Жанр: Триллер
Джо Курц 3. Круче некуда
...- Может, она точно знала, что это не "Клауд Найн". Может, она вообще не знала о
существовании этого парка. Ее отец, Большой Джон, переехал в Буффало и пошел
работать в полицию в восемьдесят втором. Возможно, братья, полицейский и военный, не
слишком ладили друг с другом. На фотографиях с похорон я не видела ни одного
инвалидного кресла, значит, его там не было. Возможно, майор приехал сюда только
сейчас, поскольку мать мисс О'Тул умерла и у Маргарет нет других близких родственников.
- И все же... - начал было Курц.
- Помнишь, ты говорил про опрокинутый автомобильчик с девяткой на борту?
- "Клауд Найн". "Девятое небо", место блаженства. Никакой логики. Подожди, я
сейчас вернусь, - сказал Курц.
Он торопливо встал и побежал в крошечную туалетную комнату, располагавшуюся
позади кабинета с компьютерами. Курц встал на коленки рядом с унитазом, и его
несколько раз стошнило. Когда приступ тошноты закончился, он встал, прополоскал рот и
умылся. Руки тряслись как бешеные. Похоже, контузия решила пока не позволять ему
принимать пищу.
- Ты в порядке, Джо? - спросила Арлин, когда он вернулся в кабинет.
- Ага.
- Тебе надо что-нибудь еще по этой теме?
- Да. Я хочу знать, что происходило с этим милым ребенком потом. Сколько времени
он провел в Рочестере? Сидит ли он там до сих пор или его уже выпустили? А также более
конкретные факты биографии майора касательно Вьетнама. Не подвиги и медали. Имена
людей, с которыми он работал, место и характер работы.
- Медицинские и военные базы данных - самые сложные в плане проникновения в
них, - сказала Арлин. - Нет никакой гарантии, что у меня хоть что-то получится.
- Сделай все, на что способна, - попросил Курц. И тут у него в кармане зазвонил
мобильный. Он отвернулся в сторону от Арлин и нажал кнопку ответа.
- Ты хотел, чтобы я сказал тебе, когда этот Длинноствольный Индеец снова придет в
"Блюз" в поисках тебя, Джо, - прозвучал в трубке голос Папаши Брюса.
- Ага.
- Он здесь.
Глава 13
Длинноствольный Редхок стал индейцем, уже будучи взрослым. При рождении его
звали Дики-Боб Тинсли, и ему было наплевать на индейскую кровь, доставшуюся ему по
материнской линии. В двадцать шесть лет он был арестован за хранение краденых
драгоценностей и на суде услышал саркастическое замечание судьи насчет того, что мог
беспошлинно торговать ими по причине этой самой доли индейской крови.
Длинноствольный Редхок тщательно выбирал себе имя. "Красный сокол" - клановое
имя индейцев племени тускарора. Хотя он и не принадлежал к этому племени. Просто его
страстью были большие пушки, а "рюгер магнум" калибра 0,357 дюйма, именовавшийся
"длинноствольным редхоком", нравился ему больше всего. И первую, и вторую жену он
убил именно из такого пистолета. Каждый раз ему приходилось со слезами на глазах
выкидывать подальше любимую пушку, а потом грабить магазины, торгующие выпивкой,
чтобы немедленно купить новую. Когда второй его пистолет уже ржавел, лежа в земле
резервации, неподалеку от места жительства второй жены, он взял на дело абсолютно
никчемную "беретту" калибра 0,22 дюйма и попался. После этого его посадили в Аттику.
Последним его желанием, которое он высказал на суде, было желание сменить имя, и
судья не без удивления удовлетворил его просьбу.
Все те годы, что Длинноствольный провел рядом с Курцем в Аттике, он прекрасно
знал, кто такой Курц, но не рисковал с ним связываться, хотя и превосходил его
размерами (как и большинство других людей). Длинноствольный считал Курца чокнутым
ублюдком. А кем еще можно считать человека, затеявшего в душе поножовщину с
Черным Мусульманином Мофо Али и убившим его. Надурившим охрану, в результате
чего это дело сошло ему с рук. Мусульмане из блока "Д" назначили цену в пятнадцать
тысяч долларов за его голову. Чокнутый ублюдок, кто же еще. Длинноствольному такой
на фиг не сдался. Он лучше будет водить дружбу с ребятами из Арийского Братства и
платить своему адвокату за то, чтобы его представили жертвой дискриминации коренного
населения Америки и выпустили из тюрьмы досрочно.
