Жанр: Триллер
Джо Курц 3. Круче некуда
...не попала моча, он пошел в душ,
проверив его на отсутствие ловушек, прежде чем включить воду. Потом он бросил одолженную
у Анджелины одежду в мешок для белья, сложив туда и всю одежду, обгаженную
ночным посетителем, и начал убираться в библиотеке. Курц чувствовал себя одним их тех
идиотов, что гуляют со своими большими собаками в парке у реки, держа наготове совок
для дерьма. Он выбросил в стоящий под окном мусорный контейнер все - испоганенную
одежду, испорченное кресло, матрац, постельное белье, подушки и мешки с дерьмом.
Потом он вымыл руки и лег на скамейку для работы с отягощениями, свернувшись
калачиком. Он не стал снимать одежду, лишь поставил рядом ботинки "Мефисто",
которые решил оставить себе. Настроив будильник в своем мозгу на семь утра, он
моментально уснул.
Глава 47
- Мой Ясеин работал на ЦРУ, - сказала Эйша.
Курц сидел за обеденным столом на кухне Арлин, а девушка по имени Эйша говорила.
Когда он подходил к двери, Арлин шепотом объяснила ему, что она рассказала девушке
почти всю правду о том, как ее жених погиб в перестрелке, произошедшей в здании
администрации, когда он, по всей вероятности, хотел убить офицера по надзору. Арлин
изложила все таким образом, чтобы Эйша думала, что ответный выстрел, приведший к
смерти Ясеина, произвела Пег О'Тул.
- Откуда вы знаете, что он работал на ЦРУ? - спросил Курц.
- Он написал об этом в письме. Ясеин писал мне каждый день.
- Все то время, пока вы были в Канаде?
- Да. Я провела в Торонто больше двух месяцев, ожидая, пока Ясеин сможет
перевезти меня в Соединенные Штаты Америки.
- И что он рассказал по поводу этой работы на ЦРУ?
Девушка отпила немного чая. Она выглядела абсолютно спокойной, ее большие карие
глаза не были влажными, голос не дрожал.
- Что вы хотите узнать, мистер Курц? - спросила она.
- Называл ли он имена? Рассказывал ли вам, кто завербовал его?
- Да. Кодовое имя его начальника - Иерихон.
- Он не писал, каково настоящее имя Иерихона?
- Нет. Я уверена, что Ясеин не знал его. Он писал, что все сотрудники ЦРУ
используют только кодовые имена. Кодовое имя Ясеина - Воробей.
Курц посмотрел на Арлин, которая курила уже третью "Мальборо".
- Как Иерихон впервые встретился с Ясеином? - спросил он.
- Он пришел в... как вы это называете? Комната в полицейском участке, где людям
задают вопросы?
- Отдел дознания?
- Да, - сказала Эйша. Ее акцент был просто очарователен. - Отдел дознания.
Мистер Иерихон пришел в отдел дознания. Ясеина привели туда после ареста как
нелегального иммигранта и потенциального террориста.
Она отпила немного чая и посмотрела на Арлин.
- Мой Ясеин не был террористом, миссис Ди Марко.
- Я знаю, - сказала Арлин, похлопав девушку по руке.
Курц потер виски и поднял чашку с кофе так, чтобы пар шел ему в лицо. Голова
болела с пяти утра, когда он проснулся от ужасного приступа. Он убрался из "Арбор Инн"
незадолго до прихода полиции. Позвонив в больницу в Эри, он даже не смог узнать, жива
ли Риджби. Его раз за разом спрашивали, является ли он членом семьи, пытаясь не дать
ему повесить трубку. Курц постарался побыстрее уехать от таксофона, с которого он
звонил.
- Значит, Ясеина привезли в отделение полиции Буффало? - спросил Курц. - Или в
федеральную службу?
- Да, как вы сказали - в федеральную, - тщательно выговорила Эйша. - Он писал,
что его задержали сотрудники службы национальной безопасности.
- ФБР?
Хорошенькая молодая девушка нахмурилась.
- Я не думаю. Ясеин не гордился тем, что его задержали, и не рассказывал все
подробности, - сказала она.
