Жанр: Триллер
Оборотная сторона полуночи
..._р_о_м_н_ы_м_ сюрпризом. -
Филипп посмотрел на Ноэлли и широко улыбнулся, а затем вновь повернулся к
гостям. - Мы с Ноэлли собираемся пожениться.
Все шумно приветствовали эту новость, бросились к Сорелю с
поздравлениями, хлопали его по спине и желали удачи ему и его будущей
жене. Ноэлли сидела, улыбалась гостям и бормотала слова благодарности.
Лишь один гость оставался на месте. Он находился в другом конце зала,
курил вставленную в длинный мундштук сигарету и издевательски поглядывал
на все происходящее. Ноэлли знала, что он наблюдал за ней во время обеда.
Это был высокий, очень худой человек с напряженным, задумчивым лицом.
Казалось, его забавляла сцена обеда, на котором он мало походил на гостя,
а скорее, присутствовал как сторонний наблюдатель.
Ноэлли встретилась с ним взглядом и улыбнулась.
Арман Готье был одним из ведущих режиссеров Франции. Он заведовал
художественной частью Французского репертуарного театра, и его режиссурой
восхищались во всем мире. Если Готье брался за постановку фильма или
спектакля, им заранее был обеспечен успех. За ним закрепилась репутация
режиссера, который лучше других умеет работать с актрисами, и он уже
создал пять-шесть звезд.
Филипп сидел рядом с Ноэлли и беседовал с ней.
- Ты удивлена, дорогая? - спросил он.
- Да, Филипп, - ответила она.
- Я хочу, чтобы мы поженились немедленно. Свадьба состоится на моей
вилле.
Через плечо Ноэлли увидела, что наблюдавший за ней Арман Готье
улыбается своей загадочной улыбкой. К Сорелю подошли друзья и увели его с
собой, и повернувшись, Ноэлли оказалась лицом к лицу с Готье.
- Поздравляю, - сказал он.
В его голосе звучала насмешка.
- Вы поймали на крючок крупную рыбу.
- Неужели?
- Филипп Сорель - это богатый улов.
- Для кого-то, может, и богатый, - безразлично заметила Ноэлли.
Готье удивленно посмотрел на нее.
- Вы что, хотите сказать, что вас не интересует его предложение?
- Вам я ничего не хочу сказать.
- Ну что ж, желаю удачи.
Он повернулся и пошел прочь.
- Месье Готье...
Он остановился.
- Можно увидеться с вами сегодня вечером? - спросила Ноэлли тихим
голосом. - Мне бы хотелось поговорить с вами наедине.
Арман Готье на какое-то мгновение задержал на ней взгляд, а затем
пожал плечами.
- Как вам будет угодно.
- Я приду к вам. Это удобно?
- Конечно. Мой адрес...
- Я знаю адрес. В двенадцать часов вас устраивает?
- Давайте в двенадцать.
Арман Готье жил в модном старом жилом доме на рю Марбеф. Привратник
проводил Ноэлли в холл, а мальчик-лифтер довез ее до четвертого этажа и
показал, где находится квартира Готье. Ноэлли позвонила. Через несколько
секунд дверь открыл сам Готье. Он был в халате с цветочным узором.
- Входите, - сказал он.
Ноэлли вошла в квартиру. Несмотря на то, что у нее не было
достаточной эстетической подготовки, она все же почувствовала, что
квартира отделана со вкусом и что произведения искусства в ней дорогие.
- Простите, я не одет, - извинился Готье. - Я все время сидел на
телефоне.
Ноэлли посмотрела ему прямо в глаза.
- Вам и не нужно одеваться.
Она подошла к кушетке и села на нее.
Готье улыбнулся.
- У меня как раз и было такое чувство, что мне не стоит этого делать,
мадемуазель Пейдж. Но кое-что все-таки вызывает у меня любопытство. Почему
вы выбрали меня? Вы обручены с известным и богатым человеком. Я уверен,
что, если бы вам пришла охота поразвлечься на стороне, вы могли бы найти
себе более привлекательных мужчин, чем я, и уж, конечно, богаче и моложе.