Но минувшей зимой Героинчик Фарино, продолжавший сидеть в Аттике за убийство,
передал Длинноствольному через свою сестру, Анджелину Как-Ее-Там, что заплатит
десять тысяч за голову Джо Курца.
Неплохо, подумал Длинноствольный. Соблазнительно выглядящая сестра Героинчика
выдала ему аванс в две тысячи долларов, и он ушел в недельный запой, обдумывая план
действий. Убить Курца будет не слишком трудно, поскольку у Длинноствольного уже
имелся очередной "длинноствольный редхок" калибра 0,357, нож типа "боуи" с
двадцатисантиметровым лезвием, и Курц еще не знал, что за ним охотятся.
Но этот Курц каким-то немыслимым образом обо всем проведал, неожиданно
заявился в резервацию тускарора к северу от Буффало и вызвал Длинноствольного на
честный бой. Он даже отбросил в сторону свой пистолет. Длинноствольный ухмыльнулся,
вытащил свой огромный нож и сказал Курцу что-то вроде "О'кей, Курц, посмотри, что у
меня для тебя есть". Курц не остался в долгу, ответив: "А у меня для тебя есть сорок
пятый". Вытащил из-под куртки второй пистолет и прострелил Длинноствольному
колено.
Это было очень больно.
Поскольку Курц пригрозил рассказать кое-что насчет места захоронения двух
покойных жен Длинноствольного - зря Редхок в свое время хвастался на эту тему, -
индейцу пришлось сказать копам, что он случайно нажал на курок, когда чистил пистолет
своего приятеля. Копов эта история не слишком впечатлила, но им было, в общем-то,
наплевать на покалеченное колено Редхока, и они оставили его в покое.
Сначала Длинноствольный тоже хотел забыть об этом, раз уж этот Курц оказался
столь крутым мелким ублюдком, и решил смотаться подальше, скажем, в Аризону,
Индиану или Неваду. Куда-нибудь, где живет побольше настоящих индейцев. Там можно
жить в своем типи с кондиционером, выращивать пейот и продавать туристам поддельные
пледы под видом индейских или что-нибудь еще.
Но прошло несколько недель, а он все лежал в больнице. Врачи долго возились с теми
немногими хрящиками и косточками, которые остались целыми в его колене, а потом
вделали туда протез-шарнир из стали и пластика, который у Длинноствольного язык не
поворачивался назвать коленом. После этого они приговорили его к четырем месяцам
сущего ада под названием "физиотерапия". Сотни раз в день, стоная и чертыхаясь от боли,
Редхок думал о Джо Курце. И о том, что он с ним сделает.
В сентябре два приятеля Редхока, ребята из Арийского Братства, досрочно
освободились из Аттики. Объединившись, они начали искать Курца. Но эти двое, Моисей
и Фараон, были ненадежными парнями. Половину времени они торчали на героине, и теперь
Длинноствольному пришлось искать Курца в одиночку. У него снова был его
любимый "магнум редхок длинноствольный", калибра 0,357 дюйма и со стволом длиной
7,5 дюйма. Пистолет был и так немаленький, но Редхок сделал его еще крупнее, прицепив
к нему пистолетный оптический прицел "бар-рис" с двукратным увеличением.
В таком виде пистолет не помещался даже в сделанную на заказ кобуру фирмы
"Рюгер". В свое время ни одна из его двух ныне покойных жен не могла поднять такой
пистолет одной рукой, равно как и спустить курок, поскольку усилие на спусковом
крючке составляло шесть с четвертью фунтов. Длинноствольный купил для пистолета
небольшую спортивную сумку. В нее же он клал сотню патронов "буффало
крупнокалиберных".
