Жанр: Триллер
Оборотная сторона полуночи
...одина Дугласа?
- Совершенно верно.
- Таким образом, получается, что лично вы не следили за Ларри
Дугласом?
- Лично я... нет, месье.
- Иначе говоря, вся ваша информация получена из вторых рук?
- Полагаю... что в некотором смысле да.
Чотас обратился к судьям:
- Я вношу в высокочтимый суд ходатайство о признании
недействительными всех показаний данного сведетеля как основанных на
слухах.
Петр Демонидес вскочил с места.
- Ваша честь, я протестую! Ноэлли Пейдж наняла господина Барбе для
получения сведений о Ларри Дугласе. Это отнюдь не слухи...
- Мой ученый коллега представил записи Барбе в качестве
доказательства, - любезно пояснил Чотас. - Я с удовольствием приму их,
если господин Демонидес согласится представить суду тех людей, которые на
самом деле вели слежку за Ларри Дугласом. В противном случае я вынужден
буду просить суд исходить из того, что подобной слежки вообще не было и
что показания данного свидетеля не могут быть приняты в качестве
доказательства.
Председательствующий на суде повернулся к Демонидесу.
- Вы готовы обеспечить явку в суд ваших свидетелей? - спросил он.
- Но это невозможно, - залепетал Петр Демонидес. - Ведь господин
Чотас знает, что потребуется несколько недель, чтобы разыскать их всех.
Председательствующий обратился к Чотасу.
- Ваше ходатайство удовлетворяется.
Петр Демонидес допрашивал свидетеля.
- Назовите, пожалуйста, ваши имя и фамилию.
- Георгиос Муссон.
- Ваш род занятий?
- Я работаю дежурным администратором в янинской гостинице "Палас".
- Прошу вас, посмотрите на двух обвиняемых, находящихся на скамье
подсудимых. Видели ли вы их раньше?
- Мужчину. В августе прошлого года он останавливался в нашей
гостинице.
- Вы имеете в виду господина Лоуренса Дугласа?
- Да.
- Он был один, когда оформлял документы на получение номера в вашей
гостинице?
- Нет.
- Скажите, пожалуйста, а с кем он был?
- Со своей женой.
- Кэтрин Дуглас?
- Да.
- Они записались в регистрационной книге гостиницы как муж и жена?
- Да.
- Говорили ли вы с господином Дугласом о Перамских пещерах?
- Да, говорил.
- Кто первый завел о них разговор, вы или господин Дуглас?
- Насколько я помню, он. Он спрашивал меня о пещерах и сказал, что
его жена очень хочет, чтобы он сводил ее туда, что она любит пещеры. Мне
это показалось странным.
- Правда. А почему?
- Да потому, что женщины не интересуются неизведанными местами, не
любят их исследовать и все такое прочее.
- Вам не приходилось беседовать о пещерах с госпожой Дуглас?
- Нет, я рассказывал о них только господину Дугласу.
- И что вы ему говорили?
- Ну, я помню, как предупреждал его, что ходить в пещеры опасно.
- Вы упоминали ему о гиде?
Дежурный администратор кивнул головой.
- Да, я совершенно уверен, что посоветовал ему взять с собой гида. Я
даю такой совет всем туристам, останавливающимся в нашей гостинице.
- У меня больше нет вопросов. Можете допрашивать свидетеля, господин
Чотас.
- Вы давно работаете в гостиницах, господин Муссон?
- Более двадцати лет.
- А до этого вы были психиатром?
- Я? Нет.
- Тогда, может быть, психологом?
- Нет.
- Что ж, значит, вы не являетесь специалистом по вопросам женского
поведения?
- Возможно, я и не психиатр, но, работая в гостиницах, многое узнаешь
о женщинах.
- Вы слыхали об Озе Джонсон?
- Озе? Нет.
- Так вот, она известная во всем мире путешественница и
исследователь. А об Амелии Эрхарт вы имеете представление?
- Нет.
- А о Маргарит Мид?
- Нет.
- Господин Муссон, вы женаты?
