Жанр: Триллер
Аккорды кукол
... он четко давал понять, слугой чьего
хозяина является человек. Вот почему от прочитанного оставалось тяжелое,
гнетущее впечатление, чувство безысходной тоски и ощущение, что пропасть
разверзается под ногами. А зритель? Что будет чувствовать он, ведь восприятие с
экрана, от игры актеров, от специфических эффектов ещё сильнее, глубже,
эмоциональнее? Не каждому дано заглянуть за амальгаму зеркала, не всякая психика
выдержит это. И Карине не понравился финал будущего фильма.
Сняв телефонную трубку, она в нерешительности набрала номер студии.
Клеточкин, как ни странно, все ещё пребывал там.
- Коля, ты имеешь какое-нибудь отношение к сценарию или просто поставил
свою фамилию на титуле? - спросила она.
- А ты думаешь, даже это не стоило мне каких-то усилий? - засмеялся он. -
В общем-то ты права. Но кое-что я там подправил. Снимать-то все равно мне. А что
ты имеешь в виду? - настороженно добавил режиссер.
- Твой соавтор... Кто он? Сценарий очень странный, будто написан... мертвой
рукой. У меня какие-то нехорошие предчувствия.
- Глупости. Типичные женские страхи, вызванные задержкой цикла.
- Хам. Как с тобой люди работают?
- Я завтра же тебя с ним познакомлю, с Колычевым.
- Если он такой же хам, как ты, - лучше не надо.
- Алеша - милый, симпатичный юноша, из интеллигентной семьи. Лет двадцать
пять, постоянно извиняется, даже если ему наступить на ногу. Смотри не влюбись.
Ты у нас красавица восточная, пылкая. Предпочитаешь лысым блондинов.
- Не ерничай, Коля. Лучше ответь: хочешь, чтобы я сыграла в фильме Селену?
- Угадала. Эта роль для тебя. И по фактуре, и по внутреннему содержанию.
- Ты считаешь, что я способна совершить тот же поступок, что и она?
- Никто из нас не знает, на что он способен, пока не окажется в
безвыходной ситуации, - изрек Клеточкин и повесил трубку.
Карина задумалась, неподвижно сидя в кресле и положив на колени руки.
Потом рассеянно взглянула на вошедшую в комнату дочь.
- А где папа? - спросила Галя, устраиваясь рядом и заглядывая ей снизу в
глаза. - Что-то его давно нет.
- Может быть, он нашел себе другую семью? - улыбнулась Карина. - Проживем
мы с тобой одни, как считаешь?
- Нет, не проживем.
- Никто не знает, на что мы способны, пока не попробуем, - перефразируя
Николая, произнесла Карина. - Ты что-то хотела мне сказать?
- Да. Только между нами, - ответила дочь. - Честно. Папа и ты - это
понятно. Но ты ведь и до него наверняка влюблялась в кого-то, он же не сразу
появился. Как у тебя это начиналось? В первый раз. Кого ты любила?
- Странные вопросы, дорогуша. У каждой женщины должна быть тайна. За мной
многие ухаживали. А что ты вообще имеешь в виду?
- Кто у тебя был первым мужчиной?
- Вот оно даже что! - Карина растерялась. Она не ожидала от дочери такого
любопытства. Видно, та действительно повзрослела. Впрочем, что ж удивительного?
Вопросы пола встают перед человеком рано.
- И сколько тебе тогда было лет? - добавила Галя.
Как тут ответить? Правду? Солгать? Что принесет пользу, а что - вред?
Сказать, что ей тогда было чуть меньше, чем сейчас Гале? Как она это воспримет?
Или что хранила целомудрие до встречи с мужем? Не поверит. Они, нынешние дети,
все знают, даже больше, чем мы. Тот мальчик был её ровесником, и они просто
играли, играли и заигрались, оставшись одни. Все вышло из-за какого-то детского
любопытства, желания подражать взрослым, собезьянничать. Но она не стала ни
распутной девчонкой, ни психованной дурой. Было - и прошло, как запомнившийся
урок. Наоборот, относилась с тех пор к мужчинам осторожно, выборочно, а до
замужества с Владиславом и было-то всего шесть любовников (включая тот первый
"опыт"). И за все двенадцать лет жизни с мужем ни разу ему не изменяла...
