Жанр: Триллер
Заложники обмана
...вевшее истолкование закона и сделал его не
просто способом выигрывать дела, возродив потускневший с годами принцип:
"Соединенные Штаты достигнут наивысшего могущества только при подлинно
справедливом правосудии".
И наконец, он лично воодушевил огромное количество юристов их нынешним
пониманием закона как некоей волшебной палочки для сотворения отчаянно
необходимых социальных и политических перемен.
Все это правда. Я и в самом деле совершил это. И даже более того.
Но если он мог быть таким героем, то как он в то же время превратился в
чудовищного негодяя?
Впрочем, истинным негодяем он себя не чувствовал. Он просто усвоил, что если
вся жизнь на кону, делай, что должен, а прочее оставь до Страшного Суда.
Глава 30
Джьянни Гарецки и Мэри Янг двигались к Позитано в разных машинах. Джьянни
ехал впереди. Остров Капри был восхитителен - но не для них. Они не могли
избавиться от мыслей о том, что им предстояло.
Джьянни загодя приобрел два девятимиллиметровых пистолета-автомата, духовое
ружье двенадцатого калибра, винтовку тридцатого калибра с оптическим прицелом и
достаточное количество боеприпасов, чтобы вести небольшую войну. Все это, за
исключением пистолетов, было заперто в багажнике его машины. Один пистолет
Джьянни держал при себе, второй отдал Мэри.
У Джьянни не было особых оснований ждать опасности в Позитано. Как он
объяснил Мэри, оружие и вторая машина нужны на случай, если произойдет
непредвиденное. Он считал, что в подобных ситуациях лучше запастись с избытком,
нежели испытывать недостаток.
Джьянни ехал с постоянной скоростью пятьдесят километров в час, не делал
рывков и легко преодолевал бесконечные повороты. Шоссе Амальфи было проложено
в крепкой скальной породе; с одной стороны его тянулся крутой обрыв к морю, с
другой - вздымался отвесный горный склон. В некоторых местах дорога сворачивала
так резко, что пришлось установить зеркала в помощь водителям - чтобы они могли
заранее увидеть, не идет ли навстречу какая-то машина. Джьянни поглядывал то на
дорогу, то на море, то в зеркало заднего вида на машину Мэри Янг.
Они приближались к тому месту, где от шоссе отходила дорога к городу, довольно
узкая - в каждую сторону могла проехать лишь одна машина.
Джьянни думал о Витторио... как он выглядит теперь, как говорит, как отреагирует
на его неожиданное появление. Двадцать лет. Просто трудно поверить.
По мере того как они спускались поворот за поворотом к зажатому среди утесов
старому центру города, двигаться становилось труднее. Наводняя улицы и магазины,
толпами бродили туристы.
Джьянни заглянул в зеркало и увидел, что между ним и Мэри втиснулась еще
машина. Боковые улочки в большинстве были узкие, крутые, со ступеньками,
недоступные ни для какого транспорта. Двигаясь бампер к бамперу, он в конце концов
протиснулся на городскую стоянку и нашел местечко, где припарковаться. Увидел, что
Мэри тоже пристроилась неподалеку.
Прежде всего ему была нужна адресная книга. В табачной лавочке нашелся
телефонный справочник, он поискал Уолтерсов. Они там были... Питер и Пегги. И
адрес - 14, Виа Контесса.
Гарецки купил план Позитано и вернулся в машину. Он только раз поглядел на
Мэри, которая сидела в машине и ждала. Пока им разговаривать было ни к чему.
Прошлым вечером они составили план действий. Оба точно знали, что и как делать.
Он нашел на плане Виа Контесса и двинулся в том направлении. Мэри Янг
последовала за ним на расстоянии около пятидесяти футов.
Улица, петляя, взбиралась на гору. Снизив скорость, Джьянни повернул за угол и
увидел дом... белый, с плоской крышей и украшенный типичной для этого края
мавританской аркадой. Каменные ступени поднимались от дороги через садик ко
входу в дом. Пониже садика, совсем близко к дороге, на расчищенной и выровненной
площадке стояли две машины.
