Жанр: Триллер
Игнат Сергач 02. Наследник волхвов
...овное дело о незаконном
ношении оружия и спецсредств..."
Игнат держал глаза закрытыми, но он услышал прыжок зверя, услышал шлепок об землю
передней лапой, проскальзывание задних. Игнат откинул голову, подставляя яремную вену
звериным клыкам. Сердце зло ударилось о ребра, ожидающие удара волчьих лап, и тут же, в
такт удару сердца, прозвучал выстрел.
Честное слово, Игнат услышал свист пули, хотя и пролетела она не возле уха, а
значительно ниже, услышал чмоканье, с которым пуля вошла в плечо зверя... или как там
называется то место, где волчье туловище плавно превращается в лапу. Игнат разжал веки и
увидел, как зверя опрокинуло на бок, как он, поджав раненую лапу, прыгнул вторично, но уже в
другую сторону в сторону опушки.
Вдогонку зверю просвистел рой пуль, автоматная очередь. Однако ни одна смертоносная
капля не попала в хищника Вздрогнули потревоженные пулями сосенки, волчья туша, нырнув
за пулями вслед, взлохматила темно-зеленую массу подлеска и скрылась, оставив кровавый
след на ковре из пожелтевших иголок. Вопреки штриховке сумрака, Игнат разглядел пунктир
крови на мякоти земли.
Сзади, за спиной Игната, за толстым сосновым стволом - шумный всплеск. Некто или
нечто плюхнулось в речную воду.
Конечно - некто! Некто прыгнул с другого, пологого берега реки, карабкается на обрыв,
в воду летят комочки земли, камушки. Некто взобрался и бежит, пробегает рядом с сосной
Игната, в лицо Сергачу брызнуло влажным холодом с его пятнистых мокрых одежд.
Федор! Это был Федор. Еще свистела одинокая пуля, а Игнат уже знал, что стрелял
Федор, выживший вопреки и наперекор, знал, но боялся себе в этом признаться, ибо уяснил -
надежде свойственны подлоги и обманы, она, надежда, и сестра ее, госпожа Удача, похожи,
суки, на ту женщину, которую Сергач собирался назвать своей женой, от которой сбежал,
которая до сих пор числит себя в невестах и, небось, недоумевает, куда вдруг пропал безумно
влюбленный женишок.
Врут, что от трагедии до фарса, как и от любви до ненависти, - всего один шаг. Врут!
Сии аспекты бытия соседствуют и жмутся друг к дружке. Стоило Игнату вздохнуть, и первая
стихийная мысль в башке, можно смело сказать - заново рожденного, вздорная, мелочная
мыслишка с оттенком меланхолической досады, дескать, раз выжил, то еще предстоят
выяснения отношений с невестой, с ее родителями, родственниками...
Игнат дивился собственной мелочности, проклиная себя за вопиющую неблагодарность к
спасительнице Судьбе, а Федор тем временем врезался с разбега в иллюзорный массив опушки.
Затрещали сухие ветки, заволновались пушистые массы юной лесной поросли, поглотив
пятнистую спину, скрыв коротко стриженный крепкий затылок. Треск ветвей слился воедино с
трескотней автомата. Треск и трескотня удалялись в лес. Минула вечность, равная нескольким
сотням свирепых секунд, и все стихло. И сквозь шуршащие помехи леса пробился сильный
голос Федора, уверенный и спокойный, с едва уловимыми запятыми одышки:
- Эй, вы, там, расслабьтесь. Все в норме.
Игнат повел шеей, взглянул на Фокина. Витька болтался в путанице веревок, забавно
улыбаясь заткнутым галстуком ртом.
Подобно Игнату, Витька расслабился, едва увидев, едва признав Федора. И, наверное,
тоже думал о невесте.
Замечательно иметь старшего брата, вроде Федора - появляется блаженная возможность
расслабиться, довериться более сильному и опытному, зная, что он тебя обязательно спасет,
защитит либо отомстит за тебя. Обязательно отомстит!
Федор вышел из лесу. Богатырь с автоматом, в "разгрузке", с трофеем через плечо. В
сгустившихся до черноты сумерках Игнату показалось, что на плече у Федора лежит волчья
туша, когда же богатырь подошел поближе и опустил трофей наземь, Сергач увидел, что это
староста.