Что вы от меня-то хотите?
- Я хочу, чтобы вы научили меня актерскому мастерству, - ответила
Ноэлли.
Арман Готье бросил на нее короткий взгляд и вздохнул.
- Вы меня разочаровываете. Я ожидал чего-то более оригинального.
- Вы работаете с актерами.
- С актерами, а не с любителями. Вы когда-нибудь играли на сцене?
- Нет, но вы научите меня.
Ноэлли сняла шляпу и перчатки.
- Где у вас спальня? - спросила она.
Готье колебался. В его жизни было полно красивых женщин, желающих
попасть на сцену, получить роль получше и побольше, сыграть героиню в
новой пьесе или обрести уборную больших размеров. Все они ему надоели. Он
знал, что глупо связываться еще с одной. Однако тут и связываться-то не
нужно было. Красивая девушка пришла сама и готова броситься ему в объятия.
Довольно просто уложить ее в постель, а затем отослать прочь.
- Спальня там, - ответил он, показывая на дверь ближайшей комнаты.
Он смотрел, как Ноэлли направляется к спальне. Интересно, что бы
подумал Филипп Сорель, если бы знал, что его будущая жена сейчас проводит
здесь ночь. Женщины... Все они шлюхи. Готье налил себе коньяку и сделал
несколько телефонных звонков. Когда он наконец вошел в спальню, Ноэлли
лежала на кровати. Она полностью разделась и ждала его. Готье пришлось
признаться себе, что природа создала Ноэлли по всем законам красоты. У нее
было потрясающее лицо и безукоризненное тело. По собственному опыту Готье
знал, что красивые девушки почти всегда любуются собой, очень эгоцентричны
и не вызывают восторга в постели. Он понимал, что, когда занимаешься с
ними любовью, они просто-напросто ограничиваются своим присутствием в
объятиях мужчины, и в конце концов создается впечатление, что имеешь дело
с бесчувственным бревном. Такие женщины просто лежат без движения,
полагая, что мужчина должен быть бесконечно благодарен им уже за это.
Может, хоть Ноэлли ему удастся чему-то научить в постели.
Ноэлли наблюдала, как Готье разделся, тщательно сложил на полу одежду
и двинулся к кровати.
- Я не собираюсь говорить тебе, что ты красива, - сказал он. - Ты уже
столько раз слышала об этом.
Ноэлли пожала плечами.
- Красота пропадает даром, если не приносит другим удовольствия.
Готье удивленно взглянул на нее и улыбнулся.
- Согласен. Пусть твоя красота принесет мне удовольствие.
Он сел с нею рядом.
Подобно большинству французов, Арман Готье считал себя искусным
любовником и гордился этим. Его забавляли бесконечные рассказы о том, как
немцы и американцы занимаются любовью. По их представлениям, мужчина
должен быстро забраться на женщину, мгновенно кончить, надеть шляпу и
откланяться. У американцев даже есть присказка на этот счет:
"Трам-тарарам, спасибо, мадам". Если Арман Готье испытывал какие-то
чувства к женщине, он пользовался многочисленными приемами, позволяющими
превратить половую связь в истинное наслаждение. Он приглашал женщину на
шикарный обед и угощал ее изысканными винами, проявлял вкус в оформлении
спальни, создавал в ней приятные запахи, включая мягкую, спокойную,
мелодичную музыку. Готье возбуждал подругу проявлением нежности, а потом
еще больше распалял ее, прибегая к непристойному языку самых грязных
притонов. Он был горячим сторонником предварительных ласк перед половым
сношением.
В случае с Ноэлли Готье отказался от всего этого. Ради одной
случайной ночи не стоило прибегать к дорогим духам, музыке и телячьим
нежностям. Девушка здесь просто для того, чтобы ее трахнули. Она
действительно непроходимая дура, если надеется, что он даст ей свой
величайший и уникальный талант в обмен на то, что есть между ног у каждой
женщины.
Готье стал ложиться на нее. Ноэлли его остановила.