- Но этот Иерихон, человек из ЦРУ, впервые говорил с ним после задержания, когда
Ясеина поместили либо в Судебный центр, либо в штаб-квартиру ФБР в Буффало, так?
- Думаю, да. Ясеин писал, что он тогда очень испугался. Его арестовали по дороге
домой, с работы. Четверо мужчин. Они надели ему на голову черный мешок, посадили в
машину и привезли в этот центр, где его допрашивали. Он писал, что внутри пахло, как в
большом здании - таком, с подземным гаражом и... как вы называете очень быстрый
лифт, идущий без остановок?
- Скоростной лифт? - сказала Арлин.
- Да, спасибо. Они поехали из подвала на скоростном лифте. Ясеину надели
наручники и черный мешок на голову, но он слушал и нюхал запахи. Высокое здание, не
меньше двадцати этажей. Внутри много офисов и компьютеров. Несколько человек из
службы национальной безопасности допрашивали его два дня и две ночи.
- Ясеина держали в камере? - спросил Курц. - С другими задержанными или
заключенными?
- Нет. Он писал, что его держали в маленькой комнате, в которой была койка.
Туалета не было, только слив. Он очень смущался, когда ему приходилось... как вы это
называете? Мочиться?
- Да, - сказала Арлин.
- Что ему приходилось мочиться в слив. Они застали его за этим, когда пришли к
нему на третье утро. В этот день он встретился с мистером Иерихоном, человеком из ЦРУ.
- Он никак не описывал этого Иерихона? - спросил Курц.
- Нет, - ответила девушка, рискнув слегка улыбнуться. - Разве шпионам из ЦРУ
дозволяется давать в письмах описание внешности своих товарищей?
Курц был вынужден улыбнуться в ответ.
- Я не думаю, что агентам ЦРУ вообще дозволяется писать невестам и женихам о
своей работе. Но кто знает?
- В самом деле, - сказала Эйша. - Если ваше ЦРУ похоже на нашу Службу
Государственной Безопасности в Йемене, да. Кто знает?
Курц снова потер голову руками.
- Но деньги на то, чтобы привезти вас сюда, дали этот мистер Иерихон и ЦРУ?
- Да.
- И вам пришлось ждать почти десять недель после того, как вы прилетели из
Йемена в Торонто?
- Да. Я ждала, пока Ясеин заработает деньги, чтобы заплатить тем людям, которые
перевезут меня через границу.
- Если этим занималось ЦРУ, почему они не могли сразу привезти вас в Штаты?
- Ясеин написал в письме, что это незаконно.
Курц посмотрел на Арлин, с трудом удержавшись, чтобы не вздохнуть.
- Но они готовили Ясеина к тому, чтобы убить офицера по надзору, - сказал он.
- Так вы сказали. Ясеин никогда не называл в письмах имени и сути... правильно
будет сказать "операции", миссис Ди Марко? Название секретного плана ЦРУ, чтобы
кого-то убить?
- Да, - ответила Арлин.
- Мой Ясеин не был убийцей, мистер Курц. Он учился на механика. Ваша рана очень
болит?
- Что? - переспросил Курц. В настоящее время он напряженно думал.
- Рана на голове. Ее неправильно зашили, недостаточно лечили, а повязка совсем
плохая. Можно мне осмотреть рану?
- Эйша училась на медсестру, - пояснила Арлин, вставая, чтобы налить им еще
кофе и чая.
Курц покачал головой.
- Нет, спасибо. Все нормально. Ясеин больше ничего не говорил про ЦРУ и
Иерихона? - спросил он.
- Только то, что через две недели после того, как он согласился работать на них, они
привезли его в штаб-квартиру ЦРУ, где обучали его.
- В Лэнгли, в штате Вирджиния? - спросил Курц.
- Я не знаю. Ясеин сказал, что это происходило на... как вы называете ферму для
лошадей? Дорогих лошадей, таких, как те, что участвуют в скачках в Дерби и Кентукки?
- Чистокровных? Что-то вроде ранчо?
- Не ранчо, - сказала Эйша, нахмурившись и пытаясь подобрать правильное слово.
- Там, где разводят дорогих лошадей.
Курц понятия не имел, о чем она говорит. Он отпил кофе и закрыл глаза, чтобы
головная боль ослабла.