- Убил? Федя, ты его застрелил, да?
- Жив заложник, дышит. - В руке спасителя возникло вороненое лезвие, нож аккуратно
полоснул веревки, стиснувшие Игнату грудь. - В плече у гниды рана и шишка вместо
заушного бугра, а в остальном - жив.
- Ха! И у меня за ухом шишка! Федя... прости, Федор...
- Да ладно! Зови "Федей", раз тебе так больше нравится. Разрешаю. - Штык-нож
резанул узлы, задевая кору, бритвенной остроты лезвие крошило веревку на руках и ногах
Сергача. - Долго ты, брат Сергач, с гнидой старостой политесы разводил. У меня палец на
крючке затек.
- Ты все слышал?! Все видел?! Ты...
- Я на том бережку в засаде обосновался чуток позднее, чем Виктора к сосне привязали.
Дерьмовый бережок, пологий, весь открытый, но и опасности оттуда не ждешь, в этом плюс. -
Нож лихо орудовал, превращая змею-веревку в горсть веревочных червяков. - Не обижайтесь,
ребятишки. Вам, понятно, не позавидуешь, довелось вам пережить не самые приятные в жизни
моменты. С одной стороны, вы, мальчики, сами виноваты, с другой - без вашей детской
самодеятельности и мне бы гнить в болоте. Не держите на меня обиду, мушкетеры, так было
надо. Надо было досмотреть до конца, чем закончится комедия с оборотнем, прежде чем
оказывать вам огневую и моральную поддержку. Жестоко, согласен, но вы - мальчики зрелые,
и обошлось, слава богу, без инфарктов. Сергач, с остальными веревками сам справишься?
Пойду освобождать Виктора. Справишься?
- Справлюсь, я в порядке. Иди...
12. Почти все ответы на почти все вопросы
"...Итак, через пару часов после обнаружения окровавленного удостоверения Андрея
Федор отдал приказ двум салагам ждать его до утра, а потом, если он не вернется, линять в
Москву. Проинструктировал салажат и отправился брать "языка".
Передвигаясь скрытно, лесом, Федор вышел к окрестностям Еритницы и устроил в
молодом березнячке на господствующей возвышенности наблюдательный пункт. При помощи
высококлассной оптики диверсант следил за деревенской жизнью, искал подходящую
кандидатуру на роль "языка".
Обстоятельства складывались чрезвычайно удачно - через некоторое время за околицу
вышел пресловутый староста. В гордом одиночестве староста не спеша производил
инспекцию пашни и огородов, дал собою налюбоваться вдоволь, после чего двинул к лесу. Но, к
великому сожалению Федора Васильевича, направился идеальный для него пленник к деревьям с
другой стороны деревни. Пришлось Федору срочно сниматься с места и огибать Еритницу в
темпе образцово-показательного марш-броска. Федор еле успел зафиксировать точку
вхождения "объекта" в "зеленку", однако успел и, как выразился Василич, "сел ему на хвост".
Опытный следопыт, Федор Васильевич "вел объект", постепенно сокращая дистанцию
отрыва, ровно 63 минуты, время он засек. На 64-й минуте преследования впереди показалась
искомая сутулая спина. К тому времени лесная тропинка, по которой гулял "объект" и вдоль
которой бесшумно трусил диверсант, его настигая, сузилась, завиляла меж мшистых кочек,
деревца кругом сделались сплошь хилыми да чахлыми, но и приличные деревья еще попадались,
правда, в некотором отдалении.
Поглощенный обдумыванием текущих задач, Федор, конечно же, задумывался и о том, на
фига староста прется к болотам, при этом диверсант даже мысли не допускал, что не он
"ведет объект", а совсем наоборот. Опыт подсказывал Федору Васильевичу - староста
никак, ну никак не мог заметить слежку. А староста ни фига и не замечал! Просто-напросто
он догадывался, что, возможно, его "ведут", и привел вероятного следопыта к ловчей яме.
