Жанр: Триллер
Убийца во мне
... придется уступить. Конечно, мы
могли бы прижать ее, но если мы это сделаем, она заговорит и расскажет не очень приятные
вещи.
Конвей раздраженно кивнул.
- Это-то я понимаю. Мне не нужна грязная слава. Но я не понимаю...
- Я объясню вам то, что вы не понимаете, мистер Конвей, - сказал я. - Вы не
понимаете, что в своей наглости перешли все границы.
- Э? - У него отвисла челюсть. - Ч-что?
- Простите, - сказал я. - Остановитесь и задумайтесь. Как это будет выглядеть, если
станет известно, что представитель органов правопорядка передал шантажисту требуемые
деньги - это в том случае, если она захочет взять их у меня? Как, по-вашему, я буду себя
чувствовать, если ввяжусь в эту грязную аферу? Элмер вляпался в это дело и пришел ко
мне...
- Единственный правильный шаг в его жизни.
- ...а я пришел к вам. И вы попросили меня выяснить, как с наименьшим шумом
выдворить ее из города. Я все сделал. И на этом закончим. Больше я ничего не буду делать.
Я вообще не понимаю, как вы можете просить меня о чем-то еще.
- Ну, э-э, - он прокашлялся, - может, и так, малыш. Допускаю, что ты прав. Но ты
позаботишься о том, чтобы она уехала из города, как только получит деньги?
- Позабочусь, - пообещал я. - Если она не уедет в течение часа, я сам выпровожу ее.
Конвей встал, нервно огляделся. Я проводил его до двери, чтобы поскорее отделаться.
Я уже не мог выносить его. Сдерживало меня одно: я знал, что он сделал с Майком.
Я держал руки в карманах и притворился, будто не вижу, что он протягивает мне руку.
Он открыл дверь и, заколебавшись, повернулся ко мне.
- Никуда не уходи, - сказал он. - Я пришлю Элмера, как только найду его. Хочу, чтобы
ты устроил ему хорошую нахлобучку, проследи, чтобы он все понял. Заставь его уяснить,
что есть что, ясно?
- Да, сэр, - ответил я. - Я польщен тем, что вы позволили мне поговорить с ним.
- Все в порядке. Никаких проблем, - сказал он, и дверь сама захлопнулась за ним.
Элмер объявился через пару часов.
Он был таким же крупным и расплывшимся, как его отец, и старался держаться так же
властно, однако для этого у него была кишка тонка. Мужики несколько раз избили его, и это
пошло ему на пользу. Его дряблое лицо блестело от пота, изо рта воняло, как из винной
бочки.
- Ты уже с утра принял, да? - сказал я.
- Ну и что?
- Ничего, - ответил я. - Я пытаюсь сделать тебе одолжение. Если ты напортачишь, это
твои проблемы.
Он что-то проворчал и положил ногу на ногу.
- Не знаю, Лу, - нахмурившись, проговорил он. - Ничего не знаю. А что, если старик
никогда не утихомирится? Что нам с Джойс делать, когда десять тысяч закончатся?
- Послушай, Элмер, - сказал я, - кажется, произошло недоразумение. Как я понял, ты
уверен, что со временем твой отец изменит свое мнение. Если нет, возможно, будет лучше,
если я скажу мисс Лейкленд...
- Нет, Лу! Не надо!.. Черт, он остынет. Он всегда ругается на меня за то, что я делаю, а
потом отходит. Но...
- А почему бы тебе не поступить следующим образом? - предложил я. - Приложи все
силы, чтобы десять тысяч не закончились. Купи какой-нибудь бизнес - вы с Джойс могли бы
вместе управлять им. А когда дела пойдут на лад, свяжись с отцом. Он увидит, что ты
делаешь успехи, и тебе больше не придется улаживать проблемы.
Элмер просиял, но только чуть-чуть. Он никогда не считал работу хорошим решением
какой-то проблемы.
- Не позволяй мне уговаривать тебя, - продолжал я. - Думаю, о мисс Лейкленд
сложилось крайне неправильное мнение - она убедила меня в этом, а меня не так-то просто
убедить. Я поставил себя под удар ради того, чтобы помочь тебе и ей начать новую жизнь, и
если ты не хочешь...
- А зачем тебе это, Лу? Зачем ты так стараешься ради нее и меня?