Это скорее всего значило, что оба дома.
Джьянни поехал дальше. Выше по горе дорога заканчивалась тупиком, и он
остановился. Чуть позже рядом с ним остановилась и Мэри Янг. Поблизости не видно
было домов, только скалы, утесы, невысокий кустарник и корявые деревья. И море
вдали.
Они вышли из машин и встали рядом друг с другом.
- Ты видела дом? - спросил Джьянни.
- Да. Очень милый.
В голосе у нее прозвучала откровенная ирония. Но глаза, столь же чувствительные
к перемене настроения, как усы у кошки, сделались совсем темными, полными тайны,
и более того - они казались встревоженными.
- Спокойнее, - сказал Джьянни. - Все будет отлично.
Она промолчала.
- С тобой все в порядке? - спросил он.
- Конечно. С чего бы мне быть не в порядке? Он подступил ближе и обнял ее,
ощутив напрягшуюся плоть и на удивление хрупкие кости под самой кожей.
- Держись, - сказал он. - Мы почти у цели. Осталась нетрудная часть дела.
- Я понимаю. Это глупо. Поцелуй меня разок на счастье.
Они поцеловались; Мэри крепко прижалась к нему.
- Ты уверен, что я не должна идти вместе с тобой?
- Уверен. Я не хочу наносить Витторио сразу два удара. Одно уже мое появление
будет для него вполне ощутимым шоком. И вообще нам с ним легче объясниться с
глазу на глаз.
- Понятно.
- Ты перекуси чего-нибудь в Ста Виа. Узнаешь это местечко по зеленому навесу,
мы возле него уже останавливались. Дай мне часа два, потом приезжай. Если что-то
переменится, я буду знать, где тебя найти.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
- Ты что? - спросил он.
- Я думаю, что могла бы полюбить тебя.
Он рассмеялся:
- И поэтому ты выглядишь такой несчастной?
- Возможно.
- Перестань волноваться. Все обойдется.
- Мне так не кажется.
Он постоял и посмотрел, как она идет к машине, садится и уезжает.
Немного погодя он последовал за ней, доехал до дома Уолтерсов и поставил
машину на площадке рядом с двумя другими.
Потом поднялся по семнадцати каменным ступенькам ко входу и взялся за медный
дверной молоток.
На желудок давила свинцовая тяжесть.
Дверь отворил мужчина и, не двигаясь с места, посмотрел на Джьянни.
- Чем могу быть полезен? - спросил мужчина по-итальянски.
Джьянни с трудом признал в нем Витторио Батталью. Годы сделали свое дело, к
тому же у Витторио теперь были большие усы, борода, и глаза почему-то стали скорее
голубыми, чем карими, сам он казался выше, крупнее, грубее того Витторио, которого
помнил Джьянни. У него были грудь и плечи борца, руки с буграми мышц. Только
испятнанные красками джинсы да майка с короткими рукавами казались знакомыми.
Постой, а я-то каким кажусь ему?
Во внезапном приливе памятного тепла Джьянни улыбнулся, снял седой парик,
отклеил усы, сдернул очки в роговой оправе и предстал в своем истинном обличье.
- Ну как, теперь, может, проще узнать?
Но даже после этого Питеру понадобилось время.
- Да будь я сукин сын, - прошептал он по-английски.
- Ничего нового. Ты всегда им был, дружище.
Сузив глаза, Питер устремил взгляд куда-то за спину Джьянни, мгновенно вобрав
машину, дорогу, ступеньки, садик... все вокруг.
Джьянни все еще стоял и улыбался, но вдруг почувствовал, что его грубо схватили
и втащили в дом, повернули лицом к стене, выдернули из-за пояса пистолет и прижали
ему же к затылку.
От удара о штукатурку из носа полилась кровь, и Джьянни только и мог, что
испустить сдавленный стон.
Уолтерс захлопнул дверь и задвинул засов. Но дуло пистолета было по-прежнему
прижато к затылку Джьянни.
- Кто там еще с тобой?
Джьянни пробормотал нечто, похожее на слово "никто".