Опытен Федор, а ловушку проворонил. Он говорит, что ловушка была устроена
исключительно "грамотно". Быть может, он оправдывается. Не перед нами, салагами, перед
собой. Хотя почему бы и не быть ловушке исключительной, ежели рыли и маскировали ее
люди, сроднившиеся с лесом и никогда не терявшие взаимно обогащающих связей с природой.
(Весьма, кстати, обогативших некоторых.)
Короче, Федор провалился вдруг в глубокую-преглубокую ямину. Кинулся вылезать, а края
ямы сыплются. Прыгнул, а до верхнего края фиг дотянешься. Да и особенно не попрыгаешь -
под ногами воды по колено и рыхло.
Староста не стал глумиться над попавшим в яму диверсантом. Он тихо ушел, вернулся в
деревню. А Федор, само собой, старался вылезти, и, разумеется, ни черта у него не выходило.
Среди прочих спецсредств в кармашке "разгрузки" имелся скрученный тугой восьмеркой
стальной тросик с миниатюрной раскладной "кошкой" на конце. Диверсант размотал трос,
изготовил к работе острые и надежные крючья "кошки" и часа четыре метал "цеплялку".
Дшна у тросика оказалась достаточной, но "кошка" цеплялась то за чахлое деревце, то за
рыхлую кочку. Цеплялась и соскальзывала. И так четыре часа подряд. Федор приуныл.
Он нам честно признался: "Приуныл я, мальчики, совсем". У Федора имелись при себе 2
гранаты: одна совершенно бесполезная в его положении - светошумовая, вторая,
естественно, боевая. Можно было рискнуть - швырнуть боевую гранату недалеко, чтоб
взрывом снесло край ямы, сделало его покатым. Однако риск погибнуть при таких взрывных
работах превышал допустимые 50%, и Федор выбрал другой вариант - решился положиться
на удачу, метнул гранату подальше, надеясь, что взрывом свалит верхушкой к яме елку
покрепче да потолще. Сестрички Удача с Надеждой по своему обыкновению подвели хорошего
человека.
Как уже отмечаюсь выше, тросик с "кошкой" на конце имел достаточную длину, меж
тем Федор собрался было порезать куртку на ленты, сплести веревку и нарастить гибкий
придаток к "цеплялке". Но, поразмышляв здраво, диверсант отказался от идеи превращения
одежды в канаты и, взявшись за штык-нож, начал ковырять ступеньки в рыхлой почве,
вкалывая по принципу: "терпение и труд все перетрут". Каждую ступеньку он делал долго и
обстоятельно.
Вкалывал Федор всю ночь. К утру над ямой побрызгало дождиком. Локальный,
веселенький такой весенний дождичек бомбил "зиндан" каплями всего-то 10 минут, но и этого
с лихвой хватило, чтоб размыть все 7 ступенек к свободе.
Пришла пора диверсанту скушать стимулирующую таблетку, которая вернула ему
растраченные впустую силы. Федор занялся восстановлением ступенек, отлично понимая, что
на 93,5% - придется подыхать в яме.
Кстати, о дождях. Я вспомнил - волхвы, к которым относятся и волкодлаки, согласно
мифам и легендам, умели вызывать дождь. И вот что интересно: отчетливо помню
свинцовые тучи-дирижабли, но над нами с Витькой в то утро не капало, а Федю, как
специально, замочило. И староста уверял: "Ваш "старший" подохнет", будто рассчитывал
на дожди, которые смоют любые ступеньки, вырытые человеком в яме.
Пардон, я отвлекся. На мистику, черт ее дери.
Итак, Федя маниакально вгрызался в почву, меж тем близился полдень. Спасение пришло
к Федору Василичу точнехонько в то самое время, когда староста, его бородатые гвардейцы,
а также остальные николаиты готовили сюрприз нам с Витькой.
Я решал разнообразные насущные загадки, лежа в душном подвале, а Федя кое до чего
додумался, занимаясь земляными работами на свежем воздухе. Федор пришел к выводу, что
причина всех неудач обитает на хуторе-форпосте, и имя сей первопричины Кузьма.