- Подождите, - шепнула она.
Он недоуменно посмотрел на девушку. Ноэлли потянулась за двумя
небольшими тюбиками, которые заранее положила на ночной столик. Она
выдавила содержимое одного из них себе на ладонь и стала втирать его в
пенис Готье.
- К чему это? - удивился он.
Она улыбнулась.
- Увидите сами.
Ноэлли поцеловала его в губы, пробираясь языком к нему в рот быстрыми
птичьими движениями. Она оторвалась от его губ и, лаская Готье языком,
стала опускать голову вниз к его животу. При этом волосы Ноэлли упали не
его тело, и у него было такое чувство, что кто-то трогает его мягкими,
шелковистыми, волшебными пальцами. Он заметил, что его орган начал
подниматься. Ноэлли повела языком ему по ногам и, дойдя донизу, принялась
посасывать большие пальцы его ног. Теперь его член был тверд и прям до
предела, и, не дав Готье опомниться, Ноэлли оседлала его. Когда он входил
в нее, теплота ее влагалища соединилась с кремом, который Ноэлли нанесла
ему на пенис, и Готье охватило невыносимое возбуждение. Скача на нем как
бешеная, Ноэлли успевала левой рукой ласкать его мошонку, которая начала
гореть. В содержимое крема на его пенисе входил ментол, дающий ощущение
холода, которое в сочетании с ее теплом и пылом мошонки приводило его в
неистовство.
Они провели в любовных играх всю ночь, причем каждый раз Ноэлли
отдавалась ему по-новому. Это был самый небывалый чувственный опыт в его
жизни.
Утром Арман Готье сказал ей:
- Если у меня хватит сил встать, я оденусь и отведу тебя завтракать.
- Оставайтесь в постели, - предложила ему Ноэлли.
Она подошла к стенному шкафу, выбрала один из его халатов и надела
его.
- Отдыхайте. Я скоро вернусь.
Когда Ноэлли вновь появилась в спальне, она несла на подносе завтрак,
состоявший из свежего апельсинового сока, необыкновенно аппетитного омлета
с колбасой и луком, подогретых и намазанных маслом кусочков хлеба, джема и
черного кофе. На вид завтрак очень понравился Готье.
- А ты не хочешь поесть? - спросил он.
Ноэлли отрицательно покачала головой:
- Нет.
Она уселась в мягкое кресло и стала смотреть, как он завтракает. В
его открытом сверху халате, обнажавшем изгибы ее прелестной груди, и с
взъерошенными, распущенными волосами Ноэлли выглядела еще красивее, чем
ночью.
Арман Готье коренным образом изменил свое первоначальное мнение о
Ноэлли. Нет, она вовсе не подстилка для мужчин. Это - бесценное сокровище.
Однако на своем театральном веку он повидал немало сокровищ и не намерен
тратить драгоценное время и режиссерский талант на жаждущую попасть на
сцену непрофессионалку с лучистыми глазами, какой бы красавицей она ни
была и как бы ни проявила себя в постели. Готье был глубоко предан театру
и серьезно относился к своему искусству. Он и раньше не шел на
компромиссы, а теперь уж и подавно не уступит.
Накануне вечером он рассчитывал провести с Ноэлли ночь, а утром
избавиться от нее. Сейчас, когда он ел ее завтрак и изучал ее, Готье вдруг
подумал о том, как бы удержать Ноэлли у себя в любовницах до тех пор, пока
она ему не надоест, не поощряя ее стремления поступить на сцену. Он
понимал, что должен чем-то завлечь ее, и осторожно приступил к делу.
- Ты собираешься выйти замуж за Филиппа Сореля? - спросил Готье.
- Конечно, нет, - ответила Ноэлли. Я не этого хочу.
Ну вот, начинается.
- Чего же ты хочешь? - поинтересовался он.
- Я уже говорила вам, - спокойно ответила Ноэлли. - Хочу стать
актрисой.
- Конечно, - согласился он, а затем добавил: - У меня есть много
знакомых, которые преподают сценическое мастерство. Я могу отправить тебя
к кому-нибудь из них, и они научат тебя, Ноэлли...