- Племенная ферма, - сказала Арлин.
- Да. Они учили Ясеина стрелять и делать другие вещи для ЦРУ на племенной ферме
в деревне. Несколько человек, все - с кодовыми именами. Они занимались с ним три дня,
на выходные в честь Дня Труда. Он должен был пройти тесты, прежде чем вернуться в
Буффало и выйти на работу, - сказала Эйша.
- Как он попал на эту племенную ферму? Он рассказывал об этом в письмах? -
спросил Курц.
- О да. Он сказал, что они полетели на небольшом реактивном самолете,
принадлежащем ЦРУ. На Ясеина это произвело большое впечатление.
- На меня тоже, - сказал Курц.
Эйша ушла в отведенную ей комнату. Курц и Арлин перешли в небольшую, чисто
прибранную жилую комнату и начали говорить.
- Я хочу, чтобы ты забрала девочку с собой и сегодня же днем перебралась к Гейл,
сразу после моего отъезда, - сказал Курц.
- За нами кто-то следит, Джо?
- Возможно.
- Это Обожженный Человек?
- Вероятно, - сказал Курц. - Но у меня предчувствие, что сегодня он не объявится.
Оставайтесь у Гейл и завтра или пока я не позвоню или не приеду.
Арлин кивнула.
- Что ты думаешь обо всей этой истории с ЦРУ, которую рассказала Эйша? -
спросила она.
- Чистый бред, - ответил Курц. - Но он странным образом вписывается в картину.
- И как же?
Курц потряс головой. Он не хотел рассказывать Арлин про сегодняшнюю ночь. Пока.
Если повезет - никогда. Он успел прочесть свежий номер "Буффало Ньюс" и даже
включил телевизор, когда шел местный выпуск новостей. Ничего. Ни слова о
кровопролитной битве, пожаре и погроме, произошедших в Неоле этой ночью.
Невероятно, подумал он. Как можно прикрыть все это? Для этого нужны возможности
ЦРУ, отдела национальной безопасности или другого федерального агентства. Или
местные власти ухитрились замолчать все это.
Зачем тренировать нелегального иммигранта из Йемена, учившегося на механика,
чтобы убить офицера по надзору? Если федералы прикрывали наркоторговлю и шпионаж
майора, зачем привлекать к себе внимание, стреляя в Пег О'Тул? Никакой логики.
- Никакой логики, - сказала Арлин, стряхивая пепел в пепельницу, сделанную из
старой погремушки.
Курц вздохнул. Он уже представил себе, как дверь вываливается под нажимом
гидравлического тарана и в квартиру врывается Пол Кемпер во главе отряда полицейского
спецназа.
Арлин словно снова прочла его мысли.
- Гейл позвонит сразу же, как только что-нибудь узнает про детектива Кинг.
Курц рассказал ей про Риджби, а поскольку невестка Арлин работает медсестрой в
педиатрическом отделении больницы в Эри, она - единственная, от кого можно узнать,
выжила или умерла Риджби Кинг.
- Ты собираешься сегодня звонить бывшему директору? - спросила Арлин.
- Кому? - переспросил Курц. Он не понимал, о чем она говорит. Голова гудела,
словно улей. И почему бы, подумал он. Я ведь поспал целых два часа.
- Бывшему директору психиатрической больницы в Рочестере, - терпеливо
разъяснила Арлин. - Ты просил узнать его домашний телефон, помнишь? Он живет на
берегу озера, в штате Онтарио, - добавила она, передавая Курцу лист бумаги с номером
телефона и адресом.
- Хорошо, - ответил Курц. - Можно позвонить с твоего телефона, который на
кухне?
Курц выехал из Буффало, миновав его южную оконечность. Только что стемнело, на
улице опять было холодно и ветрено. Проезжая через застроенные частными домами
районы неподалеку от того места, где жила Гейл, он увидел детей в ярких костюмах с
пластиковыми тыквами в руках.
Сегодня Хэллоуин. Как будто ему надо напоминать об этом. Дождь затихал, и воздух
пах так, будто скоро пойдет снег. Холод был изрядный.