- Возможно, из-за денег, - ответил я и улыбнулся. - Я зарабатываю не много.
Возможно, я просчитал, что ты сделаешь что-нибудь для меня в плане денег.
Его физиономия стала на тон пунцовее.
- Ну... я мог бы выделить тебе кое-что из десяти тысяч.
- О, я бы не взял ни цента из этих денег! - "Ты чертовски прав: не взял бы". - Я
предположил, что у человека, вроде тебя, всегда есть небольшой запасец. На что ты
покупаешь сигареты, бензин, виски? Или все это покупает для тебя отец?
- Черта с два! - Он резко выпрямился и вытащил из кармана скатанные в трубочку
купюры. - У меня куча денег.
Он отсчитал несколько купюр - кажется, это были двадцатки, - и посмотрел на меня. Я
пренебрежительно усмехнулся. Я ясно давал ему понять, что ожидал от него именно такого
поведения и считаю его скрягой.
- Ладно, - сказал он, скатал купюры в трубочку и бросил ее мне. - Увидимся завтра, -
добавил он и встал.
- В десять, - кивнул я.
В трубочке оказалось двадцать пять двадцаток. Пятьсот долларов. Теперь, когда деньги
были у меня в руках, я им радовался - лишние деньги никогда не помешают. Однако я не
планировал доить Элмера. Я сделал это только для того, чтобы заткнуть его и остановить
вопросы насчет моих мотивов.
У меня не было желания готовить, поэтому я пообедал в городе. Вернувшись домой, я
послушал радио, прочитал воскресные газеты и пошел спать.
Да, возможно, я слишком спокойно воспринимаю ситуацию, но я так часто проигрывал
в уме эту аферу, что уже давно свыкся с нею.
"Джойс и Элмер умрут. Джойс сама просила об этом. И Конвеи просили об этом. Я не
более хладнокровен, чем та дамочка, которая была готова отправить меня в ад, лишь бы
все шло так, как ей нужно. Яне более хладнокровен, чем тот парень, который столкнул
Майка с высоты восьмиэтажного дома".
Естественно, его столкнул не Элмер, вероятно, тот вообще ничего не знает об этом. Но
через него я должен добраться до старшего Конвея. Это единственный путь, причем такой,
какой и должен быть. Я сделаю с ним то, что он сделал с моим отцом.
...Когда я проснулся, еще не было восьми - восьми вечера. Я ждал именно такой
безлунной ночи. Я быстро выпил чашку кофе, вывел машину на улицу и поехал к
Деррик-Род.
6
Здесь, в стране нефти, очень часто встречаются такие места, как ферма Бранч. Это
одновременно и ранчо, и усадьба. Когда-то здесь пробурили скважины - некоторые
практически у самого порога, - и вскоре луга превратились в уродливое месиво из
выброшенного на поверхность грунта, нефти и зеленовато-желтой воды. Трава умерла. Ручьи
и речушки исчезли. А потом исчезла и нефть. И сейчас подсохшая земля заросла
джонсоновой травой, а надворные постройки, заброшенные и почерневшие, одинокие и
покинутые, оглядывались на изъеденные вредителями подсолнухи и шалфей.
Ферма находилась в нескольких сотнях футов от Деррик-Род в конце проселочной
дороги. Дорога так заросла сорняками, что я едва не проскочил мимо. Съехав на дорогу, я
вскоре заглушил мотор и вылез из машины.
Сначала я ничего не мог разглядеть - было слишком темно. Но постепенно мои глаза
привыкли, и я увидел все, что нужно. Я открыл багажник и взял монтировку. Достав из
кармана ржавое шило, я проколол правое заднее колесо. Вот оно, доказательство! Раздался
свист воздуха, пружины застонали, и машина быстро осела.
Я установил домкрат под заднюю ось и выкрутил его примерно на фут. Потом я уперся
в кузов и столкнул машину с домкрата. Оставив все в таком виде, я пошел по дороге.
Мне понадобилось, наверное, пять минут, чтобы добраться до дома и отодрать доску от
террасы. Я прислонил ее к столбу калитки, чтобы в нужный момент она была под рукой, и
направился к домику Джойс.
- Лу! - Удивленная, она отступила от двери. - А я думаю - кто это? Где твоя машина?
Что-то случилось?
