Жанр: Триллер
Санкция Айгер
... вторую самокрутку, облизнул ее - и забыл закурить, устремив
отсутствующий взор в нарастающую тьму.
Он начерно прикидывал, как ему убрать Майлза. Не было никакой
возможности убрать его прежде, чем тот успеет
предупредить объект, кто такой Джонатан на самом деле. В Швейцарии все будет
зависеть от того, сумеет ли Спецрозыск
точно и своевременно установить личность объекта.
Внезапно внимание Джонатана переключилось на происходящее: он услышал
еле слышный металлический скрип
за дверью своего номера. Он медленно приподнялся с кровати, слегка прижимая
матрац ладонями, чтобы не звенели
пружины. В дверь очень тихо постучали - явно с тем расчетом, чтобы не разбудить
его, если он спит. Он не ожидал, что
Майлз так быстро сделает свой ход, и пожалел, что у него нет при себе оружия.
Стук повторился, и он еще раз услышал
металлический скрип. Он прокрался к стене и замер у той стороны двери, где были
навешены петли. В замке повернулся
ключ, дверь чуть-чуть приоткрылась, и комнату прорезал луч света. Он в
напряжении замер. Дверь тут же распахнулась
настежь, и кто-то, не заходя в комнату, что-то шепнул. На ковре появились две
тени: одна мужская, другая - какого-то
чудища с огромным диском на голове. Когда тени чуть приблизились, Джонатан ногой
захлопнул дверь и навалился на нее
всем телом. Послышался удар, оглушительный скрежет, лязг металла, звон разбитого
стекла, и он моментально понял, что
это такое было.
Чувствуя себя окончательным кретином, он открыл дверь и выглянул. БигБен
привалился к противоположной
стене коридора, а официант-индеец с ошалелым видом сидел на полу среди столового
серебра и осколков посуды. На его
пиджаке было наглядно представлено все меню.
- Ты не поверишь, старик, есть такие люди, которые, если ужинать не
хотят, говорят об этом словами.
- Я не знал, что это ты.
- Надеюсь!
- Заходите.
- А теперь что ты задумал? Забить меня до смерти сервантом?
Бен распорядился убрать весь хлам и подать ужин еще раз. Потом он вошел
в комнату Джонатана и при этом, явно
играя на публику, одним прыжком перемахнул через порог и включил свет, пока с
ним еще чего-нибудь не произошло.
Джонатан сразу принял деловой тон, частично оттого, что хотел еще
поработать над планом, который созрел у него,
пока он сидел в темноте, частично от нежелания заострять внимание на своем
недавнем промахе.
- Бен, что тебе известно о тех троих, с которыми мне идти на Айгер?
- Не много. Мы обменялись несколькими письмами, все по поводу
восхождения.
- Можно их перечитать?
- Конечно.
- Спасибо. Теперь вот еще что. У тебя есть подробная карта этого
района?
- Конечно.
- Можно взять?
- Конечно.
- Что находится к западу от нас?
- Ничего.
- Именно так мне и показалось с самолета. Какого типа это ничего?
- Самого мерзопакостного. Камни, песок - и все. Тянется до
бесконечности. Долина Смерти по сравнению с этой
дырой - просто оазис. Тебе, старик, соваться туда без надобности. Человек там за
два дня может концы отдать. В такое время
года температура там до ста пятнадцати в тени, да только эту самую тень там не
больно-то найдешь.
Бен позвонил по телефону и велел принести из своего кабинета карту и
пачку писем, а заодно и полдюжины пива.
Потом он позвал Джонатана, который пошел в туалет вытряхнуть пепельницу.
- Лопни мои глаза, ни черта не понимаю, что вокруг происходит! Конечно,
если не хочешь, можешь мне не
говорить.
Джонатан поймал его на слове.
- Нет так нет. Ты же не обязан мне говорить. А зачем?! Раздаешь людям
пощечины в моем дворике. Головы им
проламываешь в моем баре. Бьешь мою посуду. Меня это совершенно не касается.
Джонатан вернулся в комнату.
- У тебя, часом, нет парочки пистолетов, Бен?