Курц снова оделся в черное. Джинсы, свитер, ботинки "Мефисто", сверху - бушлат.
На голову он аккуратно натянул матросскую шапочку, стараясь не давить на рану. Они с
Арлин поменялись машинами. Он сел в голубой "Бьюик", а Арлин с Эйшей дал ключи от
"Пинто". Но сегодня вечером они никуда не поедут. Квартира Гейл Ди Марко на втором
этаже дома на Колвин, к северу от парка, была просто крошечной, с маленькой спальней
для Гейл и совсем крошечной - для Рэйчел, но, похоже, их не слишком беспокоила
перспектива ночевать в тесноте. Арлин сказала, что ляжет спать вместе с Гейл, а для
Эйши нашлась раскладная кушетка. Они собирались сделать себе попкорна и посмотреть
видео. "Вещь из другого мира" и "День, когда Земля замирает". В честь Хэллоуина.
Рэйчел обрадуется такой большой компании, сказала Арлин.
Мозг Курца хотел задержаться на мыслях о Рэйчел, но он усилием воли переключился
на другую тему, вспоминая разговор с доктором Чарльзом, бывшим директором
психиатрической больницы.
- Да, конечно, я помню этот пожар, - сказал старый джентльмен. - Ужас. Мы так и
не выяснили, как он начался. Погибло несколько человек.
- В том числе - Шон Майкл О'Тул? - спросил Курц.
- Да.
Пауза.
- Вы сказали, что работаете в "Буффало Ивнинг Ньюс", мистер Курц?
- Нет, я не работаю там постоянно. Просто пишу статьи для газет и журналов.
Стрельба в школах нынче стала горячей темой, а Шон Майкл О'Тул был одним из первых,
кто устроил такое.
- Да уж, - печально согласился доктор Чарльз. - Всегда найдется, кому прах
ворошить, даже через столько лет.
- Вы никогда не слышали, чтобы вашего пациента, Шона, называли Пронырой? Или
Ловким Пронырой? - спросил Курц.
- Ловкий Проныра? - переспросил пожилой мужчина, усмехнувшись. - Как это
было у Диккенса? Нет. Я уверен, что запомнил бы это.
- Вы сказали, что в день пожара к нему приходили, - продолжал Курц. - На самом
деле пожар ведь начался в крыле, предназначенном для приема посетителей.
- Да.
- Вы не помните, кто его посещал в тот день?
- Ну, одного я запомнил хорошо, - сказал доктор Чарльз. - Это был младший брат
Шона - Майкл.
- Его младший брат, - повторил Курц, делая паузу, будто записывая. Он посмотрел
в окно кухни, выходящее на миниатюрный задний двор. У Шона Майкла О'Тула не было
братьев и сестер, подумал он.
- На год или два помоложе, рыжеволосый? - спросил Курц.
- О нет, - ответил доктор Чарльз. - Я увидел их, когда они расписывались в
журнале приема посетителей, перед тем как встретиться с Шоном. Младший О'Тул был
намного моложе нашего пациента. Ему было около двадцати, в то время как Шону на той
неделе должно было исполниться тридцать. Он совсем не был похож на Шона.
Темноволосый и куда более симпатичный.
- Да, понимаю, - проронил Курц, хотя перестал что-либо понимать. - А второй
посетитель?
- Я его не запомнил. Он не сказал ни слова, пока я болтал с младшим братом Шона.
Он выглядел рассеянным, будто под наркотиками.
- По чистой случайности, он не совпадал с Шоном по росту, весу и возрасту? -
спросил Курц.
Доктор на мгновение замолчал, видимо, пытаясь вспомнить.
- Да, возможно. Сами понимаете, это было пятнадцать лет назад, и я не очень
обратил на него внимание, поскольку, как я уже сказал, разговаривал с братом Шона.
- Но оба посетителя, и брат, и второй человек, благополучно выбрались из здания во
время пожара, правильно?
- О да, - печально ответил доктор Чарльз. Судя по всему, воспоминания о пожаре
угнетали его даже спустя много лет. - Там была такая суматоха, приехали пожарные
машины, пациенты и сиделки кричали и бегали туда-сюда, но мы в первую очередь убедились,
что все посетители в безопасности.