- Ничего серьезнее проколотого колеса, - улыбнулся я. - Пришлось оставить машину
на дороге.
Я неторопливо прошел в гостиную. Джойс обогнала меня, повернулась ко мне и, обняв
за шею, уткнулась лицом мне в грудь. Полы ее халатика распахнулись - все это казалось
случайностью, но сделано, подозреваю, было намеренно. Она прижалась ко мне всем телом.
- Лу, дорогой...
- Да? - сказал я.
- Сейчас только девять, и тупица приедет не раньше чем через час, а я не видела тебя
целых две недели. И... ну ты понимаешь.
Я понимал. И знал, как это будет выглядеть при вскрытии.
- Ну не знаю, малышка, - сказал я. - Я так вымотался, а ты уже прихорошилась...
- Да ничего подобного! - Она сжала мои руки. - Я всегда прихорашиваюсь, когда ты
говоришь комплименты. Поспешим, чтобы я успела принять ванну.
Ванна. Тогда все в порядке.
- Ты вывернешь мне руку, малышка, - сказал я, подхватил ее на руки и отнес в
спальню. Нет, это меня абсолютно не беспокоило.
В середине нашего соития, во время сладких нашептывании и страстных вздохов,
Джойс вдруг замерла, обхватила мое лицо ладонями и заглянула в глаза.
- Лу, ты обязательно присоединишься ко мне через две недели? Как только продашь
дом и покончишь с делами?
- Мы именно так и договорились, - напомнил я.
- Не заставляй меня ждать. Мне искренне хочется быть ласковой с тобой, но если ты
помешаешь мне, я пойду другим путем. Я вернусь сюда и устрою конец света. Я буду ходить
за тобой по городу и всем рассказывать, как ты...
- ...украл у тебя красоту и бросил? - подсказал я.
- Сумасшедший! - хихикнула она. - И все же, Лу...
- Я знаю. Я не заставлю тебя ждать, малышка.
Я лежал в кровати, пока она принимала душ. Вытираясь на ходу, она вышла из ванной,
достала из чемодана трусики и бюстгальтер. Трусики она надела сама, а бюстгальтер подала
мне. Я помог ей застегнуть его, шлепнул ее по попке, и она отскочила, весело смеясь.
"Я буду скучать по тебе, малышка, - подумал я. - Тебе придется уйти, но я точно буду
скучать по тебе".
- Лу... Как ты думаешь, с Элмером не возникнет проблем?
- Я уже говорил тебе, - ответил я. - Что он может сделать? Он не может пожаловаться
своему папочке. Я скажу ему, что передумал, и нам придется хранить верность старику. И
все.
Джойс нахмурилась.
- Все выглядит таким... гм... сложным! Я имею в виду, что можно было бы заполучить
деньги, не втягивая Элмера во все это.
- Ну... - Я посмотрел на часы.
Тридцать три минуты десятого. Больше тянуть нельзя. Я сел, спустил ноги на пол и с
безразличным видом натянул перчатки.
- Вот что, малышка, - сказал я. - Все действительно сложно, но иного выбора нет. До
тебя, наверное, доходили слуги о Майке Дине, моем названом брате? Майк этого не делал.
Он взял вину на себя. Поэтому, если ты заговоришь, будет гораздо хуже, чем ты
предполагаешь. Люди задумаются, и прежде чем все закончится...
- Послушай, Лу Я не собираюсь ничего говорить. Ты присоединишься ко мне, и...
- Дай мне закончить, - оборвал я ее. - Я рассказывал тебе, как Майк упал? Только он
не падал, его столкнули. Это организовал старик Конвей и...
- Лу! - До нее так ничего и не дошло. - Я запрещаю тебе что-либо делать с Элмером!
Ты не должен, дорогой. Тебя поймают и отправят в тюрьму... О, даже не думай об этом!
- Меня не поймают, - возразил я. - Они даже не заподозрят меня. Они будут думать,
что он, как всегда, был в подпитии, а тебе пришлось сопротивляться, и вы оба пристрелили
друг друга.
До нее все еще не доходило. Она засмеялась и одновременно нахмурилась.
- Но это какая-то бессмыслица. Как я могу умереть, если...
- Запросто, - ответил я и легонько ударил ее. А она все еще не понимала.
Джойс поднесла руку к лицу и потерла щеку.