Неся в руках сумку, он пришел в "Блюз Франклин", чтобы извиниться перед старым
негром Папашей Брюсом, владельцем заведения. Он сказал, что в прошлый раз был
сильно пьян, что эти ребята из Арийского Братства вовсе ему не друзья, и, между делом,
спросил, не видел ли в последнее время Папаша Брюс Джо Курца. Папаша принял
извинения Редхока, угостил его выпивкой и сказал, что если Джо Курц не появится здесь
до одиннадцати вечера, то вряд ли появится вообще.
Длинноствольный терпеливо ждал до половины двенадцатого. За это время он выпил
еще три порции. На сцене играла какая-то группа. Вероятно, джаз. Для Редхока вся
музыка была одинакова. Он перебрал в голове множество планов и остановился на
простейшем. Когда Курц войдет, он просто достанет из сумки свой "магнум", сделает в
Курце дырку такого размера, что в нее могла бы пролезть младшая внучка Папаши Брюса,
а потом вскочит в свой "Додж Пауэр Вэгон" и поедет прямиком в Аризону или куданибудь
еще. Может, по дороге заедет в Огайо, чтобы навестить Тэми, свою племянницу.
Без четверти двенадцать Длинноствольный решил, что Курц все-таки не придет
сегодня. Когда он выходил из "Блюз Франклин", его терзало смутное подозрение, что его
подставили. Ничто не могло помешать Папаше Брюсу позвонить Курну. Может. Курц
платит этому черномазому за то, чтобы тот был настороже.
Улица Франклина была покрыта мраком. Все заведения, кроме блюзового клуба и
кафе в трех дверях от него, уже закрылись. Редхок вынул пистолет из сумки и прижал к
бедру стволом вниз, чтобы взвести массивный курок. Он крался, прячась в тени и следя за
окружающим пространством периферийным зрением. Так его учили на службе в армии,
пока не выгнали.
На улице никого. В сквере тоже. На расстоянии в полквартала от его старенького
"Доджа" стояла одинокая машина "Линкольн" какого-то темного цвета. Он посмотрел на
свою машину, странно выглядящую на этих несоразмерных колесах и стоящую чуть ли не
поперек улицы. Не забыл ли он закрыть дверь, когда уходил?
Длинноствольный вытащил из сумки фонарь и перекинул ее на левое плечо. Потом он
быстро пошел вперед, светя перед собой фонарем и приподняв пистолет.
Обе двери закрыты. В кабине, находившейся высоко над асфальтом, никого нет.
Редхок поставил сумку на землю и выудил из нее ключи. Открыв дверь с водительской
стороны, он снова на всякий случай посветил внутрь фонарем, обернулся, чтобы убедиться
в том, что из "Линкольна" никто не выходит, посмотрел в оба конца улицы и прыгнул в
кабину. Усевшись, он бросил сумку на правое сиденье и положил на нее свой огромный
пистолет.
Его шея почувствовала движение воздуха за секунду до того, как в затылок Редкоха
уперлось дуло. Какой-то сукин сын вынул заднее стекло и залез в грузовой отсек, подумал
Редхок.
- Держи руки на руле, Длинноствольный, и не оборачивайся, - прошептал Джо
Курц.
- Джо, я хотел поговорить с тобой... - начал было индеец.
- Заткнись.
Ствол револьвера глубоко ушел в дряблые мускулы на шее Редхока. Курц протянул
вперед свободную руку, схватил "рюгер" и бросил его в кузов.
- Джо, пойми...
- Я понимаю только то, что следующее твое слово будет последним в твоей жизни,
- прошипел Курц ему прямо в ухо. - За каждое слово сверх лимита - дополнительная
пуля.
Длинноствольный предпочел замолчать. Его левая нога задрожала. У меня нож на
поясе под жилетом, вдруг вспомнил он. Курц еще захочет с ним поговорить. Попугать его.
А потом я выпотрошу его, как рыбу. Редхок чуть не улыбнулся.
- Слушай, - прошептал Курц. - Сейчас ты заведешь мотор, а потом положишь
правую руку на руль, рядом с левой. Вот так, хорошо. Рули обеими руками.
- Мне нужно переключить... - начал было Длинноствольный и тут же дернулся,
закрыв глаза и ожидая пули в затылок. Курц настолько сильно вдавил ствол своего
револьвера, что это было близко к ощущению от пули, проникающей внутрь.