- Нет, - перебила она его.
Ноэлли смотрела на него добродушно и тепло, всем своим видом
показывая, что всегда готова согласиться с ним. Тем не менее Готье
чувствовал, что она полна решимости и тверда как сталь. Слово "нет" можно
произнести на разные лады - со злобой, упреком, разочарованием и
недовольством. Ноэлли сказала его мягко, но было совершенно ясно, что она
не отступится. Все оказалось намного труднее, чем он ожидал. В какой-то
момент у Армана Готье появился соблазн послать ее к черту. Ведь он часто
так поступал со многими девицами. Взять и сказать, что у него нет на нее
времени. Но он тут же вспомнил те небывалые ощущения, которые он испытал
ночью, и решил, что будет последним дураком, если отпустит ее так скоро.
Конечно, ради нее можно слегка пойти на попятный, но не поддаваться
целиком.
- Ну ладно, - согласился Готье. - Я дам тебе пьесу. Ты ознакомишься с
ней и, когда выучишь наизусть, прочтешь ее мне, а я посмотрю, есть ли у
тебя дарование. После этого мы решим, что с тобой делать.
- Спасибо, Арман, - поблагодарила его Ноэлли. Однако в ее
благодарности не чувствовалось ни радости победы, ни удовольствия. Она
принимала это как должное. Впервые у Готье появилось легкое сомнение, но
он постарался отмахнуться от него, как от смехотворной слабости. Ведь он
же умеет обращаться с женщинами.
Пока Ноэлли одевалась, Арман Готье отправился в свой уставленный
книгами кабинет и быстро просмотрел стоявшие на полках знакомые и
залистанные тома. Наконец, саркастически улыбаясь, он выбрал "Андромаху"
Еврипида, одну из труднейших для любой актрисы классических пьес.
- Вот, держи, моя дорогая, - сказал он Ноэлли. - Когда выучишь роль,
мы с тобой займемся ею вместе.
- Спасибо, Арман. Вы не пожалеете об этом.
Чем больше он думал о своей уловке, тем веселее ему становилось.
Ноэлли понадобится неделя или даже две, чтобы выучить роль. Скорее всего,
она просто придет к нему и признается, что не в состоянии запомнить
столько текста. Готье посочувствует ей, объяснит, насколько трудна
актерская работа, и у них установятся отношения, не омраченные стремлением
попасть на сцену. Вечером Готье сказал Ноэлли, какого числа он сможет
пообедать с ней, и она ушла.
Когда Ноэлли вернулась в квартиру, в которой жила вместе с Филиппом
Сорелем, он ждал ее там. Сорель был сильно пьян.
- Сука! - заорал он на нее. - Где ты провела ночь?
Ему было все равно, что она ему ответит. Сорель знал, что выслушает
ее оправдания, побьет ее, уложит в постель и простит.
Однако вместо оправданий Ноэлли прямо заявила ему:
- С другим мужчиной, Филипп. Я пришла забрать свои вещи.
Пораженный Сорель с недоверием посмотрел на Ноэлли, а она отправилась
в спальню упаковывать чемодан.
- Ради бога, Ноэлли, не делай этого! - умолял он ее. - Ведь мы же
любим друг друга. Мы поженимся.
Он уговаривал ее еще полчаса, приводя всевозможные доводы, угрожая,
льстя и умасливая. За это время Ноэлли собрала вещи и ушла, а Сорель так и
не понял, почему лишился ее. Он попросту не знал, что никогда и не владел
ею.