- В настоящее время нет. Но я был женат трижды и поэтому считаю, что
неплохо _р_а_з_б_и_р_а_ю_с_ь_ в женщинах.
- Напротив, господин Муссон, я полагаю, что, если бы вы действительно
разбирались в женщинах, вам удалось бы жениться _р_а_з _и
н_а_в_с_е_г_д_а_. У меня больше нет к вам вопросов.
- Назовите, пожалуйста, ваши имя и фамилию.
- Кристофер Какояннис.
- Кем вы работаете?
- Гидом в Перамских пещерах.
- Давно?
- Десять лет.
- Это доходное место?
- Да, очень. Каждый год тысячи туристов приезжают посмотреть пещеры.
- Взгляните-ка, пожалуйста, на мужчину, сидящего на скамье
подсудимых. Вы раньше не видели господина Дугласа?
- Да. Он был в пещерах в августе.
- Вы уверены в этом?
- Абсолютно.
- Ну что ж, хорошо. Но кое-что здесь все-таки смущает нас, господин
Какояннис. Среди нескольких тысяч туристов, посещавших пещеры, вы
запомнили одного.
- Я его никогда уже не забуду.
- Почему же, господин Какояннис?
- Во-первых, он отказался взять с собой гида.
- А что, все посетители пещер берут с собой гида?
- Немцы и французы - скупердяи. Они отказываются от гидов, но
американцы всегда ходят в пещеры с проводником.
Смех в зале.
- Понятно. А нет ли другой причины, по которой вы запомнили господина
Ларри Дугласа?
- Конечно, есть. Я бы не обратил на него внимания только потому, что
он отказался от моих услуг. Но женщина, с которой он пришел, страшно
смутилась, когда он сделал это. Потом, через час, я увидел, как он выбежал
из пещеры один, и у него был такой убитый вид. Я подумал, что, может быть,
что-то случилось с его женщиной - несчастный случай или что-нибудь в этом
роде. Я подошел к нему и спросил, все ли в порядке с его дамой, а он
недоуменно посмотрел на меня и сказал: "С какой дамой?". Я ответил: "С
дамой, которую вы взяли с собой в пещеры". Он страшно побледнел, и я
подумал, что сейчас он меня ударит. А затем он начал кричать: "Я потерял
ее. Помогите мне!" - и стал вести себя как сумасшедший.
- Но он не звал на помощь до того, как вы спросили его, куда девалась
его женщина?
- В том-то и дело.
- А что было потом?
- Ну, я собрал всех гидов, и мы начали поиск. Какой-то идиот снял
вывеску "Опасная зона", висевшую перед входом в недавно открытые пещеры.
Туда не пускают туристов. Там через три часа мы наконец и нашли его
женщину. Она была в ужасном состоянии.
- Последний вопрос. Прошу вас хорошенько подумать, прежде чем
ответить на него. Когда господин Дуглас впервые вышел из пещеры, искал ли
он кого-нибудь, чтобы обратиться за помощью, или у вас сложилось
впечатление, что он просто собирается уйти?
- Он собирался уйти.
- Можете допрашивать свидетеля.
Наполеон Чотас заговорил вкрадчивым голосом.
- Господин Какояннис, вы - психиатр?
- Нет, я - гид.
- И вы - не медиум?
- Нет.
- Я задаю вам этот вопрос, потому что за последнюю неделю мы имели
дело с дежурным администратором гостиницы, возомнившим себя психологом, с
близорукой свидетельницей, а теперь вот и вы заявляете нам, что вам
достаточно взглянуть на взволнованного человека, чтобы прочесть его мысли.
Как вы _о_п_р_е_д_е_л_и_л_и_, что он не искал помощи, когда вы подошли к
нему и спросили об исчезнувшей женщине?
- По его поведению.
- И вы так хорошо запомнили, как он вел себя?
- Да, запомнил.
- У вас феноменальная память. Посмотрите-ка вокруг. Видели ли вы
раньше кого-нибудь из присутствующих здесь?
- Обвиняемого.