- Не надо ничего переключать, - сказал Курц. - Эта штука сейчас на второй
скорости, она прекрасно тронется. Держи обе руки на руле. Вот эта машина впереди тоже
трогается. Езжай за ней, но не вплотную. Если ты приблизишься к ней ближе чем на
шесть метров, я вышибу твои мозги. Если разгонишь машину быстрее пятидесяти
километров в час - результат будет тот же. Кивни, если понял.
Редхок кивнул.
Стоявший впереди "Линкольн Таун Кар" включил фары и тронулся, медленно поехав
по улице Франклина.
- Поверни налево здесь, - скомандовал Курц. "Додж" послушно ехал следом за
"Линкольном".
Может, кто-нибудь снаружи увидит, что Курц сидит сзади, приставив мне к голове
пистолет, подумал Длинноствольный. Но надежда угасла так же быстро, как и возникла.
Его "Пауэр Вэгон" слишком высоко сидит. На улице слишком темно. Курц накинул на
себя старый кусок брезента, валявшийся в кузове.
Ехавший впереди "Линкольн" медленно пересек улицу Мэйн и въехал в негритянское
гетто. Здесь уличных фонарей было еще меньше.
- Значит, ты не хочешь оставить меня в покое, Длинноствольный? - спросил Курц.
Индеец открыл рот, но вспомнил про угрозу и промолчал.
- Теперь тебе можно говорить, - сказал Курц. - Ты что-нибудь знаешь про
подземный гараж?
- Подземный гараж? - переспросил Редхок.
Судя по интонации его дрожащего голоса, Длинноствольный не имел никакого
отношения ко вчерашней перестрелке, понял Курц.
"Линкольн" ехал вдоль рядов заброшенных магазинов, перемещаясь в наиболее
темную часть старого негритянского квартала.
- Подъезжай к нему на три метра, переключись на нейтраль и нажми на тормоз, -
велел Курц. - Сделаешь что-нибудь еще - убью.
Редхок собирался сделать что-нибудь еще. Достать нож. Но кружок дула, упершийся в
его затылок, был более убедительным мотивом, чем жажда мести.
Из "Линкольна" вышли три человека и пошли в сторону "Доджа". Двое навели на
Длинноствольного пистолеты и приказали ему выйти из машины. Обыскав его, они
забрали огромный нож и заставили его лечь в багажник "Линкольна". У багажника была
отличная обивка, и стоны и мольбы Редхока затихли сразу же, как только опустилась
крышка.
- Насколько я понимаю, это должно произойти завтра, ровно в десять утра на
чертовой дороге к Эри, - сказал Колин, личный телохранитель Анджелины Фарино
Феррера.
- Ага, - подтвердил Курц. - Тебе эта штука не пригодится? - спросил он, вертя в
руках "рюгер" с оптическим прицелом.
- Издеваешься? - спросил Колин. - Он чуть ли не больше моего члена. Я люблю
оружие поменьше, - добавил он, подняв руку с пистолетом калибра 0,32 дюйма.
Курц кивнул и бросил пистолет на водительское сиденье через окно, в котором не
было стекла. Он не сомневался, что к трем часам ночи здесь не будет ни машины, ни
пистолета.
- Миссис Феррера сказала, что я должен забрать какой-то конверт, - сказал Колин.
- Скажи ей, что я верну деньги к выходным.
Телохранитель многозначительно посмотрел на Курца, но потом просто пожал
плечами.
- А почему в десять утра? - спросил он.
- Что? - переспросил Курц. Его голова гудела.
- Почему ровно в десять утра? С этим индейцем, завтра?
- Нечто сентиментальное, - ответил Курц, вылезая из кузова "Доджа" и направляясь
к своему "Пинто", припаркованному около заброшенной аптеки, в которой не было ни
одного целого окна.
Когда после звонка Папаши Брюса он позвонил Анджелине на ее личный номер, она
решила, что он ее разыгрывает.
- Ничего подобного, - заверил ее Курц. - Я все равно найду этого убийцу ваших
торговцев героином, а ты сэкономишь пятнадцать тысяч...
- Десять, - сказала Анджелина. - Я уже дала тебе пять в качестве аванса.