- Только попробуй мне соврать, Джьянни, и клянусь, что я снесу тебе башку. -
Голос у Витторио был негромкий, спокойный, но дыхание тяжелое.
- Я... не... вру.
Уолтерс надавил пистолетом посильнее.
- Тебя послал Дон Донатти?
Гарецки попытался отрицательно помотать головой.
- А кто?
- Меня... никто не посылал.
Джьянни Гарецки негромко выругался. Он проклинал себя за то, что не предвидел
именно такой реакции. Бог знает, чего он ожидал после стольких-то лет. Крепкого
поцелуя в губы?
Сверху послышался женский голос:
- Я слышала стук в дверь, Питер. Кто-то пришел? Уолтерс вздохнул:
- Ты бы лучше спустилась. И, пожалуйста, не пугайся. Возможно, это не так
скверно, как кажется.
Пегги сошла вниз по лестнице, увидела, что происходит, и зажала рот обеими
руками.
- Ox... - Она тотчас опустила руки. Все девять лет она ждала чего-то подобного.
Держись, приказала она себе.
- Где Поли? - спросил муж.
- Пошел куда-то порисовать.
- Хорошо. Теперь слушай меня. Это вот мой старый друг Джьянни. Я не знаю,
как он отыскал нас, кто еще приехал с ним и кто его послал. Он уверяет, что никто его
не посылал, и, может, это и вправду так и он просто сделал глупость. Но я не виделся с
ним двадцать лет и допускаю любую возможность. Поэтому запри все двери, опусти
жалюзи и включи сигнальную систему. Потом принеси мне серый чемоданчик, он в
шкафу. Ты его знаешь?
Пегги кивнула.
Он улыбнулся, чтобы успокоить ее. Пегги ушла, а Уолтерс втолкнул Гарецки в
кухню, пихнул в кресло и дал ему полотенце и мисочку со льдом, чтобы унять кровь из
носу.
- А теперь рассказывай, - предложил он. - Да выкладывай всю правду, иначе
ты покойник.
Где-то около двух часов дня, как раз тогда, когда Джьянни Гарецки приготовился в
очередной раз изложить свою увлекательную повесть, два серых "мерседеса" свернули
с шоссе Амальфи на дорогу к Позитано.
В каждой машине находилось по двое мужчин, и все они сегодня утром прилетели
в Неаполь из Палермо. Мужчины были привлекательные, крепкого сложения, с
гладкими, чисто выбритыми лицами: подобная холеность составляет предмет гордости
итальянцев определенного сорта. Одетые в явно дорогие спортивные костюмы - так
обычно одеваются хорошо обеспеченные туристы, - эти четверо имели при себе
также дорогие камеры, чтобы дополнительно подчеркнуть свой имидж.
Однако любому, кто разбирался в подобных вещах, достаточно было взглянуть им
в глаза, на удивление холодные и невыразительные, чтобы понять, что они кто угодно,
только не туристы. На самом деле эти четверо были наилучшими солдатами Дона
Пьетро Равенелли, людьми, выполнявшими наиболее деликатные поручения для того,
кто назывался саро di tutti capi, то есть боссом боссов, одной из могущественных
famiglia в Америке.
Подобные поручения рассматривались как преимущество и большая честь.
Хорошо исполненные, они приносили участникам уважение и успех. Исполненные
плохо, они могли с легкостью уничтожить карьеру, репутацию, жизнь.
Четверо в двух "мерседесах" получили задание лично от прославленного
уроженца Палермо Дона Равенелли. Следует вести себя в высшей степени осторожно,
сказал он им. Никакой непродуманности, никакого рукоприкладства. Он не желает
шумной перестрелки, которая привлечет внимание полиции, прессы и международной
общественности.
Двигаясь тихо и плавно, парочка "мерседесов" въехала в потоке машин в
Позитано, покружила дважды по главным улицам для более детального ознакомления
с городом и наконец припарковалась бок о бок на открытой площадке в центре города.