Между особняком старосты и хутором существовала стабильная радиосвязь! Здорово,
да? Вспомните, наша троица уехала ни с чем из треклятой Еритницы, вдруг обнаружились
подброшенные "доброжелателем" корочки Андрюхи, и, не доезжая до хутора, "Нива"
свернула к лесу. Староста, вилы ему в бок, едва мы уехали, прекратил симулировать приступ
экзотического заболевания и связался по рации с дедушкой Кузьмой. Дед встал на стреме, а
когда в положенный час мы не объявились в контрольной точке "хутор", оттуда полетели
радиосигналы с сообщением: "Москали задерживаются, могет быть, чаво задумали супротив
вас, господин-товарищ староста".
Должен признать - контуженый заика не зря занимал пост деревенского головы. В
башке у него серого вещества - хоть отбавляй. Догадался, черт контуженый, от кого из
пришельцев следует ожидать неприятностей и каких конкретно, переиграл Федю -
отсветился за околицей, подставился и поймал диверсанта, как акулу на крючок, а после,
образно выражаясь, поймал и в судок акулу Федю.
Ну а когда дедушка-радист на следующий день сообщил заикающемуся боссу, дескать,
москаль белобрысый "бердан" сторговал вкупе с одним-единственным "вареным", то есть
холостым, патроном, так контуженый мгновенно скумекал, чего мы с Витькой хотим
сделать и как нас, лохов, уделать. И деда похвалил за смекалку, за патрончик тот
декоративный.
Я опять отвлекся. Но на сей раз по делу.
Итак, спасение пришло к Феде в тот судьбоносный момент, когда в Еритнице полным
ходом шла подготовка к операции захвата ковбоя Сергача и возницы Фокина. В виде кого
пришло спасение - в виде добра молодца, или красной девицы, или мужика с бородой, или
шустрой старухи с клюкой - сие неизвестно. Очевидно, спас Федора человек, которого мы
обозвали "предателем". Его спас тот же человек, который подбросил к нам в машину
улику-удостоверение, которому осточертела абсолютная власть оборотня. Мужской род
слова "предатель" ни о чем не говорит. Он (или она) под шумок смылся (или смылась) из
деревни - и бегом к болотам. Она (или он) швырнула (или швырнул) в глубину ловчей ямы
ствол скошенной временем березы, подгнивший ствол, однако еще крепкий, швырнул(ла) - и
бегом обратно, в Еритницу, в заповедник тоталитаризма. Ни староста, ни остальные
николаиты, судя по всему, кратковременной отлучки предателя не заметили. Не видел его (или
ее) и Федор - покамест выбирался по бревну из "зиндана", он (или она) убежал (или убежала)
уже.
Федор вылез, сориентировался - и сразу назад, короткими перебежками по направлению
к Еритнице. Сцену нашего, моего и Витькиного, пленения Федор Васильевич не застал -
опасаясь новых подвохов, часто останавливался, дабы "провериться", "подстраховаться" и
т.д. и т.п. Не спешил Федя, поскольку не знал, что Сергач с Фокиным задумали взять
заложника.
На деревенские рубежи диверсант вышел аккурат тогда, когда бородачи загоняли
"Ниву" в гараж: для косметического ремонта. Федор Васильевич малость офигел, увидев
родную тачку, залег, чтоб подумать и понаблюдать, и вторично офигел, когда увидел, как из
деревни на телеге, запряженной гнедою клячей, вывезли связанного Фокина.
Телегу Федор отследил, крался за ней, быстрый и незаметный. Бородачи привязывали
Витьку к сосне, а он их держал на мушке. Бородатые ушли, и диверсант устроил "лежку" на
пологом берегу речки. Приспичило ему, видите ли, досмотреть до конца, как он выразился,
"комедию с оборотнем". Боялся диверсант объявить о своем присутствии, обнадежить
жертву Витю, а чуть позже и жертву Игната. Боялся, понимаете ли, что один или оба сразу
ключевых действующих лица грядущей буффонады, обнадеженные огневой поддержкой с
галерки, фальшиво отыграют роли жертв. Федор поступил с нами жестоко, но не нам его
судить - мы, я и Витька, что мы знаем о методах работы спецуры? Я, допустим, кое-что
знаю, однако не настолько, чтобы оценивать работу профессионального диверсанта, коего
рискну сравнить с хирургом. Да! Отличное сравнение - кличка Хирург Федору подходит
идеально. "Хирург против Оборотня" - классный заголовок для бестселлера.