Арман Готье лихорадочно готовил постановку новой пьесы, премьера
которой должна была состояться через две недели. Весь день он провел в
театре на репетиции. Когда Готье работал над пьесой, он не мог думать ни о
чем другом. Его гений до некоторой степени объяснялся его умением
сосредоточиться на том, что он собирался ставить. В этот период для него
существовали только помещение театра и репетировавшие в нем актеры. Однако
сегодняшний день отличался от всех остальных. Готье никак не мог выбросить
из головы Ноэлли и проведенную с ней прекрасную ночь. Актеры исполняли
какую-нибудь сцену, а потом ждали от него замечаний, но Готье вдруг
обнаружил, что не обращает на них внимания. Разозлившись на себя, он
старался сконцентрироваться на работе, но воспоминания о нагом теле Ноэлли
и тех поразительных вещах, которые она проделывала с ним, постоянно
приходили ему на память. В середине какой-то драматической сцены он вдруг
с ужасом заметил, что с эрекцией разгуливает вдоль рампы.
Своим аналитическим умом Готье пытался постичь, что же в этой девушке
произвело на него такое огромное впечатление. Ноэлли красива. Но ведь ему
приходилось спать с некоторыми из самых красивых женщин мира. Она на
редкость искусна в постели, но он знал и других женщин, которые обладали
этим качеством. Она умна, но не гениальна. С ней приятно иметь дело, но ее
духовный мир не так уж богат. Нет, тут было нечто другое, чего он никак не
мог определить. Он вспомнил ее мягкое "нет" и понял, что нашел разгадку. В
ней чувствовалась какая-то непонятная сила, перед которой нельзя устоять.
Именно благодаря этой силе она способна добиться всего, чего пожелает. В
ней было что-то такое, к чему нельзя прикасаться. Подобно другим мужчинам,
Арман Готье понимал, что Ноэлли задела его гораздо сильнее, чем он думал.
Раньше у него не хватало духу признаться себе в этом. Он остался ей
совершенно безразличен, и его мужское самолюбие было уязвлено.
Весь день Готье провел в смятении. Со страшным нетерпением ждал он
вечера, но отнюдь не из желания переспать с ней. Просто Готье хотелось
доказать себе, что он делает из мухи слона. Он жаждал разочароваться в
Ноэлли и выбросить ее из своей жизни.
Когда в тот вечер они занимались любовью, Арман Готье намеренно
обращал внимание на все уловки, трюки и приемы Ноэлли, чтобы убедить себя,
что ее влияние на него ограничивается механическим воздействием и не
затрагивает ее чувств. Но он ошибся. Она отдавалась ему вся без остатка,
заботясь только о том, чтобы ему было хорошо, и никогда в жизни он не
получал такого удовольствия. Он испытал высшую радость. Когда наступило
утро, Готье был еще больше околдован ею.
Ноэлли опять приготовила ему завтрак. На этот раз она подала ему
нежнейшие блины с беконом и джемом и горячий кофе. Завтрак оказался
замечательным.
Ну хорошо, убеждал себя Готье, ты нашел себе красивую девушку,
которая радует глаз, прекрасно готовит и изобретательна в постели. Браво!
Но достаточно ли этого для умного мужчины? Когда ты переспал с ней и поел,
надо же и поговорить. Ну что она может мне сказать? И сам себе ответил,
что, в сущности, это не имеет значения.
О пьесе больше не упоминалось, и Готье надеялся, что Ноэлли либо
забыла о ней, либо не сумела выучить текст. Когда наутро она ушла, то
пообещала вечером пообедать с ним.
- Ты можешь бросить Филиппа? - спросил Готье.
- Я уже ушла от него, - просто ответила Ноэлли.
Секунду он пристально смотрел на нее, а затем сказал:
- Понял.
Но он не понял. Ничего не понял.
Ночь они тоже провели вместе. В основном они занимались любовью, а в
промежутках беседовали. Ноэлли проявляла к нему такой интерес, что он
вдруг заговорил о том, чего не касался долгие годы. Он рассказал Ноэлли о
многих сугубо личных подробностях своей жизни. Этим он не делился еще ни с
кем. О пьесе, которую он дал ей прочесть, по-прежнему не заходила речь, и
Готье поздравил себя с тем, что так ловко решил проблему.
Вечером следующего дня, когда они поужинали, Готье пошел в спальню.
- Подожди, - остановила его Ноэлли.
Он повернулся и удивленно посмотрел на нее.
- Ты обещал, что послушаешь пьесу в моем исполнении.