Сильно нервничая и машинально поглощая мороженое у себя в машине, Мэри Чан
Янг увидела, как две одинаковые немецкие машины остановились не более чем в
сорока футах от того места, где она сидела.
Потом она увидела, как четверо почти одинаковых мужчин в дорогой одежде
вышли из машин, расправили затекшие мускулы и принялись осматривать
окружающее холодными, невыразительными глазами, почему-то напомнившими ей о
Джимми Ли.
И она заметила легкие, но многозначительные выпуклости у каждого из мужчин
на груди и на бедре - безошибочные признаки их профессии.
Мэри Янг никогда не видела прежде этих четверых, но она знала их не хуже, чем
то, что находится у нее под кожей. Ее не обманули дорогая спортивная одежда и
камеры. Сегодня у них был один из обычных рабочих дней, и сюда они прибыли
работать. И она знала, как никогда уверенно и точно, что причиной их появления был
ее телефонный звонок.
Мэри внезапно стало плохо.
Когда четверо туристов покинули стоянку и принялись бродить по близлежащим
улицам, она последовала за ними на безопасном расстоянии.
Она видела, как они, разделившись на пары, заходили в магазины и, по-видимому,
задавали там много вопросов. Сделали несколько мелких покупок, в том числе
приобрели карту, пару плакатов, свернутых в трубку, и некоторое количество цветных
открыток.
Остановились, развернули карту, собрались вокруг нее и несколько минут что-то
обсуждали.
Вернулись к "мерседесам" и уехали со стоянки. На этот раз в одной из машин
сидело трое, а в другой - один.
Мэри села в свою машину и поехала за ними. Ничего другого она не придумала и
вообще не представляла себе, что станет делать дальше. Ей просто казалось
правильным не упускать их из виду.
Доехав до развилки, тот, кто был в машине один, свернул влево, на дорогу, которая
вела из города по берегу моря. Машина с тремя мужчинами сделала правый поворот и
направилась к дому Уолтерсов, а Мэри села ей на хвост.
Когда они подъехали к дому номер 14 на Виа Контесса, Мэри слегка увеличила
скорость и приблизилась к "мерседесу", который притормозил у дома почти до полной
остановки на несколько секунд, а потом стал подниматься вверх по извилистой дороге
и скрылся из виду.
Направляется в тупик, решила Мэри.
Если у нее и были раньше хоть какие-то сомнения, то теперь они исчезли.
Доехав до номера 14, она втиснула свою машину рядом с машиной Джьянни,
взбежала по ступенькам ко входу в дом как можно быстрее и постучала в дверь.
Дверь отворилась почти мгновенно.
Мэри Янг смотрела на светловолосого, голубоглазого бородатого мужчину - и не
узнавала его.
Потом она увидела направленный ей в грудь пистолет.
- Входи же, Мэри, - сказал Витторио Батталья. - Присоединяйся к компании.
Человек, ехавший в машине один, молодой темноволосый сицилиец по имени
Доменико, остановил машину на живописной площадке, нависшей над морем у
поворота дороги. Городок остался позади всего в нескольких сотнях ярдов.
Чуть ниже Доменико увидел развалины старинной мавританской башни, о которой
рассказал ему владелец одного из магазинов в Позитано, и начал спускаться к ней.
Дорога оказалась неровная, пробитая в каменистом грунте, и Доменико шел очень
осторожно, особенно оберегая свои новенькие кожаные туфли от Гуччи.
Поблизости от башни он услыхал удары волн о скалы и крики чаек, но пока еще
ничего не видел. Этот дурацкий крохобор знать не знал, о чем болтает. Амальфийцы.
Все они дерьмоеды. Другие ему еще не попадались.
Доменико протиснулся мимо кривого рожкового дерева - и увидел мальчика.
Это был некрупный мальчуган с такими худыми руками и ногами, что Доменико
сразу вспомнил своего братишку, каким тот был перед тем, как его расплющил, словно
пиццу, бензовоз. А этот мальчик стоял к Доменико спиной у мольберта и рисовал.