- Л-лу, не надо. Мне же надо ехать, и...
- Ты никуда не поедешь, малышка, - сказал я и снова ударил ее.
И тут-то она все поняла.
Она подскочила, и я вскочил вместе с ней. Я развернул ее и нанес несколько
молниеносных ударов. Она отлетела в другой конец комнаты и ударилась о стену, потом
поднялась на ноги и, качаясь и что-то бормоча, двинулась на меня. И снова получила по
полной.
Я отшвырнул ее к стене и стал избивать. Мне казалось, что я молочу по тыкве, - ее тело
было плотным, и рука тут же отскакивала. Ее колени подогнулись, она сползла вниз, ее
голова моталась из стороны в сторону А затем, медленно, дюйм за дюймом, она начала
подниматься.
Она ничего не видела - не знаю, можно ли что-либо увидеть, когда лицо в таком
состоянии. Я вообще не знаю, как она держалась на ногах и еще дышала. Однако она
вскинула голову, подняла руки и развела их в стороны. А потом, спотыкаясь, пошла ко мне.
И в этот момент во дворе остановилась машина.
- Ощальный... оцелуи...
Я ударил ее снизу вверх. Раздался громкий хруст, ее тело подлетело вверх и рухнуло на
пол. На этот раз она так и осталась лежать.
Я вытер о нее перчатки - на них была кровь, и эта кровь должна была остаться здесь. Я
вынул пистолет из ящика туалетного столика, потушил свет и закрыл дверь.
Элмер поднялся по ступенькам, прошел по террасе. Я подошел к входной двери и
открыл ее.
- Привет, Лу, дружище, дружище, дружище, - сказал он. - Я вовремя, а? Вот таков
Элмер Конвей, он всегда приходит вовремя.
- Поддатый, - усмехнулся я, - вот таков Элмер Конвей. Принес деньги?
Он похлопал по пухлой папке под мышкой.
- А на что еще это похоже? Где Джойс?
- В спальне. Пройди к ней. Готов спорить, она не скажет "нет", если ты попытаешься
вставить ей.
- Ой, - он тупо заморгал, - ой, не надо так говорить, Лу. Ты же знаешь, что мы
собираемся пожениться.
- Делай как хочешь, - пожал я плечами. - Хотя я готов спорить, что она вся истомилась
в ожидании тебя.
Мне хотелось громко рассмеяться. Мне хотелось вопить. Мне хотелось разорвать его
в клочья.
- Ну может...
Он вдруг повернулся и пошел в глубь дома. Я прислонился к стене, ожидая, когда он
зайдет в спальню и зажжет свет.
Я услышал, как он сказал:
- Привет, Джойс, крошка моя, крошка моя, к-к-к...
Я услышал глухой звук, бульканье и сдавленное дыхание.
Потом он сказал, нет, закричал:
- Джойс... Джойс... Лу!
Я неторопливо прошел в спальню. Элмер стоял на коленях, его руки были в крови,
щека тоже была измазана в крови. Он смотрел на меня, открыв рот.
Я расхохотался - я вынужден был расхохотаться, так как иначе сделал бы что-нибудь
похуже, - а Элмер закрыл глаза и зарыдал. Я же хохотал, сгибаясь пополам и шлепая себя по
ляжкам. Я едва не падал от хохота и даже пукнул. Я хохотал, пока ни во мне, ни в ком-то
другом не осталось ни капли хохота. Я использовал весь хохот в мире.
Элмер поднялся на ноги, провел своими пухлыми ладонями по лицу, оставляя на щеках
красные полосы, и тупо уставился на меня.
- К-кто это сделал, Лу?
- Это самоубийство, - ответил я. - Самое обычное самоубийство.
- Н-но это не имеет...
- Это единственное, что имеет смысл! Все было именно так, как было, ты слышишь?
Самоубийство, понял? Самоубийство, самоубийство, самоубийство. Я не убивал ее. Не
говори, что я убил ее. Она сама убила себя!
И после этого я выстрелил в него, прямо в его раззявленный рот. Я опустошил весь
магазин.
Нагнувшись, я прижал пальцы Джойс к рукоятке и бросил пистолет на пол рядом с ее
рукой. Я вышел из дома и, не оглядываясь, пошел к калитке.
