Жанр: Триллер
Возвращение в темноте
... ему становилось не по себе. Такие дома были не для
него.
Сунув руку в карман, он вдруг нащупал ключи от дома Сони. Судя по всему, он забыл
отдать их Бенни.
Раздумывая, не переночевать ли в доме Сони, Кроукер пересек стоянку и, открыв
багажник своей машины, достал из тайника небольшой чемоданчик с портативным
компьютером. Подсоединив к нему сотовый телефон, он через модем обратился к полицейской
базе данных по городскому транспорту. Для этого он воспользовался личным кодом своего
друга, детектива Роки Сагуаса. Получив доступ, Кроукер набрал лицензионный номер
"линкольна" Майера. Система зависла, что было довольно типично. При помощи того же кода
Кроукер переключился на телефонную базу данных и ввел номер телефона друга Сони,
Нестора. Через секунду на экране высветились адрес Нестора и его полное имя. Оказалось, он
жил недалеко от Сони. Кроукер спрятал компьютер на прежнее место и отправился в путь.
Кроукеру, принявшему утром душ, теперь мучительно хотелось переодеться - он уже
двое суток не менял ни белья, ни одежды. Заехав по дороге в недорогой супермаркет, он купил
несколько комплектов нижнего белья, две пары легких брюк и полдюжины футболок и рубашек
с короткими рукавами. Переодевшись в свежее белье и одежду прямо тут же, в туалете
магазина, он вышел на улицу и нос к носу столкнулся с Рейфом Рубиннетом, владельцем бара
"Акула".
- Эй, дружище!
Все головы обернулись на раскатистый бас Рейфа. Кроукеру всегда казалось, что в
глубине души Рейф все еще остается политиком. Он был отличным мэром Майами и очень
многое успел сделать для города. Его кандидатуру хотели выдвинуть для переизбрания, но
Рейф, не давая никаких объяснений, категорически отказался.
- На ловца и зверь бежит! - С этими словами Рубиннет схватил Кроукера за плечо и
выдернул из людского потока. На нем были белые джинсы, рубашка с короткими рукавами в
белую и синюю полоску и мягкие кожаные сандалии без носков. Он обладал красивой
мускулистой фигурой, которая неизменно привлекала к нему внимание женщин, хотя сам он,
казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. - На днях слышал хороший анекдот, -
сказал Рубиннет.
"И политики, и владельцы ресторанов одинаково любят анекдоты, преимущественно
соленые", - подумал Кроукер. Рейф был в этом деле знатоком. Он обожал анекдоты и,
казалось, мог без конца рассказывать их, ни разу не повторяясь. Возможно, он узнавал новые
анекдоты от своих клиентов.
- Так вот, - продолжал Рубиннет. - Эскимос приехал в город покупать холодильник.
Продавец спрашивает его: "Зачем он тебе?" А эскимос отвечает: "На улице минус пятьдесят, в
холодильнике - минус двадцать. Греемся, однако".
- Отличный анекдот, Рейф, - расхохотался Кроукер. Они шли сквозь толпу, и голова
Рейфа возвышалась над всеми. Должно быть, у его охраны было немало хлопот, когда он был
мэром Майами. Кроукер похлопал Рубиннета по спине.
- Чертовски рад тебя встретить, дружище. А почему ты не в баре? Что ты тут делаешь?
- Закупаю продовольствие, - засмеялся Рубиннет. - Иногда мне нравится самому
ходить по магазинам и глядеть, как живут другие люди. Однако я тоже не ожидал встретить
тебя здесь, ведь, по слухам, рыбалка сейчас отменная!
- Вынужден заняться семейными делами. Моя племянница серьезно больна.
- Мои соболезнования, дружище, - сочувственно положив руку на плечо Кроукера,
произнес Рубиннет. - Могу я чем-нибудь помочь?
- Вряд ли, моей племяннице нужна пересадка почки, а вот донорской почки-то и нет.
- Когда я был мэром, я иногда творил чудеса, - сказал Рубиннет, - но такое и мне не
по силам. Извини, друг.
- Забудь, это не твоя головная боль.
- Может, пойдем ко мне?