- Так, а кроме него? Не спешите. Подумайте хорошенько.
- Нет.
- А если бы видели, то запомнили бы?
- Наверняка.
- Видели ли вы меня до сегодняшнего дня?
- Нет.
- Тогда, будьте добры, взгляните на эту бумажку. Можете мне сказать,
что это?
- Билет.
- Куда?
- В Перамские пещеры.
- На какое число?
- На понедельник. Билет трехнедельной давности.
- Совершенно верно. Я купил этот билет три недели назад и прошел по
нему в пещеры в группе из шести человек. Вы были нашим гидом. У меня нет
больше вопросов к свидетелю.
- Кем вы работаете?
- Посыльным в янинской гостинице "Палас".
- Посмотрите, пожалуйста, на обвиняемую, сидящую на скамье
подсудимых. Видели ли вы ее раньше?
- Да. В кино.
- До сегодняшнего дня видели ли вы ее лично?
- Да. Она заходила в гостиницу, где спросила меня, в каком номере
остановился господин Дуглас. Я ответил ей, что об этом нужно справляться у
дежурного администратора, но она сказала, что не хочет его беспокоить.
Тогда я назвал ей номер дачного домика господина Дугласа.
- Когда это было?
- Первого августа. В день, когда налетел meltemi.
- Вы уверены, что это именно та женщина?
- Да разве я могу забыть ее? Ведь она дала мне на чай двести драхм.
Суд продолжался уже четвертую неделю. Все сходились в том, что никто
не вел защиту так блестяще, как Наполеон Чотас. Тем не менее обвиняемые
все больше запутывались в паутине вины.
Петр Демонидес упорно воссоздавал на суде историю любви двух человек,
не представляющих себе жизни друг без друга и отчаянно пытавшихся
пожениться. Но на пути у них встала Кэтрин Дуглас. Не спеша, день за днем
Демонидес раскрывал присутствующим замысел ее убийства.
Адвокат Ларри Дугласа Фредерик Ставрос поначалу с радостью отказался
от своих амбиций, решив во всем положиться на Наполеона Чотаса. Отднако
теперь даже Ставрос почувствовал, что только чудо может спасти обвиняемых.
Не отрываясь смотрел он на единственное свободное место в зале и гадал,
придет ли на суд Константин Демирис. Если Ноэлль Пейдж признают виновной,
греческий магнат вряд ли появится в зале, поскольку такое развитие событий
будет равносильно его поражению. В то же время, если бы Демирис был
уверен, что его любовницу оправдают, то, пожалуй, показался бы в суде.
Свободное место в зале заседания превращалось в своеобразный вещий знак,
предопределяющий ход судебного процесса.
Пока оно оставалось пустым.
В пятницу, во второй половине дня, на суде грянул гром.
- Назовите пожалуйста, ваши имя и фамилию.
- Доктор Казомидес. Иоаннес Казомидес.
- Доктор, вы когда-нибудь встречались с господином Дугласом или его
женой?
- Да. С ними обоими.
- При каких обстоятельствах?
- Мне позвонили, чтобы я приехал в Перамские пещеры. Там потерялась
женщина и, когда поисковая партия наконец обнаружила ее, она находилась в
шоке.
- Были ли у нее физические повреждения?
- Да. Множественные ушибы. Она сильно ободрала о скальную породу руки
и лицо. Эта женщина упала и ударилась головой. Я предполагал, что у нее
сотрясение мозга. Я тут же впрыснул ей морфий, чтобы снять боль, и
распорядился, чтобы ее отвезли в местную больницу.
- Ее отвезли туда?
- Нет.
- Не могли бы вы объяснить суду присяжных почему?
- По настоянию ее мужа ее отправили в расположенный на территории
гостиницы "Палас" дачный домик, в котором остановилась эта супружеская
пара.
- Не показалось ли вам это странным, доктор?
- Он заявил, что хочет сам заботиться о жене.
- Таким образом, госпожу Дуглас отправили обратно в гостиницу. Вы
сопровождали ее туда?