Из трудной ситуации Карину вывел звонок.
- Папа пришел, беги, открывай! - с облегчением выдохнула она.
7
Пернатый поднял руку, сердито цыкнул и замер, прислушиваясь. Затихли и его
приятели, тревожно переглядываясь.
- Ты чего? - шепотом спросил Татарин, щуря и без того узкие глазки.
Гусь застыл со стаканом в руке. Арлекин и Додик, уже нанюхавшись "резины",
бессмысленно улыбались. Девчонки испуганно жались друг к другу. Где-то
неподалеку хрустнула ветка. Потом ещё одна.
- Медведь, - хихикнул Гусь, поднося стакан к губам. Но выпить не успел.
Вылетевший из темноты камень угодил ему прямиком в лицо. Кровь и крик слились
воедино. Завизжали и девки, а камни в беседку посыпались со всех сторон.
Пернатый сразу же бросился на пол, отполз к боковому стояку, поджав ноги и
закрыв голову руками. Нападение произошло столь неожиданно и стремительно, что
поначалу никто и не помышлял сопротивляться. Да это было бы пустым делом. Все
"живчики" настолько растерялись, что, позабыв о "взрослом" гоноре, орали и
метались по беседке, как дети, кем и были в действительности. Блаженствовавшие
всего минуту назад Арлекин с Додиком, потеряв реакцию, приняли на себя основную
груду камней. Рыжая девчонка, упав на колени, держалась за голову, а кровь из
разбитого лица сочилась сквозь пальцы. Один Пернатый, затаившись в углу, молча
выжидал.
В беседку ворвались пять обезьян, размахивающих палками... Вернее,
обезьяньими были только каучуковые маски. Яркая полная луна исправно освещала
побоище. Нападавшие работали быстро, сноровисто, набрасываясь сразу по двое-трое
на одну жертву и щедро нанося короткие удары по чему попало. В отличие от
"живчиков" "обезьяны" не кричали, и это вносило ещё больший страх и сумятицу,
словно из леса выскочили не подростки, а всамделишные животные, не умеющие
говорить.
Пернатый улучил момент, резко, как распрямившаяся пружина, вскочил на ноги
и перемахнул через загородку.
- Стой! Лови его! Пернатый удирает! - закричала одна из "обезьян" голосом
Геры.
Он бросился за главарем "живчиков". Но тот, петляя между деревьями, набрал
такую скорость, что погоня быстро закончилась.
- Пустой номер, - махнул рукой Герасим, сдирая с лица маску. - Его теперь
и на мотоцикле не догонишь. Так и будет шпарить до окружной дороги.
Они вернулись назад, а в беседке было уже все кончено. Поверженные,
стонущие "живчики" сбились в одну кучу возле опорного столба. Возле них, как
часовые, стояли "обезьяны" с палками.
- Скидывайте с себя все, до последней нитки, - приказал пленным Гера. И
угрожающе поднял палку: - Считаю до трех.
Те стали поспешно разоблачаться. Когда они остались нагишом, поеживаясь от
холода, Гера показал на кучу тряпья:
- Дылда, облей это собственной мочой - она у тебя на девяносто процентов
из керосина - и подожги.
- Зачем? Я бензинчик припас! - вставил Жмох. - А что с ними будем делать?
- Ничего. Пойдут домой голыми. Жаль, Пернатый утек.
- За них выкуп полагается. Надо девок отодрать, что ли? - заспорил Кича. -
Вон та, чернявая, - моя.
- Делайте что хотите, - согласился Гера. - Только поскорее, времени в
обрез.
- А потом мы их в говне вымажем. Тут рядом помойка классная, кучи этого
добра, - засмеялся Кент.
Пока горел костер, а "обезьяны" развлекались, Гера ткнул палкой Татарина и
спросил:
- Кто пробил Свете голову? Ты?
- Нет! - испуганно сжался тот. - Пернатый.
- Так я и знал. Ладно, он мне ещё попадется в руки.
- Смотри, как бы ты ему не попался! - зло прошипел Гусь, левый глаз
которого уже заплыл так, что не открывался.
Гера рассмеялся, помахивая палкой.
- Я против вас всегда наверху буду, - ответил он. - Запомни, Гусек. Так
ему и передай при встрече.