Полотно было закончено лишь наполовину, но Доменико оно казалось прекрасным,
полным жизни. Вода сверкает, а солнце на скалах сияет так, что хочется зажмурить
глаза. Трудно было поверить, что такое мог изобразить на полотне совсем еще
ребенок.
- Эй!
Мальчик обернулся.
- Ты Поли? - спросил Доменико по-итальянски.
Поли кивнул. Доменико улыбнулся:
- Это великолепная картина. Я не смог бы сделать ничего похожего, даже если
бы от этого зависела моя жизнь.
Поли поглядел на Доменико своими серьезными глазами:
- Откуда вы узнали, как меня зовут?
- Твои мама и папа просили меня заехать за тобой. Они очень торопились, чтобы
вовремя успеть в гости. Меня зовут Дом.
- К тому в гости?
- На прием в доме у моего дяди. Они об этом забыли и только теперь вспомнили.
- Они хотят, чтобы я тоже поехал на прием? - нахмурился Поли.
- Они думают, что ты получишь большое удовольствие от всех замечательных
картин, которые там есть. Не говоря уже о нескольких знаменитых художниках.
Поли стоял, широко раскрыв глаза. Он держал в руках палитру и кисти, и пальцы у
него то сжимались крепче, то расслаблялись. Губы пересохли, он облизнул их.
- Ну, в чем дело, Поли?
- Я думаю, что все это брехня.
- Слушай, мальчик не должен так разговаривать. Это невежливо.
- Я вас не знаю, мистер. Мама и папа не пошлют за мной человека, которого я не
знаю. Кто вы такой? Один из тех подонков, которые обманывают мальчиков?
Заманивают их?
- Ну ты и парень, - рассмеялся Доменико. - Крутой. У меня был когда-то брат,
такой же крутой, как ты. До тех пор, пока его не переехал бензовоз. И он перестал
быть крутым.
Поли внезапно испугался. Что, если это настоящий мафиозо? Поли видел только
ненастоящих - по телевизору или в кино и не мог определить, настоящий ли этот? Он
не похож на гангстера. Вид у него даже приятный. И говорит приятно, и смеется. Как
будто ему весело и хорошо. Но ведь гангстеры бывают разные.
- Ну так что ты скажешь, Поли? Поедешь на прием? От страха, что голос у него
сорвется, Поли только молча помотал головой.
- Ты, я вижу, упрямый, а? - Доменико передернул плечами. - Ну ладно. Тогда
оставайся и заканчивай свою картину. Она у тебя прекрасно получается. Если не
возражаешь, я постою минутку и посмотрю.
Чувствуя, как у него дрожат колени, Поли повернулся и нанес на небо на картине
мазок чистой голубой и пурпурной красок.
Потом его вдруг ослепила вспышка поистине яркого света, а картина и вообще все
кругом исчезло.
Доменико подхватил мальчика, когда тот падал, и Пол не ударился о землю. Если
бы он упал, то поранился бы об острые камни, которых полно валялось под ногами.
Доменико не хотел, чтобы этот совсем особенный мальчик испытал ненужные
страдания.
Трое мужчин во втором "мерседесе" припарковались в дальнем конце тупика,
замыкавшего Виа Контесса. Им было о чем подумать и что решить после того, как они
проехали мимо дома номер 14.
Дом как таковой не представлял проблем. Он находился на достаточно большом
расстоянии от ближайших соседей, был окружен деревьями и кустарником и к тому
же стоял у извилистой дороги - стало быть, из других домов его не видно. Не много
шансов и на то, что кто-то увидит, как "туристы" туда входят. Впрочем, есть одно
осложнение: третья машина на площадке перед домом. Значит, у хозяев по меньшей
мере один, а, может, и больше посетителей. Не так страшно для проведения операции,
но тем не менее это следует учитывать. Время тоже существенно. По крайней мере они
знали, что мальчика в доме нет и Доменико с ним управится. Мало ли что. Если дело
пойдет не так, как надо, парнишка будет надежным заложником.
Все это они обсуждали минут пятнадцать, не больше. Покинув тупик, поехали
снова на Виа Контесса, охваченные тем возбуждением, которое неизбежно вызывают
подобные дела. Настроение у них было боевое. Может, третья машина уже уехала.