- Пожалуй, я отправлюсь к другу в Эль-Порталь, - сказал Кроукер, неожиданно для
самого себя приняв решение переночевать в доме у Сони.
Лицо Рубиннета расплылось в широкой улыбке.
- Да, это местечко имеет свое неповторимое лицо и душу. - Он печально покачал
головой. - Наше время, девяностые годы, не имеет ни лица, ни души. Это просто огромная
яма, в которую свалили весь хлам пятидесятых, шестидесятых, семидесятых и восьмидесятых
годов. Результат ужасен, ты согласен? Одежда, музыка, жаргонные словечки - все вернулось,
но в искаженном виде. Даже развлечения! Эти видеоигры, примитивный китайский бильярд...
Вновь стали популярны кофейни, пожалуй, и мне надо открыть какое-нибудь заведение в этом
роде. - Рубиннет засмеялся. У него был заразительный смех, настоящий дар для политика. Он
всегда смеялся так, что всем присутствующим тоже хотелось смеяться вместе с ним.
Однако он быстро посерьезнел.
- Но вернулось и кое-что похуже. Наркотики, например. - Он снова печально покачал
головой.
Оба медленно направились к своим машинам. В душе у Кроукера шла борьба с самим
собой. Ему не хотелось посвящать третьих лиц в свои отношения с Майером, но он отчаянно
нуждался в информации. А Рейф Рубиннет был в приятельских отношениях со всей Южной
Флоридой и очень многое мог рассказать Кроукеру. Во всяком случае, ему наверняка была
известна вся подноготная тех, кто занимал более или менее видное положение в обществе.
Наконец, Кроукер решился.
- Рейф, мне нужно спросить тебя кое о чем.
- Валяй!
- Тебе известен некий адвокат по имени Марсель Рохас Диего Майер?
Рубиннет сверкнул на него глазами.
- Лью, дружище, ты просто так об этом спрашиваешь или у тебя есть к нему дело?
Кроукер посмотрел ему в глаза и, помедлив, ответил:
- Пожалуй, последнее.
Рубиннет поджал губы.
- Могу я спросить тебя, во что ты собрался ввязаться?
- Пока не могу сказать, - почти искренне ответил Кроукер. - Так что тебе известно о
Майере?
- Он имеет крепкие связи с колумбийскими наркодельцами. Не с теми, которых недавно
с такой помпой привлекли к суду. Нет, не с такой мелочью. Клиенты Майера настолько
засекречены, что возникают сомнения в реальности их существования. Я хочу сказать, что даже
профессиональные матерые сыщики не в курсе того, что эти люди вообще существуют.
- Что ты имеешь в виду?
- Его клиенты находятся под надежной защитой на таком высоком уровне, что комар
носа не подточит. А если ты настолько глуп, чтобы задавать слишком много вопросов, тебя
очень скоро унесут на носилках, и никто о тебе больше не услышит.
На мгновение Кроукер задумался.
- А что тебе известно о человеке по имени Хуан Гарсия Барбасена?
- Это имя мне не знакомо, - сказал Рубиннет, но что-то подсказывало Кроукеру, что он
говорит неправду.
- Если бы ты знал что-нибудь об этом человеке, ты ведь сказал бы мне? - не удержался
Кроукер.
Взгляд голубых глаз был непроницаем.
- Ну конечно, дружище!
Кроукер нетерпеливо замотал головой.
- Рейф, послушай, ты же разговариваешь не с кем попало, а со мной, не надо
притворяться, скажи, что тебе известно о нем.
- Не понимаю.
- Извини, Рейф, но я попал в такую историю...
- Что это за история? - В глазах Рейфа мелькнула непритворная озабоченность. -
Послушай, Лью, однажды ты выручил меня. Я не забываю добра. Скажи, что я должен сделать,
чтобы вытащить тебя из этой, как ты говоришь, истории.
- Барбасена.
- Поверь мне, Лью, тебе лучше ничего не знать об этом человеке.
- Боюсь, у меня нет иного выхода.
- Это правда?
- Боюсь, что да.
Выждав, пока мимо них пройдет группа служащих расположенного рядом отеля,
Рубиннет отвел Кроукера в сторону, в тень деревьев возле автостоянки.