Луна, скрывшись за тучами, была больше не нужна. Языки пламени и так
достаточно хорошо освещали искаженные лица.
Галя открыла дверь, но на площадке стоял не отец, а какой-то незнакомый
пожилой мужчина, жилистый, в байковой рубашке. Галя испуганно отпрянула назад.
- Не боись, не трону! - осклабился тот, дохнув перегаром. - Я к твоим
родичам.
- Мама! - позвала Галя, не спуская глаз с рук мужчина, по локоть
украшенных татуировкой: там были и кресты, и ножички, и фигурки людей, и змеи, а
на костяшках пальцев она прочитала имя владельца тела: "ВОВА".
- Нравится? - спросил Вова, заметив её любопытный взгляд. - Могу и тебе
такое же сделать.
Не дожидаясь приглашения, он прошел мимо девочки в коридор. Появившуюся
Карину приветствовал развязным смешком, и та узнала в нем сивушного мужчину с
пятого этажа - отчима Геры. Что ему тут надо?
- По делу! - опережая её вопрос, произнес Вова. - Куда здесь пройти можно,
чтоб поговорить без свидетелей? - Он покосился на Галю и подмигнул ей.
- Что вам угодно? - растерянно спросила Карина. - Зачем вы сюда пришли?
- Затем! - грубо отозвался Герин отчим и направился на кухню. Там он
развалился на стуле и потянулся к недопитому стакану чая. - Иди сюда, че
застряла-то?
- Ступай к себе в комнату, - кивнула Карина дочери. - Мы разберемся.
Она почему-то подумала, что мужчина пришел просить денег. Таким всегда не
хватает на водку. Только он ошибся адресом. Тут благотворительностью не
занимаются.
Герин отчим тем временем закурил, сплевывая крошки табака на пол.
- Садись! - приказал он. - Разговор будет долгим.
- Нет, коротким, - возразила Карина. - Потрудитесь объяснить свой приход в
двух словах. А потом убирайтесь. И здесь не курят.
- А муж твой где? - продолжая дымить, спросил Герин отчим. - Ну, это не
важно. Справно устроились. Мебелишка чешская?
- Пришли сюда интерьер обсуждать? А цвет обоев вас устраивает или
заменить?
- Да ты не злись. Я сам лютый бываю. Не буди лиха, пока оно тихо, поняла?
Вчера ты заходила насчет Герки. Зачем?
- Дочку свою искала. Думала, они где-то вместе. А что? - Карина все больше
терялась под его взглядом. Мужчина вызывал и отвращение, и страх, и жалость, и
даже смех, - все вместе. Он не был ни безобидным, ни грозным - каким-то никаким,
способным, тем не менее, на все.
- Мне сказали, сейчас он в больнице. Пацаны во дворе вякнули. В окно
прыгнул, между прочим, из-за твоей дочери. А может, она его и пихнула туда.
Разумеешь? Малыш теперь калекой останется на всю жизнь.
- Этого не может быть! - опешила Карина.
- Че не может? - выкрикнул отчим. - Да у него все руки-ноги переломаны!
Зови дочь, пусть подтвердит. Зови-зови, барышня.
Карина не успела даже крикнуть дочери: та уже стояла возле двери.
Выглядела спокойно, только побледнела.
- Это правда, мама, - негромко произнесла Галя. - Так получилось. Он
прыгнул, но ничего не сломал.
- Из-за тебя?
- Я... пошутила.
- Ничего себе шутки! - сердито фыркнул отчим. - Да я могу в суд подать!
Однозначно. Ясно?
- Иди к себе, - потребовала Карина. - Поговорим после.
Когда за Галей закрылась дверь, она повернулась к мужчине:
- Вашему Герасиму место в дурдоме, - отчетливо произнесла она. - А по вам
нары плачут.
- Чего-чего? - Он стал приподниматься со стула.
- Сколько вы хотите, чтобы покончить с этой историей?
Карина насмешливо наблюдала за тем, как в голове мужчины заработал
счетчик.
- Костыли... лекарство, усиленное питание... - забормотал он, закатив глаза к
потолку. - Короче, штука.
- Штука чего? - не сразу сообразила Карина.
- Да уж не деревянных. Тысячу баксов, - усмехнулся отчим.