- О-о-о!
- Ну хоть дробовичок найдется?
- Погоди-ка, старик...
Джонатан сел в кресло напротив Бена.
- Я в затруднительном положении. Мне нужна помощь. - Тон его
предполагал, что у друга он рассчитывает
получить эту помощь.
- Джон, ты же знаешь, я готов помочь тебе всем, чем могу. Но если тут
начнут людей убивать, мне прежде следует
знать, что тут такое происходит, верно?
В дверь постучали. Бен открыл, и на пороге появился официант с пивом,
папкой и картой. Он вошел только после
того, как внимательнейшим образом осмотрелся, и вышел так поспешно, как только
позволяли приличия.
- Хочешь пива? - спросил Бен, сдирая с банки крышку.
- Нет, спасибо.
- Тем лучше. Всего-то шесть банок.
- Бен, что ты знаешь о Майлзе Меллафе?
- Это тот, с которым ты говорил? Да ничего особенного. Похоже, он жук
тот еще. Вот примерно и все, что я о нем
знаю. Приехал сегодня утром. Хочешь, чтобы я его выставил?
- Да нет. Как раз хочу, чтобы он здесь и оставался.
Бен усмехнулся.
- Да уж, он явно множество девок распаляет. Так вокруг него и крутятся,
будто он на свой член патент получил. Я
видел, что даже Джордж на него глазеет.
- Ее ожидало бы большое разочарование.
- Да, примерно так я и подумал.
- А что насчет второго? Большого, белобрысого?
- Они приехали вместе. Номера сняли смежные. Я из города доктора
вызвал, он ему носик немножко поправил, да
только не очень похоже, что этот тип когда-нибудь станет тебе действительно
хорошим другом. - Бен смял пустую банку и
задумчиво откупорил вторую. - Знаешь, Джон. Что-то не понравилась мне эта драка.
Уж больно лихо ты его отделал - для
пожилого университетского профессора.
- Ты же сам меня в отличную кондицию привел.
- Угу. Да только совсем не в этом суть. Ты его вырубил так, будто это
для тебя привычное дело. Он и пикнуть не
успел. Помнишь, я говорил тебе, что не хотел бы оказаться с тобой на необитаемом
острове без еды? Я тогда и имел в виду
что-то вроде этого. Ну вроде того, как ты ему на нос наступил. Ведь ты, похоже,
и до того уже во всем его убедил. Можно
подумать, что в тебе действительно сидит нешуточный негодяй.
Стало ясно, что Бену придется что-то объяснить, хотя бы частично.
- Бен, эти люди убили моего друга.
- Ого! - Бен призадумался. - А полиция об этом знает?
- Полиция тут ничего сделать не может.
- Как так?
Джонатан покачал головой. Давать дальнейшие разъяснения он не
собирался.
- Эй, погоди-ка минуточку! Мне тут в голову пришла довольно жутковатая
мысль. У меня вдруг такое ощущение
появилось, что все это как-то связано с нашей айгерской экспедицией. Иначе,
откуда бы им знать, что ты здесь?
- Бен, не влезай ты в это дело.
- Нет, ты послушай. Эта гора тебе доставит кучу неприятностей, а их у
тебя и так немало. Я никогда тебе не
говорил, но сейчас скажу: ты здорово натренирован, ты остался, как и был,
альпинистом милостью Божьей. Но я
внимательно слежу за тобой, Джон. И, если честно, шансов у тебя на Айгере, в
лучшем случае, пятьдесят на пятьдесят. И то
если не брать в расчет все твои штучки - то ты кого-то хочешь убить, то тебя
хотят убить. Только не подумай, что я хочу
подорвать твою уверенность, старик, но тебе это знать следует.
- Спасибо, Бен.
Официант постучал в дверь и внес поднос с "усиленным питанием" на
двоих, каковое они и поглотили в
полумраке, пока Джонатан внимательно изучал карту местности, а Бен допивал банки
с пивом.
Когда на столе осталась лишь стопка грязных тарелок, Джонатан сложил
карту и спрятал ее в карман. Он начал
расспрашивать Бена о будущих партнерах по восхождению.