- Как бы то ни было, я верну аванс и не буду брать остальные деньги в обмен на
маленькую любезность с твоей стороны.
- Маленькую любезность, - повторила Анджелина. Ее голос звучал озадаченно. -
Мы окажем тебе эту маленькую любезность в обмен на обещание, что ты сделаешь то, что
мы просили.
- Ага, - сказал Курц. После минутной паузы он продолжил: - Вы сами заварили
кашу с Длинноствольным этой зимой, леди. Посмотрите на мое предложение, как на
возможность закончить с этим, одновременно сэкономив деньги.
В воздухе снова повисло молчание.
- Хорошо. Где и когда? - спросила Анджелина.
Курц объяснил.
- Это не в твоем стиле, Курц, - сказала она. - Я всегда считала, что ты стараешься
сам разбираться со своими проблемами.
- Ага, - устало ответил Курц. - Но сейчас я слишком занят.
- Больше не жди от меня таких любезностей, - сказала Анджелина Фарино
Феррера.
Курц сидел в своем "Пинто" и смотрел вслед медленно уезжающему "Линкольну".
Огромный "Додж Пауэр Вэгон" одиноко стоял у неосвещенного тротуара. Кронштейны
для снегоочистителя торчали, как жвалы огромного насекомого. Казалось, что ржавый
кузов машины печально глядит на чуждую ему обстановку темного гетто.
Курц тряхнул головой. Что-то я размяк, подумал он, заводя мотор и трогаясь. Он
поехал в "Арбор Инн", чтобы хоть немного поспать. В восемь утра они с Арлин
встретятся в офисе и закончат разбираться с информацией, полученной из компьютера
Пег О'Тул. Проезжая мимо "Блюз Франклин", он позвонил в еще одно место и заказал
столик на десять утра.
- Итак, почему ты решил встретиться со мной здесь? - спросила офицер полиции
Риджби Кинг.
- Здесь хорошо кормят, - ответил Курц, глядя на часы. Было уже почти десять утра.
Они сидели за столиком в ресторанном отделении. Длинный прилавок и ряд столиков
стояли посреди крытого Бродвей-Маркет. Крытые рынки были традицией Буффало и, как
всякая американская традиция, знавали и лучшие дни, чем этот. Когда-то это был
процветающий рынок, торговавший свежим мясом, фруктами, цветами и чочке.
Окружающие кварталы были населены эмигрантами из Германии и Польши. Сейчас
вокруг него сжималось кольцо негритянских гетто, и рынок оживал только к Пасхе, когда
польские семьи, жившие в Чиктоваге и других пригородах, приходили сюда, чтобы
купить пасхальный окорок. Сегодня половина рынка пустовала, а другая могла
похвастаться редкими торговцами, предлагавшими маски и другой товар к Хэллоуину.
Между прилавками ходили несколько чернокожих женщин, водя за руку своих ярко
наряженных детишек.
Кроме Курца, Риджби и персонала, в ресторане никого не было. Официантки
расхаживали во фланелевых пижамах. Видимо, очередная рекламная акция. У одной даже
спальный чепчик на голове. Судя по всему, эти наряды их не радовали, и Курц не осуждал
женщин за это.
Они пили кофе. Курц заказал пончик, но жевал его без особого энтузиазма. Маленькие
дети, одетые в костюмы из "Человека-паука" и "Звездных войн", ходившие по аптеке,
поглядывали на него со смесью страха и удивления, после второго взгляда прижимаясь к
маминой юбке. Курц снова надел очки Рэя Чарльза, однако лиловые синяки, за ночь
поменявшие цвет на оранжевый, расползлись и были видны даже из-под очков. На голове
у него была черная бейсболка, скрывавшая большую часть повязки на ране.
- Ты помнишь, как мы ходили сюда в детстве? - спросил Курц, потягивая кофе и
наблюдая за немногочисленными прохожими. Мамы ходят, как замороженные, дети,
наоборот, гиперактивны.
- Я помню, как ребенком воровала здесь, - сказала Риджби. - Старые женщины
что-то кричали мне по-польски.
Курц кивнул. Другие дети, из числа живших в приюте отца Бейкера, приходили сюда,
чтобы что-нибудь схватить и убежать. Сам он никогда такого не делал.