Кстати, об оборотне.
Мы (и вы, и я) слышим: "оборотень", и мозг практикует сей термин как "два в одном",
то есть оборотень, в нашем с вами понимании, - это человек, способный "обернуться"
зверем, умеющий или вынужденный превращаться в нечто звероподобное.
Федор Васильевич резко раскритиковал и опроверг постулат "два в одном". Почему он не
сделал этого раньше? Спросите что-нибудь полегче. Быть может, и собирался Федя
потеоретизировать на тему оборотничества вчера, хотел рассказать о своих африканских
впечатлениях после того, как мы выехали из Еритницы, да помешала неожиданная находка
окровавленного удостоверения Андрея.
Федя служил в Анголе, и там довелось диверсанту присутствовать во время довольно
редкого нынче местного обряда - черный колдун взял кровь из уха животного и из своей руки,
привил свою кровь зверю, а кровь животного себе. Бледнолицему диверсанту объяснили: в
результате колдовского обряда между человеком и животным возникает теснейшая
"симпатическая" связь. Зверь чувствует побратима-человека, его волю, желания и
устремления, чувствует во сто крат сильнее, чем, например, служебная собака кинолога.
Взаимопонимание побратимов - зверя и человека - подчас сильнее, чем к примеру, у супругов
со стажем семейной жизни более полувека. Африканские колдуны, так называемые
"люди-леопарды" , подчиняют своему разуму инстинкты дикого брата о четырех лапах, чтоб
(в частности) использовать хищника в качестве живого защитника и оружия. По мнению
Федора, в нашем случае присутствует тот же феномен братания старосты с диким зверем.
Феномен оборотничества мы наспех обсудили перед выездом на шоссе, приводя свои
одеяния в относительный порядок.
Впрочем, я забегаю вперед.
Итак, обо всем по порядку.
Командир Федор присвоил мне звание "авантюрист-самородок", услыхав от Фокина
суть разгадки тайны "русской Ванги", а от меня - цели и задачи нашей с Витькой
несостоявшейся ковбойско-террористической авантюры. Кое-что про тайну бабы Глаши и
про налет двух лохов на Еритницу Федор подслушал, лежа в копне сухих веток на пологом
берегу речушки и балуясь с прицелом, а посему долгие разъяснения не понадобились, командир
ухватил суть, как говорится, с лету за те пять минут, что ушли на оказание медицинской
помощи раненому старосте и дозаправку "Нивы" из канистры, купленной накануне утречком у
осведомителя Кузьмы Варфоломеича, ни дна ему ни покрышки!
Аптечка и прочие вещи-вещицы сохранились в "Ниве" нетронутыми. Перевязав
заложника , Федор связал его стальным тросиком. Втроем подтащили связанного к машине,
Витька залез на заднее сиденье, у его ног уложили старосту. С превеликим удовольствием
Фокин снял галстук - ему предписывалось заткнуть старосте пасть, когда тот очнется.
Про ловчую яму, чудо спасения и про все остальное, кроме африканских колдунов, Федя
рассказал нам, сидя за рулем "Нивы", выруливая на дорогу к хутору. Стемнело, фары командир
не включил, вел тачку по наитию, медленно, аккуратно. Я сидел с ним рядом, слушал и
раскисал".
Дверь в палату Игната слегка приоткрылась. Белоснежная дверь в палату "люкс",
"суперлюкс" по провинциальным меркам, самую малость отделилась от не менее белоснежного
дверного косяка. В образовавшуюся малую щелку воровато заглянул психиатр Михаил
Валерьянович. Увидел занятого писательством Сергача и тихонько прикрыл дверку. И удалился
неслышно, на цыпочках.
"Помните, много мною уважаемый господин Архивариус, я описывал, как гоношился,
привязанный к дереву, - мол, и веревки руки-ноги не режут, и вообще "шкурка" в норме. В
предвкушении насильственной кончины нутро, выражаясь образно, "встало дыбом", а минула
опасность - и попер отходняк. И у меня, и у Витьки. Мы дружно недомогали, кряхтели от
болей, страдали и кисли. Пришлось командиру выделить нам по таблетке стимулятора
каждому. Горькое лекарство быстро рассосалось под нашими языками, и нам резко полегчаю.