- Вы активно переписывались?
- Не особенно. Обычные дела - отель, продукты, веревки, слесарня на
группу, как управляться с репортерами - все в
таком роде. Больше всего писал немец. Это вроде как его идея, и он, похоже, себя
за главного держит. Кстати, мне это
напомнила - мы вместе летим?
- Вряд ли. Я тебя встречу на месте. Слушай, Бен, а у кого-нибудь из
них... они все в хорошей форме?
- Да уж не хуже тебя.
- Ни у кого за последнее время травм не было? Или ран?
- Ран? Ничего такого не знаю. Один из них - немец - написал мне, что в
начале июня сорвался, упал. Но ничего
серьезного.
- Как упал?
- Не знаю. Ногу слегка повредил.
- Сильно? Хромает?
- Ну знаешь, по почерку это не так-то просто определить. А с чего ты
меня про всю эту фигню спрашиваешь?
- Да так, пустяки. Не оставишь мне папку с письмами? Хочу почитать,
получше понять, что это за люди.
- Да сколько угодно. Меня не убудет. - Бен потянулся и заурчал, как
сытый медведь. - Не раздумал поутру на тот
столбик лезть?
- С какой стати "раздумал"?
- Да так - может, с дробовичком-то на плече не очень удобно лезть в
гору?
Джонатан расхохотался.
- Об этом не беспокойся.
- Ладно. В таком случае, нам бы надо поспать. Знаешь, этот столбик - не
совсем шест для палатки.
- Хочешь сказать - не спинка от кроватки.
- Ни то ни другое.
Вскоре после ухода Бена Джонатан засел в кровати, изучая письма
альпинистов. Первое письмо от каждого было
достаточно официальным и вежливым. Очевидно, ответы Бена официальностью и
чрезмерной вежливостью не отличались,
и поэтому все последующие письма затрагивали исключительно технические сложности
восхождения: прогнозы погоды,
наблюдения за состоянием склона, описания последних тренировочных восхождений,
предложения насчет снаряжения.
Именно в одном из этих писем немец упомянул о небольшом падении, приведшем к
незначительной травме ноги, которая,
как он заверял Бена, будет к началу восхождения в полном порядке.
Джонатан глубоко погрузился в эту переписку, пытаясь между сухих строк
разглядеть людей, но тут он услышал,
как в дверь заскреблись - это Джордж Хотфорт выражала желание войти.
Недавняя встреча с Меллафом заставила его проявить осторожность. Он
выключил ночник, и только потом прошел
через комнату и отворил дверь. Джордж неуверенно вошла во тьму, и Джонатан запер
за ней дверь и подвел ее к постели.
Он готов был принять ее как своего рода сексуальное успокоительное для снятия
дневного напряжения - хотя он твердо
знал, что никакого удовольствия не почувствует.
В течение самого события Джордж не мигая смотрела на него своими
дальневосточными глазами, лишенными
всякого выражения, существующими совершенно обособленно от ее агрессивного,
требовательного тела.
Несколько позже, когда он заснул, она бесшумно вышла.
АРИЗОНА, 28 ИЮНЯ
Он почувствовал, что будет сегодня великолепен.
Только проснувшись, он уже был готов к восхождению на Биг-Бен. Это
предвкушение победы он испытал всего
дважды за все годы занятий альпинизмом, безошибочно, всем нутром. Впервые оно
возникло у него перед тем, как он
установил рекорд скорости восхождения на Большой Тетон, а второй раз - когда он
проложил новый маршрут на Дрю,
который потом попал в учебники по альпинизму. В руках была такая сила, что,
казалось, если понадобится, он пробьет
скалу насквозь. Ноги же несли его не просто с легкостью и силой, а так, будто на
него воздействовало не земное, а лунное
тяготение. Он был так великолепно настроен на сегодняшнее восхождение, что даже
ладони, когда он потер их одну о
другую, показались ему перчатками из шершавой замши, способными намертво
прилипнуть к самой гладкой, скользкой
скале.
После душа он не стал ни бриться, ни причесываться. Встретить скалу он
хотел щетинистым и взъерошенным.