- Джо, - сказала Риджби, поставив кружку с кофе. - Ты попросил меня
встретиться не для того, чтобы вспоминать прошлое. Тебе есть о чем со мной поговорить?
- Мне нужно какое-то оправдание, чтобы попить кофейку со старым другом?
Риджби фыркнула.
- Старые друзья, оправдание... Что ты знаешь насчет другого бывшего заключенного,
Длинноствольного Редхока?
- Не особо что, - ответил Курц, пожав плечами. - Действительно, в Аттике был
парень с таким идиотским именем, но меня ничто с ним не связывает.
- Судя по всему, его что-то с тобой связывает. И он что-то хотел сделать по этому
поводу, - возразила Риджби.
Курц отхлебнул кофе.
- Ходят слухи, что этот индеец охотится за тобой и в каждом баре рассказывает, что
ему надо за что-то с тобой рассчитаться. Что-нибудь знаешь об этом, Джо?
- Нет.
Риджби наклонилась к нему поближе.
- Мы тоже охотимся за ним. Возможно, его счеты имеют какое-то отношение к
стрельбе в гараже. Как ты считаешь, следует ли нам допросить его?
- Естественно, - ответил Курц. - Но тот индеец, которого я знал в Аттике, не
похож на любителя пистолетов калибра 0,22. Хотя это и не повод отказываться от беседы
с ним.
Риджби снова села прямо.
- Зачем ты пригласил меня сюда, Джо?
- Я вспомнил кое-какие эпизоды перестрелки. Риджби скептически посмотрела на
него, но продолжала слушать.
- Там были два человека.
Женщина сложила руки на груди. Сегодня на ней была голубая рубашка из
"Оксфорда" и мягкая куртка цвета верблюжьей шерсти в паре с обычными джинсами.
Пистолет, как обычно, лежал в кобуре справа, скрытый курткой.
- Два человека, - наконец откликнулась она. - Ты разглядел их лица?
- Нет. Только силуэты. В темноте-то, за двенадцать метров. Первый парень начал
стрельбу. Потом я подстрелил его и поволок О'Тул в сторону. В этот момент второй
подобрал пистолет калибра 0,22 и выстрелил.
- Почему ты думаешь, что это двадцать второй?
Курц нахмурился.
- Мне хирург об этом сказал. Именно такую пулю они вытащили из мозга у О'Тул.
Другую сняли с моего черепа. Зачем ты об этом спрашиваешь, Риджби?
- Ты же был слишком далеко, чтобы определить марку пистолета.
- Конечно. Ты вообще меня слушаешь? Кроме того, я запомнил глухой звук
выстрелов.
- Глушитель?
- Нет. Но звук мягче, чем должен быть у двадцать второго в замкнутом пространстве.
Возможно, из патронов вынули часть порохового заряда. Начальная скорость меняется не
слишком сильно, но звук намного тише.
- Откуда такие сведения? - спросила Риджби.
- Из израильской "МОССАД", - ответил Курц. - Когда они послали убийц, чтобы
отомстить за резню в Мюнхене, то использовали пистолеты двадцать второго калибра с
уменьшенным пороховым зарядом.
- Ты теперь эксперт по наемным убийцам, работающим на "МОССАД", Джо?
- Нет, - ответил Курц, отодвигая в сторону оставшиеся полпончика. - Я это в
каком-то кино видел.
- В каком-то кино, - повторила Риджби. - Хорошо. Расскажи мне про этих двоих
людей.
- Я уже сказал. Никаких деталей. Силуэты. Парень, которого я подстрелил, был
ростом пониже, чем второй, который подобрал пистолет и подстрелил меня.
- Ты уверен, что подстрелил одного из них?
- Ага.
- Мы не нашли на полу крови, кроме твоей и О'Тул.
Курц снова пожал плечами.
- Могу лишь предположить, что второй стрелок затащил раненого на заднее сиденье
и уехал сразу же, как только снял меня.
- Значит, они вели огонь, прикрываясь своей машиной?
- Откуда, черт меня дери, я могу знать? Может, ты это знаешь?
Риджби снова наклонилась к нему поближе, поставив правый локоть на стойку.