- Ты отдаешь себе отчет в том, что собираешься делать, дружище?
Меньше всего хотелось сейчас Кроукеру выслушивать предостережения, особенно от
Рубиннета. Он просто не мог себе этого позволить - жизнь Рейчел висела на волоске. И если
спасти ее можно было, только убив Хуана Гарсию Барбасену, то он так и сделает. Возможно, за
ужином Дженни Марш предложит ему иной выход или доктор Стански сумеет что-нибудь
сделать через своих друзей, но Кроукер отлично понимал, что надеяться на это глупо.
Нравилось ему это или нет, но жизнь оставляла ему всего один выход - если за ужином
Дженни Марш скажет, что документы на почку, предоставленные Майером, в полном порядке,
он позвонит адвокату и согласится на его условия. Время, отпущенное на спасение Рейчел,
истекало.
- Рейф, - тихо сказал он, - сделай одолжение, расскажи мне, что тебе известно об этом
человеке.
Рубиннет внимательно посмотрел на Кроукера и, вздохнув, сказал:
- Что-то мне не нравится наш разговор, Лью. Боюсь, он не принесет никому из нас
пользы.
- Рейф, прошу тебя.
Поколебавшись, Рубиннет увлек Кроукера еще дальше в тень деревьев. За их спиной, на
автостоянке взад-вперед сновали машины, словно акулы вдоль рифа.
- Послушай, Лью, - почти шепотом произнес Рубиннет. - Барбасена - это сам дьявол.
Наркотики лишь малая часть его сферы деятельности. Помнишь, я сказал, что героин снова
входит в моду? Вот на этом он и делает деньги. У него связи на Дальнем Востоке, с фабриками,
где делают высококачественный, особо чистый героин. Сам он неуловим.
- Ты хочешь сказать, что он хорошо защищен?
- Именно так.
- Хорошо, но кто же его прикрывает?
- Политики, правительство. Он им нужен, чтобы сохранять контроль над восстаниями,
революциями и тому подобной ерундой во всей Латинской Америке. Если там кто-то
нуждается в оружии, то непременно обращается к Барбасене.
- Значит, он такой крутой?
- Лью, у тебя сейчас такие глаза... Именно такими они были, когда ты решил
расправиться с теми бандитами, что угрожали мне и требовали доли от моей прибыли.
Послушай, тут дело гораздо серьезнее, чем ты можешь себе представить. Этот парень - очень
крепкий орешек! Барбасена поддерживает тесные отношения со всеми вождями повстанцев,
инакомыслящими, рвущимися к власти генералами и маньяками, мнящими себя диктаторами. И
они дорожат дружбой с ним, поскольку он поставляет им оружие. Все, что они рассказывают
Барбасене, тот передает правительственным агентам. В свою очередь, правительство
безоговорочно защищает Барбасену в любых ситуациях. Он творит все, что ему вздумается, и
власти смотрят на это сквозь пальцы. Уясни себе это раз и навсегда. Они сами продают ему
оружие, которое он потом перепродает своим клиентам, да еще и получает свои комиссионные.
А почему бы и нет? Обе стороны сказочно богатеют от такой дружбы. Вот как обстоят дела,
дружище!
Кроукер долго молчал. По его лицу струился пот.
- Рейф, кое-кто хочет смерти этого человека. Очень хочет.
- Что ж тут удивительного, - хмыкнул Рубиннет. - Насколько мне известно, Барбасена
нажил себе так много врагов, что они могли бы составить население целой страны. Власть и
вседозволенность затуманили ему рассудок. Он искренне верит, что абсолютно неуязвим. Но
мы-то с тобой знаем, что в наш век никто не может быть уверен в своей неуязвимости.
Кроукер молчал. Мимо них прошла еще одна группа служащих отеля, одетых в белую
униформу.
- Рейф, тебе известно, по чьему приказу должен быть убит Барбасена?
- Нет, дружище. Но я бы мог дать тебе целый список кандидатов. Впрочем, нам не
придется долго гадать. Говорят, завтра в полночь Барбасена будет здесь, в Майами.