Когда Бен постучал в дверь, Джонатан уже зашнуровывал ботинки,
восхищаясь ими; хоть и разношены в
предыдущих восхождениях, зато новенькие трикони в отличном состоянии.
- Ты, как я погляжу, уже совсем готов. - Бен только что поднялся с
постели и был еще в пижаме и халате, с седой
щетиной и уже при первой банке пива.
- Я чувствую себя просто замечательно, Бен. Твой светлый лик меня так
вдохновляет.
- Не удивлюсь, если столбик с тебя немного прыти пособьет, пока мы его
будем одолевать. В нем почти четыреста
футов, и в основном шестая категория.
- Предупреди поваров, что к обеду вернемся.
- Вряд ли. Особенно если учесть, что тебе придется волочь на себе
старого человека, уставшего от жизни. Пойдем
ко мне, я оденусь.
Он пошел по коридору вслед за Беном в его комнату, где отказался от
пива и присел в кресло, любуясь рассветом,
пока Бен не спеша разыскивал и напяливал разные фрагменты своего горного
обмундирования. Находить их было нелегко,
и Бен ворчал и ругался, вытряхивая одежду из ящиков на пол и опорожняя коробки с
разными причиндалами прямо на
свою незаправленную постель.
- Говоришь, я тебя буду волочь на себе? Я-то думал, что ты пойдешь
первым, Бен. Все-таки ты знаешь маршрут.
Ты там уже был.
- Ага, только не в моих правилах грести все хорошее под себя... Лопни
мои глаза, где второй носок? Терпеть не
могу ходить в разных носках. Из равновесия меня выводит. Эй, а может, если все
толком рассчитать, для полного
равновесия на хромую ногу мне носок полегче надевать? Конечно, есть риск - можно
перестараться, и получится хромота в
обратную сторону. Окажусь этой ногой на дюйм-два выше земли, а как тогда
ходить?.. Эй, подними-ка задницу да поройся
в этом барахле - может, найдешь мой горный свитер. Знаешь, такой зеленый,
старый.
- Он же на тебе.
- Ах да! И точно на мне. А где ж под ним рубашка?
- Я тут ни при чем.
- Помощничек из тебя тот еще!
- Просто боюсь - закопаюсь тут, и меня больше не найдут никогда.
- Джордж тебя откопает, когда будет весь этот бардак прибирать.
- Джордж убирает у тебя в комнате?
- Я ей жалованье плачу. И не только за то, что ты в нее свои палки
вколачиваешь.
- Ты, Бен, очень изящно выражаешься.
- Не врешь? Ладно, сдаюсь... Лопни мои глаза, не могу найти ботинки.
Одолжи мне свои.
- А самому идти босиком?
- Ты же у нас тут таким атлетом стал, что и разницы-то не почувствуешь.
Джонатан откинулся в кресле и застыл, глядя на восход.
- Я действительно прекрасно себя чувствую, Бен. Давно уже не чувствовал
себя так.
Свойственная Бену грубоватость на мгновение исчезла.
- Это хорошо. Я рад. Я помню, как это бывало со мной.
- Здорово тоскуешь по горам, Бен? Недостает их тебе?
Бен присел на краешек кровати.
- А ты не тосковал бы, если бы кто-то удрал с твоим членом? Конечно,
недостает. Я же с восемнадцати лет в горы
ходил. Поначалу так я вообще не знал, куда себя деть. Но потом... - Он хлопнул
себя по коленкам и встал. - Потом я
разжился вот этим. И теперь живу - забот не знаю. И все-таки... - Бен подошел к
шкафу. - Вот же они, мои ботинки! Черт
меня побери!
- Где же они были?
- Да на полке для обуви. Джордж, наверное, их туда положила, черт бы ее
побрал!
Сидя за завтраком в сияющей и пустой кухне ресторана, Джонатан спросил,
не предпринял ли после вчерашней
стычки чего-нибудь достойного внимания Майлз Меллаф.
- Он тебя беспокоит, Джон?
- В данный момент меня беспокоит только восхождение. Но после
возвращения мне придется с ним разобраться.