Вновь раздался звонок в дверь. На этот раз, судя по всему, вернулся
Владислав.
- Хорошо. Пусть это останется между нами, - поспешно согласилась Карина,
хотя и не представляла, где возьмет столько денег. Но сейчас ей хотелось, чтобы
этот человек поскорее ушел.
- Можешь отдавать частями, - сказал отчим и нахально потрепал Карину по
плечу.
У Геры имелось ещё одно убежище, где можно было спокойно выспаться и где
он хранил некоторые личные вещи, - на пустыре, возле замороженной новостройки, в
укрытом фанерными щитами канализационном люке. Там проходили трубы
теплоцентрали, было довольно сухо и вообще сносно. Гера приспособил для сна пару
картонных ящиков, подушку и одеяло, держал запасы питья и консервы. О логове
своем никому не рассказывал. После разборки с "живчиками" ему не хотелось
возвращаться ни в больницу (да его бы и не пустили ночью), ни домой (еще
неизвестно, как поведет себя отчим), ни к Филиппу Матвеевичу, ни к Мадам - оба
станут приставать, один с душещипательными беседами, другая потащит в койку.
Какая ему от этого радость?..
Уже под утро Гера почувствовал, как наверху кто-то ходит, продавливая
фанерные щиты. Затем крышка люка начала сдвигаться. Окончательно проснувшись и
напрягшись всем телом, он сунул руку под подушку. Конечно, от газового пистолета
Магомета толку было мало, но бежать отсюда все равно некуда. Может быть, лезет
какой-то бомж, так хоть напугается. Притворяясь спящим, Гера, неплотно смежив
веки, следил за спускающимся по скобам человеком. Кожаные ботинки, приличные
брюки, фонарик в руке - нет, это не бродяга. И не мент. Труп сюда хотят
сбросить, что ли? Приятное будет соседство, станет с кем поболтать на досуге.
- Эй, кто тут? - тихо спросил мужчина.
Пучок света скользнул по картонным ящикам, над мальчиком нависла темная
фигура. "Хрен с ним, сам напрашивается!" - подумал Гера и выхватил пистолет. Но
выстрелить успел только два раза, прямо в лицо человеку. Незваный гость
перехватил его руку и заломил кисть. Пистолет выпал, а Гера чуть не взвыл от
боли, чувствуя, как трещит кость. У обоих начали слезиться глаза и запершило в
горле.
- Дурак, чумовой, сука! - зарычал мужчина, откашливаясь. Кисть он держал
крепко, а в люке было так тесно, что не размахнешься ни рукой, ни ногой. - Да не
дергайся ты, не то шею сломаю! Это ж я, Симеон.
- Сима? - переспросил Гера, узнав подельника. - Ты чего приперся? А если б
у меня настоящий ствол был? Скажи спасибо, что без дырок в шкуре остался. Пусти
руку!
- Ну и злющий же ты, бесенок. Жаль, что не я твой отец, ты бы у меня
пукнуть не смел без разрешения.
- Ага. Твой Вовчик уже в колонии, грамотно воспитал.
Оба они терли глаза и отплевывались. Симеон вдобавок ещё и стукнулся
затылком об трубу, а Гера разминал кисть. Первый испуг прошел, теперь можно было
и посмеяться. Хотя неожиданный визит Симы не предвещал кинопросмотр комедии.
Зачем ему понадобился Гера - снова "бомбить" машины? Вряд ли, с этим завязано.
- Пошли на воздух, тут как в Дахау после дезинфекции, - проворчал Симеон и
первым полез по скобам вверх.
Гера, подхватив с цементного пола газовый пистолет, стал карабкаться
следом.
- Ну, чего разбудил-то? - спросил он, присаживаясь рядом, на бетонную
тумбу. - Или соскучился?
- Корж тебя искал вчера. Мне передали. Дело к тебе есть. - Это было
правдой, но Сима и сам не знал, зачем мальчишка понадобился авторитетному вору.
Неужели этот щуплый пацан и впрямь подломил сейф в "Барсе"? Впрочем, особой силы
тут не надо, был бы умишко. А мозги у Герасима варят, в этом он мог убедиться.
Если паренек провернул дело в одиночку, что сомнительно, то ещё проще - он его
"сдаст" Рзоеву. А если за Герой стоит Корж и это их совместная работа - лучше не
связываться.
