликова-старшего, периодически давилась благородными немецкими чернилами и без
встряхивания писать отказывалась.
Игнат поправил подушку под лопатками, откорректировал плотную кожаную папку на
согнутых коленях и тонкую стопку чистой бумаги поверх папки. Текст испорченного кляксой
листа Игнат восстановил по памяти, пронумеровал страницу, положил очередной исписанный
лист на тумбочку поверх объемистого вороха собственных сочинений. Недаром Сергач служил
когда-то, правда недолго, спецкором в газете "Заводчане", обозревал успехи производства и
высвечивал отдельные недостатки, подписывая свои коротенькие заметки и скромные статейки
псевдонимом Г.Моголь - навыки относительно складного, а главное, самое главное, быстрого
письма, казалось, навсегда забытые, постепенно к нему возвращались. Почерк у Сергача
разборчивый, дружище Архивариус, коллекционер разнообразных мистических вымыслов, а
также любитель скандальных разоблачений, останется доволен рукописью. И совсем не
обязательно сообщать Архивариусу, что попросил Бубликова-старшего помочь с письменными
принадлежностями и взялся за золотое перо вовсе не ради будущего единственного читателя
эксклюзивной рукописи, а по соображениям сугубо эгоистическим.
Жаль только, что на два обязательных вопроса пытливого Архивариуса Сергач не сможет
ответить ни устно, ни письменно. Незнает Сергач и даже не догадывается, кто конкретно
предал старосту и на чем конкретно он, Игнат Кириллович, поскользнулся во время драки с
николаитами.
Дверь в палатуприоткрылась, в щель заглянул Валерьянка.
- Вы заняты, Игнат Кириллыч?
- Очень, Михаил Валерьянович.
- Курить не тянет?
- Спасибо, нет. Ваше кодирование помогло.
- Игнат Кириллыч! Не терпится вам пересказать презабавнейший случай из моей
практики, только что, часика два назад, случившийся. Я заглядывал к вам полчасика тому
назад, вы писали, я...
- Пардон, Михаил Валерьяныч. Извините, что перебиваю, но вы же знаете, мне нужно
закончить сценарий телепередачи про Еритницу, - соврал Игнат. - Попозже заходите, ладно?
- Вы правы, загляну позже. Извините, Игнат Кириллыч.
Дверь тихо закрылась, Сергач продолжил писанину.
"Активно поддерживая репутацию "плохих" и опасных мест близ Еритницы, староста
создавал комфортные условия для промысла так называемых "черных археологов". Еще их
называют "трофейщиками".
Он познакомился с "трофейщиками", когда учился в ЛГУ. Лихие парни лазали по
Синявинским болотам, что в окрестностях Питера, искали и находили оружие времен Второй
мировой, реставрировали ржавые автоматы, винтовки, пистолеты и выгодно их продавали.
А в лесах вокруг Еритницы сохранились нетронутыми партизанские склады, целые
арсеналы стреляющего и взрывающегося железа, заботливо и со знанием дела
законсервированного, надежно спрятанного, готового к применению - только масло сотри.
Староста сызмальства знал тайные тропки к огнестрельным сокровищам и кладам
боеприпасов. На одной из таких тропок и подорвался мальчишкой, вследствие чего
превратился в подмигивающего, подмаргивающего или пучившего глаза заику, с полным
набором юношеских честолюбивых комплексов.
Подававший надежды заикающийся аспирант бросил учебу, плюнул на карьеру
ученого-бюджетника и вернулся на родину, алча сказочных барышей. Под гипнозом он сознался
в отцеубийстве. Он извел собственного отца, чтоб унаследовать власть в деревне и
организовать сверхприбыльный оружейный бизнес, скооперировавшись с ленинградскими
дружками-"трофейщиками". Николаиты сочли смерть прежнего старосты естественной,
честолюбивый заика был умен, очень умен и очень хитер, что совсем не одно и то же.
"Андрей", - шепнул на ухо гипнотизерше Федор.
"Как погиб москвич с телевидения? Говори!" - произнесла Глафира Ивановна, а я,
помню, подошел к старосте поближе, так как он заговорил тише и быстрее.
Андрея убил "черный археолог". Застрелил.