- Вы видели этих посетителей - брата Шона, младшего О'Тула, и его товарища -
после пожара?
- Мельком. Брат Шона был в полном порядке, а вот второму понадобилось дать
кислородную маску.
- Он обратился в больницу? - спросил Курц.
- Я не думаю, нет. К чему вы клоните, мистер Курц?
- Абсолютно ничего, доктор Чарльз, просто любопытствую насчет подробностей. Вы
сказали, что никто из посетителей серьезно не пострадал. Равно как и сиделок. Только три
обитателя одной палаты?
- Мы предпочитаем называть их пациентами, - холодно уточнил доктор Чарльз.
- Безусловно. Значит, погибли только три пациента. В том числе Шон Майкл О'Тул.
- Правильно.
- Доктор Чарльз, вы проводили идентификацию?
- В отношении двоих сомнений не возникло, мистер Курц. Что касается Шона
Майкла, пришлось опознавать его по остаткам одежды, кольцу, которое он носил со
времен учебы в школе, и данным стоматолога.
- Которые предоставил его отец, майор О'Тул из Неолы, да? - спросил Курц.
- Наверное, да.
Дружелюбный голос бывшего директора больницы растерял последние остатки
дружелюбия.
- До чего вы пытаетесь докопаться, мистер Курц? Это уже не праздное любопытство,
- заявил он.
- Никогда не знаешь, что именно читатели сочтут интересным, доктор Чарльз, -
сказал Курц, придав своему голосу максимально педантичную интонацию. - Спасибо
вам за оказанную помощь, сэр, - добавил Курц и повесил трубку.
Курц поехал сначала на восток, а потом на юг, по четырехполосному шоссе 400.
Вскоре по сторонам дороги остались лишь темные холмы. Началось шоссе 16. Время от
времени на пути попадались небольшие городки. Машин практически не было. Проезжая
мимо Шэфи, Курц увидел людей в маскарадных костюмах, расхаживающих между
большими белеными домами, окруженными деревьями. По шоссе летели опавшие листья,
холодный ветер нес облака, иногда закрывавшие серп луны. Хэллоуин чувствовался во
всем. На него можно было смотреть, его можно было ощутить кожей. Им пахло.
Курц посмотрел вечерние и ночные новости, сидя у Гейл. Он чувствовал, что Гейл его
недолюбливает и нервничает, когда он рядом, но не знал почему. В новостях ни слова не
сказали о бойне в Неоле. Пятнадцать секунд уделили сообщению о том, что детектив из
полиции Буффало получил огнестрельное ранение. Сказали, что пострадавший находится
в хирургии и что подробной информации пока не поступало, но жизнь офицера уже вне
опасности.
В течение всего дня Гейл постоянно сообщала Арлин о состоянии Риджби по
электронной почте. Она перешла из критической фазы в просто тяжелую. Медсестры из
отделения интенсивной терапии сказали Гейл, что у двери палаты поставили круглосуточную
охрану, а темнокожий детектив пробыл там почти весь день, ожидая, когда
пациентка придет в сознание.
Курц включил радио и настроил его на свой любимый джазовый канал. Он слушал
музыку, пока не уехал от Буффало слишком далеко и сигнал не пропал, когда он въехал в
долину неподалеку от Неолы. Он понял, что с момента пересечения с федеральной
трассой попросту дремал за рулем и пришел в себя километров за десять до городка.
Городок спал. Несоразмерно широкая Мэйн-стрит была темна и пустынна. Судя по
всему, здесь прошел сильный дождь. Бумажные гирлянды и оранжево-красные украшения
на домах размокли и рвались под порывами ветра.
Курц ехал через город не торопясь. Вряд ли сотрудники службы шерифа обратят
внимание на новенький голубой "Бьюик". Хотя один человек точно видел эту машину
рядом с "Рэйнбоу Центр", подумал Курц.
Проехав по мосту через Аллегейни, он свернул влево, на проселочную дорогу.
Добравшись до гравийной дороги, Курц выключил фары и остановился.
Затем он повернулся назад и достал армейские очки ночного видения. Включив их, он
без труда поехал дальше, по колее, где уже однажды проезжал.
Остановившись у загородки, Курц достал остальное снаряжение с заднего сиденья.