А на горизонте наметились темные контуры хутора. Федя вручил мне автомат, велел
изготовиться к стрельбе, передал Витьке светошумовую гранату и дал наказ приготовиться
к ее метанию.
Подъезжая к хутору, Федор врубил фары, и мы все трое увидели деда Кузьму возле
дорожной колеи. Добрый дедушка вооружился "ППШ", сиречь пистолетом-пулеметом
системы Шпагина, боевым символом победы над фрицами в 45-м.
Федор тихо скомандовал: "Виктор, пли". Фокин высунулся в окошко и метнул гранату. Я
зажмурился, чтоб не ослепнуть, открыл рот, чтоб не оглушило. Граната бабахнула не очень,
кстати, оглушительно, но полыхнуло здорово. Федя вырубил фары, свернул с колеи и дал
команду мне: "Сергач, пугани". Я пальнул в небо длинной очередью, целясь в не любимую мною
луну. Соло "Калашникова" напугало собаку деда Кузьмы, наверное, бабку Капитолину и,
может быть, еще кого, ежели этот "еще кто" затаился на хуторе. Не знаю, до какой
степени хлопок гранаты оглушил дедушку и слышал ли он мою очередь, однако машину он явно
не видел. На этот раз госпожа Удача отвернулась от временно ослепшего, он стрельнул мне в
ответ, однако мимо и поздно - мы были уже далеко! Мы разогнались до предела, попетляли
по неровностям почвы и вернулись на укатанную дорогу, что вела к шоссе. Я впервые подумал
об очевидном: "Не иначе "Нива" у диверсанта ручной сборки со спецподгонкой, другая машина
той же модели давно в развалилась от таких перегрузок".
Въезжая в лес, Федор сбавил обороты. Гнал по просеке и молился, чтоб опять не
прокололось колесо. Я просил у Судьбы того же и вздрогнул, когда Федя неожиданно
затормозил. "С машиной порядок, - сказал командир. - Мы в беспорядке".
Так косноязычно командир высказался про наш внешний вид.
Выбрались из тачки. Я снял Витино пальто, кинул его сверху на заложника. Рубаха моя
выглядела отвратительно, джинсы не поддавались "ручной очистке". Привести себя, что
называется, "в божеский вид" было совершенно невозможно. Приличнее остальных выглядел
Федя, особенно когда снял "разгрузку". Грязь на влажном камуфляже выглядела органично и
естественно. Мы чистились и обсуждали феномен оборотничества (контекст см. выше).
Очухался заложник, заорал, мол, нас посадят в тюрьму, если
раньше не убьют, орал, что николаиты уже пустились в погоню. Виктор заткнул
галстуком пасть заложнику, а Федор расплескал сзади за "Нивой" бензин из канистры,
подпалил сухостой у дороги и не поленился выволочь на просеку здоровенный сухой еловый
ствол, на который тоже плеснул горючего.
Двинулись дальше, имея за спиной знатный костер, отсекающий любую моторизованную
погоню.
Выехали на шоссе, свернули к поселку Крайний. Скорость как у гоночного болида, летим
по темному шоссе, влетаем в засыпающий поселок - и тут, откуда ни возьмись, сзади
пристраивается мотоцикл с коляской, жмет на полную за нами, сигналит. В мотоциклетном
седле - мент Коля, рукой машет, просит нас остановиться. Прикинулись, что не заметили
мотоциклиста. Федя вдавил педаль газа до упора, вылетели из Крайнего пушечным ядром, а
Коля, разумеется, безнадежно отстал.
На памятном зигзаге имени Бабы Яги мы опять едва не навернулись. Чуть не врезались
во встречный грузовик на подъезде к Столбовке, а в остальном до окрестностей Мальцевки
добрались нормально, без, будь они прокляты, приключений.
И вдруг у самого села нас стопорят какие-то ребята на "БМВ". Тачка их поперек дороги
встала, нам не проехать, не объехать.