Возле дома номер 14 "мерседес" замедлил ход.
Третья машина была еще там.
И появилась четвертая.
Негромко ругаясь, они миновали дом и двинулись по направлению к городу.
Дом номер 14 по Виа Контесса уже подготовился к осаде. Охранная сигнализация
включена, двери заперты, окна закрыты, жалюзи опущены, а все, кто находился в
доме, вооружены.
Питер Уолтерс минут пятнадцать беспокойно поглядывал на дорогу и наконец
увидел серый "мерседес", спускающийся с горы. Питер наблюдал, как машина
подъехала и притормозила возле его дома, почти совсем остановившись, потом вновь
набрала скорость и скрылась за поворотом.
На всякий случай он минут двадцать после этого удерживал всех в состоянии
боевой готовности. Когда стало ясно, что мужчины в "мерседесе" не собираются
возвращаться немедленно, он сказал остальным, чтобы они выпили кофе и
постарались хоть ненадолго расслабиться. Сам он остался на страже у окна.
Питер почти жалел, что "мерседес" проехал мимо. В известной мере было бы
проще встретиться с опасностью немедленно. Забывая об угрозе, он всегда
предпочитал прямое нападение. Это ему лучше всего удавалось. А сейчас оставалось
только думать да гадать. Для Питера напряжение началось с того момента, как
Джьянни постучался к нему в дверь и в один миг перевернул вверх дном его
собственное существование и жизнь его семьи.
Неужели это произошло всего час назад? Причем половину этого времени он и
Пегги сидели и слушали собрание жутких рассказов Джьянни, и свинцовая тяжесть
легла Питеру на грудь, а горло сжимало словно удавкой.
Все, что Джьянни мог сделать в конечном итоге, - это загадать куда больше
загадок, чем он мог разгадать, и поставить немало таких вопросов, на которые Питер
не знал даже приблизительных ответов.
Чего, черт побери, надо от него ФБР? Что он такое мог сделать после более чем
девяти лет спокойного забвения, чтобы превратиться в угрозу для национальной
безопасности? Правда, Кортланд предупреждал его о том, что ФБР за ним охотится. Но
ужасные рассказы Джьянни - это уже более чем просто предупреждение.
А эти четверо в двух "мерседесах", о которых с тревогой рассказывала Мэри? Кто
они такие? Еще агенты ФБР? Интерпол? Или просто люди независимого синдиката,
присоединившиеся к охоте ради собственного удовольствия и собственной выгоды?
Но еще больше настораживает и пугает другое: как, откуда эти четыре красавчика
узнали, что он живет в Позитано под именем Уолтерса, и подъехали прямо к дверям
его дома? Может ли быть чистым совпадением то, что они сюда явились не позже чем
через час после того, как в город приехали Джьянни и Мэри?
Если что и помогло ему выжить все двадцать лет, пока он занимался своей
опаснейшей работой, так это отсутствие веры в совпадения. В тех случаях, когда
происходили странные, вроде бы необъяснимые вещи, они, как правило, были связаны
между собой. А это значит, что либо Джьянни и Мэри с самого начала находились под
наблюдением, либо один из них стал осведомителем.
Еще одна головоломка в их растущей коллекции. Но тут он подумал: идиот,
вернись к истокам, к самому началу!
- Джьянни, подежурь у окна вместо меня, - попросил он, чтобы сделать
телефонный звонок, о котором не раз подумывал в течение почти что десяти
последних лет.
Как ни странно, он помнил номер Майка. Он решил, что разгадку фокуса-покуса
искать надо где-то там. Но после двух безответных звонков подключился
представитель телефонной компании и сообщил, что номер больше не обслуживается.
Питер сидел, тупо уставившись на телефонный аппарат. И тут ему вспомнилось,
что у его друга-пилота был брат Арти, который жил там же, на Лонг-Айленде. Питер
попросил телефонистку найти нужный номер и позвонить по нему.
Ответил мужчина.
- Это Арти Киган? - спросил Питер.