Я взял доску и принес ее к машине. Если кто-то видел машину, доска будет моим
алиби. Я вынужден был отправиться на поиски какой-нибудь деревяшки, чтобы подложить
ее под домкрат.
Я поставил домкрат на доску и заменил колесо. Бросив инструменты в багажник, я
завел двигатель и задом выехал на Деррик-Род. Обычно я не выезжаю на шоссе задним
ходом ночью с выключенными габаритными огнями - это равносильно тому, чтобы выйти из
дома без штанов. Но сегодня был не обычный день. И я даже не вспомнил об этом.
Если бы "кадиллак" Честера Конвея ехал быстрее, я бы не писал эти строки.
Чертыхаясь, он выскочил из своей машины, увидел меня и обругал на чем свет стоит.
- Проклятье, Лу, уж от тебя-то я такого не ожидал! Ты решил свести счеты с жизнью,
а? И какого черта ты тут делаешь?
- Пришлось менять проколотое колесо, - ответил я. - Сожалею, если...
- Ладно. Поехали. Не будем же мы трепаться тут всю ночь.
- Поехали? - сказал я. - Еще рано.
- К черту! Уже четверть одиннадцатого, а Элмера - чтоб его черти драли - еще нет
дома. Обещал сразу вернуться и до сих пор не пришел. Наверное, ввязался в очередную
свару.
- Может, дать ему побольше времени? - предложил я. Мне нужно было выждать. Я не
мог прямо сейчас вернуться в дом. - Мистер Конвей, а почему бы вам не поехать домой, я
бы...
- Я поехал! - Он направился к своей машине. - И ты едешь со мной!
Дверца "кадиллака" захлопнулась. Он сдал назад, объехал меня и еще раз крикнул,
чтобы я следовал за ним. Я ответил: "Сейчас", - и "кадиллак" рванулся вперед. Очень
быстро.
Я зажег сигару. Я завел двигатель, но он заглох. Я снова включил зажигание, и
двигатель опять заглох. Наконец он заработал, и я тронулся с места.
Я проехал по проселочной дороге к дому Джойс и остановился. Во дворе места для
моей машины не было - там стояли машины отца и сына Конвеев. Я заглушил мотор и
вылез. Я поднялся по ступенькам на террасу.
Дверь в дом была открыта. Конвей из гостиной разговаривал по телефону. Его лицо
было таким, будто от него ножом отсекли всю дряблость.
Он не выглядел взволнованным. И не казался печальным. Он был просто деловым, и
почему-то это только усугубляло ситуацию.
- Конечно, плохо, - говорил он. - Только не повторяйте мне это в сотый раз. Я и так
знаю, как это ужасно. Он мертв, так обстоит дело, а интересует меня она... Так сделайте же!
Приезжайте сюда. Я не дам ей умереть, вы поняли меня? Ни под каким видом. Я позабочусь
о том, чтобы ее сожгли заживо.
Было почти три ночи, когда я закончил давать показания - главным образом отвечать
на вопросы - шерифу Мейплзу и окружному прокурору Говарду Хендриксу. Думаю, вы
понимаете, что после этой процедуры я чувствовал себя не лучшим образом. Меня тошнило,
я был раздражен, вернее, зол. Все должно было пойти по-другому. А сейчас все получилось
чертовски глупо. Неправильно.
Я сделал все возможное, чтобы чисто, без свидетелей, избавиться от двух
нежелательных граждан. А тут оказывается, что один из них жив, а вокруг второго
начинается страшная суета.
Выйдя из здания суда, я поехал в греческий ресторанчик и выпил кофе, которого и
пить-то не хотелось. Сын хозяина работал на заправке - он был занят там неполный рабочий
день, - и старик не знал, хорошо это или плохо. Я пообещал ему, что заеду взглянуть на
парня.
Мне не хотелось ехать домой и снова отвечать на вопросы, теперь уже Эми. Я надеялся,
что она сдастся и уйдет, если я еще немного потяну время.
Джонни Папас, сын грека, работал у Слима Мерфи. Когда я подъехал, парень копался в
моторе своей старой колымаги. Я вылез из машины, и он, насторожившись, медленно пошел
ко мне, вытирая руки тряпкой.
- Услышал о твоей новой работе, Джонни, - сказал я. - Поздравляю.