- Ты где так расцарапался? - поинтересовался Симеон. - Кошек мучил?
- Со звезды упал, - отозвался Гера. - Я теперь не живу дома. Временно.
- Это я уже понял. Так что сказать Коржу? Где ты будешь его ждать?
- Вот там, возле котлована. - Герасим махнул рукой в сторону новостройки,
где стояли зияющие провалами окон три дома без крыш. - В семь часов вечера, -
добавил он. - И вот ещё что. Мне нужна "игрушка". Ты говорил, что можешь
достать.
- Цена та же - штука баксов, - сказал Симеон, ничуть не удивившись. Все
сходится: раз у мальчишки появились деньги, то в "Барсе", судя по всему,
поработал именно он. А что, если заманить Геру куда-нибудь за город и вытянуть
из него всю сумму? Зарыл где-нибудь, сволочь. Поднять на ножики - скажет, не
такие раскалывались. А как же Корж и Рзоев? У них свои интересы. Стоит ли игра
свеч? Как бы самому не оказаться "под током". Взвесив все, Симеон решил пока не
рисковать. Пусть парень встретится с Коржом. А он понаблюдает.
- Чего замолчал? - нетерпеливо спросил Гера.
- Будет тебе "игрушка". Готовь деньги, - хмуро ответил Сима. - В два часа,
здесь.
- Нет. Возле универмага.
Там было многолюднее, а потому - гораздо безопасней. Гера уже давно
почувствовал, что Симеон ведет какую-то хитрую игру. А может быть, и Корж.
Впервые в своей жизни Галя сбежала с уроков, причем с любимого
французского.
Появление на перемене Геры вызвало всеобщее возбуждение и ликование.
Встретили как героя, только цветы под ноги не бросали. Если бы захотел - увел бы
сейчас из школы всех, не потребовалась бы и флейта. Наслышаны были и о победе
"обезьян" над "живчиками", что ещё больше подлило в огонь масла. Но Гера отнесся
к чрезмерному поклонению равнодушно, едва кривя рот в улыбке и пожимая плечами.
Пройдя мимо Гали, он бросил ей несколько слов, и та последовала за ним. Словно
так и надо было, будто ждала, когда ей бросят конец поводка. На втором этаже
Гера велел подождать, а сам нахально толкнул ногой дверь в кабинет директора.
- Филипп Матвеич, хорошо, что застал. Дайте ключи от квартиры. Где деньги
лежат, - сказал он, ухмыляясь.
- Ты сбежал из больницы? - спросил директор, поправляя на носу очки.
- Нет, выписали. А идти куда - на вокзал?
- Конечно, конечно, - поспешно ответил директор. - Бери ключи и
отправляйся ко мне. Поешь, отдохни. Я приду вечером, и тогда мы обо всем
поговорим. Дать тебе денег? - Он пошарил в карманах, отчего-то засмущался и даже
чуть покраснел. Видно, сам еле-еле сводил концы с концами.
- Не надо, - сказал Гера, с удовольствием наблюдая за его потугами. Чудакчеловек:
вот выбросят его скоро с работы - как жить станет на свою нищенскую
пенсию? - Вы, Филипп Матвеич, когда-нибудь хоть ели досыта? Гуляли в ресторанах?
Я уж не спрашиваю про отдых на лазурных берегах, с нимфами.
- Ну ты и загнул! - рассмеялся директор. - Много у тебя в голове мусора,
погляжу. Я честно жил. Мне стыдиться нечего.
- А богато жить - стыдно? А притворяться честным? А завидовать более
удачливым и ловким?
Директор развел руками, растерявшись от такого напора.
- Я не притворяюсь, - только и ответил он. - Ты куда сейчас? Ах, да...
забыл.
- И память уже слабеет, - добивая, произнес Гера. - Ладно, проехали. Еще
свидимся.
Прежде чем отправиться в больницу к Светлане, они зашли в директорскую
квартиру. Пока Галя ставила чайник и намазывала бутерброды маслом и черной икрой
(Гера купил по дороге целую сумку деликатесов), он залез в оборудованный за
стояком в ванной тайник, отсчитал тысячу долларов на "игрушку" и засунул их в
задний карман джинсов. Подумав, добавил ещё пятьсот, на всякий случай, а также
прихватил золотую цепочку с медальоном.