- Если прежде он с тобой не разберется.
- А ну-ка, выкладывай.
- В общем, один из обслуги услышал, как этот Меллаф и его дружок у себя
в номерах шумно спорили.
- И много времени твоя обслуга проводит у замочных скважин?
- Обычно нет. Но мне так показалось, что ты был бы не против, чтобы я
за этими типчиками присмотрел. Во всяком
случае, тот, который попижонистей, злился на второго как черт, что тот дал себя
так отметелить. А тот, здоровый, сказал, что
в следующий раз все будет по-другому. А потом они из города заказали машину
напрокат. Она теперь у главного входа
стоит.
- Может, они хотят природой полюбоваться?
- А наши машины для гостей чем плохи? Нет, по-моему, они хотят куда-то
быстренько смыться. Может, после
того, как сделают что-нибудь нехорошее. Убьют, например, кого-нибудь.
- С чего ты взял, что они собираются кого-то убивать?
Бен для большего эффекта выждал паузу.
- Официант сказал мне, что тот, который покрупнее, вооружен.
Джонатан сосредоточил внимание на кофе и не удостоил Бена ожидаемым
проявлением эмоций. Бен сдернул
крышечку с банки пива.
- Тебя, похоже, не очень беспокоит, что этот тип вооружен.
- Я это уже знал. Видел у него под пиджаком. Я потому и наступил ему на
нос. Чтобы он не мог четко видеть. Мне
нужно было время, чтобы уйти.
- А я-то все считал, что в тебе сидит настоящий злодей, а ты,
оказывается, делал только самое необходимое.
- Постыдился бы!
- Да я готов отрезать язык, сказавший о тебе плохое, старина!
- Я всего лишь стараюсь остаться в живых.
- И для этого тебе нужен дробовик?
- Нет, не для обороны. Он мне нужен для нападения. Пошли! А то твоя
горка совсем выветрится. Пока ты будешь
собираться, от нее мало что останется.
Ботинки Джонатана хрустели по каменной осыпи у подошвы столба,
возвышающегося над ними. Западный его
склон был в этот ранний утренний час еще черен. Дрель, молоток и пятнадцать
фунтов скальных крючьев, карабинов и
шлямбурных болтов, бренча, свисали с плетеного ремня, обвязанного вокруг талии
Джонатана.
- Примерно здесь, - вынес он решение, показывая на длинную вертикальную
трещину, примеченную им накануне.
Трещина, в среднем четыре дюйма шириной, шла вверх футов на сто и была как
столбовая дорога на первую четверть пути.
Только после того, как трещина сходила на нет, грибообразная верхняя часть
начинала отклоняться наружу. Там
восхождение будет действительно интересным.
- Ты тут начинал, Бен?
- Подойдет, пожалуй, - уклончиво ответил Бен. Оба обвязались веревками.
- Очень сильно помогать не будешь? - спросил Джонатан, передавая
свободную веревку партнеру.
- Вот еще! Мне практика не нужна. Я тут за пассажира.
Джонатан пристегнул лямки легкого рюкзака, который он взял по настоянию
Бена. Перед самым подъемом они
пописали на сухую землю, выжимая из себя все до капли. Бесчисленные новички,
стремясь поскорей отправиться в путь,
пренебрегали этой данью земным богам и потом горько сожалели о недосмотре,
столкнувшись с этой естественной
проблемой непосредственно на скале, когда обе руки заняты более насущной
проблемой - выживания. Единственное
решение, приемлемое в этой ситуации, не гарантирует альпинисту большой успех в
обществе, когда придет пора принимать
поздравления.
- Ну, пошли.
Продвижение вдоль трещины шло быстро и без приключений - интерес
представляли лишь те места, где трещина
была слишком широка для надежного заступа. На этом участке подъема Джонатан
почти не вбивал крючьев; лишь по
одному приблизительно через тридцать футов, чтобы сократить возможное падение.