- Ага. - Он был высоким красивым парнем, совсем не таким, как отец. - Отец послал
вас сюда?
- Он сказал мне, что ты устроился сюда работать, - ответил я. - А в чем проблема?
- Ну... Уже ночь, а вы на ногах.
- Да, - рассмеялся я, - и ты тоже. Как насчет того, чтобы залить мне полный бак и
проверить масло?
Джонни занялся делом, и к тому моменту, когда он закончил, его подозрения
улетучились.
- Извините, если мое поведение показалось вам странным, Лу Отец уже достал меня -
он не может понять, что в моем возрасте человек должен иметь собственные деньги. Вот я и
решил, что он хочет проверить меня.
- Ты же знаешь меня, Джонни.
- Знаю, конечно, - тепло улыбнулся он. - Очень многие читают мне нотации, но только
вы, единственный, пытаетесь помочь мне. Вы мой единственный настоящий друг в этом
захудалом городишке. Почему вы это делаете, Лу? Какая польза от возни с парнем, на
которого все махнули рукой?
- Ну, не знаю, - ответил я. И я действительно не знал. Я вообще не знал, как могу
стоять и разговаривать с ним, когда на мне висит тяжелейшая проблема. - Возможно, потому
что я сам не так давно был ребенком. Отцы - забавные люди. Лучшие всегда раздражают.
- Точно.
- В какие часы ты работаешь, Джонни?
- С полуночи до семи по субботам и воскресеньям. Этого достаточно, чтобы иметь
карманные деньги. Отец думает, что за эти два дня я слишком устаю, чтобы в понедельник
идти в школу, но я не устаю, Лу Я отлично себя чувствую.
- Не сомневаюсь, - сказал я. - Одна вещь, Джонни. У Слима Мерфи не очень хорошая
репутация. Нам так и не удалось доказать, что он замешан в разборке угнанных машин на
запчасти, однако...
- Я знаю. - Засмущавшись, Джонни наподдал ногой камешек. - Я не буду ввязываться
в неприятности, Лу.
- Отлично, - сказал я. - Это обещание, а мне известно, что ты держишь свое слово.
Я отдал ему двадцатку, получил сдачу и поехал домой. Я мысленно удивлялся самому
себе. Крутил баранку и качал головой. Я не разыгрывал спектакль. Меня действительно
беспокоила судьба этого парня. Надо же, меня тревожат его проблемы!
Мой дом был погружен в темноту, но это ни о чем не говорило: Эми все равно не
зажгла бы свет. Поэтому я не особенно надеялся на то, что она ушла. Более того, я знал: если
я не приду, то она, вероятно, будет еще сильнее упорствовать в своем стремлении остаться.
И постарается появляться у меня в тот момент, когда я меньше всего ожидаю ее и меньше
всего хочу. Так я оценивал ситуацию, и так все было на самом деле.
Она была в моей спальне. Лежала в кровати. Две пепельницы были забиты окурками. И
она была вне себя! Никогда в жизни не видел, чтобы женщина дошла до такого состояния.
Я сел на кровать и снял ботинки. В течение следующих двадцати минут я не сказал ни
слова. Мне просто не дали. Наконец она начала сбавлять обороты, и я попытался извиниться.
- Я действительно виноват, малышка, но я ничего не мог поделать. Сегодня у нас куча
проблем.
- Еще бы!
- Тебе интересно знать, какие проблемы? Если нет, так и скажи.
- О, рассказывай! Я наслушалась от тебя столько лжи и отговорок, что еще парочка
ничего не изменит.
Я рассказал ей о том, что случилось - вернее, о том, что случилось по предположению
прокурора. Она едва дотерпела до конца. Едва я произнес последнее слово, как она снова
набросилась на меня:
- Ну как можно быть таким тупым, Лу? Как ты мог это сделать? Связаться с драной
шлюхой и этим ужасным Элмером Конвеем? Теперь будет большой скандал, и ты, скорее
всего, потеряешь работу, и...
- Почему? - удивился я. - Я ничего не сделал.
- Я хочу знать, зачем ты в это ввязался!
- Ну, это была своего рода услуга. Честер Конвей хотел, чтобы я вытащил Элмера из
этой передряги, поэтому...
- А почему он пришел к тебе? Почему ты всегда оказываешь услуги другим? А мне?