Репортер из Москвы добрался на попутке до векового дуба, до поворота к Еритнице. До
хутора шел пешком, там дед Кузьма предложил москвичу отдых, а бабушка обед. Андрей
перекусил, но отдыхать отказался. Добрый дедушка Кузьма Варфоломеевич одолжил Андрею
велосипед - мол, на двух ногах путь до Еритницы долог, а на двух колесах, да еще под горку,
ехать быстро и приятно дескать, будешь возвращаться и вернешь велик.
Андрюха трепался с хуторянами, а в это время, так уж совпало, из Еритницы вдоль
опушки, вдоль речки, шли с добычей "трофейщики". Дед Кузьма и бабка Капитолина, конечно,
хотели как лучше, хотели запустить неугомонного репортера по желобу дорожной колеи, как
шар в боулинге. И Кузьма Варфоломеевич связался по рации со старостой, и ждал Андрюху в
деревне радушный прием. Никто и не подозревал, что Андрюха свернет к речке, к опушке и
совершенно случайно наткнется на "трофейщиков", один из которых - сгоряча, с перепугу -
выстрелит в неожиданного встречного и попадет ему прямо в сердце.
Зачем? Почему Андрей свернул? Этого мы никогда уже не узнаем. Вполне вероятно,
заметил движение в подлеске и пошел посмотреть, чего там делается. Парень он был
импульсивный и, как принято говорить, себе на уме. Был. К сожалению величайшему,
приходится писать о нем в прошедшем времени.
А о старосте "был" я пишу с чувством глубокого удовлетворения. После гибели
старосты, безусловно, осложнятся поиски "трофейщика", направившего ствол на Андрея и
спустившего курок, однако если бы Федор не сломал гаду шейные позвонки, то оборотень
отделался бы всего-навсего тюремным сроком. Учитывая всякие там амнистии и апелляции,
глядишь, год-два-пять спустя он бы и освободился, волк позорный.
Дело было так: Глафира Ивановна вывела старосту из состояния гипноза, и он сразу, с
ходу бросился на меня. Почему именно на меня - ума не приложу. Фокин, между прочим,
находился от него гораздо ближе. Староста сидел связанный на стуле, я стоял поодаль,
действие стимулирующей таблетки мало-помалу проходило, я стоял слабый и рассеянный,
думал о том, что всякая мистика в конечном итоге является маскировкой грубой алчности,
что "лохо-трон" и "мистицизм" - понятия сопряженные, что страна наша погружается в
пучину суеверий, и этим пользуюсь не один я, авантюрист-прорицатель, но и гады вроде
отцеубийцы-старосты. Я стоял, погружался в собственные мрачные мысли и боролся с
недомоганием, а староста оттолкнулся от пола связанными ногами, пролетел пару метров и
"взял" меня "на колган", сирень боднул головой в ребра. Я упал, он шмякнулся сверху, руки у
него были связаны за спиной, но челюсти двигались. Он хотел сделать то же, что и я,
привязанный к сосне, он хотел доползти до моего горла и перекусить яремную вену. Я не видел
прыжка Федора, староста сломал мне "колганом" ребро, и в глазах помутнело от боли. Зато
я отчетливо слышал хруст шейных позвонков - Федор схватил старосту за подбородок,
собирался его оттащить от моего горла, но поспешил и не рассчитал силы. Или черт попутал
Федора, и он плюнул на сложности грядущего расследования и сознательно дернул чуть
посильнее? Плюнул на психованного солдата, спустившего курок, и убил "генерала". В
переносном смысле, разумеется. Не похож: был староста на генерала. Как здорово писать о
нем "был"! Один Витька, наверное, способен меня понять. И, может быть, Федор.
Я снова отвлекся, пардон. В последнее время частенько общался с Валерьянкой, видать,
заразился от него вирусом словоблудия.
Итак, продолжим, а вернее, закончим рукопись скорее, пока не закончились запасы
чернил.
Мы знали, что баба Глаша "качает мазу" в районе, иначе говоря, "пальцует", однако я,
например, не ожидал, что авторитет "русской Ванги" столь велик. Павел куда-то сбегал,
Петр куда-то смотался - и через полчаса после гибели старосты в избушке "ясновидящей"
стало тесно от ментов, врачей и административных шишек села Мальцевка. Через час меня
уже везли в Сидоринск, в больницу, а оттуда в Мальцевку мчались опять же менты, врачи и
разнообразные шишкари, в том числе и бандитский предводитель Бубликов-старший и
какой-то крутой урка по кличке "Батя".