- Кушать подано! - крикнула Галя из комнаты.
- Классно! - сказал Гера, глядя на сервированный столик. - Тебе бы в
будущем официанткой работать.
- У меня более серьезные планы. Даже обидно слышать.
- Какие же?
- Потом скажу, не сейчас.
- Ладно. Тогда закрой глаза.
Галя послушно выполнила просьбу. Почувствовала его руки на шее, но не
испугалась.
- Теперь открывай... Нравится?
- Очень, - ответила Галя. Сняв медальон, она рассматривала его,
повернувшись к окну. - Красивый. Где достал?
- Там таких больше нет. Носи на здоровье.
Бутерброды улетучились в одно мгновение. Пришлось делать еще.
- Я так и не поняла, что же случилось со Светой? - спросила Галя, когда
все было выпито и съедено.
- Гулять в парке опасно, - ответил Герасим, проследив за её взглядом,
брошенным на фотографию в рамочке. Там были запечатлены два человека - мужчина и
женщина со счастливыми лицами.
- Ой! Как этот усач похож на нашего Филиппа Матвеевича! - Галя всплеснула
руками.
- А ты ещё не догадалась, где мы находимся? - усмехнулся Гера. - Старый
пустозвон тоже когда-то был молодым и делал кучи ошибок. Пошли, пора.
- Зачем ты так? - Галя вдруг подошла к нему и нерешительно попросила: - А
теперь ты закрой глаза.
- Бей прямо в сердце, - согласился Гера. Когда она несмело поцеловала его
и отпрянула, он добавил: - Не стоит того медальон, нет.
Владислав ехать на киностудию к Клеточкину наотрез отказался, но Карина
особенно и не настаивала. Может, оно и к лучшему?
- Я уже поработал с ним на одном фильме. Ничего путного из этого не вышло,
- произнес муж, собираясь утром на работу.
- Теперь он задумал совсем другое. - Карину несколько покоробили слова
Влада. - Как же "ничего путного"? А где же мы тогда познакомились и кто свел нас
вместе? Разве не Клеточкин?
- А мне на это плевать, - совсем уж грубо ответил Владислав, и Карина
почувствовала, что он не здесь - витает мыслями где-то в другом месте. Не стоит
даже и разговаривать.
- Возьми хоть сценарий, почитаешь в дороге.
Он замотал головой, но она все же сунула украдкой дерматиновую папку в
портфель, вместе с бутербродами. Драгуров видел все это в зеркале, но промолчал.
Они словно играли в какую-то странную игру под названием "Обмани меня". И
впервые за много лет, уходя, Владислав забыл поцеловать Карину. А она
промолчала.
На столе в мастерской его поджидал котенок Никак; задрав хвост, он стал
тереться о ноги и пронзительно мяукать, выражая то ли радость, то ли обиду на
так долго не появлявшегося Человека.
- Никак не научишься говорить толком? - спросил Владислав.
Подобрав измочаленного клоуна, он выбросил его в мусорное ведро. Другого
материального урона котенок вроде бы не нанес. Придется в следующий раз запереть
его в коридоре. Драгуров вспомнил двух вчерашних посетителей, нахмурился.
Подливая в миску молоко, сказал:
- Когда вырастешь размером с тигра - поможешь мне в одном деле. Лучше
потратиться на тебя, чем на них.
- Мр-рр-мя! - согласился Никак.
Работы было много, но иногда Драгуров все же отвлекался, возвращаясь
мыслями к металлическому мальчику, оставленному у Белостокова. Будто беспокоился
о живом ребенке. Ловил себя на этом и неизвестно отчего злился. С появлением в
его жизни странной игрушки Бергера все как-то пошло наперекосяк. Нет, конкретно
ничего плохого не случилось, но он чувствовал непонятную, нависшую над ним и его
семьей угрозу. Вот и с Кариной что-то происходит. И Галя... Даже приход рэкетиров
казался ему теперь связанным каким-то боком с этой игрушкой, что было уж совсем
глупо. Владислав понимал это, но ничего не мог поделать, не мог отогнать рой
мешавших работе мыслей.
Перед обедом в мастерскую вошла зеленоглазая девушка в белом плаще.