В течение минуты я молчал. И думал: "Ты ошибаешься, малышка. Я оказываю тебе
услугу тем, что не размозжил тебе башку".
- Ответь мне, Лу Форд!
- Ладно, - сказал я. - Зря я в это влез.
- В первую очередь ты зря позволил этой женщине остаться в округе!
- Верно, - согласился я. - Нужно было выгнать ее.
- Ну и?
- Я не само совершенство, - огрызнулся я. - Я совершаю много ошибок. Ты хочешь,
чтобы я повторял это до бесконечности?
- Единственное, что я хочу сказать...
Она могла разглагольствовать об этом единственном до конца жизни, однако у меня не
было настроения выслушивать ее. И я сунул руку ей между ног.
- Лу! Прекрати!
- Почему? - спросил я.
- П-прекрати! - Она задрожала. - П-прекрати, иначе... ОЛу!
Я лег рядом с ней как был, в одежде. Иначе я поступить не мог, так как это был
единственный способ заткнуть Эми.
Итак, я лег, и она тут же прильнула ко мне. Когда она становилась такой, у меня не
было к ней никаких претензий - нельзя требовать от женщины большего. Зато у меня к
самому себе были претензии. В связи с Джойс Лейкленд.
- Лу... - Эми приостановилась. - В чем дело, дорогой?
- Все те же проблемы, - ответил я. - Они выбили меня из колеи.
- Бедняжечка. Забудь обо всем, а я буду ласкать тебя и нашептывать нежности, а? Я... -
Она поцеловала меня и шепотом рассказала, что сейчас будет делать. А потом она все это
стала делать. Только, черт подери, преуспела она не больше, чем если бы ласкала бревно.
Малышка Джойс отплатила мне сторицей. Эми убрала руку и вытерла ее о свое бедро. Затем
она взяла простыню и вытерла ею бедро.
- Сукин сын, - процедила она. - Грязный, мерзкий ублюдок.
- Что-о? - изумился я. У меня было такое ощущение, будто меня ударили в солнечное
сплетение. Эми не любит ругаться. Во всяком случае, я никогда этого не слышал.
- Ты грязный. Я чувствую запах. Ее запах. Его нельзя смыть. От него никогда не
избавишься. Ты...
- Господи Иисусе! - Я схватил ее за плечи. - Что ты несешь, Эми?
- Ты трахнул ее. Ты трахал ее все это время. А потом грязный входил в меня и пачкал
меня ею. Ты заплатишь за это. Я позабочусь об этом, я...
Она вырвалась из моих рук и, всхлипывая, спрыгнула с кровати. Я тоже встал. Она
попятилась и встала так, чтобы между нами оказался стул.
- Н-не подходи ко мне! Не смей прикасаться ко мне!
- Конечно, малышка, - проговорил я. - Как хочешь.
Она еще не понимала значения того, что сказала. Она могла думать только о себе, о
своей обиде. Но я знал; дать ей достаточно времени - причем не так уж много, - и она
сложит все детали мозаики. Естественно, у нее не будет никаких доказательств. У нее будут
одни догадки, то, что ей подскажет интуиция и мое отсутствие. Слава богу, этот факт пока
что ускользает от ее внимания. Как бы то ни было, она заговорит. И то, что у нее не будет
доказательств ее словам, никак мне не поможет.
Доказательства никому не нужны - вы понимаете, что я имею в виду? Я в этом
убедился, видя, как у нас действует закон. Нужно только намекнуть на то, что кто-то
виновен. А потом - если он не большая "шишка" - останется только заставить его признать
это.
- Эми, - сказал я. - Эми, детка. Взгляни на меня.
- Н-не хочу.
- Взгляни на меня... Это же Лу, детка, Лу Форд, помнишь? Парень, которого ты знаешь
всю жизнь. И вот сейчас я тебя спрашиваю: сделал бы я то, о чем ты говоришь?
Она колебалась, покусывая губу.
- Сделал бы. - Неуверенность в ее голосе едва слышалась. - Я знаю, что сделал.
- Ты ничего не знаешь, - напомнил я. - Ты пришла к этому безумному выводу на
основе того, что я устал и был расстроен. Зачем, зачем мне волочиться за какой-то дешевкой,
когда у меня есть ты? Что она может дать мне такого, ради чего
...Закладка в соц.сетях