Федору и Фокину обеспечили связь с Москвой, обеспечили и свидетелей, подписавшихся
под протоколом, согласно которому староста погиб в результате неудачного падения со
стула. Ну а лично мне была обеспечена помощь самых квалифицированных районных эскулапов,
палата "суперлюкс", любовь и забота.
Мне предлагали отправку в Москву, в столичное лечебное заведение, но я отказался.
Фигушки где-либо, хоть в Москве, хоть в Швейцарии, за мной будут так ухаживать, причем
на халяву, что особенно приятно и отнюдь не маловажно. Единственное, что напрягало, -
визитеры. Все местные бароны, графы, герцоги, баронессы и кардиналы, особенно "серые"
кардиналы, - все спешили засвидетельствовать мне свое почтение. Из троицы героев я один
остался в провинции. Витька и Федор умчались в Златоглавую и Первопрестольную. Завтра
они возвращаются: Фокин вместе со съемочной группой, Федор в компании военных и высших
милицейских чинов. Завтра я выписываюсь. А мог бы, кстати, и неделю назад - ребро давно
не беспокоит. Завтра в Еритнице состоятся съемки "Большого репортажа", в котором я
приму участие в качестве одного из ключевых персонажей.
Про то, что я пишу сценарий "Большого репортажа", - вранье. Меж тем я сумел
убедить Валерьянку, что занят, очень занят написанием сценария. И даже придумал ответ на
его вполне резонное: "Как же режиссер успеет прочесть столько страниц рукописного
текста за несколько часов до съемки?" Я ответил: "Режиссер на основе моих текстов
сочиняет закадровый комментарий во время студийного монтажа отснятого материала.
Зато Витька Фокин обещал по дружбе оформить аванс из расчета объема рукописи,
ферштейн?"
Дверь открылась и закрылась спустя секунду за худой спиной психиатра Валерьянки.
- Игнат Кириллович, вы кончили?
- "Кончают" во время соития, и то не всегда, а я закончил, Михаил Валерьянович.
- Прервитесь на минутку, бога ради! Не терпится нарушить врачебную тайну и
рассказать вам о пациенте, заглянувшем сегодня днем ко мне в кабинет с презабавной
проблематикой...
На самом деле Сергач начал писать исключительно ради того, чтобы привилегированного
пациента, якобы занятого серьезным делом, перестали навязчиво развлекать врачи и служащие
провинциальной больницы. Бароны и кардиналы районного масштаба считали своим долгом
навестить Сергача, и, глядя на них, больничный персонал посчитал обязательным бороться не
только с недугом пациента, но и со скукой, непременной соседкой каждого болящего. Первые
дни лежки Игнат редко оставался одиноким в одиночной палате "люкс". Визиты посторонних
его доставали, но внимание медработников забавляло. Ему нравилось беседовать о жизни с
пожилым, много повидавшим главным врачом, нравилось пить коньяк с заведующим
терапевтическим отделением, играть в шахматы с ведущим хирургом, флиртовать с
медсестричками. Даже бесконечные монологи старого знакомого Валерьянки его поначалу не
утомляли. Но все приедается, и Сергач придумал для себя "серьезное занятие" и сразу стал
хозяином своего времени, добился права на одиночество, никого не обижая. Теперь Сергача
развлекали, лишь когда он сам этого хотел, лишь когда позволял себя отвлечь от якобы
серьезного и важного дела.
Сначала Игнат рисовал чертиков золотым пером и нещадно мял дорогую бумагу.
Рисование быстро надоело, Сергач попробовал сочинять стихи. Застрял на рифме к слову
"доллар" и подумал: "А почему бы не восстановить уничтоженные старостой записи?
Например, легенду о матери оборотней?" Подумал еще и решил заняться описанием полной
хроники событий с момента прибытия троицы москвичей в Мальцевку. Занялся и увлекся,
втянулся в процесс. Жалко, читатель у рукописи будет один-одинешенек, но зато на редкость
благодарный. Кроме Архивариуса, проверенного неоднократно и надежного на все сто, вряд ли
Игнат даст кому-нибудь на читку листочки с крайне нежелательной для огласки правдой о
смерти старосты и разгадкой тайны "русской Ванги", которую обещано не разглашать. Разве
что сам, когда-нибудь в старости, перечитает собственные записи. Или прочитает их будущей
жене. Ежели, конечно, Сергач, с его способностью ввязываться во всякого рода сомнительные
авантюры, доживет до старости и, разумеется, если он, с его невезением на любовном фронте,
когда-либо решится снова предложить руку и сердце прекрасной, или не очень, даме. Не столь
важно, какая она будет, с какими проблемами, главное, чтоб не походила на первую
жену-стерву и на нынешнюю все еще невесту-суку.