- Ах так... Возможно, мне понадобится подобраться как можно ближе к Барбасене, чтобы
кое-что разузнать, - сказал Кроукер. - И тогда мне понадобится твоя помощь.
В лексиконе Рубиннета не было слов удивления. Он молча кивнул.
- Скажи только слово. Барбасена мне не друг. - Он крепко сжал руку Кроукера. - Для
тебя, дружище, я сделаю все.
Прежде чем отправиться в Эль-Порталь, район, где жила Соня, Кроукер снова обратился к
базе данных по автотранспорту. На этот раз попытка оказалась успешной. Выяснилось, что
"линкольн" цвета зеленый металлик был взят напрокат в одной местной компании. Кроукер не
знал, стоит ли этому удивляться. Он решил сразу же отправиться туда, где был взят напрокат
автомобиль Майера.
Кроукер свернул с бульвара Атлантик и двинул в Маргейт - старый, населенный
преимущественно работягами район к востоку от Форт-Лодердейла. Вскоре он уже катил по
центральной улице Маргейта. За кубинским рестораном он свернул направо, миновал
магазинчик похоронных принадлежностей. Увидев вывеску "Маргейтский клуб любителей
стрелкового и питейного спорта" над пивнушкой, Кроукер не мог не расхохотаться - это была
отличная пародия на спортивные клубы, которыми обзаводились жители кондоминиумов в
более дорогих районах города. В конце улицы Кроукер обнаружил вывеску "Автомобили
напрокат".
В конторе за длинным столом сидела девица, она жевала резинку и листала последний
номер "Шарма". Кроме нее, в конторе не было ни души. На стенах висели выгоревшие от
солнца и основательно засиженные мухами рекламные плакаты с изображением всех моделей
"порше", "феррари", "линкольнов". Вся обстановка состояла из пары обшарпанных стульев,
старомодной пепельницы на ножке и искусственного фикуса, согнувшегося под тяжестью
осевшей на нем пыли. В целом контора производила впечатление заброшенности и упадка.
Девица оторвалась, наконец, от своего журнала и подняла на Кроукера глаза. На вид ей было не
больше двадцати. У нее были светлые волосы с химической завивкой, ясные глаза и
ярко-красные длинные, как ножи, ногти.
- Привет, меня зовут Вонда. - Она коснулась пальчиком таблички, на которой было
написано: "Вонда Шеперд".
Представившись, Кроукер сказал:
- Мне бы хотелось получить кое-какие сведения относительно последней модели
автомобиля "линкольн" цвета зеленый металлик.
Вонда, тряхнув кудрявой головкой, развернулась к стоящему рядом с ней стеллажу.
- Минуточку, сейчас я посмотрю, что имеется в наличии.
- О нет, - торопливо сказал Кроукер. - Вы меня не поняли. Я не собираюсь брать
машину напрокат. Я просто хочу узнать, кто недавно брал у вас такую машину.
- А что такое? - Она насторожилась. - Машина попала в аварию?
- Насколько мне известно - нет.
Она перестала жевать резинку и, помолчав секунду, сказала:
- Тогда, боюсь, ничем не могу вам помочь.
Кроукер показал ей свой значок федерального агента, и глаза девушки широко
раскрылись от удивления, смешанного с восхищением.
- Вонда, это очень важно. Обещаю, твой босс никогда ничего не узнает об этом.
- Ну, я бы с радостью вам помогла...
- Так за чем дело стало?
- Вы не знаете моего босса. Та девушка, что работала здесь до меня, нарушила какое-то
установленное им правило, и он безжалостно выбросил ее на улицу. - Она в ужасе замотала
белыми кудряшками. - Я не имею права давать вам никакой информации, если вы не
предъявите предписание суда. - Нервно засмеявшись, она стала поправлять воротничок своей
ярко-розовой блузки. - Мне очень жаль, но...
Девушка явно томилась в этой пыльной конторе, занимаясь скучной и неинтересной
работой, и Кроукеру стало жаль ее. Ему часто приходилось встречаться с такими молодыми
девушками, и он знал, о чем Вонда сейчас думала. Больше всего на свете ей хотелось сесть в
свою машину и уехать отсюда куда глаза глядят. О будущем она не думала, ей просто хотелось
сбежать из этой крысиной норы и больше никогда здесь не появляться.