Я высунулся, завел базар о Саньке Бублике, мол, корешимся мы с Санькой, а они в ответ
- никакого, дескать, Бублика не знаем и знать не хотим, мы, говорят, типа, ни под кем не
ходим и не ходили. Короче, ясное дело - дикая шантрапа, фиг поймешь, из какой местности,
залетные, в общем, отморозки.
Федя шепнул нам: "Сидите смирно. Виктор, твоя забота - заложник. Сергач, руки на
виду покамест держи, но думай о герое России изобретателе Калашникове". Шепнул и,
кряхтя, вылез из машины. Подошел степенно к разболтанной "бэхе", протянул самому
здоровому из отморозков с большой дороги руку, вроде поздороваться хочет. Самый здоровый
оценил Федора Васильевича придирчивым взглядом, решил, что с нашим командиром ему,
амбалу долбаному, поручкаться не западло. Пожимают они руки, амбал чего-то лопочет на
предмет "дорожной пошлины", деньги, короче, требует. Федя его ладонь тискает и кивает
согласно. А потом раз - стиснул амбалу клешню посильнее, она и сломалась. Я вспомнил
эпизод нашего с Федей знакомства, вспомнил, каково пожатие его каменной десницы, и,
честное слово, заржал, как полный придурок.
"Сергач, ствол!" - скомандовал командир, я врубился мигом, нашарил за секунду
"Калашников" между сиденьями, еще через пару секунд высунул ствол в окно. За эти три
секунды Федя успел зало-мать амбалу со сломанной кистью руку, вывернув ее в локте, и
другому отморозку заехать ногой в живот.
Темно было, но фары у обеих машин горели, шантрапа увидала ствол, и сразу передумали
шакалы нападать на нашего Федора Васильевича, сразу в "бэху", сразу по газам. Товарища
своего с ушибом желудов и амбала, взятого на конвоирование, бросили на фиг, классно
развернулись, практически на месте, и умчались со скоростью ракеты.
Амбала Федя отпустил, тот, баюкая сломанную кисть, собрался исчезнуть в
придорожной темноте, но командир заставил его прежде схлопотавшего в живот дружка с
дороги убрать и высказался на предмет того, что грабить нехорошо, а раз уж задумали то
берите с собой "пушки" на дело, а если боитесь таскать "пушки" из-за ментовских проверок,
так лучше вообще сидите дома, козлы. Поучил Федя грабителей-инвалидов уму-разуму,
вернулся к нам в машину и сел за руль как ни в чем не бывало.
В Мальцевку "Нива" вкатилась со скоростью 40 км, чинно и благородно попетляла по
сельским улицам и остановилась напротив дома "русской Ванги".
На переговоры отправили меня, поскольку я уже контактировал и с "Вангой", и с ее
племянником-ассистентом. Представляете - ночью в калитку известной всей округе
женщины стучится москвич, смахивающий на бомжа. Собака во дворе лает, соседи
выглядывают из-за занавесок, бомжу холодно, он в одной рубашке, стучится и зубами стучит.
Хвала духам, знакомый мне Петр довольно скоро вышел из избушки и отворил калитку, а с
крыльца выглянул незнакомый пока Павел.
Я наехал на племянников гениальной аферистки, едва очутился во дворе, еще калитку за
собой не закрыв. Я сразу заявил, что разгадал тайну гипнотизерши, выдающей себя за
ясновидящую. Я предложил им вообразить, что будет, ежели тайна "русской Ванги" станет
известна местным ментам, бандитам, администрации района и обманутым бабой Глашей
московским шишкам. Я спросил: "Ребята, вам не кажется странным факт гибели репортера
Андрея, а он погиб, теперь это точно известно, сразу после того, как догадался, а он
догадался, есть доказательства, в чем фокус бабы Глаши?" И я предложил апостолам
"русской Ванги" два варианта на выбор: либо мы закадычные друзья, либо непримиримые
враги. Я сказал: "Ребята, нам нужны гипнотические способности вашей тетки и ее
авторитетные связи. В обмен обещаю молчание и симпатию, о'кей ?"
Авторитет бабк
...Поділитися у соцмережах