М-да, а ведь циничная московская сука до сих пор считает его своим женихом. Фокин
пару дней назад звонил из столицы, Сергач бегом бежал к телефону в кабинете главврача, чтоб
услышать радостный голос Витьки: "Игнат! Тебя по всему городу девушка разыскивает!
Активная такая, настырная. В милицию обращалась, всех твоих дружков и подружек разыскала,
методом исключения вышла, мать ее, на меня, а я сказал ей, где ты... Испугался?.. Не бойся,
брат! В каком городе, не сказал, на всякий случай! Сказал, что ты в провинциальной больнице
отдыхаешь с пустяковой травмой, сказал, что в провинцию ты вынужден был срочно уехать по
неотложному делу, и сказал, чтоб скоро смотрела тебя по телевизору. Алло, Игнат!.. Алло!.. Ты
молчишь или связь оборвалась? Алло!.."
- ...Игнат Кириллович? Алле, вы меня слышите? Игнат Кириллович, вы задумались или
вам нездоровится?
- Я задумался. О сценарии... Ладненько, Михаил Валерьяныч, о'кей. Нарушайте
врачебную тайну, рассказывайте, чего не терпится. Только, умоляю, коротко и без преамбул.
- Вы правы, иногда я бываю слишком многословен. Я иногда отвлекаюсь, сбиваюсь с
мысли и ничего не могу поделать со своими недостатками. Я постараюсь быть кратким. Я, как
бы точнее выразиться...
- Михал Валерьяныч, я же просил!
- Да-да, вы правы, я отвлекся. Это от избытка впечатлений. Ко мне сегодня заглянул
впечатляющий пациент! Наш, из Сидоринска, средней руки купец, вернулся из столицы.
Шурин его дяди работает у вас в Москве, в центре репродукции человека. Шурин дяди устроил
по-родственному купчику полное обсле...
- Погодите. Родственник вашего сегодняшнего пациента работает в московском центре
репродукции, да? Я правильно понял?
- Он работает там по административной части. Шурин его дяди по линии отца. В нашем
захолустье, знаете ли, родственные связи сохраняют и чтут. Случается, и родственники в
седьмом колене...
- Михал Валерьяныч! Опять?
- Вы правы. Я опять потерял нить, опять отвлекся. Это от избытка...
- Вы остановились на том, что сидоринского торгаша в Москве на халяву обследовали в
центре репродукции. Дальше что?
- Не совсем на халяву, минимум он оплатил, он человек не из бедных, в отличие от...
- Я понял. Итак, его обследовали, и чего?
- Он оказался бесплоден! Пришел ко мне с жалобами на импотенцию. Впервые
наблюдаю такой случай за многолетнюю...
- Погодите! К вам впервые обратился импотент, да?
- Нет! Он не страдал импотенцией до обследования в Москве. Он собирался жениться, и,
поговаривают, его невеста на втором месяце беременности. Он обследовался, и выяснилось, что
от его семени невозможно забеременеть. Как следствие - потеря всякого влечения к...
- Стоп! - Игнат резво соскочил с кровати, хлопнул в ладоши. - Браво! Отличный
сюжет! Мужик собирается жениться, невеста беременна, жениха случайно обследуют, и
оказывается, что он никак не может быть отцом будущего ребенка! Отлично! Все просто и
замечательно! А я дурак! Дурак я!
- Игнат Кириллович, что с вами? Вы так возбудились... - Валерьянка бочком-бочком
попятился к двери.
- Я дурак! Как же раньше мне не пришел в голову столь элементарный вариант! -
Игнат треснул себя кулаком по лбу. - Ой! Я вспомнил! Блин, почему же я раньше этого не
вспомнил! Я кино видел, американское, кажется, с Николь Кидман, кино с очень и очень
похожим сюжетом: они ждут ребенка, и вдруг он узнает, совершенно случайно, о своем
бесплодии!
- Я припоминаю, тоже видел нечто подобное на экране, но в жизни я впервые...
- Михал Валерьянович, дорогой! Как вы думаете, главврач выпишет мне справку, что я
бесплоден, а?
- Наш главный?
- Да! Он мне не откажет, а?!