Эта скала ему очень нравилась на ощупь. У нее был характер. На ней были
хорошие зазубрины, и они хорошо
держали. Но для крюков хороших трещин было мало - большинство из них были
слишком широки. В них надо было
вбивать один-два крюка дополнительно, в качестве клиньев, и все равно крючья
как-то вихлялись, не "пели", как должен
"петь" крепко вбитый крюк. Когда они пройдут триста футов по нависающей скале,
надежность крючьев будет иметь
определенное значение. Джонатан понимал, что дрель и шлямбурные болты с
"ласточкиным хвостом" ему придется
использовать чаще, чем хотелось бы. Он всегда проводил тонкое, но принципиальное
различие между крюком и
шлямбурным болтом. Покорение склона с помощью крюка содержало некоторые элементы
совращения, использование же
дрели и болта отдавало изнасилованием.
Они продвигались ритмично и очень слаженно. Бен выбирал веревку и
страховал снизу, в то время как Джонатан
медленно поднимался вверх на всю веревку, пока не находил подходящую опору, с
которой можно было подстраховать Бена
сверху, когда тот поднимался к Джонатану. Бен поднимался быстрее: у него было
психологическое преимущество нижнего
в связке - он использовал те опоры и захваты, которые находил Джонатан.
Даже после того, как трещина кончилась и их продвижение замедлилось,
испытываемое Джонатаном чувство
непобедимости осталось. Каждый квадратный метр скалы был тактической игровой
площадкой, полем битвы с тяготением,
не знающим пощады и глухим к доводам рассудка. Скала в этой битве играла роль
турецкого союзника, всегда готового
переметнуться на другую сторону, если дела пойдут плохо.
Они медленно продвигались вверх. Опытная и мудрая рука Бена превращала
веревку в третьего участника, в
разумное живое существо. Когда Джонатан двигался, она всегда ослабевала, но
неизменно крепко держала его, когда она
единственная могла удержать его на склоне. Во многих местах вообще не было
никаких захватов, где можно было бы
держаться за скалу без веревки или крюка.
Джонатан начал уставать. Тяжесть рюкзака и тугое давление на бедра и
икры служили постоянным напоминанием
о небеспредельности человеческих сил. Но в руках сила еще сохранилась, и
чувствовал он себя прекрасно. Особую радость
вызывало соприкосновение со скалой, теплое там, где на нее падало солнце,
прохладное и освежающее в тени. Воздух был
настолько чист, что казался зеленым. Хорош был даже соленый вкус собственного
пота. Тем не менее он не стал возражать,
когда, после трех часов пути, оставив под собой две трети скалы, Бен попросил
отдохнуть.
Прошло еще четверть часа, прежде чем они нашли узкий выступ в скале, на
который можно было поставить пятки.
Джонатан вбил несколько дополнительных крючьев, и они оба повисли бок о бок на
веревках, спиной к скале, поджав ноги,
чтобы те могли отдохнуть. Их тела отклонялись градусов на двадцать от скалы,
которая и сама нависла на десять градусов.
Бен, повозившись в своем рюкзачке, извлек краюху хлеба с хрустящей корочкой и
толстый круг сыра, который он по
альпийской традиции взял с собой. Они ели медленно, с чувством, удерживаемые
веревками в наклонном положении, и
глядели вниз на небольшой кружок любителей острых ощущений, собравшихся у
основания "жандарма", как только кто-то
в пансионате увидел людей на поверхности этого столба, недоступность которого
была общепризнанной.
- Как самочувствие, старик?
- Просто... очень здорово, Бен.
- Хорошо идешь. Не припомню, чтоб ты так хорошо ходил.
- Да, я знаю. - Восхищение Джонатана было неподдельным, будто он
смотрел на себя со стороны. - Может быть, это
просто счастливая случайность, совмещение настроя и подготовки, но если бы я
сейчас был на Айгерванде... - Голос его
замер, он в своем воображении преодолевал одну за другой все печально знаменитые
ловушки Айгера. Бен вернулся к
старой теме.
- Зачем вообще идти, Джон? Что ты хочешь доказать? Это-то тебе чем не
великое восхождение? Начнем и
успокойся.
Джонатан засмеялся.
- Да, Айгер тебе чем-то здорово не угодил, это точно.