- Если вы получите предписание суда и вернетесь сюда с ним, я покажу вам все
регистрационные записи и вообще все, что вы захотите.
- Судебное предписание, - пробормотал Кроукер, - откуда тебе известны такие
тонкости? Что-либо подобное уже случалось?
- Слава Богу, я не имела дела с судом, - торопливо проговорила она.
- Тогда скажи мне, Вонда, - он положил локти на стол, - откуда ты знаешь, как
должно выглядеть судебное предписание?
Она вынула из стола три листочка бумаги, основательно заляпанных кофе, и постучала по
ним длинным ногтем.
- Босс дал мне этот образец и сказал, что если мне покажут что-то другое, это будет
фальшивка.
Кроукер одобрительно кивнул, стараясь показать Вонде, что она произвела на него
неотразимое впечатление своими познаниями.
- Похоже, твой босс все предусмотрел. Как его зовут?
А про себя Кроукер подумал: "Весьма подозрительная предусмотрительность. Ишь ты,
даже о судебном предписании вспомнил!"
- Его зовут Трей Мерли. - И она, не дожидаясь, пока Кроукер попросит ее об этом,
стала диктовать его имя по буквам, словно делала это уже не раз. Что ж, неудивительно, раз у
босса такое необычное имя.
- Благодарю за помощь, - сказал Кроукер и направился к выходу. У самой двери он
остановился, словно вспомнив что-то важное, и спросил:
- Кстати, во сколько закрывается контора?
- Ровно в половине седьмого.
Выйдя на улицу, Кроукер уселся за руль своего "Т-берда" и поставил кассету "Эверли
Бразерс". Он вытащил визитную карточку Майера, внимательно изучил ее, затем включил
компьютер и обратился к телефонной базе данных. Он запросил информацию на тот номер, по
которому, если верить Майеру, его можно было найти в любое время дня и ночи. Кроукер не
стал дожидаться результата, завел двигатель и отправился в Эль-Порталь.
Автомобиль Сони, "камаро" пятилетней давности, все так же стоял под навесом рядом с
домом. На заднем стекле виднелась сине-зеленая наклейка с надписью: "Спасите морских
коров от истребления!". Заглушив двигатель, Кроукер не сразу вышел из своей машины. До его
слуха донеслись веселые крики детей, катавшихся на велосипедах в соседнем дворе. Кроукер
молча глядел на дом Сони и на морских коньков у фонтана на лужайке перед домом. Ему
подумалось, что этот фонтан похож на свою хозяйку, Соню. Пустой, весь в трещинах,
терпеливо дожидающийся, когда его отремонтируют и наполнят водой, чтобы возле него снова
щебетали птицы. Для этого нужно совсем немного, и совсем немного было нужно Соне для
счастья. Теперь уже никогда не быть Соне счастливой и никогда не быть этому старому
фонтану отремонтированным. Замшелые морские коньки и пустая растрескавшаяся чаша
фонтана казались материальным воплощением печали, которой дышало все вокруг, словно дух
Сони все еще витал где-то рядом, моля об отмщении. Наверное, как и дух деда Бенни, ее дух не
мог отправиться в иной мир, пока не наказаны убийцы.
Братья Бонита.
Когда Кроукеру стало так жарко, что по спине у него потекла струйка пота, он вышел из
машины и направился к дому. Поднявшись на крыльцо, Кроукер оглянулся на соседний,
выкрашенный в розовый цвет дом с разросшимся грейпфрутовым деревом у входа.
Открыв дверь, Кроукер вошел в дом Сони, где еще пахло ее сладкими духами.
- Соня?
Он произнес ее имя тихо и нежно, зная, что никто не отзовется на его голос.
- Это я, - сказал он, чувствуя себя последним дураком. - Я вернулся.
В доме было очень душно, и Кроукер первым делом распахнул настежь все окна.
Войдя в спальню Сони, он сбросил туфли и рухнул на кровать. В открытые окна дул
слабый бриз, и в комнате постепенно становилось прохладнее.