- Вам справку?
- Мне! Что я бесплоден, и от меня невозможно забеременеть!
- Я могу, если хотите, дать вам справку, что вы импотент, но... 282
- Спасибо, не надо. Мне нужна другая фальшивка. Очень нужна!
- Зачем, Игнат Кириллович?
- Долго объяснять. Будьте любезны, сбегайте к главврачу, поговорите с ним деликатно, а
то мне как-то неудобно. Ну а я пока быстренько настрочу письмецо одной... неважно кому.
Важно, чтоб письмо с приложенной к нему справкой сегодня же ушло в Москву! В смысле -
чем раньше адресат получит документ о моем бесплодии и сопроводительный
душещипательный текст, тем лучше. Для меня лучше, спокойнее. Понимаете?
- Ничегошеньки не понимаю, но раз вы просите, схожу, поговорю. Мне кажется,
главный вам не откажет. У нас в больнице вообще-то сперму не исследуют, но наш главврач -
личность, между нами, слабохарактерная, он...
- И, если вам не трудно, крикните медсестричку Машеньку. Хочу попросить Машутку
сегодня же сбегать на почту, отправить все, что сейчас состряпаем, в Москву ценным заказным
письмом!
- Ничегошеньки не понял, но Машенька, наша больничная королева красоты, точно вам
не откажет. - Психиатр смутился, что с ним случалось редко. - Мне кажется, Машенька
вообще ни в чем вам, Игнат Кириллович, не отказывает. Особенно в ее ночные дежурства. Я
прав?
- Вы не правы, доктор. Бывает, что и отказывает. Всякое в жизни бывает, доктор. Ох,
всякое...
Эпилог
Подросток ничем не выделялся из серой толпы единоверцев. Он стоял рядом с отцом,
точнее - рядом с бородатым мужчиной, который считал подростка своим сыном.
Настоящего, биологического отца подростка больше нет. Деревенский староста ушел из
жизни, так и не узнав, что у него есть сын.
Мать подростка, замужняя, богобоязненная женщина, согрешила со старостой, а все в
деревне решили, что помогли молитвы и сжалился святой Никола, наконец-то послал
бородатому Митричу наследника.
Староста, пьяный до беспамятства, снасильничал чужую жену в ночь после похорон
своего отца, прежнего деревенского старосты, в первую ночь своего царствования в Еритнице.
В ту ночь Митрич послал жену в особняк нового властителя мыть посуду после поминок.
Женщина не рассказала мужу, как неожиданно проснулся заика, набросился на нее, совершил
быстрое и грязное насилие. И захрапел, пуская слюни.
Староста не вспомнил, протрезвев, о насилии над чужой женщиной. Митрич искренне
считал подростка собственным сыном. А женщина молчала.
Она молчала до тех пор, пока не застала тринадцатилетнего сына в лесу играющим с
волками. Славься, святой Никола: сына застала мать, а не кто-то другой! Она увидела его с
волками и духовно прозрела. Она воздела руки к небу и воздала хвалу Николе Чудотворцу. Она
поняла Божественный Промысел.
Не было законных детей у заики старосты, никаких детей у него не было, так он думал -
и не спешил ввести в дом молодуху, ибо, по завету святого Николы, власть в общине
наследуется волхвами, потомками волхвов. Не хотел контуженый староста наблюдать, как
растет ему смена, была ему по нраву власть вечная, безраздельная и безоглядная. Но свершил
чудо святой, и сделал Никола так, что втайне от короля возрос королевич, способный
предъявить свои права на королевство.
О да! Есть у рожденного по воле святого Николы чем засвидетельствовать права на трон.
Волчьим Пастырем нельзя стать, им можно только родиться. Лишь с волхвами по крови
поделился Никола частицей Чудотворной Силы своей, дал им власть над волками как
свидетельство о праве властвовать над людьми. Кому подчиняются дикие звери, тому и
николаиты подчинятся, покорно и безропотно.
Две весны минуло с той, когда мать пала ниц перед сыном, назвав его Владыкой
будущим. Две весны назад узнал подросток, от кого он был зачат, и понял, что и в каком случае
унаследует. Он рос и ждал случая, чтобы из последних сделаться первым.
Впрочем, он не был последним. Никогда не был. Он считался сыном человека,
наделенного правом носить бороду, как у святого на иконах. Подобного права у подростка не
будет, когда он возглавит общину. Жаль немного, ведь все мальчишки во всех деревнях
николаитов мечтают стать бородатыми воителями. И он мечтал, пока не появилась иная мечта,
другая цель, воистину великая.