- Я, черт подери, знаю только то, что никогда не стала бы и пытаться застрелить двух
человек из пистолета двадцать второго калибра с двенадцати метров и в темноте.
- Еще бы. Но я не думаю, что они планировали стрелять с такого расстояния. Им
пришлось поторопиться. Они бы стояли и ждали, когда О'Тул подойдет к своей машине. И
выстрелили бы в упор, с пары метров.
- Значит, ты уверен, что они охотились на нее, а не на тебя? - спросила Риджби,
подняв свои потрясающие темные брови. - Ты многое вспомнил, Джо.
В ответ Курц только вздохнул.
- Моя машина находилась справа, далеко от пандуса. А стрелявшие стояли у самого
пандуса, там же, где машина О'Тул.
- Откуда ты это знаешь?
- Она пошла в том направлении, - ответил Курц. - Мы оба видели это, когда
просматривали запись.
После этого он героически откусил от пончика еще кусочек.
- Почему два человека, но стреляет только один? - прошипела Риджби. До сих пор
они шептались, но уже достаточно громко для того, чтобы официантка в красной пижаме
в горошек обратила на них внимание.
- С какого хрена мне это знать? - спросил Курц в полный голос.
Риджби положила поверх счета пять долларов, расплатившись за две чашки кофе и
пончик.
- Ты вспомнил что-нибудь еще?
- Нет. Я, конечно, хорошо помню то, что увидел на записи. Как я пытался утащить
О'Тул к двери или, по крайней мере, за колонну и как в меня попали.
Риджби внимательно посмотрела ему в глаза.
- Рассказы насчет спасения офицера О'Тул, с риском для своей жизни меня не
впечатляют. Я слишком хорошо знаю Джо Курца. Ты всегда был живым примером теории
естественного отбора в человеческом обществе.
Курц понимал, о чем она говорит. Его пьяница-учитель, Пруно, за долгие годы в
Аттике переслал ему немало книг. В списке за шестой год значился и Эдвард Вильсон. Но
он сделал вид, что не понял ее замечания.
- Я нес О'Тул на спине потому, что у нее массивное тело. В качестве щита. На таком
расстоянии пуля двадцать второго калибра не прошла бы навылет, - заявил он, состроив
максимально безразличное выражение лица.
- Так все и случилось, - проронила Риджби. - Позвони, если еще что вспомнишь,
Джо.
Она встала и пошла к юго-западному выходу из рынка.
Курц ехал в своем "Пинто" обратно в офис на Чипьюа, когда у него в кармане
зазвонил телефон.
- Задание выполнено, - сказала Анджелина Фарино Феррера.
- Благодарю, - ответил Курц.
- В гробу я видела твои благодарности, - огрызнулась женщина-дон. - Ты мне
задолжал, Курц.
- Нет. Давай подумаем об этом, когда я верну тебе аванс и ты с умом распорядишься
сэкономленными пятнадцатью тысячами. Иди и купи новую подвеску для своего
"Бокстера".
- Я его весной продала, - сообщила Анджелина. - Он был слишком медленным, -
добавила она, отключая телефон.
В офисе пахло кофе и табаком. Курц так и не привык к последнему и чувствовал себя
слишком тошнотворно, чтобы насладиться первым.
Все тайны компьютера Маргарет О'Тул были раскрыты. Защищенные паролем файлы,
касавшиеся тридцати девяти поднадзорных, с которыми она работала, отдельные заметки
- все, кроме электронной почты, также защищенной паролем. Большинство полученной
информации оказалось откровенным хламом. Очевидно, О'Тул не хранила в служебном
компьютере информацию личного характера. Только по работе.
Файлы, относящиеся к досрочно освобожденным, включая Курца, содержали
обычный набор - кучу неприятных фактов и ерунды, которую поднадзорные городили,
приходя на регулярные встречи с ней. Из тридцати девяти человек двадцать один был
помечен как "активные", т. е. те, которые были обязаны приходить раз в неделю, в две или
раз в месяц. Ни одна из последних записей не начиналась словами типа "Поднадзорный
такой-то такой-то грозился убить меня...". Информация была ба
...Закладка в соц.сетях