Потом он снова накинул куртку. В карманы Курц положил запасные обоймы для
"браунинга" и две светошумовые гранаты. Пустой вещмешок он бросил обратно на заднее
сиденье.
Курц пошел вверх по склону холма. Пробравшись через дыру в загородке, которую он
сделал в прошлый раз, он стал обходить холм по широкой дуге, собираясь сначала
забраться на его вершину, а потом уже спуститься к "Клауд Найн". Очки ночного видения
позволяли ему видеть все, будто в солнечный день, хотя на небе горели лишь звезды и
серп луны.
Он шел вдоль рельсов игрушечной железной дороги, не вынимая "браунинг" из
кобуры, и вдруг услышал какой-то шум и увидел движущиеся огни.
Музыка, что-то вроде синтезатора или каллиопы. Она доносилась с центральной
дорожки парка. Огни мелькали как раз там. Колесо обозрения вращалось, освещенное
редко стоящими лампами.
Но потом послышался другой звук. Он был громче и приближался, двигаясь туда, где
стоял Курц. Появился еще один огонек.
Это ехал игрушечный поезд.
Даже с расстояния в пятьдесят метров единственная фара локомотива ослепила Курца.
Поезд обогнул холм и ехал прямо на него. Вагоны светились зелено-белым светом в
окулярах очков ночного видения.
Курц сдвинул очки вниз, и они повисли на ремешке у него на шее. Он взобрался по
склону холма метров на пятнадцать и спрятался в густом кустарнике. Передернув затвор,
чтобы дослать патрон в патронник "браунинга", Курц поставил локоть на колено и навел
пистолет на стремительно приближающийся поезд. Потом он взялся за очки левой рукой и
снова натянул их на глаза, стараясь не глядеть на фару локомотива.
Миниатюрный поезд, когда-то катавший посетителей парка отдыха, проехал мимо
него. Курца обдало дымным выхлопом жужжащего, как газонокосилка, двухтактного
двигателя. Стуча колесами и покачиваясь, поезд двигался дальше, огибая холм и уходя к
перелеску на юге.
- Иисусе, - прошептал Курц.
В кабине локомотива не было машиниста. Вообще никого не было. А вот в трех
миниатюрных открытых вагончиках пассажиры были. В каждом вагончике могли бы с
удобством разместиться два ребенка. Или один взрослый, уже без удобств, сидя на низкой
скамеечке и задрав колени к подбородку. Но вагончики были забиты трупами. Четверо
мужчин, две женщины и два ребенка, всего - восемь мертвецов, автоматически сосчитал
Курц.
- Иисусе, - снова прошептал он. С другой стороны холма доносился звук едущего
поезда. Лишенные листьев деревья не очень поглощали его. Поезд вернулся к обгорелым
остаткам особняка и снова поехал в сторону Курца. Видимо, кто-то перевел стрелку,
чтобы поезд ездил по кругу, и зафиксировал ручку газа в открытом положении.
И никакого тебе "мертвецкого рычага", стоп-крана, подумал Курц, с трудом
удержавшись от нервного смеха.
Он перешел через рельсы и начал спускаться с холма в сторону освещенной аллеи
парка, держа пистолет у бедра и стараясь не наступать на ветки и кучи листьев. Однако
вскоре Курц понял, что все звуки, которые могли бы произвести его ноги, теряются на
фоне карнавальной музыки, играющей в парке. Чем ближе он подходил, тем громче она
звучала. Сейчас из динамиков доносилась мелодия "Попа-проныры" в переложении для
электрооргана.
Картина, открывшаяся Курцу на центральной дорожке парка, была столь
сюрреалистичной, особенно через очки ночного видения, что он их снял. В свете фонарей
и луны окружающая обстановка изменилась не слишком сильно.
Где-то неподалеку тарахтел генератор. Ржавое и поломанное колесо обозрения со
скрипом крутилось, то останавливаясь, то трогаясь снова. На ободе горел с десяток
фонарей вместо сотни, которая была на нем, когда "Клауд Найн" работал. Но и этих ламп
хватало, чтобы осветить полдесятка трупов взрослых людей, усаженных на скамейки в
четырех оставшихся кабинках. Два из них свалились вперед, перекинувшись через
защитное ограждение.