Кроукера переполняла боль потери, ему не лежалось. Через открытое окно доносился шум
телевизора: рев моторов и голос диктора, скороговоркой комментировавшего автогонки.
Заинтересовавшись, Кроукер встал с постели и выглянул в окно. Очевидно, хозяева
соседнего дома смотрели круглосуточный спортивный канал. Кроукер взглянул на свои часы, и
ему в голову внезапно пришла идея.
С колотящимся сердцем он постучался в дверь к соседям Сони. Как раз в это время
накануне была убита Соня. Если сегодня кто-то дома и смотрит телевизор, то, вполне
возможно, кто-то был дома и вчера в то время, когда была убита Соня. Покачав головой,
Кроукер снова постучал в дверь.
Наконец, ему открыли, и Кроукер увидел перед собой круглолицего мужчину в
инвалидном кресле - на каталке. На первый взгляд ему можно было дать лет пятьдесят с
небольшим. Он был смуглокожим и почти лысым, с седым венчиком волос на затылке. У него
были водянистые глаза - возможно, результат долгого сидения у телевизора. Мускулистые
руки с широкими ладонями и толстыми пальцами были сложены на коленях.
Мужчина выжидательно посмотрел на Кроукера.
- Чем могу быть полезен?
За его спиной диктор взволнованно рассказывал что-то о машине "скорой помощи",
желтых предупредительных флажках и покореженных машинах.
- Извините, что оторвал вас от любимого занятия. - Кроукер протянул мужчине
руку. - Меня зовут Лью Кроукер. Я друг Сони Виллалобос, вашей соседки.
- Да-да, моя жена лучше знает Соню, чем я. - Мужчина в инвалидном кресле тоже
протянул руку Кроукеру. - Меня зовут Пабло Лейес. Что ж, заходите, составьте мне
компанию.
Его взгляд упал на биомеханический протез Кроукера, и он понимающе кивнул.
- Заходите, не стесняйтесь, - повторил он. - У меня в холодильнике всегда найдется
угощение для гостя.
В отличие от дома Сони, где царили яркие солнечные краски, здесь оказалось весьма
сумрачно. Окна были закрыты алюминиевыми жалюзи. Все внутреннее убранство дома было
выдержано в коричневых тонах. В комнатах было тщательно прибрано, все было расставлено и
разложено по своим местам. Однако мебель была явно слишком старой - твидовая обивка
небольших диванчиков была сильно потерта, подлокотники кресел готовы были отвалиться в
любую минуту, а ножки обеденного стола угрожающе скрипели при каждом прикосновении.
Ловко маневрируя, Лейес откатился в глубь дома по ничем не покрытым полам. Любые
ковры затрудняли бы передвижение инвалидной коляски по комнатам.
На минуту скрывшись в кухне, Лейес появился оттуда с подносом на коленях. На подносе
стояли большой пластиковый кувшин и два дешевых стаканчика в цветочек. Лейес весело
кивнул в сторону кофейного столика.
- Не хотите отведать?
Кроукер снял со стола портативный компьютер.
- Когда надоедает смотреть спортивный канал, я люблю бродить по Интернету. - Лейес
переставил поднос на кофейный столик и, взяв в руки пульт, приглушил звук телевизора. -
Там много интересного...
Похоже, ему не хотелось упускать подробности автомобильных гонок.
- Впрочем, ничто не может заменить мне утерянную возможность свободно
передвигаться, выходить из дома и делать все своими руками. А я всегда любил находиться при
деле...
Лейес наполнил стаканы и один протянул Кроукеру.
- Выглядит как лимонад и пахнет лимоном. - Лейес подмигнул Кроукеру. - Но, скажу
я вам, эта штука не для слабых.
Сделав большой жадный глоток, Кроукер упал на диванчик, сраженный неожиданной
крепостью напитка. Вот это да! Надо будет спросить рецепт для Бенни.
- Это домашний ром, настоящий напиток для мужчин, - засмеялся Лейес, потирая
руки. - Хотите верьте, хотите нет, но его делает моя Эстрелла! Моя жена настоящая
волшебница. Она может исцелить и душу, и тело, это сущая правда, скажу я вам.
Лейес взял кувшин и снова наполнил стаканы. Потом он коснулся биомеханической руки
Кроукера и спросил:
- Это правда, что говорят?