- Да, к-конечно, - заикаясь, согласился Готье. - В любое время, когда
ты будешь готова.
- Я готова.
Он отрицательно покачал головой.
- Я не хочу, чтобы ты ее читала, дорогая, - возразил он. - Я
собираюсь послушать тебя, когда ты выучишь ее наизусть. Тогда я смогу
посмотреть, какая ты актриса.
- Я выучила ее наизусть, - ошарашила его Ноэлли.
Он взглянул на нее с недоверием. Не может быть, чтобы она выучила всю
роль за три дня.
- Ты готов меня слушать? - спросила она.
У Армана не оставалось выбора.
- Конечно, - ответил он. Жестом Готье показал на середину комнаты. -
Здесь будет твоя сцена. А зрительным залом стану я.
Он уселся на большое и удобное кресло.
Ноэлли начала исполнять пьесу. У Готье тело покрылось гусиной кожей.
Верный признак того, что исполнение было на уровне. Он всегда так
реагировал на истинный талант. Не то чтобы Ноэлли сразу проявила качества
зрелой актрисы. Совсем наоборот. В каждом ее движении, в каждом жесте
сквозила неопытность. Но в ней было нечто большее, чем просто умение.
Ноэлли подкупала редкой искренностью исполнения, природным талантом,
которые придавали каждой реплике новое звучание и окраску.
Когда Ноэлли закончила монолог, Готье сказал ей от всего сердца:
- Думаю, что когда-нибудь ты станешь знаменитой актрисой, Ноэлли. Я
говорю серьезно. Я собираюсь отправить тебя к Жоржу Фаберу. Это лучший
педагог по части драматического искусства во всей Франции. Занимаясь с
ним, ты сумеешь...
- Нет.
Он удивился. Опять это мягкое "нет". Твердое и окончательное.
- Что нет? - спросил Готье в некотором замешательстве. - Фабер не
берет всех подряд. Он занимается только с ведущими актерами. Он возьмет
тебя лишь потому, что я попрошу его об этом.
- Я собираюсь заниматься с тобой, - заявила Ноэлли.
Готье почувствовал, что в душе у него закипает злоба.
- Я не занимаюсь подготовкой актеров, - огрызнулся он. - Я не
педагог. Я работаю с профессионалами. Когда ты станешь профессиональной
актрисой, тогда я стану работать с тобой. Тебе понятно?
Ноэлли утвердительно кивнула.
- Да, Арман, я понимаю.
- Вот и хорошо.
Он смягчился и обнял Ноэлли. В ответ она горячо поцеловала его.
Теперь Готье знал, что волновался напрасно. Ноэлли ничем не отличается от
остальных женщин. Она любит, чтобы ею командовали. Больше у него не будет
с ней проблем.
Ночью они занимались любовью, и Ноэлли превзошла себя. Готье полагал,
что, возможно, на нее возбуждающе подействовала та легкая ссора, которая
произошла у них днем.
Той же ночью он сказал ей:
- Ноэлли, ты можешь стать замечательной актрисой. И тогда я буду
очень гордиться тобой.
- Спасибо, Арман, - прошептала она.
Утром Ноэлли приготовила завтрак, и Готье отправился в театр. Когда
днем он позвонил ей, никто не ответил. Вернувшись вечером домой, он не
застал ее. Готье долго ждал ее возвращения и, поскольку она так и не
пришла, всю ночь не сомкнул глаз, думая, что с ней случилось несчастье. Он
пробовал звонить ей на квартиру, но и там не взяли трубку. Он послал
телеграмму, но она вернулась назад, и, когда после репетиции он пошел к
Ноэлли домой, никто не открыл ему дверь.