Задумчиво вращалась карусель. Музыка доносилась именно оттуда, из стоящей
посреди скрипящего и скрежещущего барабана переносной магнитолы. Сломанные
лошади, зебры и обезглавленные львы не прыгали вверх-вниз, но на пяти из них были
всадники. Мертвая женщина с пулевым отверстием на посиневшем лбу, упавшая вперед и
лежащая на вертикальном шесте, торчащем из спины золотистой белогривой лошади,
труп мужчины с тремя отверстиями от пуль, чернеющими на его футболке "Эдди Изард",
распростертый на фигуре льва с отломанной нижней челюстью. Маленькая девочка, не
старше пяти лет, со снесенным затылком, по бокам от которого болтались косички,
привалившаяся к изломанной шее жирафа.
Карусель все кружилась и кружилась под звуки музыки и шелест ветвей.
Курц попытался переходить с места на место, не выходя на освещенные участки и
держа покрывшийся холодным потом палец на спусковом крючке пистолета. Он
почувствовал запах попкорна. Попкорна и чего-то вязкого. То ли свежей крови, то ли
сахарной ваты. Когда поезд снова проехал поблизости, ветер донес запах выхлопа
двухтактного мотора.
Павильон с автомобильчиками остался таким же поломанным и залитым водой.
Опавшие листья шелестели по резиновому покрытию пола. Единственный горевший
прожектор освещал одну из стоящих в нем машинок, в которой сидели мужчина и женщина.
Они умерли уже весьма давно, судя по ввалившимся глазам и обвисшим губам,
обнажившим зубы. Рука мужского трупа лежала на плече женского, ее хрупкие костлявые
пальцы сжимали усохшую грудь женщины через обрывки того, что когда-то было розовым
свитером.
- Святый боже, - прошептал Курц одними губами. Он обхватил "браунинг" обеими
руками и навел пистолет в сторону пологого подъема, где меньше чем полтора дня назад
они с Риджби едва не занялись любовью. В поломанной металлической будке кассы
комнаты смеха, рядом с ее разломанным фасадом, там, где валялась большая вывеска с
клоуном на ней, сидел еще один мужской труп. Его лицо было размалевано под клоуна, и
на нем виднелся большой резиновый нос. Поперек белой рубашки шел ровный ряд
окровавленных отверстий.
Курц медленно двинулся к хижине, которую они с Риджби уже осматривали. Судя по
всему, эта свежая постройка была эпицентром царящего в парке безумия. Позади нее
тарахтел бензиновый генератор, от которого шло питание на лампы и моторы колеса
обозрения и карусели.
Курц продолжал двигаться, медленно переходя от дерева к дереву и выставив перед
собой пистолет. Он старался дышать ртом, как можно тише, и прислушивался. Когда он
вошел на крыльцо маленькой хижины, доски у него под ногами слегка скрипнули. Курц
подошел к двери сбоку и заглянул внутрь. Там горел фонарь. На кровати в углу лежало
тело. Курц снял очки ночного видения, чтобы не перекрывать себе периферийное зрение.
Его рот пересох.
Поднялся ветер. Он понес листья поперек главной дорожки парка и зашумел голыми
ветвями деревьев. Магнитола, стоящая посреди карусели, продолжала выдавать
однообразные аккорды. Колесо обозрения скрипело и скрежетало. Вдалеке тарахтел
поезд. Все это помешало Курцу услышать, как мертвый клоун, сидевший в билетной
кассе, поднялся и вышел наружу.
Внутри хижины горел фонарь. Курц сосредоточил внимание на лежащей фигуре,
ожидая, что кто-нибудь войдет внутрь или начнет обходить хижину снаружи, поэтому он
не услышал, как клоун в окровавленной белой рубашке тихонечко подошел к краю
помещения комнаты смеха, оказавшись в двадцати метрах позади него.
Инстинкты хорошо послужили Курцу за одиннадцать с лишним лет в душевых,
коридорах и площадках для прогулок Аттики, но они подвели его сейчас, в этом странном
месте. Клоун поднял "бер
...Закладка в соц.сетях