- Просто предчувствие такое. Не твоя эта горка, старик. Она тебя уже
дважды сбрасывала... Черт знает что! Во всей
этой истории есть что-то ненормальное. Этот гомик хочет тебя подстрелить. Или ты
его хочешь подстрелить. Не знаю, что
верней. А вся эта проверочка людей, с которыми ты собрался идти? Не знаю я, что
происходит, и не уверен, что хочу знать.
Но чувствую я, что, если ты полезешь на Айгер, а голова у тебя будет забита
всеми прочими делами, эта горка сбросит тебя
за милую душу, прямо на камешки. А ты знаешь, что это ой как больно!
Джонатан наклонился вперед еще больше, не желая говорить на эту тему.
- Бен, посмотри лучше на этих, внизу. Какие маленькие людишки!
Превратились в карликов, как на японской
миниатюре. Будто из них постепенно высасывали отвагу и индивидуальность, пока у
них и силенок-то осталось только на
то, чтобы заседать в разных комитетах и подписывать протесты по поводу
загрязнения окружающей среды.
- Да, не Бог весть что, пигмейчики. Свой кайф наверняка словят, если
кто-нибудь из нас сорвется. У них тогда до
самого вечера будет о чем поговорить. - Бен помахал рукой. - Привет, какашки!
Стоявшие внизу ничего расслышать не могли и в ответ энергично замахали
и заулыбались.
- Пивка не хочешь, старик?
- Очень даже. Крикни там, пусть прямо сюда подадут. Разумеется,
коридорному будут причитаться хорошие
чаевые.
- У нас есть пиво.
- Шутишь, надеюсь?
- Никогда. Я могу шутить о жизни, о любви, о перенаселении, атомной
бомбе и прочем подобном говне - но только
не о пиве.
Джонатан недоуменно посмотрел на него.
- И ты полдюжины пива тащил на эту скалу? Да ты, знаешь ли,
сумасшедший!
- Может и сумасшедший, но только не дурак. Я пива не тащил. Его тащил
ты. Я его тебе в рюкзак положил.
Джонатан изогнулся и вытащил из рюкзака упаковку из шести банок.
- Черт побери! Да я тебя сейчас прямо на этих зевак сброшу!
- Подожди, дай сперва пиво допью.
Джонатан откупорил баночку и пососал пену.
- Теплое.
- Увы. Но я решил, что ты совсем взбеленишься, если тебя еще и льдом
нагрузить.
Они молча ели и пили. Время от времени, когда Джонатан смотрел в бездну
под собой, ему казалось, что в желудке
у него машет крылышками целый выводок бабочек. За все годы занятия альпинизмом
он никак не мог полностью
избавиться от трепетания под ложечкой и щекотания в паху, которые нападали на
него, когда он не бывал полностью
поглощен самим восхождением. Это чувство не было особенно неприятным, и он
считал его составной частью
естественного порядка вещей в горах.
- Мы высоко забрались, как по-твоему?
- По расстоянию - на две трети. По времени - наполовину.
Джонатан согласно кивнул. Еще накануне они отметили, что последняя
четверть пути, где похожая на гриб
вершина начинает расширяться снизу, будет самой трудной. Джонатан рвался
поскорей добраться до нее.
- Ну пошли.
- Я ж еще пиво не допил! - сказал Бен с неподдельной обидой.
- Ты две банки выдул.
- А я про третью говорю. - Он сорвал крышечку и перевернул банку,
осушая ее мощными глотками. Немного пива
стекло с уголков рта.
В следующие три часа одна за другой возникла масса тактических проблем.
Предыдущая забывалась, как только
появлялась следующая. Для Джонатана все в мироздании перестало существовать,
кроме него самого и скалы: очередной
шаг, надежно вбитый крюк, пот в волосах. Полная свобода, оплаченная риском
падения. Единственный способ летать, если
уродился бескрылым животным.
Последние пять футов были весьма своеобразными.
Стихии вволю поработали по части эрозии на хрупком гребне вокруг
плоской вершины столба. Скала нависала на
тридцать градусов, а порода была рыхлая и крошилась. Джона
...Поділитися у соцмережах