- Да. Я настоял на том, чтобы поехать вместе с ней. Мне хотелось быть
рядом с ней, когда она проснется.
- И вы оказались у ее постели, когда она проснулась?
- Да.
- Госпожа Дуглас говорила вам что-нибудь?
- Да.
- Расскажите, пожалуйста, суду, что именно.
- Она сказала, что муж пытался убить ее.
Потребовалось целых пять минут, чтобы утихомирить возмущенную
публику. Председательствующему на суде пришлось пригрозить удалением всех
из зала, и только тогда шум прекратился. Наполеон Чотас подошел к скамье
подсудимых и стал поспешно о чем-то переговариваться с Ноэлли Пейдж.
Впервые за все время она казалась встревоженной. Демонидес продолжал
допрос свидетеля.
- Доктор, вы показали на суде, что госпожа Дуглас пребывала в шоковом
состоянии. Как врач, считаете ли вы, что она находилась в здравом уме,
когда заявила вам, что муж пытался убить ее?
- Да. Я уже давал ей успокоительное в пещерах, и она была
сравнительно спокойна. Однако, когда я сказал, что собираюсь дать ей
снотворное, она страшно разволновалась и просила меня не делать этого.
Председательствующий подался вперед и спросил:
- Она объяснила почему?
- Да, ваша честь. Она боялась, что муж убьет ее, пока она спит.
Председательствующий откинулся на спинку кресла и обратился к
Демонидесу:
- Можете продолжать.
- Доктор Казомидес, вы все-таки ввели снотворное госпоже Дуглас?
- Да.
- Когда она лежала в постели в дачном домике?
- Да.
- Каким путем вы это сделали?
- Путем подкожного впрыскивания. Колол в бедро.
- Она спала, когда вы ушли?
- Да.
- Могла ли госпожа Дуглас проснуться в ближайшие часы, без
посторонней помощи встать с постели, одеться и самостоятельно выйти из
дому?
- В таком тяжелом состоянии? Нет. Это было бы невероятно. Она
получила большую дозу снотворного.
- Спасибо, доктор. У меня нет больше к вам вопросов.
Присяжные впились глазами в Ноэлли Пейдж и Ларри Дугласа и смотрели
на них холодно и враждебно. Даже случайно зашедшему в зал непосвященному
человеку не стоило бы никакого труда разобраться в том, что происходит на
этом судебном процессе.
- У Билла Фрейзера просветлело лицо. Оно выражало удовлетворение.
После свидетельских показаний доктора Казомидеса не оставалось на
малейшего сомнения в том, что Кэтрин была убита Ларри Дугласом и Ноэлли
Пейдж. Как ни старался Наполеон Чотас, ему не удастся вытравить из
сознания присяжных образ донельзя напуганной, беззащитной, напичканной
лекарствами женщины, умаляющей не отдавать ее в руки убийцы.
Фредерика Ставроса охватила паника. Он охотно уступил пальму
первенства Наполеону Чотасу, слепо веря в его могущество, поскольку не
сомневался, что тот добьется оправдания своей подзащитной. А это повлечет
за собой и оправдание Ларри Дугласа. Теперь же Ставросу казалось, что его
предали. Все рушилось. Показания врача нанесли защите смертельный удар.
Приведенные Казомидесом факты явились неопровержимым доказательством вины
подсудимых и оказали на присяжных огромное эмоциональное воздействие.
Ставрос смотрел в зал. Он был заполнен до отказа, и только одно
таинственное, заранее заказанное место пустовало. В ожидании очередной
сенсации в ложе прессы собрались журналисты со всех концов света.
Ставрос вдруг представил себе, что вскакивает на ноги, допрашивает
врача и блестяще отводит все показания. Подзащитного Ставроса оправдывают,
а сам он становится героем. Адвокат понимал, что это его последний шанс.
Если процесс не принесет ему славы, его забудут навсегда. Ставрос
почувствовал, что у него напряглись мышцы ног, словно кто-то подталкивал
его встать и ринуться в бой. Но он не мог пошевельнуться. Его сковал
непреодолимый страх. Он боялся провала. Ставрос повернулся и взглянул на
Чотаса. Серьезные и печальные глаза на его лице ищейки изучали врача,
стоящего на свидетельском месте.