Кроукер хорошо понял, что имел в виду Лейес.
- Я до сих пор иногда чувствую мои настоящие пальцы. И мне часто снится моя
настоящая рука, живая и прекрасная, как роза.
Лейес грустно кивнул.
- Я работал линейным электромонтером и однажды упал с того чертова столба... Такая
нелепость! - Он ударил себя кулаком по колену. - Потом я какое-то время еще поработал
контролером, но это было уже совсем не то... Вы же понимаете меня, я надеюсь? Конечно, они
хотели мне добра, но я уже не мог работать по-прежнему электромонтером, а бумажная работа
меня никак не устраивала. От этого бесконечного перекладывания бумажек и глядения на экран
компьютера у меня просто мозги сохли! - Он снова погладил свою руку, словно это
успокаивало его. - Я все спрашиваю мою Эстреллу, не хочет ли она вернуться обратно в
Парагвай. Я бы с удовольствием уехал туда. Хотя я никогда там не был, но слышал очень много
рассказов от Эстреллы. - Он задумчиво покачал головой. - Похоже, жизнь в Асунсьоне
гораздо безопаснее, чем здесь. - Он отхлебнул рома. - У нас тут действительно становится
все опаснее жить. Я даже запрещаю Эстрелле выходить из дому после наступления темноты.
Говорят, в пятидесятых - шестидесятых годах можно было совершенно безбоязненно гулять
по улицам хоть всю ночь. Тогда неподалеку от нас был известный ночной клуб "8600". - Его
выцветшие глаза уставились на Кроукера. - Вот это было заведение, скажу я вам! Клуб
работал всю ночь напролет, но в семь утра всех клиентов выгоняли на улицу на полчаса, чтобы
вымести полы. - Он засмеялся. - Это не выдумка!
- Я бы хотел задать вам один вопрос, мистер Лейес. Насчет вчерашнего дня. Вы были
дома весь день?
- Да, конечно! Сидел вот тут и смотрел спортивный канал. - Он улыбнулся. - Мои дни
похожи друг на друга, как братья. Что же, я не жалуюсь. По крайней мере я знаю, чего ждать.
- Вы были один?
- Да, Эстрелла работает с девяти до пяти.
Кроукер чуть подался вперед.
- Вы не слышали ничего необычного? Или, может быть, что-то видели?
- Ну, мне показалось, будто я слышал что-то такое...
- Какое? Что вы слышали?
Круглое лицо Лейеса даже сморщилось от напряжения.
- Честное слово, не знаю, что и сказать. Это было похоже на шум двигателя, сначала мне
даже показалось, что это начались гонки. Знаете, я люблю смотреть гонки... - Он задумчиво
пожевал губами. - Но потом я подумал, что это скорее не двигатель, а генератор.
- Генератор? А не могли бы вы мне сказать, откуда доносился этот звук?
- Может, из того грузового автофургона?
У Кроукера екнуло в груди.
- Какого автофургона?
Лейес нетерпеливо замотал головой.
- Из белого автофургона, который стоял на бетонной дорожке возле дома Сони.
- В какое время это было?
- Надо подумать... - Лицо снова сморщилось от напряжения. - Кажется, между часом
и половиной третьего.
- А что вы еще заметили, кроме цвета автофургона? - как можно спокойнее и
отчетливее произнес Кроукер. - Год выпуска? Модель? Номерные знаки?
- Он был белый, это я уже сказал, - проговорил Лейес. - Флоридские номера, это
точно. Модель... не помню точно, но это был американский автофургон, а не японский, какие
сейчас можно встретить повсюду.
- Может, на нем были какие-нибудь надписи? - с надеждой спросил Кроукер. - Это
был муниципальный фургон? Или на нем было написано название компании?
Лейес покачал головой:
- Нет, я не заметил никаких надписей:
- Ну хоть что-нибудь?
- Пожалуй, да, - медленно проговорил Лейес - Сейчас я припоминаю, что сзади была
небольшая переводная картинка - треугольник, вписанный в окружность.
Кроукер не сразу вернулся в дом
...Закладка в соц.сетях