Всю следующую неделю Готье прожил как в лихорадке. На репетициях у
него ничего не получалось. Он кричал на актеров и окончательно вывел их из
равновесия. Тогда второй режиссер предложил прерваться на денек и немного
успокоиться. Готье согласился. После того как актеры ушли, он, сидя на
сцене в одиночестве, пытался разобраться, что же с ним произошло, и пришел
к выводу, что Ноэлли просто обычная баба, дешевая, честолюбивая блондинка
с душой продавщицы, задумавшая стать звездой. Про себя Готье пытался
очернить ее, но вскоре убедился, что это бессмысленно. Он должен вернуть
ее. Всю ночь режиссер бродил по парижским улицам, заходил в небольшие
бары, где его никто не знал, а напивался. Он ломал себе голову, как найти
Ноэлли, но ничего не придумал. Он даже не знал ни одного человека, с
которым можно было бы поговорить о ней. Разве что с Филиппом Сорелем. Нет,
об этом не могло быть и речи.
Через неделю после исчезновения Ноэлли Арман Готье вернулся домой в
четыре часа утра. Он был пьян. Открыв дверь и войдя в гостиную, Готье
увидел, что там горит свет. В одном из мягких кресел в его халате с книгой
в руке, свернувшись калачиком, расположилась Ноэлли. Она взглянула на него
и улыбнулась.
- Привет, Арман.
Готье уставился на нее. От радости у него сильно забилось сердце. Он
почувствовал огромное облегчение и был бесконечно счастлив.
- Завтра начинаем занятия, - сказал он.
5. КЭТРИН. ВАШИНГТОН, 1940 ГОД
Вашингтон, округ Колумбия, показался Кэтрин Александер самым
волнующим городом из всех, которые она когда-либо видела. Она всегда
считала Чикаго сердцем страны. Однако Вашингтон явился для нее
откровением. Вот где сердцевина Америки, в этом пульсирующем центре
власти! Поначалу Кэтрин была озадачена тем, что в городе так много людей в
самой разной военной форме - армейской, авиации, флота, морской пехоты...
Впервые Кэтрин почувствовала, что зловещая угроза войны превращается в
суровую реальность.
В Вашингтоне все напоминало о войне. Если США вступят в нее, то она
начнется в этом городе. Здесь ее объявят, издадут приказ о мобилизации и
станут руководить военными действиями. Судьба всего мира находилась в
руках Вашингтона. И она, Кэтрин Александер, не собиралась оставаться в
стороне.
Она поселилась у Суси Робертс, которая жила на пятом этаже дома без
лифта, в светлой и симпатичной квартире с довольно просторной гостиной,
двумя прилегающими к ней небольшими спальнями, крохотной ванной комнатой и
микроскопической кухней. Суси, по-видимому, обрадовалась ей и сразу же
сказала:
- Быстро открывай чемодан, раскладывай вещи, возьми свое лучшее
платье и погладь его. У тебя сегодня свидание. Мы идем на обед.
Кэтрин прищурилась.
- Что это ты так долго ждала?
- Кэти, в Вашингтоне девочки носят записные книжки с именами и
телефонами мужчин. Здесь так много одиноких мужчин, что их просто жалко.
В этот первый вечер они обедали в отеле "Уиллард". Кавалером Суси был
конгрессмен из Индианы, а Кэтрин достался лоббист из Орегона, оба приехали
в столицу без жен. После обеда отправились на танцы в "Вашингтон кантри
клаб". Кэтрин надеялась, что лоббист даст ей работу. Вместо этого он
предложил ей машину и отдельную квартиру. Кэти вежливо отказалась.
Суси привела конгрессмена домой, а Кэтрин легла спать. Через
некоторое время она услыхала, как они прошли в спальню к Суси и заскрипели
пружины. Кэтрин натянула на голову подушку, чтобы заглушить этот ужасный
скрип, но он все равно лез ей в уши. Она представила себе, как Суси и ее
ухажер бешено и страстно занимаются любовью. Утром, когда Кэтрин появилась
к завтраку, Суси уже давно встала, была свежа, весела и готова к работе.
Напрасно Кэтрин отыскивала у нее на лице морщинки и другие признаки
разрушения организма. Их не было. Наоборот, Суси выглядела блестяще, и
кожа у нее стала безукоризненной. "Боже мой", думала Кэтрин, "это же
прос
...Закладка в соц.сетях