Наполеон Чотас медленно поднялся на ноги. Однако, вместо того, чтобы
направиться к свидетелю, он подошел к судейскому столу и спокойно
обратился к судьям.
- Господин председатель, уважаемые судьи, я отказываюсь от
перекрестного допроса свидетеля. Прошу устроить перерыв в судебном
заседании и провести совещание без публики, на котором я хотел бы кое-что
обсудить с судьями и обвинителем.
Председательствующий на суде повернулся к обвинителю.
- Вы согласны, господин Демонидес?
- Не возражаю, - с опаской ответил Демонидес.
Суд прервал свою работу. Никто из сидящих в зале не покинул своего
места.
Через полчаса в зал заседания вернулся один Наполеон Чотас. Как
только он показался в дверях кабинета судьи, публика сразу же
почувствовала, что произошло нечто важное. На лице у адвоката появилось
выражение удовлетворения. Он шел быстрее обычного, и походка стала у него
увереннее. Создавалось впечатление, что игра окончена и не к чему больше
притворяться. Чотас поспешил к скамье подсудимых и наклонился к Ноэлли.
Она подняла голову и с волнением смотрела на него. В ее фиалковых глазах
застыл немой вопрос. Неожиданно на губах у адвоката заиграла легкая
улыбка. По его светлому взгляду Ноэлли догадалась, что, несмотря на,
казалось бы, безнадежное положение, Чотас справился со своей задачей и
сотворил чудо. Справедливость восторжествовала, но это была справедливость
Константина Демириса. Ларри Дуглас тоже с надеждой и страхом наблюдал за
Чотасом. Ведь если тот добьется чего-то, то лишь для Ноэлли.
Чотас заговорил с Ноэлли нарочито безразличным тоном.
- Председательствующий на суде разрешил мне поговорить с вами в моем
кабинете.
Адвокат повернулся к Фредерику Ставросу, который все это время
мучился неизвестностью, не понимая, что происходит.
- Вместе с вашим подзащитным вы можете пойти с нами. Я получил на это
разрешение.
Ставрос кивнул головой. От нетерпения он вскочил со стула и чуть не
опрокинул его. Два судебных пристава проводили их в пустой кабинет
председателя суда. Когда оба пристава ушли и они остались одни, Чотас
повернулся к Фредерику Ставросу.
- Все, что я собираюсь сообщить вам, - спокойно заявил Чотас, -
делается в интересах моей подзащитной. Однако, поскольку ваш подзащитный
обвиняется в том же преступлении, мне удалось добиться для него таких же
привилегий.
- Скажите же _м_н_е_ наконец, чего вы добились? - не выдержала
Ноэлли.
Чотас повернулся к ней. Он заговорил медленно, тщательно подбирая
слова:
- Я только что совещался с судьями. На них произвели большое
впечатление доводы обвинителя. Однако, - он сделал многозначительную
паузу, - мне удалось... э... э... убедить их в том, что было бы
несправедливо наказывать вас, поскольку это не послужит интересам
правосудия.
- Так что же последует дальше? - спросил Ставрос, сгорая от
нетерпения.
С чувством глубокого удовлетворения Чотас продолжал:
- Если обвиняемые признают себя виновными, судьи согласились
приговорить каждого из них к пяти годам тюремного заключения.
Он улыбнулся и добавил:
- Четыре из них составят условный срок. На самом деле осужденным
придется провести в тюрьме не более полугода.
Чотас повернулся к Ларри Дугласу.
- Поскольку вы американец, господин Дуглас, вас депортируют и
навсегда лишат прав вернуться в Грецию.
Ларри кивнул головой и почувствовал облегчение во всем теле.
Чотас вновь обратился к Ноэлли.