Подросток дождался своего часа - трон свободен, и освободил его он! Он! Скоро он
явится перед единоверцами в образе Волчьего Пастыря, и паства николаитов падет пред ним
ниц, как пала ниц мать его когда-то, кажется, давным-давно. Он изменился с тех пор, он стал
думать иначе, мыслить категориями правителя. И стал верить в помощь Чудотворца
избраннику во всем, от большого до малого.
Как иначе, кроме вмешательства Чудотворца, объяснить, что москвич свернул к лесу? Что
один из "трофейщиков" по дури, с перепугу выстрелил и что попал москвичу в сердце? И как
объяснить, что в тот чудесный день проводник "трофейщиков"
Митрич взял с собой "сына"? И он видел, где зарыли труп, и слышал, что убитого придут
искать...
(А ведь можно объяснить все иначе! Все случившееся можно объяснить, вовсе не
упоминая о чудесах.
Митрич брал с собой подростка не впервые. Случалось, и раньше рация давала сбой. Шли
без связи маршрутом "Еритницы - склады на болотах - хутор". Вышли из деревни до того,
как у деда Кузьмы объявился репортер, и уже были на подходе к хутору, когда москвич ехал в
Еритницу на стареньком велосипеде советского производства марки "Украина".
Шли опушкой, поскольку в глубинах весеннего леса трудно передвигаться с грузом.
Молодой и неопытный "трофейщик" из новичков сильно замочил ноги, шел и зубами стучал от
холода. Его пожалели, дали хлебнуть спирту. Молодой присосался к фляжке - не оторвешь,
всю вылакал. И опьянел. В дымину нажрался сосунок.
Пьяный дурак отстал от группы, захотел проблеваться, сдуру вышел за опушку, на
открытое пространство. Его-то, пошатывающегося, и заметил Андрей. Свернул узнать, кто это,
почему шатается, подумал: "Может, плохо человеку. Может, ему помощь нужна". Свернул и
крикнул: "Эй, там, у леса!.." И нарвался на дурную пулю.
Протрезвев, молодой дурак так и не смог объяснить, зачем выхватил "ТТ", зачем стрелял.
Лопотал что-то вроде: "Крик услыхал и застремался, в натуре очко сыграло, дурь в башку
вошла, я машинально "тэтэшку" цапнул, рука сама волыну схватила, палец машинально курок
спустил..." Каялся, плакал, молил не говорить старосте о нарушении сухого закона на
маршруте. Ведь спирт с собой брали не пить, а вместо йода и прочих дезинфицирующих
средств. Лукавили, конечно, сосали спиртягу, но чтоб в хлам нажираться, такого себе старались
не позволять. А ежели позволяли, то держали прецедент в секрете от контуженого заики,
скорого на жестокую расправу.
Молодого дурака пожалели вторично, о его пьянстве умолчали, все списали на стечение
обстоятельств и нервы...)
Подросток ничем не выделялся в серой толпе деревенских. Вместе со всеми он с опаской
поглядывал на солдат, выносивших из лесу подгнившие ящики с оружием. Большинство
ящиков давно увезли, эти оставили специально для телевизионных съемок. Как и все
деревенские, подросток старался не встречаться глазами с военными в камуфляже и пузатыми
милиционерами в больших, красивых фуражках, с большими звездами на погонах.
А военные и милиционеры вовсю позировали перед телекамерами и откровенно
ревновали известную тележурналистку, проявлявшую особое внимание к штатскому
белобрысому прощелыге и его надутому, будто индюк, дружку, в ярком галстуке с новеньким,
блестящим обручальным кольцом на пальце.
В сторонке от камер держался лишь один человек из приезжих, тот, которого подросток
спас из ловчей ямы.
Толпа николаитов зашевелилась - телевизионщики выволокли из плотных рядов
Митрича. Самый пузатый милиционер допросил бородача под прицелом четырех объективов,
вежливо и чуть смущаясь. На все вопросы Митрич отвечал односложно: "Не было этого, люди
подтвердят". И николаиты подтверждали, отрекаясь от всех обвинений, согласно кивая, лишь
когда их спрашивали: "Верите ли вы в Бога Николу?.."
Михаил Зайцев: "Наследник волхвов"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Поділитися у соцмережах