- Да. А кто говорит?
- Моя фамилия Томпсон, мистер Киган. Ваш брат Майк раньше работал для меня
как пилот.
- Да?
- Я пытался дозвониться ему по старому номеру, но он отключен. Я подумал,
может, вы дадите мне новый номер, чтобы я мог позвонить Майку.
- Я бы этого хотел, - не то с негромким стоном, не то со вздохом произнес
Киган. - Но Майка больше нет.
- Нет?
- Мой брат мертв, мистер Томпсон.
Питер несколько секунд сидел и слушал глухое гудение, не в силах разобрать, то
ли оно идет по проводам, то ли раздается у него в голове.
- Простите, я не знал. Когда он умер?
- Около двух недель назад. Такое несчастье. Я виделся с ним буквально в тот
вечер. А потом ба-бах! Погиб через несколько часов. И жена вместе с ним. И дом, и
вообще все погибло, словно ничего там и не было никогда.
- Господи Иисусе, как же это случилось?
- Пожарники сказали, что взорвался баллон пропана. Мол, никогда не следует
хранить их в подвале. Я просто не понимаю. Майк никогда не держал в подвале
газовый баллон. Он был не настолько глуп.
Уолтерс выразил соболезнование и повесил трубку.
Две недели назад. Как раз в то время, когда фэбээровцы начали преследовать
Джьянни и Мэри, чтобы узнать у них, где я.
Еще одно совпадение, в которое он ни на секунду не поверил.
Но где же связь?
Одно ясно. Кроме Пегги и него самого только Майк знал, что Айрин Хоппер не
погибла в авиакатастрофе.
Может, из-за этого и взорвали Майка и его жену?
Может. Но с какой стати ФБР?
А кто еще?
Что, если тот, по чьей просьбе Дон Донатти послал меня убрать Пегги, когда она
была Айрин Хоппер?
Прекрасно. Но кто он такой?
На дальнейшее его воображения не хватало, и Витторио вернулся к остальным.
Джьянни и Мэри Янг все еще дежурили в гостиной у окон и наблюдали за
дорогой.
Пегги сидела одна в кухне, поглядывая на задний двор. Автоматический пистолет,
который дал ей Питер, выглядел у нее в руках словно новенькая игрушка. Он сел
рядом с ней. Прядь волос, как всегда, упала ей на глаза, и она отвела ее со лба.
- Я только что пытался дозвониться Майку на Лонг-Айленд, - заговорил Питер
так тихо, чтобы слышала только она. - Не дозвонился и позвонил его брату. Выходит,
что Майка и его жену взорвали две недели назад. По моим соображениям, их убрал
тот, кто в свое время хотел убрать тебя. Единственный человек, который его знает, -
это мой бывший босс. Он дал мне задание и отправил его выполнять.
И я, подумала Пегги. Нас двое, знающих, кто он такой.
Она подумала об этом спокойно, холодно, хотя впервые определила это так четко
для себя. Даже для себя. И было некое особое чувство облегчения в том, что она
оказалась способной на это. После стольких лет сублимированного страха, после
бесконечных размышлений о том, как быть, когда оно придет, это мгновение ужаса,
больше ни о чем не надо было размышлять. Она знала.
И все оказалось очень просто. Абсолютно ничто не могло заставить ее раздеться
догола и ощутить себя грязным моральным уродом в глазах мужа.
Но стоит ли из-за этого умирать?
До смерти пока еще не дошло. И, возможно, так и не дойдет.
А если бы дошло?
Вот тогда и нужно будет решать. Потом.
Когда Поли не вернулся домой в половине пятого, Питер отправился за ним.
Нельзя сказать, чтобы он особенно беспокоился. Если свет был хорош и держался
долго, а работа шла успешно, сын редко возвращался раньше пяти. Однако в связи с
назревающими событиями Питер считал, что вся семья должна быть в сборе.
И он пошел.
Самое дальнее из обычных для Поли мест, где он любил рисовать, находилось на
расстоянии хорошей прогулки, а
...Закладка в соц.сетях