- Добиться всего этого было нелегко. Должен откровенно признаться
вам, что основную роль в том, что наказание окажется столь мягким, сыграли
интересы вашего... э... покровителя. Судьи считают, что он и без этого
незаслуженно пострадал от шумихи, поднятой вокруг этого дела, и они очень
хотят, чтобы все поскорее кончилось.
- Я понимаю, - заметила Ноэлли.
Наполеон Чотас смущенно замялся.
- Есть еще одно условие.
Она взглянула на адвоката.
- Какое?
- У вас отберут паспорт, и вы никогда не сможете покинуть Грецию. Вам
надлежит оставаться под покровительством своего друга.
Итак, все удалось.
Канстантин Демирис сдержал свое обещание. Ноэлли ни чуточки не верила
тому, что судьи проявили снисходительность, чтобы не подрывать репутацию
Демириса и избавить его от дурной славы. Конечно, это не так. Демирису
пришлось заплатить за ее свободу, и это стоило ему недешево. Однако взамен
он получил ее назад и позаботился о том, чтобы она никогда не сумела уйти
от него. Или снова встретиться с Ларри. Она повернулась к нему. По
выражению его лица она поняла, что у него отлегло от сердца. Ларри
освободят, а он только об этом и беспокоился. Он не жалел, что теряет ее,
и вообще обо всем случившемся. Однако Ноэлли понимала Ларри, поскольку
хорошо знала его. Ведь он был ее вторым я, ее Doppelganger [двойник
(нем.)], их обоих одолевала неуемная жажда жизни, обуревали одни и те же
ненасытные страсти. Они были родственные души, неподвластные смерти. Для
них закон не писан. По-своему Ноэлли будет очень скучать по Ларри, и когда
он уедет, то увезет с собой часть ее самой. Но теперь она отдавала себе
отчет в том, как дорога ей жизнь и как страшно потерять ее. Так что, в
конце концов, предложили прекрасную сделку, и она приняла ее с
благодарностью. Ноэлли повернулась к Чотасу и сказала:
- Это вполне приемлемые условия.
Чотас посмотрел на Ноэлли. Ему было грустно, но он выполнил свой
долг. Ноэлли поняла адвоката. Ведь он любил ее, а ему пришлось все свое
искусство направить на то, чтобы спасти ее, а потом отдать другому. Ноэлли
нарочно завлекала Чотаса, потому что нуждалась в нем и хотела убедиться,
что он ни перед чем не остановится, чтобы спасти ее. И этот прием
сработал.
- По-моему, это просто замечательно, - лепетал Ставрос. - Просто
замечательно.
И в самом деле он чувствовал, что произошло чудо. Ведь подсудимых
почти что оправдали, и, несмотря на то что от такого исхода дела больше
всех выгадает Наполеон Чотас, Ставросу тоже перепадет немало. Отныне он
сам сможет выбирать себе клиентов.
- Сделка представляется мне выгодной, - заметил Ларри. - Только все
дело в том, что иы невиновны. Мы не убивали Кэтрин.
Фредерик Ставрос вышел из себя и набросился на своего подзащитного.
- Да всем наплевать, виновны вы или нет! - закричал он. - Мы ведь
даруем вам жизнь!
Он тут же мельком взлянул на Чотаса, чтобы посмотреть, как тот
отнесся к слову "мы", но адвокат слушал равнодушно, словно это его вообще
не касалось.
- Я хочу, чтобы вы уяснили себе, - обратился он к Ставросу, - что я
лишь даю совет _м_о_е_й_ подзащитной. _В_а_ш_ подзащитный волен принимать
любое решение.
- Что нас ждало, не будь этой сделки? - спросил Ларри?
- Тогда суд присяжных... - начал отвечать Ставрос.
- Я хочу услышать _е_г_о_ мнение, - грубо оборвал его Ларри и
повернулся к Чотасу.
- Господин Дуглас, на любом судебном процессе, - сказал Чотас, -
главное не наличие вины или невиновности, а _в_п_е_ч_а_т_л_е_н_и_е_ о том,
виновен подсудимый или нет. В этом деле не имеет значения, виновны вы в
убийстве или нет, У присяжных создалось _в_п_е_ч_а_т_л_е_н_и_е_, что вы
виновны. Вот почему вас все равно осудили бы и в конце концов казнили.