Она остановилась, с любопытством разглядывая стеллажи с куклами, а
Владислав с не меньшим интересом смотрел на нее, поскольку никогда не видел
столь красивых и хрупких созданий. И голос у неё оказался под стать всему
облику: мелодично-звенящий, словно хрусталь.
- Ну вот! Кажется, я пришла не вовремя.
- Да нет же, как раз... я... - смутился Драгуров, будто боясь спугнуть
неожиданно залетевшую бабочку в конце сентября. - А что вам угодно?
Присаживайтесь, ради бога!
Девушка оперлась ладонями о спинку стула, но продолжала стоять и
улыбаться.
- У вас тут так интересно, - промолвила она. - Как в музее. Но, говорят,
нельзя слишком долго жить среди кукол. Они отнимают сердце. В детстве у меня
было мало игрушек.
- Почему? - машинально спросил Владислав.
- Не знаю. Так воспитывали. - Пожав плечами, девушка прошлась по
мастерской. - А вот своей любимой игрушки я здесь что-то не вижу.
Наконец-то Драгуров сообразил, что девушка пришла забрать заказ.
- Как ваша фамилия? - Он достал регистрационную тетрадь, открыл на
последних страницах.
- Караджанова.
Пока Драгуров листал тетрадь, девушка заглядывала через его плечо, и он
чувствовал тонкий запах духов. Странно, Владислав считал себя более стойким
мужчиной, не способным терять голову при виде смазливого личика или стройной
фигурки. Но тут было что-то другое. Девушка нагнулась ещё ближе и показала
пальчиком в запись, сделанную четыре дня назад.
- Вот он, мой дед. "Металлический мальчик с луком и лютней". А... где же
сама игрушка?
Драгуров вдохнул воздух, поскольку все это время почти не дышал.
- Хотите кофе? - неожиданно для самого себя спросил он.
Девушка немного помедлила, зеленые глаза взглянули чуть удивленно.
- Хочу, - просто ответила она.
- Вот этот негодяй, - ткнул пальцем в сторону сухощавого молодого человека
Клеточкин. - Леша, иди сюда!
Карина представляла себе сценариста несколько иначе, более солидным, что
ли, а тут к ней направлялся совсем юноша с курчавой бородкой, спутанной гривой
соломенных волос и ускользающим взглядом. Передвигался он как-то лениво, будто
размышляя над каждым последующим шагом или будто любое лишнее движение вызвало у
него отвращение. О своей внешности, судя по всему, он заботился мало. По пути
успел пару раз остановиться, небрежно закурить, обмолвиться с кем-то несколькими
фразами.
- Ползет как черепаха, - проворчал Клеточкин. - Дармоед. Как он тебе?
- Вроде бы ничего. Хватит ругаться.
- Я ведь любя. А где, кстати, твой муж?
- Он не придет. Влад не хочет с тобой работать.
- Почему?
- Спроси у него сам, если надо. - Карина коснулась протянутой ладони
сценариста, вялой и прохладной.
- Угу...гм-м... - промычал что-то нечленораздельное Колычев.
- А я - гым-м...ага... - ответила Карина.
Сценарист улыбнулся.
- Вот и познакомились, - сказал Клеточкин, переводя взгляд с одного лица
на другое. Что-то заинтересовало его, и он точно так же, как только что они,
добавил: - Гм-м... гм-м... Ладно, вам есть о чем поговорить. А меня продюсер ждет.
Юра! - крикнул он занятому работой оператору. - Кончишь снимать, иди в дирекцию
- жду тебя там.
Любомудров, оторвавшись от камеры, помахал Карине рукой. Они все тут
хорошо знали друг друга. И только Алексей Колычев производил почему-то
впечатление инородного тела, как брошенная в кипящий работой муравейник личинка
мухи. И, наверное, сам отлично понимал это, поскольку губы его то и дело кривила
ироническая и слегка застенчивая улыбка.
- Извините, - произнес он вдруг.
- За что? - удивилась Карина.
- Так... просто. Мне показалось, что я вас чем-то обидел.
- Нет.
- Ну, тогда заранее. Вперед. Может быть, расстрою в будущем.
- Мне бы этого не хотелось. Господи, мы говорим о
...Поділитися у соцмережах