Ларри посмотрел на него долгим и внимательным взглядом, а затем
кивнул головой.
- Ладно, - согласился он. - Давайте покончим со всем этим.
Через четверть часа оба подсудимых уже стояли перед судейским столом.
Председательствующий на суде сидел в центре между двумя другими судьями.
Наполеон Чотас находился рядом с Ноэлли Пейдж, а Фредерик Ставрос - с
Ларри Дугласом. Напряжение в зале достигло предела, поскольку молнией
разнесся слух о том, что приближается самый волнующий и драматический
момент. Однако, когда он _н_а_с_т_у_п_и_л_, публика оказалась к этому не
готова. Казенным, сухим голосом, словно он только что совершил с тремя
сидящими за судейским столом юристами тайную сделку, Наполеон Чотас
обратился к суду:
- Господин председатель, уважаемые судьи, моя подзащитная хочет
отказаться от своего прежнего официального заявления о собственной
н_е_в_и_н_о_в_н_о_с_т_и_ и признать себя _в_и_н_о_в_н_о_й_.
Председательствующий откинулся на спинку кресла и в недоумении
уставился на Чотаса, как будто слышал об этом впервые.
"Этот играет свою роль до конца", подумала Ноэлли, "старается сполна
отработать свои денежки или еще что-то, обещанное ему Демирисом".
Председательствующий поддался вперед и шепотом стал суетливо
советоваться с двумя судьями. Те кивнули в знак согласия, после чего он
взглянул на Ноэлли и спросил:
- Вы хотите признать себя виновной?
Ноэлли кивнула головой и твердо произнесла:
- Да.
Фредерик Ставрос тут же поспешно заговорил, боясь, как бы его не
исключили из всей этой процедуры:
- Уважаемые судьи, мой подзащитный собирается отказаться от своего
прежнего официального заявления о собственной невиновности и признать себя
виновным.
Председательствующий повернулся и посмотрел на Ларри.
- Вы хотите признать себя виновным?
- Да.
Председательствующий суровым взглядом оглядел обоих подсудимых.
- Ваши адвокаты уведомили вас о том, что по греческим законам
преднамеренное убийство карается смертной казнью?
- Да, Ваша честь, - ответила Ноэлли звонким и четким голосом.
Председательствующий повернулся и посмотрел на Ларри.
- Да, - ответил тот.
Судьи снова принялись о чем-то перешептываться. Потом
председательствующий обратился к Демонидесу:
- Есть ли у государственного обвинителя возражения по поводу отказа
обвиняемых от своего прежнего официального заявления?
Демонидес выразительно посмотрел на Чотаса и сказал:
- Нет.
Ноэлли интересовало, заплатил ли Демирис и ему тоже или он просто
послужил пешкой во всей этой затее.
- Ну что ж, - заявил председательствующий. - Суду остается только
принять признание подсудимых.
Он повернулся к присяжным.
- Господа, в связи с тем, что подсудимые признали себя виновными, вы
освобождаетесь от своих обязанностей присяжных заседателей. Судебный
процесс, по существу, закончен. Суд вынесет приговор. Благодарю вас за
работу и сотрудничество. Объявляется перерыв на два часа.
Журналисты тут же высыпали из зала и побежали к своим телефонам и
телетайпам, чтобы сообщить последние сенсационные новости о суде над
Ноэлли Пейдж и Ларри Дугласом по делу об убийстве.
Через два часа при переполненном зале суд возобновил свою работу.
Ноэлли посмотрела на публику и стала разглядывать лица. Затаив дыхание,
присутствующие с нетерпением ждали объявления приговора. При виде этой
детской наивности Ноэлли чуть не рассмеялась. В зале сидели простые люди,
представители масс, которые действительно верили в правосудие и считали,
что в условиях демократии бедняки и богачи пользуются равными правами и
возможностями.
- Прошу подсудимых встать
...Закладка в соц.сетях
